Сущность времени и его величины
И тем не менее, несмотря на все достижения ньютоновской эпохи, конфликт между общепринятым представлением о пространстве и времени как о чём-то совершенно независимом от существования и движения тел и интуитивным ощущением их внутреннего единства не только сохранился, но и вполне созрел - к концу 19 века он стал настоятельно требовать своего разрешения ввиду, прежде всего, накопившихся к тому времени проблем в области физики, указывающих на тесную внутреннюю связь пространства, времени и движения. Поэтому появление СТО с её зависимостью пространства и времени от движения, отвергающей ньютоновские абсолютные в своей самостоятельности, независимости пространственные и временные рамки бытия, которая к тому же вполне удовлетворительно объясняла целый ряд физических явлений, было воспринято как долгожданное, недостающее доказательство их внутреннего единства, как решительный прорыв к этому их единству. При этом постоянство скорости света "по-СТО" выступало и в роли внутреннего механизма их единства поскольку никакого другого объяснения этого их единства попросту не было. Результатом всего этого и явилось её относительно скорое признание, несмотря на всю её парадоксальность с точки зрения здравого смысла, опирающегося на совокупный опыт практической деятельности человека. Было решено, что тем хуже для здравого смысла. Большинством голосов он был объявлен предрассудком своего времени. Но похоже, голос истины остался при этом на стороне здравого смысла, поскольку, как теперь видно, вытекающая из второго постулата СТО и ничем более не объяснимая "тесная взаимосвязь" пространства, времени и движения представляет собой чисто внешнюю, координационную связь, противоречащую их внутренней, сущностной, генетической взаимосвязи с движением, в основе которой лежит связь СУБОРДИНАЦИИ, отражающая тот факт, что пространство и время являются лишь соответствующей стороной, способом существования движущихся тел и процессов.
Поэтому, оценивая СТО с позиции выявленной сущности времени, есть веские основания сказать, что появление этой физической теории, вознесённой затронутыми ею проблемами на пьедестал философии, не является для науки прямым шагом от заблуждения к истине. Скорее, это был шаг в ПОИСКАХ истины. Причём неоднозначный. С одной стороны, в том, что она заставила перейти от философских представлений о пространстве и времени, игнорирующих реальное единство пространства, времени и движения всё более настойчиво проявляющееся в естествознании, к представлениям об этих общих гранях бытия как тесно связанных друг с другом и с движением - её несомненная заслуга перед наукой. В том же, что она при этом предлагает такую их взаимосвязь друг с другом, которая, как оказалось, несовместима с сущностью этих явлений как способом существования движущейся материи, противоречит их естественной, природной взаимосвязи, игнорирует реальный внутренний механизм их единства и тем самым искажает их реальную взаимосвязь - её несомненный и серьёзный недостаток, который в результате привёл нас от одного заблуждения - ньютоновской эпохи - к другому, не менее грандиозному заблуждению современной эпохи.
Однако в целом ситуацию с появлением СТО можно представить как очередной "зигзаг" познания на пути приближения к истине. Причём в основе обоих этих "зигзагов" лежит вызванная разными причинами абсолютизация одной из сторон, черт, граней характера временного явления. Что, в общем-то, было неудивительно в условиях потери видимой связи временных понятий с их материальной основой и утраты их изначального смысла вернуть который и призвано решение вопроса о сущности времени, в условиях многогранности этого явления отношение раньше-позже, настоящее, прошедшее, будущее, длительность, течение, момент - всё это различные грани одного явления и, к тому же, его неоднозначности во взаимоотношениях с движением. Как мы обнаружили, время, с одной стороны, ЗАВИСИТ от движения - как сторона, способ движения протекания материальных процессов, т.е. своим происхождением, своей природой. Но с другой стороны, время НЕ ЗАВИСИТ от движения - ни по своему направлению течения, ни скоростью своего хода, ни, даже, в целом, от отдельного движения, его прекращения, т.е. по своим свойствам, предопределённым, однако, его сущностью как стороной движения. Поэтому как зависимость, так и независимость времени от движения - ОТНОСИТЕЛЬНЫ. А это значит, что относительная зависимость и относительная независимость от движения составляют две дополняющие друг друга грани его природного характера. Независимость в одном отношении и полная зависимость в другом - такова диалектика взаимосвязи времени и движения.
Ньютоновское же представление о времени, как теперь очевидно, абсолютизирует "независимую" черту его характера игнорируя при этом прямую его зависимость от движения, связанную с его происхождением. Однако ньютоновская абсолютизация ограничилась лишь верхним, философским уровнем познания временного явления, практически не затронув эмпирический его уровень прежде всего - выработанный независимо от тех или иных концепций времени метод непосредственного сравнения длительности различных процессов, и потому, хоть и давала неверное общее представление о времени, его природе, тем не менее позволяла верно отражать реальные временные связи, отношения, неосознанно, но верно соотнося при этом абсолютное и относительное в его характере.
СТО же, отвергая абсолютизацию независимого характера времени, предлагает при этом такую взаимосвязь пространства, времени и движения, которая, как обнаружилось, несовместима с наличием абсолютной черты его характера, и потому впадает при этом в другую крайность - в абсолютизацию относительной черты характера времени. Которая, однако, уже не столь "безобидна", как ньютоновская абсолютизация, т.к. ограничивая метод непосредственного сравнения длительностей и признание общей закономерности проявления длительности различными процессами, лежащей в основе метода её измерения, рамками отдельных ИСО, она "ущемляет" сохранившуюся пуповину, связывающую в сознании человека длительность, её величину, с материальными процессами, их граничными состояниями, и этим приводит к искажению в процессе отражения им реальных связей пусть и в области движения с ещё недосягаемой нами скорости. Причём, поскольку абсолютизация относительной черты характера затрагивает и пространственные связи, то её результатом является общее искажённое представление о пространственно-временной структуре нашего мира, ведущее к отрицанию единой для всех реальности.
А с другой стороны, время в СТО, будучи несовместимым с абсолютной гранью своего проявления, оказывается такой же "чистой" не облачённой в конкретную форму своего проявления длительностью, как и абсолютное ньютоновское время. И потому эти две "антагонистические" по отношению друг к другу теории времени, абсолютизирующие каждая "свою" черту характера временного явления, в конечном счёте сходятся, совпадают в отрицании конкретно-материальной формы проявления времени, несущей, соединяющей в себе количественную и качественную его определённость, и тем самым в сохранении возникшего в процессе познания отрыва времени от движения. Истина же и в споре Эйнштейна с Ньютоном оказывается, как теперь видно, где-то посередине – с одной стороны, время действительно течет одинаковым для всех образом, но не по “ньютоновски”, не как самостоятельная сущность, а с другой – оно и в самом деле неразрывно связано и с пространством, и с движением, но не такой связью, какую предложила СТО.
СТО не замечает, что соединяя время и движение ПРОТИВОЕСТЕСТВЕННОЙ для них связью, она разрывает не слишком крепкие ввиду недостаточной ясности в вопросе о природе времени нити ЕСТЕСТВЕННОЙ их взаимосвязи в голове человека и тем самым увеличивает разрыв времени и движения в его голове в их естественной взаимосвязи, доводя его до полной их внутренней несовместимости, до несовместимости времени с движением в качестве стороны, способа движения. Вся внутренняя логика СТО - это, в сущности, как теперь видно, логика такого разрыва. Так, провозгласив свой постулат о скорости движения света и отсчитывая время, секунды, уже в соответствии с ним, СТО перешла от единственного для всех образца величины секунды к неограниченному их количеству, к собственным образцам секунды для каждой ИСО в виде единиц времени их световых часов, предполагая при этом, что ход этих часов соответствует требованию её постулата о скорости света. Но в результате всего этого СТО "обнаружила" такой характер секунды, который, как оказалось, несовместим с какой-либо конкретно-материальной формой её проявления обладание которой неотделимо от одинакового для всех ИСО её отсчета. Т.е. своим переходом к неограниченному количеству находящихся под "опекой" её постулата и потому различных для различных ИСО образцов секунды СТО разрывает в нашем сознании естественную, природную связь величины всеобщей меры времени с конкретно-материальным способом её проявления которая проявлялась в требовании к различным часам идти в ногу друг с другом для отсчёта одной и той же меры времени. Световые же часы в СТО отсчитывают время уже не своими состояниями - одинаковыми для всех, - а постулируемой скоростью движения света - различной для различных ИСО - через состояния этих часов, "наполняя" эти состояния различной длительностью для различных ИСО. В переходе от единственного для всех образца секунды, величина которой определена лишь граничными состояниями ее эталонного процесса, к собственному образцу секунды для каждой ИСО, находящемуся в зависимости от постулата СТО, и состоит смысл перехода к световым часам при отсчете времени в СТО. При этом секунда СТО оказывается "голой" "чистой" длительностью уже не только в глазах человека давно отделившего в своём сознании длительность от ненужного ЕМУ материального её облачения, но и в её собственных потеряв в СТО саму возможность иметь какое-либо материальное облачение. И не только "голой", но и "безродной" потеряв при этом и свои природные - земные - корни. А лишившись материальной основы, она потеряла и своё абсолютное значение, своё абсолютное "Я", а вместе с ними и свой независимый природный характер, получив взамен всего этого лишь право "растягиваться" протекать медленнее в движущихся ИСО. С помощью таких безликих и безродных секунд и строит СТО все свои выводы, не замечая, что эти её бестелесные секунды делают и все её выводы столь же "бестелесными", лишёнными какого-либо реального содержания.
Таким образом, начав разрыв живой ткани взаимосвязи времени и движения в сознании человека с провозглашения постулата о различной длительности одного и того же движения света для различных ИСО несовместимого с отсчётом длительности самим движением света и потребовавшего отказа от интуитивного признания одинаковой для всех длительности его движения, СТО продолжила его обезличиванием секунд их независимым друг от друга отсчётом в различных ИСО, а закончила его несовместимостью длительности любого материального процесса с её отсчётом самим процессом, но под аккомпанемент провозглашения "тесной взаимосвязи пространства, времени и движения на основе простого постулата С = const".
Что же касается раздающихся в адрес СТО обвинений в идеализме, связанных с предполагаемой ею зависимостью результатов измерений от наблюдателей, их принадлежности к той или иной ИСО, то на этот счёт можно сказать, что идеализма в этой зависимости не больше, чем в привычной для нас зависимости любой относительной величины от выбора меры, масштаба её выражения. И тут необходимо признать, что численный образ величины чего-либо и в самом деле зависит от нашей воли. Но только на этапе выбора объекта сравнения меры измеряемого свойства, который далее предполагает выявление ОБЪЕКТИВНО сложившихся отношений между субъективно выбранными объектами сравнения когда и должна проявиться, по мнению СТО, зависимость этих отношений от скорости измеряющей системы. Т.е. относительная форма выражения величины по самой своей природе содержит субъективный момент и в этом её существенное отличие от абсолютной формы выражения величины, позволяющий говорить о полученном в результате измерения чего-либо численном образе величины как о "субъективном образе объективной реальности". СТО к этому ничего не добавляет. Она лишь требует, чтобы выбор объекта сравнения - меры времени или длины - определялся не только по величине с которой и связано то или иное название этих мер, как до неё, но и по скорости относительно объекта измерения. Это требование и стоит за словами о зависимости результатов измерения от выбора наблюдателей. Поэтому для обвинений в идеализме данная теория представляется достаточно неуязвимой. Хотя нужно признать, что некоторый повод для критики и с этой стороны всё же имеется, поскольку своим, пусть и неявным, отрицанием способности движущихся тел и процессов самостоятельно определять свои пространственные и временные отношения - ради "соавторства" с ними в этом деле скорости движения ИСО, - предполагаемой их "пассивностью" в установлении собственных связей, СТО приоткрывает лазейку для предположений о соавторстве в этом деле и с другими "творческими элементами", в том числе идеалистического толка. Но это уже не идеализм самой теории, а некое невольное попустительство возможной идеалистической тенденции. Однако интуитивное ощущение такой опасности, возможно, и было истинной причиной обвинения этой теории в идеализме.
Уязвимость же данной теории, её "ахиллесова пята", как мы видели, в другом:
- в том, что она несовместима со временем, как стороной, способом протекания материальных процессов, со временем, сущностью которого действительно является движение;
- в том, что, предлагая зависимость величины длительности и протяжённости от движения, несовместимую с абсолютной гранью этих величин, она пошла по пути абсолютизации относительной формы и относительной черты характера величины, по пути отождествления величины с её значением лишь в относительной форме её выражения, не видя того, что величину свойства определяют границы его проявления, обозначенные самим носителем свойства, а отношение необходимо лишь для численного её выражения, в котором сама величина вовсе не нуждается;
- в том, что, предложив эту противоестественную зависимость, несовместимую с изначальной, природной формой выражения величины этих свойств, она под флагом объективности этой зависимости неявно отрицает объективную основу возникновения какого-либо соотношения этих свойств по степени их проявления и тем самым объективную основу относительной - вторичной - формы выражения их величины;
- в том, что, отрицая способность тел, процессов, движения самостоятельно определять величину своих свойств - протяжённости, длительности, скорости - СТО отрицает определённую величину этих свойств в качестве независимого от систем отсчёта объекта измерения, не замечая, что измеряем мы не отношение, к примеру, длительности процесса к секунде, а длительность процесса через её отношение к секунде, которое, к тому же, возможно только при условии предварительной определённости каждой из соотносимых величин в отдельности, самой по себе, т.е. иным, не относительным способом; Измеряем же мы не отношение величины к мере, а величину через её отношение к мере по той простой причине, что измеряем мы то, что соотносим с мерой, её "концами". В нашем случае это то, что определено процесса - величина его длительности безотносительно к системам отсчёта. Эта - абсолютная по форме выражения! - величина и является действительным объектом измерения общепринятым методом независимо от осознания этого факта. Относительную же величину мы не измеряем, а ВЫЯВЛЯЕМ в процессе, в результате измерения абсолютной величины.
- в том, что, исходя в своих вычислениях из общепризнанного метода измерения длительности процессов - путём соотнесения концов измеряемого и измеряющего процессов, - она, следуя требованию своего постулата к отсчёту секунд в