Xreferat.com » Рефераты по философии » Креационизм и эволюционизм: методологический анализ противостояния

Креационизм и эволюционизм: методологический анализ противостояния

организмов без вмешательства извне выводится из предположения, что главным событием в ускорении эволюционного процесса было образование высокомолекулярных соединений, которые имеют большие возможности, по сравнению с малыми молекулами сохранить свою индивидуальность в различных природных превращениях. Основными объектами рассмотрения здесь, естественно, выступают биополимеры типа белков и нуклеиновых кислот.

В ряде экспериментальных работ (например, в физико-химических экспериментах, в которых обнаруживалось образование аминокислот при облучении простейших соединений УФ-светом или индуцировании электрических разрядов) показана возможность образования в естественных условиях биомолекул, но этого факта, конечно, далеко не достаточно для обоснования необходимости или возможности предбиологической эволюции. Дело в том, что в таких системах быстро наступает состояние динамического равновесия, когда процессы синтеза уравновешиваются процессами деструкции.

Надо заметить, что современные исследования белков находятся в состоянии взаимообогащения знаний с эволюционными представлениями в пограничных областях химии, физики и биологии. О роли структурных исследований белков в этом плане сообщается, например, следующее: «Сравнение первичных структур белков, выполняющих одинаковые функции в разных организмах, приводит к следующим интересным выводам. Во-первых, различие первичных структур в целом тем больше, чем дальше отстоят эволюционно организмы-хозяева; для белков, выполняющих эволюционно новые функции, различия больше, чем для старых. Во-вторых, даже в пределах одного вида существуют индивидуальные различия первичных структур белков; некоторые из них практически не отражаются на процессе функционирования, другие отражаются заметно» [Шамин, 1986, с. 293].

Взаимосвязь эволюционных, временных изменений в белковых компонентах живых организмов с их структурой позволяет обогатить методологический арсенал современной эволюционной теории. Так, «фактическое число аминокислотных различий между двумя видами может служить мерой времени, прошедшего после дивергенции их от общего предка» [Рис, 1988, с.55].

Характерный пример попытки объяснить эволюционный процесс, начиная хотя бы с макромолекул, — представления М.Эйгена об объединении самовоспроизводящихся молекулярных образований ограниченных размеров в новую более сложную устойчивую систему, способную к эволюционным изменениям на новом уровне. Такой принцип прогрессивной самоорганизации Эйген назвал “гиперцикл” [Эйген, 1982]. В данном случае мы имеем дело с гипотезой, в которой делается попытка объяснить один из этапов предбиологической эволюции постулированием “все той же” самоорганизации. “Все той же” в том смысле, что слово “самоорганизация”, относимое к естественным природным процессам, означает не более чем слово “эволюция”, т.е. констатирует нечто и мало что объясняет.

В связи с дальнейшими исследованиями информационных процессов в живых системах с участием ДНК и РНК обсуждаются возможности происхождения жизни с участием первичных ДНК с их саморепликацией и дарвиновским естественным отбором. Однако и для таких более поздних этапов химической эволюции, когда необходимо предположить функционирование предбиологических систем с участием макромолекул типа биокатализаторов и информационно-регуляционных макромолекул типа нуклеиновых кислот, всегда вставала проблема малой вероятности образования таких систем.

Для решения этой проблемы М.Кальвин, Ф.Крик, Л.Оргелл и М.Эйген стали выдвигать новые гипотезы о том, что “жизнь началась с простых автокаталитических, т.е. самовоспроизводящихся молекул” и что “именно нуклеиновые кислоты, а не белки способны выполнять эту роль” (см.: [Шульц, 1982, с. 9—12]). Эти подходы в последнее время нашли дополнительные научные основания, поскольку недавно было показано, что биокатализаторами могут быть не только белки-ферменты, но и интронные участки РНК (в процессе перевода РНК в активную форму происходят вырезание интронных участков и сшивка содержащих генетическую информацию экзонных участков). Эволюционисты дали общее наименование пребиотической ситуации на земле - «мир РНК», когда, по их мнению, приблизительно 4 млрд. лет назад, существовали самореплицирующиеся РНК, которые эволюционировали без белков (см., например, [Борзенков, 2008, с.260]).

Словом, поиски «Атлантиды» продолжаются, но названные гипотетические построения - отнюдь не полное доказательство того, что пребиотическая, или предбиологическая, эволюция действительно была.

Здесь важно повторить замечание, что во всех гипотезах мы встречаем дополнительные основания к возможности химической эволюции, но никак не достоверные обоснования ее необходимости.

Так же обстоит дело и с приложением к решению проблемы предбиологической (химической, молекулярной) эволюции термодинамических знаний. Принципиальный термодинамический запрет, вытекающий из второго начала равновесной термодинамики, был преодолен благодаря исследованиям в области термодинамики неравновесных процессов. В работах И.Р.Пригожина и его школы сформировалось новое научное направление — “синергетика”, основанное на нелинейной неравновесной термодинамике. В сфере неравновесной термодинамики теоретически и экспериментально была обоснована возможность существования при некоторых условиях естественных процессов, в результате которых образуются высокоорганизованные системы (см. раздел о пределах познания).

При продвижении естествознания в исследовании неравновесных систем и самоорганизации, проблема научного описания прогрессивной естественной эволюции в ее необходимости и всеобщности (“глобальный эволюционизм”) остается практически такой же неразрешимой. Принципиальным остается вопрос: Почему в природе возникает неравновесность, или организующее начало, вопреки всеобщему закону возрастания энтропии? Единственным объяснением на этот счет может быть только влияние внешнего фактора. Но какого?

Напомню, что наиболее замечательна в этом отношении осциллирующая химическая реакция Белоусова—Жаботинского. В этой реакции наблюдается редкое явление возникновения упорядоченности в реакционной среде в виде циклического перехода продуктов реакции в реагенты, и наоборот. Но без вмешательства извне этот циклический процесс происходит в пробирке ограниченное время (около 30 мин), а затем “умирает”, окончательно возвращаясь к состоянию равновесия и однородному распределению вещества [Томпсон, 1985, с.126].

Это происходит вследствие того, что пробирка является в известном смысле замкнутой системой. Таким образом, “реакция Белоусова—Жаботинского” возможна только при условии, что в ее предыстории пробирка (реакционный объем) была более открытой системой и, что самое важное, в “запуске” реакции участвовали Б.П.Белоусов и А.М.Жаботинский.

Какие бы формы так называемой самоорганизации мы ни находили в экспериментальных условиях и какие бы термины ни употребляли (например, в одной из недавних работ – это “автоволны” [Твердислов, 2000]), все же эта “самоорганизация” не идет дальше одного шага усложнения системы.

Другими словами, в природе процесс самоорганизации может произойти только при случайном стечении обстоятельств (“стечении” в одном месте соответствующих веществ и условий среды), и если даже такое событие произойдет в естественных условиях, вновь возникшая “сложность” умрет сама по себе, не породив новую “сложность”, более высокого уровня организации.

Итак, мы приходим вновь и вновь к тем же вопросам эволюционных теорий-гипотез: Каким образом закономерно, необходимо и долговременно может происходить прогрессивное усложнение природных образований вплоть до образования “биологических сложностей”?

Сложности могут возникать в отдельных областях Мира, но сам Мир (Универсум, Вселенная, Природа) без внешнего организующего Начала не может самоорганизовываться в большую сложность. Это было бы что-то вроде постоянного “творения из ничто”. Совершенно очевидно, что процесс так называемой самоорганизации, наблюдаемый в открытых термодинамических системах (локальных и с весьма ограниченным временем существования), происходит за счет процессов дезорганизации в окружающей среде. Или, другими словами, самоорганизующаяся система — это диссипативная система, которая повышает или сохраняет свою внутреннюю организацию за счет дезорганизации окружающей среды.

Существенно отметить, что, как и все научные теории, теория самоорганизации (синергетика) в своих основах не может избежать опоры на метафизические понятия (об этом подробнее см. разделы, посвященные анализу пределов познания и обсуждаемым проблемам эволюционизма и креационизма [Курашов, 1995, 1995а, 2007б, 2009].

Если основываться на совокупности современного научного экспериментально-теоретического знания, то вполне научным будет предположение о существовании Высшего внешнего по отношению к Вселенной организующего Начала. Важно подчеркнуть, что такое предположение вполне научно: мы знаем, например, что высшие животные более сложны, чем простейшие одноклеточные, что человек более высокоорганизован, чем другие млекопитающие. Так почему же ненаучно допустить существование еще более высокоорганизованного, чем человек, “Начала Природы”, деятельность которого и объясняет наблюдаемую в Природе целесообразность?

Принципиальные трудности при обосновании возможности самопроизвольного образования жизни на Земле из неживой природы ясно охарактеризованы В.И.Вернадским. Возможность появления жизни ученый связывает с необходимым для этого условием — наличием “жизненной среды биосферы”, которая не может быть создана каким-то исходным “морфологически единым организмом” (неважно: занесенным из космоса или возникшим в результате какой-либо самоорганизации). В связи с этим, Вернадский подвергает сомнению (если не отрицает) возможность происхождения жизни эволюционным путем. Он пишет: “Неизбежно допустить, что, может быть, и менее сложная жизненная среда сразу создалась на нашей планете как нечто целое в догеологический период. Создался целый монолит жизни (жизненная среда), а не отдельный вид живых организмов, к какому нас ложно приводит экстраполяция, исходящая из существования эволюционного процесса”. Далее Вернадский выражает скептическое отношение к возможности абиогенеза (в наших терминах - это химическая, предбиологическая или молекулярная эволюция, что одно и то же) живых организмов вообще: «Этот последний вывод, мне кажется, чрезвычайно затрудняет возможность допущения когда-то происшедшего на нашей планете абиогенеза или, вернее, археогенеза организмов в масштабе, необходимом для создания на ней жизни. Абиогенез отдельного вида, если бы даже мог быть совершен, не объясняет создания жизненной среды, как не может ее создать пришедшая из других планет колония одноклеточных организмов всегда одной геохимической функции. Необходимо допустить одновременное создание ряда организмов разной геохимической функции, тесно связанных между собою, т.е. допустить абиогенез монолита жизни — задача экспериментально немыслимая» [Вернадский, 1989, с.137].

Все перечисленные направления в научных подходах к проблеме эволюции материи на предбиологическом этапе связаны с химическим знанием, что определяет интенсивное взаимодействие химии и смежных с ней наук в этом интердисциплинарном направлении.

Итак, все известные подходы к научной реконструкции химической эволюции вскрывают только дополнительные возможности для ее протекания, снимают абсолютные естественнонаучные запреты… Но! - ни один из подходов не раскрывает достоверно и убедительно путей и движущих факторов химической эволюции как естественноисторической необходимости.

В этом смысле учение о химической эволюции, так же как эволюционные учения в космологии и биологии, продолжает оставаться правдоподобным гипотетико-теоретическим знанием с ограниченным экспериментальным материалом.

Чем больше сложность организма, тем больше факторов (термодинамических, трофических, экологических, эпидемиологических) для его дезорганизации и гибели. Поэтому проблему обоснования исторической реальности предбиологической эволюции можно высказать в форме простого «школьного» вопроса: Зачем молекулам становиться одноклеточным живым организмом со всеми его проблемами выживания? – а также задаться вопросом следующим: Зачем одноклеточным организмам превращаться в организмы с руками и головой, со всеми проблемами выживания, созидания и саморазрушения, которые приносят эти органы?

ЭВОЛЮЦИЯ В ЖИВОЙ ПРИРОДЕ И ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА: КОМПЛЕКС ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ

В настоящем разделе автор не ставит задачей анализ всех проблем биологической эволюции, поскольку по этому вопросу имеется не просто большая, но необъятная литература. В настоящее время редко встретишь общенаучный журнал, где не было бы статей по развитию или критике идей Дарвина со всех возможных точек зрения — от молекулярно-генетической до религиозно-креационистской. Замечу, что теория Дарвина и ее последующие варианты объясняют изменчивость живых организмов на уровне микроэволюции (популяционном и внутривидовом), но не достаточны для обоснования ни направленности эволюции от простого к сложному, ни происхождения видов (т.е. на уровне макроэволюции). Синтетическая теория эволюции включает основные положения учения Дарвина, интегрированные с достижениями генетики с акцентом на взаимосвязи популяции и биоценоза. Два основных положения любой эволюционной теории — случайность мутаций и закономерный естественный отбор (в сочетании с идеями наследственности) — безусловно, верны. Экспериментально это хорошо наблюдается в искусственных условиях, когда производится искусственный (индуцированный) мутагенез и искусственный отбор (селекция) тех или иных полезных человеку живых организмов.

Проблема вектора эволюции

Неразрешимая проблема эволюционной теории (не важно: в изначальном варианте Дарвина или преемственной ей синтетической теории эволюции) заключается в обосновании доминирующего направления эволюции. Направления от нечто простого к нечто сложному в процессе естественной истории Земли как результата естественного отбора при наличии мутаций (случайных изменений в генотипе) и без привлечения идеи целесообразности.

Понятно, что в искусственных условиях мутантов с искомыми свойствами отбирает человек, но как же в Природе происходит долговременный, непрерывный, целесообразный отбор потомков, более высокоорганизованных, чем их родители? Вполне понятно, что в естественных условиях (если нет высшего организующего начала) селективным преимуществом в тех или иных внешних условиях могут обладать и более простые организмы.

Разумным объяснением прогрессивной направленности эволюции по Дарвину было бы доказательство того, что эволюционные изменения среды обитания живых организмов происходили именно таким образом, что селективным преимуществом (проще говоря, лучшей выживаемостью), как правило, обладали более высокоорганизованные потомки.

Эволюционирует популяция, поскольку именно в популяции утрачиваются или приобретаются те или иные особенности генотипа. Популяция в процессе естественного отбора приспосабливается к окружающей среде. При этом нет никаких оснований утверждать, что изменения окружающей среды должны, как правило, способствовать выживанию более сложных организмов. То есть проблема обоснования направленности эволюции популяции в расширенной предметной области (коэволюции популяции живых организмов с окружающей средой) не решается, а еще более усложняется, поскольку встает вопрос: Почему условия обитания живых организмов на протяжении всей истории Земли менялись, как правило, именно таким образом, чтобы обеспечивались условия выживания все более и более высокоорганизованных потомков-мутантов? В этом случае проблема целесообразности в природе просто переносится в другую сферу, не более того.

Итак, мы можем наблюдать внутривидовую изменчивость в естественных условиях, мы можем заниматься выведением новых пород собак, кошек, аквариумных рыбок, высокоудойных коров и т.п., но все это возможно только внутри одного и того же вида, «котопса» никто не вывел никакими известными способами. Другими словами, современный эмпирический материал естествознания убедительно свидетельствует о том, что обезьяна может породить какую-либо обезьяну, но не другой вид - ни низший (лягушку), ни высший (человека).

Проблема идентификации «предков» человека

Далее. Важно понять, что с логико-методологической точки зрения любые находки останков живых организмов (в палеонтологии), пусть весьма близких по морфологии, физиологии или генетическому коду к какому-либо иному виду, не доказывают с логической необходимостью того, что они являются эволюционными предшественниками какого-либо иного, близкого им вида.

Здесь невозможны аподиктические суждения (суждения достоверности), возможны же лишь суждения ассерторические (суждения действительности типа: «найдены останки некоего примата»), а также суждения возможности и гипотетические суждения. Другими словами, какие бы ни находили останки «предчеловеков», или «недочеловеков», можно на основании принципов научной методологии выскзывать предположение, что найдены не эволюционные предки человека, а некие виды, вымершие к нашему времени. Здесь в отношении к данным палеонтологии предположение эволюционистов о том, что найдены предки Homo sapiens не более обоснованы. Но! Именно ввиду пренебрежения к методологии науки выстраивается аргументация эволюционистов, которая (увы и к сожалению) стала вдруг убедительной и для некоторых наших православных «теоретиков».

Кроме того, в палеоантропологии много просто ошибочных знаний об «обезьяньих предках человека», например: «Пилтдаунский человек был реконструирован на основе окаменевших костей, которые были найдены в 1912 г. в песчаной яме в Суссексе (Англия). Эта находка считалась в свое время исключительно важной; художники сделали по ней изображение древнего существа, вошедшего в учебники; скульпторы создали фигуры для музеев. И только много лет спустя выяснилось, что пилтдаунский человек – это просто мистификация. Челюсть обезьяны была присоединена к черепу современного человека. Оборвалась ”карьера” и “небраского человека”, реконструированного всего лишь по одному найденному зубу; было доказано, что зуб принадлежал не человеку, а свинье. Многие серьезные ученые уже исключили из числа возможных предков человека неандертальца, питекантропа и австралопитека. Обнаруживается, что в те эпохи, к которым археологи относят ископаемые останки человекообразных обезьян, современный человек уже существовал» [Пивоваров, 2004, с.342-343].

Палеонтологическая (насыщенная неточными данными и приблизительными реконструкциями) последовательность эволюции человека – это «рамапитек» (реконструирован только по ископаемым зубам и челюстной кости), который относится к более чем 2-м миллионам лет назад. Далее следует «австралопитек», или «южная обезьяна», который был прямоходящим и способным использовать в качестве орудия палку (около 2-х млн. лет назад). Далее следует «питекантроп», или «синантроп», который использовал каменные орудия (его появление датируется палеонтологами в широком диапазоне от 50 тыс. до 1 млн. лет назад). Наконец «появляется» кроманьонец, или современный вид человека Homo sapiens (35-70 тыс. лет назад).

Словом, беда эволюционистов в том, что останки Homosapiensнаходят во все более и более древних отложениях. Отсюда все более сомнительными становятся учения об «обезьяньих» предках человека. Словом невозможно строго доказать, что найденные останки так называемых «предков» человека есть останки именно эволюционных предков Homosapiens.

При углубленном анализе проблем научного обоснования отдельных этапов биологической эволюции всплывают те же “безответные” вопросы, что и для рассмотренных выше проблем предбиологической эволюции.

В теориях-гипотезах биологической эволюции нет убедительных учений о происхождении из прокариотов эукариотов, из одноклеточных — многоклеточных, из многоклеточных - высших организмов. Палеонтологами не обнаружено разнообразных переходных видов, которые должны быть многочисленными, если была бы верна эволюционная теория. Не найдено и связной последовательной эволюционной линии от архантропов и палеоантропов к человеку (линия «приматы – гоминиды - человек»). Нахождения обезьяньих «предков» человека со временем выявляются либо как фальсификации, либо как ошибочные интерпретации находок палеонтологов. Словом, научный креационизм находит больше оснований, чем научный атеизм вкупе с материалистическим эволюционизмом. Простое не может породить сложное – это аксиома всех позитивных наук.

Итак, с научной методологической точки зрения существенно иметь в виду то, что если в природе мы находим нечто похожее, то это не достаточный аргумент для утверждений о родстве или генетической преемственности тех или иных организмов.

Какие бы останки «предчеловеков» ни находили в истории биосферы Земли, всегда есть основания предполагать, не противореча научной методологии, что эти существа были, но их существование в прошлом не есть достаточное основание для утверждений о том, что они предки человека.

Также с научной методологической точки зрения эволюционные учения обречены на извечный статус гипотез, или предположений, не более того.

Сказанное верно уже по той причине, что эмпирической критической проверке эволюционные теории подвергнуть невозможно. Невозможно экспериментально проверить эволюционные теории (для этого нужно, по крайней мере, провести эксперимент продолжительностью в миллионы лет). Не удалось обосновать и возможность создания самовоспроизводящихся искусственных систем - убедительные аргументы невозможности создания самовоспроизводящихся машин (идеи фон Неймана) приведены Е.Вигнером [Вигнер, 1971, с.167].

Вместе с этим, в рамках только научного естествознания (даже вне конфессиональной теологии) всегда есть основания выдвигать предположение, что человек создан Богом, а все схожие с ним ныне существующие или существовавшие в прошлом существа не являются его историческими предшественниками.

Проблема происхождения человека общественного, интеллектуального, морального, любящего и духовного

Весьма важно провести критику натуралистического эволюционизма, основанную на философской антропологии - понимании человека не только как «физиологической машины», но как существа с нематериальными ипостасями – интеллектом (который создал, например, философские учения и разделы математики не имеющими какого-либо заметного практического приложения); душой с ее моральными принципами; духовностью, определяющей сопричастность человека Богу.

Итак, как и почему у человека в процессе естественной эволюции мог возникнуть интеллект, намного превосходящий потребности первобытного человека? В этом месте чрезвычайно важно обратить внимание на то, что эволюционисты рассматривают только происхождение человека в естественнонаучном образе единства двух ипостасей – тела (homo) и интеллекта (sapiens), при этом начисто исключается социальная, моральная и духовная ипостаси человека. Поэтому необходимо поставить главный вопрос: Как и почему у человека появились взаимосвязанные сущностные черты: сознание и язык, свобода воли и мораль, вера в Бога, альтруизм и общественное сознание? Мы ясно понимаем, что в теории натуралистического (материалистического) эволюционизма ответа на эти вопросы найти в принципе невозможно.

Ницше писал: «Влияние “внешних обстоятельств” переоценено у Дарвина до нелепости: существенным в процессе жизни представляется именно та огромная созидающая изнутри формы сила, которая обращает себе на пользу, эксплуатирует внешние обстоятельства» [Ницше, 1994, с.311]. Позиция Ницше, как всегда, резкая, но она вполне созвучна часто возникающему вопросу: зачем “был нужен” эволюционирующей в человека обезьяне такой совершенный интеллектуальный аппарат, как наш мозг, с колоссальными возможностями, которые стали проявляться только с зарождением человеческой культуры, т.е. всего несколько тысяч лет тому назад?

По сравнению с Ницше еще более “человекоцентрично” и резко высказывался О. Шпенглер: «Дарвиновская борьба за существование, которую он вчитал в природу, а не вычитал из нее, есть лишь плебейская формулировка того исконного чувства, которое в шекспировских трагедиях сшибает друг с другом большие действительности. То, что там внутренне созерцается, чувствуется и осуществляется в образах как судьба, понимается здесь как каузальная связь и приводится к поверхностной системе целесообразностей» [Шпенглер, 1993, с.560—561]. За явной тенденциозностью в оценке теории Дарвина Шпенглером проглядывается и справедливый упрек в механистичности этой теории, сведении феномена жизни к “познанию и закону” [там же, с. 560].

Ущербность натурализма при попытках постижения человека, в том числе при попытках объяснить его происхождение, хорошо показана в книге Л.В.Фесенковой «Теория эволюции и ее отражение в культуре». В ней находим важные замечания: «Натурализм сводит природу человека к определенному “реальному референту” – материальной физической, биологической, физиологической основе. ...Молчаливо предполагается, что природа человека и его сущность не содержат ничего специфического, в принципе отличного от природных закономерностей и явлений. Такое отношение к человеку означает полное его подчинение царству природной необходимости и исключение субъективной, свободной деятельности» [Фесенкова, 2003, с. 41].

Прошу обратить особое внимание на следующие слова Л.В.Фесенковой: «Дарвинизм выводит за рамки общественного внимания специфику человека, свойственные только ему “человеческие” качества, тем самым вытесняя их из массового сознания, в котором образ человека – носителя сложного комплекса духовных, социальных и культурологических характеристик - принимает исчезающее малые размеры (курсив мой – В.К.). И тогда преобладающими становятся идеалы, ориентированные на удовлетворение животных инстинктов – сексуальных (по Фрейду) или агрессивных (Ницше, Адлер и др.). Даже высшие проявления добра и альтруизма рассматриваются как проявление биологических начал, заложенных в природе человека.

Наш современник, ориентированный на дарвинизм, задавая главный философский вопрос “Что я такое?”, получает возможность твердо ответить на него “Я – продукт естественного отбора, моя мораль возникла в результате селектогенеза, протекавшего на протяжении миллионов лет и т.д.”. Вот те знания, которые наш современник получает от биологического эволюционизма.

Идея биологического эволюционизма автоматически “материализует” и натурализует все области, на которые она распространяется. Входя в ментальное пространство культуры, она отсекает его духовную составляющую, поскольку акцентирует внимание исключительно на материальной составляющей. В результате социальные и духовные явления упрощаются, воспринимаясь в своем плоскостном измерении. Культура теряет свое духовное богатство и многогранность» [Фесенкова, 2003, с. 51-52]

Сознание и метафизика «я» и «души»

На протяжении всей жизни у человека могут измениться все физиологические и душевные состояния, физические и интеллектуальные способности, знания и убеждения, ценностные и нравственные ориентации, материально-природная и духовно-культурная среда обитания. Неизменно только «Я». Наше «Я» сохраняется даже во время сновидений (хотя все остальное в них может быть фантастическим, не существующим при бодрствовании) или после гипнотических внушений, когда все понимания смещены, кроме личного «Я». Смещение «Я» происходит только при патологии, связанной с так называемыми «душевными болезнями». Названный экзистенциальный, инвариантный для каждого человека феномен, такой как общечеловеческая загадка-проблема, и называется проблемой сознания. Факт абсолютной устойчивости (инвариантности) «Я» при всех коллизиях человеческой жизни (я не имею в виду патологические случаи) есть убедительное свидетельство сверхприродной, метафизической сущности «Я» (сознания).

Об этом же свидетельствует естествознание: в человеке все природное, имманентное обусловлено генами его родителей, кроме «Я», которое, с одной стороны, не наследуется человеком генетически, с другой — не есть результат формирования социумом. Таким образом, «Я» — это свет абсолютной Истины в человеке, т.е. свидетельство единства души человека и его духовного содержания с Абсолютным Бытием, Абсолютным Благом, Единым, Вечностью и Жизнью (бессмертием), Истиной и Богом. Все эти понятия в высшем метафизическим смысле совпадают по значению (см. [Курашов, 2007а]). Эти понятия несут значения и смыслы реальных, или истинных, ипостасей человека, в то же время они выражают сверхприродную сущность человека, несовместимую с эволюционизмом.

«Школьные» вопросы «на засыпку»

Кроме того можно задать ученым простые «школьные вопросы», на которые последовательный научный (а не лукавый) эволюционист ответить доказательно не сможет.

1. Почему у человека нет шерсти по всему телу, ведь в голоде и холоде он жил до позапрошлого века (а некоторые люди живут в голоде и холоде сейчас)?

С точки зрения естественного отбора человек может лишиться шерстяного покрова только если он многие тысячи лет живет в условиях, когда шерстяной покров ведет к перегреву и гибели организма, и селективное преимущество имеют мутанты людей современного типа, т.е., просто говоря, голые люди. Не надо здесь людей сравнивать с бегемотами и слонами – дело в том, что тепловая энергия в живых организмах производится в объеме, а рассеяние тепла - с поверхности кожи. Объем тела пропорционален кубу линейных размеров, а площадь - квадрату линейных размеров. Поэтому у крупных животных тепла, вырабатывающегося в объеме, достаточно для компенсации потерь тепловой энергии через поверхность тела.

2. Каким образом на основании эволюционной доктрины объяснить происхождение человека прямоходящего (Homo erectus).

Для того, чтобы обезьяний предок человека, ловко бегающий на четвереньках и раскачивающийся на хвосте, в результате последовательных случайных мутаций преобразился в прямоходящего пращура человека, требуется по приблизительным подсчетам несколько миллионов лет. Тогда мы можем спросить: как этот процесс мог бы продолжаться, если селективное преимущество от прямохождения будет получено через такой промежуток времени? Ведь в длительной промежуточной фазе мутанты будут нежизнеспособны ввиду их меньшей ловкости по добыче пищи на деревьях и большей уязвимости перед нападением хищников на поверхности.

3. Еще «школьный вопрос» – это вопрос о Homosapiens: Как у человека появился интеллектуальный аппарат (мозг - его носитель) который и сейчас задействован на какие-то единицы процентов (несмотря на создание человеком аэрокосмической техники, компьютеров, различного теоретического знания, включая математику)?

Ведь, во-первых, такой мозг эволюционно излишен, природа же экономна и не терпит излишеств. Во-вторых, случайные мутации не могут, по теории вероятностей, привести к таким изменениям наследственного аппарата обезьяньих предков человека, чтобы мозг их потомков намного превосходил по своей организации мозг родителей.

4. Почему в рамках позитивных наук, к которым в первую очередь относится естествознание, вдруг принимается эволюционизм, который во всей обозримой истории научного познания мира не находит эмпирических обоснований? Имеется в виду, что мы можем наблюдать и в искусственных условиях осуществлять только внутривидовую изменчивость.

Действительно, мы можем выводить различные породы собак, кошек, аквариумных рыбок, коров с повышенной продуктивностью молока или яйценосных кур и т.п. При этом ученые не в состоянии вывести ни «котопса», ни неких земноводных из рыбок, ни скаковую лошадь из коровы. Словом, происхождение видов не имеет эмпирических обоснований, а из этого логически следует, что утверждения о доказанности эволюционизма методологически некорректны.

Таких школьных вопросов можно задать много, и все они не находят удовлетворительного ответа у эволюционистов, кроме заклинаний, что все произошло в ре6зультате некой самоорганизации материи.

Надо сказать, что в современном естествознании находятся в обороте три термина, которые прикрывают заявление «мы ничего не знаем». Это «сингулярность» в теории Большого Взрыва; «самоорганизация» в эволюционных теориях и в синергетике; «антропный принцип» в космологии.

Антропный принцип основан на логическом примитиве: «если нечто есть, то оно может быть», или, другими словами, «все объекты во Вселенной не должны входить в противоречие с существованием всех остальных объектов во Вселенной со всем разнообразием их свойств», - в этом смысле можно с равным правом говорить о «принципе крокодила», принципе электрона и т. д. (подробно об этом см. [Курашов, 2007б]).

Дополнительные фундаментальные гносеологические, онтологические и антропологические аргументы против эволюционизма

1. Можно смело говорить о невозможности в результате случайных событий (мутаций в генетическом аппарате организма) происхождения других сложных органов (глаза, крыла, системы координации движений и многих других) и системах, обеспечивающих сложное поведение животных (например, умение вить гнезда или ориентироваться при перелетах на большие расстояния). Наиболее яркий пример – это устройство глаза и всей системы зрения. Глаз – это и сложнейшая оптикобиомеханическая система, и система приема и переработки информации, это также сложнейшая система управления зрением, функционирующая совместно с мозгом в единой системе распознавания образов. Вся система зрения полноценно функционирует при согласованной работе всех названных подсистем, т.е. ее «работа» на выживаемость организма не реализуются при любом малом отклонении (помутнении хрусталика, отслоении сетчатки, повреждении зрительных нервов и многих других). И все это возникло в результате слепых случайных событий мутаций?! Причем надо иметь в виду, что мутации происходят в ограниченных участках и влияют на кодировку малого числа функций ДНК.

2. Серьезной проблемой эволюционизма является альтруизм сообществ живых организмом: среди зверей мать может погибнуть, защищая детенышей; пчелы погибают, если выпускают жало в потенциального или реального врага. Животные-альтруисты не

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: