Xreferat.com » Рефераты по философии » Немецкая классическая философия

Немецкая классическая философия

старого для созидания нового. Такое отрицание Гегель называет конкретным.

Отрицание для Гегеля не одноактный, а по сути дела беско­нечный процесс. И в этом процессе он всюду находит связку из трех элементов: тезис — антитезис — синтез. В результате отрицания какого-либо положения, принимаемого за тезис, воз­никает противоположение (антитезис). Последний с необходи­мостью подвергается отрицанию. Возникает двойное отрицание, или отрицание отрицания, что ведет к возникновению третьего звена, синтеза. Оно на более высоком уровне воспроизводит не­которые черты первого, исходного звена. Вся эта конструкция называется триадой.

В философии Гегеля триада выполняет не только методологи­ческую функцию, но и функцию системосозидающую. Это не толь­ко содержательный принцип, или закон диалектики, но и способ построения системы. Вся архитектоника, структура гегелевской фи­лософии подчиняется тройственному ритму, строится в соответст­вии с требованиями триады. В целом философия Гегеля делится на три части: — логику, философию природы и философию духа. Это не рядоположенные части, которые можно поменять места­ми. Это триада, где каждая часть выражает закономерный этап диалектического развития. По крайней мере, так считает сам Ге­гель. Логику он делит тоже на три части: учение о бытии, учение о сущности и учение о понятии. Каждая из указанных частей также является триадой. Учение о бытии, например, включает в себя: 1) определенность (качество), 2) величина (количество), 3) мера. Качество состоит из трех частей: 1) бытие, 2) наличное бытие, 3) для-себя-бытие. Бытие, о чем мы уже говорили, это триада: чистое бытие — ничто — становление. Здесь достигнут предел деления, или триада, состоящая из категорий, каждая из которых не может быть разложена на триады.

Нет ни возможности, ни необходимости излагать всю эту сложную систему больших и малых триад. Остановимся на не­которых наиболее важных моментах.

присущему ей качеству. В силу качествен­ной определенности вещи не только отличаются друг от друга, но соотносятся между собой.

Категория качества предшествует в логике Гегеля категории количества. Такой порядок в общем соответствует истории че­ловеческого познания. Дикари (как и дети) различают вещи по их качественной определенности, хотя не умеют считать, т.е. не знают количественных соотношений.

Синтезом качественной и количественной определенности выступает мера. Каждая вещь, поскольку она качественно определена, есть мера. Нарушение меры меняет качество и превращает одну вещь в другую. Происходит перерыв постепенности, или качественный скачок.

Гегель решительно выступает против плоского эволюционизма, признающего лишь постепенный переход от одного качественного состояния к другому. «Говорят: в природе не бывает скачков... Но мы показали, что вообще изменение бытия суть не только переход одной величины в другую, но и переход качественного в количественное и наоборот, становление иным, представляющее собой перерыв постепенности, и качественно другое по сравнению с предшествующим состоянием». Вода через охлаждение не становится твердой постепенно, не делается сначала кашеобразной, чтобы затем, делаясь постепенно все тверже и тверже, достигнуть консистенции льда, а затвердевает сразу. Уже достигнув температуры точки замерзания, она всё еще может полностью сохранить свое жидкое состояние, если она остается в покое, и ничтожное сотрясение приводит ее в твердое состояние.

Гегель приводит и другой пример, но уже из моральной области. Здесь также имеют место переходы количественных изменений в качественные, и «разность качества» оказывается основанной на разности величин. Так, благодаря количественным изменениям мера легкомыслия оказывается превзойденной и в результате появляется нечто совершенно иное, а именно преступление. Качественный скачок может превратить право в неспра­ведливость, добродетель — в порок. Любопытно и такое рассуж­дение философа: государства при прочих равных условиях по­лучают разный качественный характер благодаря их различию по величине. Законы и государственный строй превращаются в нечто другое, когда увеличивается объем государства и возрастает число граждан. Государство имеет меру своей величины, превзойдя которую оно неудержимо распадается при том же го­сударственном устройстве, которое при другом размере состав­ляло его счастье и силу.

Гегель убедительно обосновывает то, что позднее получило название закона о переходе количественных изменений в каче­ственные и, наоборот путем скачков. Развитие науки и общест­венной практики подтвердило правильность открытого Гегелем этого диалектического закона.

Диалектика перехода количества в качество отвечает на во­прос о форме развития всех природных и духовных вещей. Но остается еще более важный вопрос о движущей силе, импульсе этого развития. И здесь Гегель ищет ответа не в потустороннем мире, а в самой действительности. Формулирует он этот ответ в учении о сущности. «Одним лишь блужданием из одного каче­ства в другое и одним лишь переходом из качественного в ко­личественное и наоборот дело еще не окончено, а имеется в вещах нечто пребывающее, это пребывающее есть, прежде всего, сущность».

Качество, количество, мера — все это, как уже говорилось, категории бытия. Это формы, в которых мы воспринимаем дей­ствительность, и воспринимаем эмпирически, опытным путем. Но опытным путем невозможно постичь сущность вещей. Сущ­ность есть внутренняя основа бытия, а бытие — внешняя форма сущности. Нет чистых сущностей, они выражаются, проявляются в формах бытия. Сущность есть то же бытие, но на более вы­сокой ступени. Сущность, как внутренняя причина бытия, не тождественна с последним, она отлична от него. Иными словами, сущность познается из противоположности непосредственному бытию. Значит, познание должно идти вглубь, вскрывать в яв­лениях их сущность.

В чем же, по Гегелю, заключается эта потаенная сущность бытия? Кратко говоря, в его внутренней противоречивости. Все существующее содержит в себе противоречие, единство про­тивоположных моментов.

Тождество, единство противоположностей — ключевое понятие логики Гегеля. Обыденное сознание испытывает страх перед противоречием, считая его чем-то ненормальным. Да и формальная логика с ее законами (не противоречия, исключенного третьего) запрещает логические противоречия. Гегель говорит много нелюбезных слов в адрес этой логики. Но фактически он не против формальной логики, а против ее абсолютизации. Такая логика не может претендовать на роль всеобщей методологии в противовес диалектике. В этом случае формальная логика пре­вращается в метафизику. Правильно истолкованная формальная логика запрещает абсурдные противоречия, противоречия доктринальные, словесные, вносящие путаницу в рассуждения. Эти требования выполняет и Гегель, иначе его бы просто не поняли. Но кроме противоречий неправильного рассуждения, имеются противоречия реальные, противоречия самой жизни. И от них избавиться не удается никому. «Противоречие — вот что на самом деле движет миром, и смешно говорить, что противоречие нельзя мыслить».- «Противоречие есть корень всякого движения и жизненности, лишь, поскольку оно имеет в самом себе проти­воречие, он движется, обладает импульсом и деятельностью».

Противоречие ведет вперед, оно является принципом всякого самодвижения. Даже самый простой вид движения — перемеще­ние тела в пространстве — представляет собой постоянно возни­кающее и тут же разрешающееся противоречие. Нечто движется не только потому, что оно теперь здесь, а в другой момент там, но и потому, что оно в один и тот же момент и здесь, и не здесь, т.е. и находится, и не находится в данной точке траектории. Гегель предлагает «вместе с древними мыслителями» признать противоречия, обнаруженные ими в движении. Но отсюда не следует, что движения нет, а, напротив, следует, что движение есть существующее противоречие.

«Древние диалектики», а это философы элейской школы и, прежде всего Зенон, вскрыли в своих апориях объективные про­тиворечия, присущие движению, пространству, времени. Но по­скольку любые противоречия считались недопустимой анома­лией, ошибкой логического рассуждения, то вскрытые противо­речия были объявлены видимостью, порождаемой несовершенством чувственного познания. А по своей сути постигаемый разу­мом мир лишен и движения, и многообразия.

Аналогичный ход рассуждения у Канта: попытка разума по­стичь вещи в себе приводит к антиномиям, т.е. к неразрешимым логическим противоречиям. По Канту следует признать бесси­лие разума и непознаваемость мира. Гегель же с этим не согла­сен: вскрытые противоречия свидетельствуют не о бессилии ра­зума, а о его мощи. Антиномии не тупик, а путь, ведущий к истине. «Так как каждая из двух противоположных сторон со­держит в самой себе свою другую и ни одна из них не может быть мыслима без другой, то из этого следует, что ни одно из этих определений, взятое отдельно, не истинно, а истинно лишь их единство. Это есть истинно диалектический способ рассмот­рения этих определений, равно и истинный результат».

Нельзя метафизически отрывать конечное от бесконечного, прерывность от непрерывности, свободу от необходимости и т.д. В этом суть диалектического способа мышления.

Учение о понятии — третья, завершающая часть логики Ге­геля. Здесь он наиболее резко выражает точку зрения абсолют­ного идеализма. С этих позиций философ критикует формаль­ную логику, которая видит в понятии «пустую и абстрактную форму». «На самом деле все обстоит наоборот: понятие есть начало всякой жизни, оно всецело конкретно. Это является вы­водом из всего проделанного до сих пор логического движения и не требует поэтому здесь доказательства» А почему, собст­венно, не требует? Формальная логика формулирует закон до­статочного основания: всякая мысль должна быть доказана либо опытными данными, фактами, либо при помощи научных и иных логических выводов из уже доказанных положений. Следова­тельно, доказательство может быть либо индуктивным, либо де­дуктивным. Но Гегелю ничего этого не требуется. Понятие и другие логические формы не являются, как он считает, отраже­нием вещей. Наоборот, вещи вторичны, они представляют собой отражения понятий, должны им соответствовать. А понятия имеют божественное происхождение. Ведь «Бог сотворил мир из ничего, или, иначе выражаясь, ...мир и конечные вещи произошли из полноты божественной мысли и божественных предна­чертаний. Этим мы признаем, что мысль, или, точнее говоря, понятие, есть та бесконечная форма, или свободная творческая деятельность, которая для своей реализации не нуждается в на­ходящемся вовне материале». Ни понятия, ни суждения, ни умо­заключения не находятся только в нашей голове и не образуются лишь нами. Понятие есть то, что живет в вещах, понять предмет означает, следовательно, осознать его понятие.

Все это, конечно, есть абсолютный идеализм: реальные вещи в своей сути — это понятия, суждения и умозаключения. Одна­ко и здесь есть рациональный момент: логические формы — не субъективное творение человеческой головы (хотя, с точки зре­ния материализма, вне этой головы они существовать не могут), а отражение закономерностей объективного мира, обычных от­ношений вещей. Гегель правильно подчеркивает, что понятия, суждения и умозаключения представляют собой диалектическое единство таких категорий, как всеобщее, особенное и единичное. Но это единство присуще реальным вещам, объективному миру, а затем уже и в силу этого — логическим формам. Применив диалектический метод к анализу логических понятий, суждений, умозаключений, Гегель, в отличие от традиционной формальной логики, вскрыл диалектику этих форм. Маркс справедливо счи­тал гегелевскую диалектику основной формой всякой диалекти­ки, но лишь после того, как она будет очищена от своей мисти­ческой формы.

Философия природы. Второй ступенью развития абсолют­ной идеи Гегель считает природу. Природа есть порож­дение абсолютной идеи, ее инобытие. Порожденная духом, природа не имеет независимого от него существования. Так решается Гегелем основной вопрос философии, хотя само это выражение им не употребляется. При этом Гегель пытается отмежеваться от традиционного религиозного представления о сотворении мира. Абсолютная идея на ступени логики существу­ет, по его словам, вне времени и пространства. Не случайно эти категории отсутствуют в его логике. Как говорит Гегель, неверно рассуждать о том, что было раньше, а что потом. Выражения «раньше» и «потом» не подходят для данного случая. Они вы­ражают «чисто логическую» первичность и вторичность. И хотя Бог у Гегеля не совсем традиционный, а абстрактная идея ми­рового разума, он все же не отказывается от христианского дог­мата о сотворении мира.

Природа интересует Гегеля не сама по себе, а как необходи­мый этап развития абсолютной идеи. Ее проявлениями в природе он считает механику, физику, органику. Переход от неживой природы к живой завершает чисто природный процесс. Дух вы­ходит из природы, прорывая внешнюю кору материальности как чего-то низшего.

Предвзятая философская схема не позволила Гегелю понять как следует диалектику природы. Как ни странно, великий диа­лектик не принял передовых для его времени эволюционных идей в геологии, органической химии, эмбриологии, физиологии растений и животных. Он называл бессодержательным эволюци­онное учение о происхождении более развитых организмов из низших. По его мнению, все многообразие изменений в природе укладывается в рамках вечного круговорота. Поэтому «ничто не ново под луной», а многообразная игра форм природы «вызы­вает скуку». Лишь в изменениях, которые происходят в духов­ной сфере, проявляется новое.

Порой в рассуждениях Гегеля по поводу природы отсутствует всякая логика, будь то диалектическая или формальная. Энгельс справедливо называет бессмыслицей заявление философа о том, будто природа развивается в пространстве, но не во времени. Ведь именно время есть основное условие всякого развития.

Вопреки этому Гегель высказывает глубокие диалектические догадки, которые нашли подтверждение в дальнейшем развитии естествознания. К ним, например, относятся указания о превра­щении количественных изменений в качественные в химических процессах, понимание электричества как особой формы движе­ния материи. В целом же философ не смог преодолеть метафи­зического, механистического понимания природы. Он остался на позициях старой натурфилософии, суть которой состоит в том, что философ как представитель «науки наук» и обладатель «аб­солютного знания» может не считаться с мнением специалистов в конкретных областях естествознания. Этим, видимо, следует объяснить выступления Гегеля против атомистики, непризнание им волновой и корпускулярной теорий света, утверждение, будто кровяные шарики образуются только при соприкосновении крови с воздухом. Отсюда и странные формулы: «свет — самая про­стая мысль, существующая под формой природы», «звук — жа­лоба идеального» и т.п.

Философиядуха. Это третья ступень гегелевской системы, представляющая собой синтез двух предыдущих. Здесь абсолютная идея как бы пробуждается, освобож­дается от природных уз и находит свое выражение в абсолют­ном духе. Человек — часть природы. Однако человеческий; дух — продукт не природы, а абсолютного духа. Да и сама природа порождена духом. «Для нас дух имеет своей предпо­сылкой природу, он является ее истиной, и тем самым абсо­лютно первым в отношении ее. В этой истине природа исчезла, и дух обнаружился в ней как идея, достигшая для-себя-бытия».

Саморазвитие духа идет по трем ступеням. Первая — «субъ­ективный дух» — индивидуальное человеческое сознание, подразделяющееся на три вида: антропологию, феноменологию и психологию. Вторая ступень «объективный дух» — человеческое общество и три его главные формы: право, нравственность, государство. Последняя ступень — «абсолютный дух» — включает искусство, религию, философию.

Проблемы, поднятые Гегелем в «Философии духа», более по­дробно рассматриваются им в цикле сочинений: «Феноменология духа», «Философия истории», «Философия права», «Эстетика», «Философия религии», «Лекции по истории философии».

«Философия духа» — труд, посвященный главным образом индивидуальному и общественному сознанию, а также диалекти­ке исторического развития.

Дух есть нечто единое и целое, но находящееся в процессе развития, перехода от низшего к высшему. Движущей силой раз­вития духа Гегель считает диалектическое противоречие субъекта и объекта, мысли и предмета. Преодолевая это противоречие, дух прогрессирует в сознании своей свободы. «Субстанция духа есть свобода, т.е. независимость от другого, отношение к самому себе». Действительная свобода, по Гегелю, состоит не в отрица­нии необходимости, а в ее осознании, в раскрытии ее содержа­ния, которое имеет идеальный характер. История человечества есть прогресс в сознании свободы, но опять-таки свободы духа, мысли. Безусловно, понимание Гегелем свободы носило прогрес­сивный характер, так как было направлено против феодальных пережитков.

Что же касается философии истории, то она у Гегеля носит телеологический характер, т.е. развитие общества направлено к заранее установленной цели. Мировую историю философ делит на три эпохи: восточную, античную и германскую. Восточная эпоха полностью лишена сознания свободы, в античную эпоху сознания свободы достигло избранное меньшинство, а что каса­ется германских народов, в первую очередь немцев, то они уже достигли стадии свободы. Искусственный характер и предвзя­тость такой схемы совершенно очевидны. Сословный строй, мо­нархия (правда, конституционная) вполне вписываются, по Ге­гелю, в категорию свободы. Государство он считал не только воплощением свободы, но и шествием Бога по земле. Пределом развития человеческого общества и его политических институтов выступает конституционная монархия, сохраняющая сословные черты, но способствующая преобразованиям в буржуазно-либе­ральном духе.

События всемирной истории являют собой диалектику отдель­ных «народных духов». Каждый народ с присущим ему «духом» представляет собой одну из ступеней, или моментов всемирной истории. А всемирная история осуществляет «абсолютную цель мира». Однако подавляющее число народов остаются за преде­лами прогресса, объявляются неисторическими. Они не смогли выразить какие-то моменты абсолютного духа. Особенно не по­везло в этом смысле народам Востока, славянам. Они не имеют будущего и навсегда застыли в своем развитии. Если всемирная история берет начало на Востоке, то финиш ее на Западе. Здесь осуществляется «абсолютная цель мира». Развитие человеческого общества, по Гегелю, должно остановиться перед Бранденбургскими воротами в Берлине. Здесь и вершина и конец всемирной истории. Здесь она «прекращает течение свое».

Еще выше государства стоят в системе Гегеля искусство, ре­лигия и философия. И не какая-нибудь, а философия самого Гегеля. Именно в ней нашла свое полное воплощение абсолютная идея. Гегель полагал, что сущность мира такова, как она изо­бражена в его философии, особенно в «Логике». Его филосо­фия — «единственная», «абсолютная», «философия вообще».

Иронизируя по поводу подобных притязаний, Л. Фейербах за­мечал: «Но как бы остроумен ни был этот автор, он все же с места в карьер действует некритически, не ставя себе вопроса: возможно ли вообще, чтобы род абсолютного осуществился в одном художнике, а философия в одном философе».

Диалектический метод

Как уже говорилось, в философии Гегеля необходимо различать метод исследования и систему, в соответствии с, которой не только излагается, но и структурируется материал. Метод, по словам Гегеля, «есть движение самой сути дела», сознание «внутреннего самодвижения содержания» Он у Гегеля носит диалектический характер, являясь наиболее общим выражением противоречивого развития мира. Диалекти­ческий метод, его принципы и категории разработаны главным образом в первой части его системы. Система — это избранный философом порядок изложения материала, связь логических категорий, общее построение всего философского здания. В отли­чие от метода, который определяется главным образом объективным содержанием мира, система во многом несет черты авторского произвола. Главным принципом структурного построения выступает триада, в чем мы могли убедиться. В ней есть раци­ональный смысл (выражение диалектического закона отрицания отрицания). Однако Гегель формализует этот принцип и нередко использует как шаблон, которому вынужден подчиняться конкретный материал. Поэтому многие переходы категорий носят произвольный, искусственный характер. Например, последняя триада в системе: искусство — религия — философия. Обосно­вать логическую связь между ними, показать, что философия есть синтез, единство искусства и религии — эта задача осталась неразрешенной. Гегель просто декларирует, но не обосновывает эту конструкцию.

Фейербах, Герцен, Энгельс и другие мыслители обратили внимание напротиворечие между методом и системой в фи­лософии Гегеля. Сам дух диалектического метода противоре­чит формализованной консервативной системе. Это противоре­чие нельзя отнести к числу диалектических, это противоречие доктрины, которое запрещается как формальной, так и диа­лектической логикой. У Гегеля получается парадоксальная картина: диалектика с ее борьбой противоположностей, духов­ный и исторический прогресс фактически обращены в про­шлое. Им нет места ни в настоящем, ни в будущем: ведь «аб­солютная цель» прогресса достигнута. Диалектический метод не может для Гегеля служить орудием критического осмысле­ния и преобразования действительности. Чтобы он стал тако­вым, надо отбросить консервативную систему гегелевской фи­лософии. И это было сделано К. Марксом и Ф. Энгельсом. Идеалистическая диалектика была заменена диалектикой мате­риалистической.

§ 5. Антропологический материализм Фейербаха

Плеяду классиков немецкой философии замыкает Людвиг Фейербах (1804—1872) - выдающийся представитель философского материализма и атеизма. Его философские взгляды формировались под воздействием Гегеля, лекции кото­рого он слушал в Берлинском университете. Однако правовер­ным гегельянцем Фейербах не был. Перейдя на позиции мате­риализма, он подверг систематической критике философский идеализм и религиозное мировоззрение. В течение двух лет Фей­ербах преподает в одном из германских университетов, однако его увольняют за публикацию труда, в котором он сомневается в личном бессмертии человека, полагая, что бессмертными могут быть лишь великие деяния человеческого разума. Перед Фейербахом закрываются двери всех университетов Германии, и он вы­нужден вести уединенную жизнь в деревне, где у его жены была небольшая фабрика.

Фейербах создает серию философских трудов, самым значи­тельным из которых признается «Сущность христианства» (1841). Материализм Фейербаха оказал сильнейшее влияние на формирование мировоззрения Маркса и Энгельса. Под конец жизни Фейербах вступил в германскую социал-демократическую партию, изучал «Капитал» Маркса. Однако ни марксистом, ни революционером Фейербах не стал. Всю жизнь он сторонился активной политической деятельности, не принимал участия в ре­волюции 1848 г. и отказался баллотироваться в национальное (Франкфуртское) собрание. В историю философии он вошел как последний великий представитель классической немецкой фило­софии.

Свою философскую систему Фейербах называл «новой фило­софией» и «философией будущего". Преодолев идеализм Гегеля, Фейербах называет человека продуктом природы, а его мыслительную деятельность единственным носителем разума. Мыслить может только человек, никакого сверхчеловеческого божествен­ного разума в мире не существует. Об этом свидетельствуют данные естествознания, всех опытных наук.

Материалистически решая основной вопрос философии, Фейербах убежден в познаваемости мира. Он последователь­ный сторонник материалистического сенсуализма, противник агностицизма. Новая философия должна исходить не из абстракций, а из чувственных данных, из опыта. Органы чувств человека в этом смысле Фейербах называет органами филосо­фии. Тех органов чувств, которые имеет человек, вполне до­статочно для адекватного познания вещей, полагает философ. Чувственные восприятия бывают непосредственными и опосре­дованными. Как пишет Фейербах, «не только внешнее, но и внутреннее, не только тело, но и дух, не только вещь, но и Я составляют предметы чувств. Поэтому все является чувственно воспринимаемым, если не непосредственно, то опосред­ствованно, если не обычными грубыми чувствами, то изощрен­ными, если не глазами анатома или хирурга, то глазами философа, поэтому совершенно законно эмпиризм усматривает источ­ник наших идей в чувствах».

Человеческие чувства качественно отличны от чувств живот­ных. Ощущение у животных животное, у человека — человечес­кое, подчеркивал Фейербах. Выступая против спекулятивного, т.е. оторванного от эмпирической базы философствования, он отдает должное теоретическому мышлению, способному отобра­зить внутреннюю суть вещей, их закономерные связи. Истин­ность теоретических положений, по мнению философа, проверя­ется их сопоставлением с чувственными данными. Конечно, такой критерий истины нельзя признать надежным, он не явля­ется универсальным. В результате справедливой в целом крити­ки философского идеализма Фейербах потерял то ценное, что было заключено в трудах его великих предшественников, и, прежде всего Гегеля, — диалектику, в том числе, диалектику познания.

Предметом новой философии, считал Фейербах, должен стать человек, а сама философия — учением о человеке, или антропологией. Единство бытия и мышления для философа имеет смысл лишь тогда, когда основанием, субъектом этого единства берется человек. «Новая философия превращает чело­века, включая природу как базис человека, в единственный, универсальный и высший предмет философии, превращая, следовательно, антропологию, в том числе физиологию, в универсальную науку.

Человек — часть природы, природное живое существо. Есте­ствознание, в первую очередь физиология, доказывает неразрыв­ность мышления и физиологических процессов, протекающих в мозге. Фейербах отмежевывается от взглядов вульгарных мате­риалистов, утверждавших, будто мысль есть вещество особого рода, которое выделяется мозгом. Мысль — продукт мозга, но она нематериальна. Не желая, чтобы его отождествляли с вуль­гарными материалистами, Фейербах не решается называть свою философию материализмом. Разумеется, от этого материалисти­ческая сущность его философии не исчезает.

Антропологическая философия Фейербаха исходит из природной сущности человека, который стремится к счастью, любит и страдает, нуждается в общении с себе подобными. Его свобода зависит от окружающей среды, которая либо способствует, либо препятствует проявлению его сущности. Как говорит Фейербах, птица свободна в воздухе, рыба — в воде, человек же — там, где ему ничто не препятствует реализовать естественное стрем­ление к счастью. Фейербах говорит о человеке вообще как о родовом существе. Такой взгляд грешит абстрактным, натуралис­тическим подходом к человеку, игнорирует его социальные ха­рактеристики. Как гуманист и демократ Фейербах понимал, что сословные перегородки и привилегии противоречат человеческой природе. Но как избавиться от этого зла, он не знал. Будучи далеким от политики, философ уповал главным образом на нрав­ственность, этику.

Как и французские материалисты, Фейербах полагал, что правильно понятый интерес индивида в конечном счете совпадает с общественным интересом. Это теория «разумного эгоизма», до­полняемая альтруизмом. «Я» не может быть счастливым без «Ты». Человек не может быть счастлив в одиночку, следователь­но, любовь к ближним — предпосылка социальной гармонии, цель человеческого существования. Однако подобная философ­ская конструкция сильно упрощает действительность, абстраги­руется от прозы жизни, где наряду с любовью часто встречается недоброжелательство, зависть, злоба, вражда.

Фейербах признает существование как индивидуального, так и группового эгоизма. Столкновение разного рода группо­вых эгоизмов создает напряженность, порождает социальные конфликты. Фейербах говорит о «вполне законном эгоизме» угнетенной массы, о том, что «эгоизм ныне угнетенного боль­шинства должен осуществить и осуществляет свое право и на­чнет новую эпоху истории». Эти рассуждения можно рассмат­ривать как зародыш исторического материализма, но только как зародыш. В конечном счете социальные противоположнос­ти философ пытается объяснять антропологическими особен­ностями людей.

Опираясь на антропологический принцип, Фейербах критику­ет характерное для кантианства противопоставление этических норм естественным потребностям человека, его стремлению к счастью. Мораль, противопоставленная человеческой природе, немногого стоит. Поэтому нельзя считать чувственные влечения чем-то греховным. Не существует никакого «первородного греха», на котором основывается религиозное учение. Наши по­роки — это неудавшиеся добродетели, говорил философ. Они не стали добродетелями потому, что условия жизни не соответ­ствовали требованиям человеческой природы.

Значительное место в творчестве Фейербаха занимает крити­ка религии. Происхождение религиозных чувств и верований он пытался объяснить с позиций антропологического материализма. Религиозные чувства порождаются не только страхом перед сти­хийными силами природы и обманом жрецов, как считали мате­риалисты XVII—XVIII вв. По мнению Фейербаха, не только и не столько страх, а стремления, надежды, страдания, идеалы, свойственные природе человека, весь его эмоциональный мир в решающей степени способствуют порождению религиозных веро­ваний. Религия, таким образом, имеет реальное жизненное со­держание, она не случайна, а необходима людям. Место рожде­ния богов, считал Фейербах, в сердце человека, в его страдани­ях, упованиях, надеждах. В отличие от холодного рассудка серд­це стремится любить и верить. В религии выражается весь че­ловек, но превратным образом.

Человек верит в богов не только потому, что у него есть фантазия и чувства, но также и потому, что у него есть стрем­ление быть Счастливым. Он верит в блаженное существо не толь­ко потому, что он имеет представление о блаженстве, но и по­тому, что сам хочет быть блаженным. Он верит в совершенное существо потому, что сам хочет быть совершенным. Он верит в бессмертное существо потому, что сам не желает умирать.

Фейербах выводил религиозное сознание из особенностей человеческой природы, но саму эту природу понимал не исто­рически, абстрактно. Отсюда и его трактовка религии носила неисторический, абстрактный характер. Натуралистический подход к человеческой сущности помешал ему увидеть соци­альное содержание религиозных представлений, их историчес­кий характер.

Если религия рождается в сердце человека, то она так же неистребима, как неистребимы человеческие эмоции. Фейербах, однако, предполагал, что религиозно-фантастические представлений когда-нибудь исчезнут. Но когда? Тогда, отвечал философ, когда любовь человека к человеку станет религиозным Чувством и заменит собой традиционную религию.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: