Сущность времени и его величины
СТО же, не видя прямой и неразрывной связи относительного хода часов различных ИСО с относительной величиной отсчитываемых ими единиц времени, предполагает, в соответствии с требованием её второго постулата, различную скорость отсчёта ими одной и той же единицы времени секунды в различных ИСО прикрываясь при этом упомянутой "внутренней" одинаковостью этих единиц времени. И приходит к выводу о зависимости относительной величины длительности процессов ещё и от выбора ИСО. Но делая это, СТО не просто расширяет, корректирует область её относительности зависимости. Она при этом переходит невидимую черту от одного типа относительности к другому, переходит от неопределенности численного значения величины длительности до выбора меры времени по её величине, которая ничуть не мешает величине длительности быть вполне определённой в иной, не относительной форме её выражения, к неопределённости численного значения величины длительности до выбора меры времени по скорости её отсчёта или, что то же самое, до выбора ИСО, которая противоречит какой бы то ни было вообще её определённости безотносительно к ИСО поскольку определённость величины длительности до выбора ИСО, т.е. без участия ИСО, лишь собственными средствами проявляющего длительность процесса, означает её изначальную одинаковость для всех ИСО, несовместимую с выводом СТО о различной величине длительности для различных ИСО, с относительностью "по-СТО".
А это значит, что делая вывод о зависимости относительной величины длительности процесса от выбора ИСО, СТО тем самым предлагает такой характер этой величины, который несовместим с наличием абсолютной, независимой от всяких систем отсчёта формой её выражения. А значит - с природной формой, природным способом выражения величины длительности, являющимся естественной основой, предпосылкой относительной, в чём-то искусственной с участием измерителя формы её выражения которую СТО только и признаёт, не замечая того, что за ней стоит, несовместим с самостоятельностью определения величины длительности проявляющим её процессом. И, следовательно, - со временем, как стороной протекания самих процессов, предполагающим единство количественной и качественной определённости в проявлении ими временного свойства.
А с другой стороны, предполагая сугубо относительный характер величины длительности, предполагая относительную форму выражения этой величины единственно возможной формой её выражения в СТО бессмысленно говорить о величине длительности без указания системы её отсчёта, СТО ОТОЖДЕСТВЛЯЕТ тем самым величину длительности с её значением лишь в относительной - численной - форме её выражения. А отождествляя - АБСОЛЮТИЗИРУЕТ, неоправданно преувеличивает роль, значение численной - вторичной, производной - формы её выражения и её относительного характера за счёт полного непризнания, игнорирования изначальной, природной формы её выражения - формы её проявления - и её природного, независимого характера чему в определённой степени способствовали и несомненные заслуги численной формы выражения величины длительности, в результате чего была вытеснена на задний план, оказалась вне фокуса сознания изначальная, природная форма выражения величины длительности, неотделимая к тому же от формы-способа протекания проявляющих длительность процессов, "закамуфлированная" под них и этим затрудняющая своё обнаружение. При этом СТО выдаёт одну из черт её характера - относительную - за единственную черту этого характера. Такова плата СТО за провозглашение постулата, требующего участия скорости движения ИСО в определении относительной величины длительности. А игнорируя другую - абсолютную - черту её характера, не замечая изначальную форму выражения величины длительности просто невозможно заметить, ощутить всю противоестественность ограничения области непосредственного сравнения длительности различных процессов внутренними рамками отдельных ИСО, позволившего СТО сделать свои выводы. Как невозможно осознать и тот факт, что граничные состояния любого процесса не только показывают, определяют границу измерения его длительности, но и, прежде всего, сами по себе определяют величину измеряемой длительности, причём одинаковым образом для всех ИСО, перечёркивая тем самым вывод СТО о сугубо релятивистском характере временных и не только связей, отношений. И такой "близорукостью", ведущей к абсолютизации относительности, СТО обладает, можно сказать, из принципа - благодаря провозглашённому постулату, несовместимому, как увидим чуть ниже, с абсолютной гранью выражения величины длительности. Её "прозрение" означало бы её самоотрицание.
Однако в рамках лишь вычислений такая опасность ей не грозит, поскольку эти рамки не позволяют увидеть то, что стоит за характером метрических свойств времени. Только проникнув в сущность какого-либо явления, можно заметить, что характер количественной его стороны предопределён его глубинной качественной стороной, его "внутренним устройством". И что измерения-вычисления - не начало познания количественной грани бытия, а его продолжение на основе ранее уже познанных качественных и количественных его сторон в их нераздельном природном единстве. При этом, как известно, человек шёл в познании окружающей его действительности от конкретного к абстрактному. Вначале были различные предметы, события, явления, их свойства, связи, закономерности и только потом, в результате отражения и обозначения всего этого, появились понятия, абстракции. И к понятию времени он шёл тем же путём, заинтересовавшись определённым порядком следования различных событий, явлений, их непространственной удаленностью друг от друга, тем, ЧТО отделяет начало и конец протекания различных процессов например, начало и конец жизненного пути каждого человека, и обозначая выявленные природные свойства и отношения теми или иными названиями "раньше", "позже", "одновременные", "длительность" и т.п., не отделяя при этом вначале выявленные свойства от их конкретных носителей, от конкретного способа проявления этих свойств.
С обозначений начиналось познание и количественной стороны временного явления, которая предстала перед человеком изначально в виде того факта, что лишь немногие процессы, вместе начинаясь, вместе и заканчивались остальные - либо раньше, либо позже. Этот факт и был соответствующим образом зафиксирован в сознании человека. При этом процессы, "концы" которых совпадали в своём появлении, стали называть одинаковыми по этой их способности к "самоудалению" к удалению друг от друга своих начальных и конечных состояний, остальные были обозначены как обладающие меньшей или большей этой способностью. Выработав же определение того, какие процессы одинаковы, а какие неодинаковы в проявлении данного свойства, человек получил возможность сравнивать различные процессы по этой их способности, получил МЕТОД их сравнения путём соотнесения в порядке появления их граничных состояний. Обозначив же это их свойство как "длительность", он получил возможность сравнивать уже не процессы по их способности, а сами эти способности создав тем самым необходимые, но еще недостаточные условия для отрыва этих свойств от процессов, имея при этом готовый метод их сравнения и используя для этого словесный способ выражения количественной грани временного явления благодаря наличию абсолютной формы ее выражения. При этом вопрос о том, какие длительности считать одинаковыми, а какие - большими или меньшими по отношению друг к другу, решился не путём измерений для этого ещё не был "изобретён" метод измерений и не путём конвенций, а путём простого обозначения, отражающего тот факт, что существуют процессы, одноимённые "концы" которых либо совпадают, либо не совпадают друг с другом в порядке их появления.
К тому же, обозначив процессы, "концы" которых совпадают, как "обладающие одинаковой длительностью", человек получил не только определение одинаковой длительности. Зафиксировав при этом СВЯЗЬ относительной степени способности этих процессов к "самоудалению" с определённым соотношением "концов" этих процессов, он неожиданно для самого себя обнаружил общую ЗАКОНОМЕРНОСТЬ проявления временного свойства различными процессами - все процессы, "концы" которых совпадают, обладают одинаковой длительностью. Которой и воспользовался далее, не сумев, однако, осознать сам факт её обнаружения и предоставив тем самым "открытие" этой закономерности своему потомку - человеку с часами.
Придя к методу сравнения длительности различных процессов путем соотнесения их "концов", человек не остановился в своем подходе к оценке количественной грани времени. Используя тот факт, что одновременно протекающие процессы т.е. чьи "концы" совпадают ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ обладают одинаковой длительностью, он стал выражать длительность одного процесса через равную ему длительность другого, периодического длительность каждого периода которого была принята за единицу времени путём совмещения начала и конца измеряемого процесса с началом и концом измеряющего периодического процесса, т.е. с началом и концом измерения. И этим сделал следующий шаг в расширении своих возможностей познания количественной грани этого свойства - шаг от метода непосредственного сравнения и словесно-описательного способа выражения величины длительности к методу измерения и ЧИСЛЕННОЙ форме выражения этой величины, которая, с одной стороны, позволила сравнивать длительности различных процессов на любом их удалении друг от друга, причём сравнивать уже непосредственно длительности по их численному значению, а не процессы, а с другой стороны, тем самым основательно разорвала их видимую связь, позволила в какой-то мере "забыть" при этом о процессах, упустить на время из виду то, что конечный смысл измерений длительности состоит в определении истинного соотношения "концов" различных процессов, т.е. позволила "оторвать" длительность предварительно "обезличив" её от процессов. Все, что их после этого ещё связывало в сознании человека, - это метод её измерения путём совмещения "концов" измеряемого и измеряющего процессов. И теперь уже с трудом приходится "вспоминать", что за этой тонкой нитью, связывающей их, стоят как происхождение измеряемого свойства, так и его природный характер предопределённый этим происхождением, или закономерность его проявления, состоящая в том, что одновременно протекающие процессы обладают одинаковой длительностью, и что смысл одинаковой длительности процессов в том, что "концы" этих процессов совпадают в своём появлении, и метод измерения длительности исходит из ПЕРВИЧНОСТИ утверждения о "совпадении..." по отношению к утверждению об "одинаковости..." не потому совпадают "концы" процессов, что их длительность одинакова, а потому их длительность одинакова, что "концы" их совпадают.
А поскольку "одинаковая длительность процессов" - это всего лишь иное выражение, обозначение того факта, что "концы" этих процессов совпадают в порядке своего появления, то выражение "одновременные процессы обладают равной длительностью" НЕ ТОЛЬКО И НЕ СТОЛЬКО ОЦЕНКА длительности этих процессов по результатам измерений, позволившим осознать, наконец, эту закономерность проявления длительности, сколько, прежде всего, ОПРЕДЕЛЕНИЕ того, длительности каких процессов считать одинаковыми, возникшее как отражение общей закономерности проявления ими этого свойства до всякого его измерения. И как таковое оно является отправной точкой, исходным постулатом, АКСИОМОЙ всякого измерения, сравнения длительности, пусть и неосознанной. На этом "утверждении, не требующем доказательств", строятся и все предполагаемые измерения СТО так как незнание того, какая общая закономерность проявления временного свойства лежит в основе метода его измерения, вовсе не избавляет от необходимости действовать, пусть и неосознанно, в соответствии с этой закономерностью. Это всё равно как законы логики, являющиеся не результатом умозаключений, а изначальной основой всякого умозаключения. Они отложились в голове человека в результате тысячелетней практической его деятельности, и он пользуется ими независимо от осознания им факта их существования. Но только отбросив на время шоры вычислений, ограничивающие глубину рассмотрения явлений, можно заметить, что СТО предполагаемыми результатами измерений пытается опровергнуть аксиому измерения как некую теорему, "доказывая" ограниченность вышеуказанного свойства длительности различных процессов рамками отдельных ИСО и не замечая, что этим "рубит сук", на котором держатся и все предполагаемые ею результаты измерений.
Говоря об отсчёте времени, отметим ещё три момента, связанных с этой проблемой. Момент первый состоит в том, что только часы, благодаря своему особому устройству, способны самостоятельно выражать величину собственной длительности в относительной - численной - форме её выражения, являющейся результатом сравнения и предполагающей в других случаях измерителя. Обладая собственным периодическим процессом, настроенным на ход эталонных часов избранной меры времени, и счётчиком его периодических изменений, часы автоматически определяют количество этих изменений равное количеству отсчитанных ими при этом мер времени и выражают полученный результат через свои состояния, обозначенные соответствующими числами. При этом абсолютная форма выражения величины длительности часов с помощью их состояний совпадает с относительной с помощью чисел формой её выражения, и часы, определяя величину собственной длительности своими состояниями, определяют ими же и её численное значение а заодно и значение длительности других процессов, соотносимых с часами.
СТО же о такой "двуличности" всяких часов не подозревает. В показаниях часов она видит лишь относительную форму выражения величины, лишь количество секунд той или иной ИСО, отсчитанное собственными часами этих ИСО путём соответствия их хода ходу времени в этих ИСО, продиктованному, якобы, движением ИСО игнорируя показания этих часов для "чужих" ИСО как "несоответствующие" ходу времени в них, совершенно не замечая стоящую за этими показаниями ту или иную границу проявления ими собственного свойства длительности, определяющую в этой уже абсолютной по смыслу форме выражения, являющейся всеобщим достоянием, одинаковую для всех ИСО степень проявленной ими длительности.
Момент второй состоит в том, что в качестве эталонных необходимо выбрать ЕДИНСТВЕННЫЕ часы, поскольку нет никаких гарантий появление СТО тому наглядный пример, что идущие в одних условиях в ногу друг с другом различные часы, в том числе однотипные, под воздействием каких-либо факторов не изменят свой ход относительно друг друга и тем самым не внесут путаницу в систему мер ввиду их неспособности при этом отсчитывать одну и ту же единицу времени. В случае с секундой таким единственным, исторически сложившимся эталоном её длительности долгое время выступала определённая часть периода вращения Земли, этого вседоступного процесса, который является прародителем секунды, поскольку именно его часть длительности была избрана образцом всеобщей меры времени под названием "секунда" в результате чего он стал первым её обладателем и единственным, который стал её обладателем "по определению". Только ему она обязана своей величиной и изначальной формой своего проявления. И только он обладает секундой в её "первозданном" виде. Все остальные носители секунды включая и более стабильные атомные часы вторичны - лишь отражают и тиражируют эту величину, облачая её при этом в собственные одеяния. И постепенный переход к новому, атомному её эталону, сохраняющему, в новом обличье, её первоначальную величину, но повышающему стабильность её воспроизведения, ничего в этом отношении не меняет. Быть единственным