Женщины-философы
Несметная толпа скорбящих и юродствующих теснилась у церкви, где Кирилл воздавал последние почести великомученику Фавмасию, а в доме Гипатии продолжались обычные занятия.
Ее все чаще охватывало чувство неудовлетворенности и тревоги. Прошло больше двадцати лет с тех пор, когда, пытаясь защитить сокровища Александрийской библиотеки, сражались и гибли ее друзья, молодые ученые. Отец ее удержал, она осталась в живых. Неустанным трудом она добилась того, чего не достигла ни одна женщина. Современники считали ее первой среди философов. Руководимая ею школа была известна далеко за пределами Александрии. Приобщаться мудрости приезжали к ней из многих стран. Но благословенной внутренней гармонией, о которой как о величайшем благе говорили любимые ею философы, Гипатия похвастаться не могла.
Имела ли она право все это время хранить молчание? Она много думала о разгроме Серапеума, о друзьях, погибших с оружием я руках, и не испытывала гордости за свой долгий, длящийся десятилетиями научный подвиг. Может быть и ей следовало умереть тогда же, умереть под ударами фанатиков, среди обагренных кровью книг?
Она сомневалась в правоте Теона. Отец доказывал, что в годы лихолетья долг ученых - сохранить науку для будущего. Он верил, что со временем люди перестанут уничтожать прекрасные статуи и мудрые книги. Надежды его не оправдались. Книги по-прежнему уничтожали. Правда, теперь это совершали не одни невежды. Куда с большим размахом и знанием дела книги жгли высокообразованные священнослужители.
Гипатии однажды рассказали, что неподалеку от Александрии среди развалин какого-то храма монахи обнаружили целую библиотеку греческих и римских писателей. Кирилл, находившийся там проездом, осмотрел ее. Среди рукописей было много ценного, в том числе труды Платона и Аристотеля. Монахи во главе с настоятелем требовали предать всю эту языческую мерзость сожжению. Епископ, не желая терять доверие "черных людей", составлявших его опору, дал согласие. В костер полетели бесценные свитки. А несколько дней спустя, выступая в Александрии с проповедью, Кирилл среди прочего разглагольствовал и о Платоновых идеях! Гипатия не скрывала возмущения.
Кирилл, не в пример своему предшественнику-дяде, мужиковатому и неотесанному, был широко образован. В молодости он слушал философию у Гипатии и изучал греческих мыслителей: Он считал себя знатоком богословия и брался разрешать любые вопросы. Опровергая доводы противников, Кирилл был не прочь блеснуть ученостью. У него была отличная память. Он цитировал наизусть пространные библейские тексты.
Ему все сходило с рук: захват епископского престола с помощью шайки парабалан, насилия над иноверцами, разграбление церквей, принадлежащих христианам другого толка, поджоги, убийства, нападение на самого префекта. Пусть бы и богословские споры он решал на манер дядюшки: науськивал вооруженных нитрийских пустынников на своих идейных врагов. Но он, кичась образованностью, стал ссылаться на Платона! Орест, нерешительный и слабовольный, может на многое закрывать глаза. Он позволяет своему епископу попирать законы своего императора. Это его забота. Но ведь дело не в нарушении того или иного распоряжения, а в торжестве произвола и попрании простой человечности. Она, Гипатия, слишком долго молчала. Но всему есть предел. Правда, и теперь она не нарушит слова, данного отцу, не станет преодолевать нерешительность Ореста или восстанавливать магистратов против Кирилла. Она не выйдет за границы научного спора и всего лишь покажет, как епископ александрийский извращает идеи великих философов. У нее нет ни власти Ореста, ни послушных его воле легионов. Она может выступить против Кирилла только с одним оружием - оружием истины.
О предстоящей лекции она объявила заранее. Слушателей собралось намного больше обычного. Гипатия отказалась от выигрышных ораторских приемов, говорила подчеркнуто сухо и деловито. Она сопоставляла тексты, только тексты. Вот подлинные мысли Платона, а вот так их истолковывает епископ Кирилл...
Когда Кириллу докладывали о выступлении Гипатии, он все больше и больше мрачнел, Гипатия, вероятно, разжигала вражду к нему Ореста? Нет, префекта на лекции не было. Да и говорила она только о правильном и ложном истолковании Платона.
Перед тем как отпустить всех, Кирилл как бы невзначай бросил: "А известно ли вам, что помириться со мной Оресту мешает именно Гипатия? Ведь она неспроста побывала у него во дворце". И хотя люди из ближайшего окружения епископа превосходно знали, что это неправда, тем не менее по городу тотчас же поползли слухи, будто в упрямстве Ореста виновата одна Гипатия.
Еще было время одуматься. Ночи стояли беспокойные. Надрывно лаял пес. Напуганный привратник жаловался: вокруг дома, что-то высматривая, постоянно бродят неизвестные. Наутро служанки подняли крик. Они наткнулись на привратника. Он лежал связанный, избитый, с кляпом во рту. Сторожевая собака была задушена. Но в доме ничего не украли. Только на плоской крыше, где находились приборы для наблюдения звезд, великолепная армилла, гордость Гипатии, была разломана на куски.
Несколько дней спустя в ее библиотеке внезапно начался пожар. Кто-то подбросил туда и зажег пропитанное маслом тряпье.
Убийство префекта вовсе не входило в планы Кирилла. Ничего, кроме вреда, это бы не принесло. Его отношения с константинопольским двором, и без того натянутые, обострились бы до крайности. На место убитого префекта прислали бы другого, может быть, еще более несговорчивого. Вражда с Орестом связывала Кириллу руки, но префекта следовало не уничтожить, а подчинить. Кирилл неоднократно говорил о желании "угасить вражду". Однако путь к этому, по его мнению, был единственный - Оресту следовало признать, что во всех делах, и церковных и светских, решающий голос отныне принадлежит в Александрии ее епископу. Оресту на улице разбили в кровь голову, разнесли в щепы его колесницу, разогнали телохранителей, а он все еще не уразумел, что Кирилл ни перед чем не остановится, дабы обеспечить церкви неограниченное господство. Как заставить его это понять?
Однажды Кирилл проезжал мимо дома Гипатии. У подъезда он увидел много рабов с носилками и нарядные колесницы. Опять слушать Гипатию собрались богатейшие и влиятельнейшие люди Александрии!
Вечером Кириллу докладывали об очередной лекции Гипатии. Соглядатай был из образованных и отличался хорошей памятью. Хотя лекция Гипатии и была посвящена Платону, она тем не менее опять коснулась, среди прочего, и богословских взглядов самого Кирилла. Она подчеркнула, что они расходятся с прежними постановлениями церковных соборов и встречают вполне обоснованную критику со стороны антиохийских богословов. Среди слушателей было много тех, кто благодаря своим сокровищам и поместьям играл в христианской общине Александрии очень важную роль. Они внимали речам Гипатии с большим одобрением.
Кирилл нахмурился. Гипатия не желала считаться с предостережениями. Ее не образумили ни сломанные инструменты, ни пожар в библиотеке. Да и Орест, несмотря на пробитую голову, все еще не соглашается на примирение.
Внезапно лицо Кирилла просветлело. В холодных глазах засверкали злые огоньки. Чтец Петр, предводитель парабалан и нитрийских монахов, воскликнул: "Доколь же, отче, мы будем терпеть Гипатию? Неужели позволим ей и впредь распространять среди христиан ядовитые плоды ее учений?" "Смоковницу, не приносящую доброго плода, - ответил Кирилл евангельскими словами, - срубают и бросают в огонь".
Гипатия возвращалась домой в носилках. На одной из улиц, поблизости от церкви Кесарион, стоящей у моря, дорогу ей вдруг преградили монахи. В мгновение ока по чьему-то сигналу на улицу высыпала толпа нитрийских пустынников и парабалан. Ими распоряжался чтец. Петр. Гипатию подстерегли. Засада. Бесполезно кричать и звать на помощь. Она окружена стеной неумолимых врагов. В руках у них камни, палки, куски черепицы, острые раковины, подобранные на берегу...
Ее стащили с носилок, швырнули на землю, поволокли к церкви. Там - в священнейшем для каждого христианина месте! - монахи, сорвав с нее одежды, принялись ее бить. Гипатию били нещадно, били с исступлением, били остервенелые фанатики, били, когда она давно уже была мертвой,
Останки ее выволокли из церкви и потащили на площадь, где заранее был разожжен огромный костер.
Страшная весть повергла Ореста в смятение. Гипатию убили и бросили в огонь!
Префект Александрии был сломлен. Он не рискнул даже послать в Константинополь доклад о случившемся. Убийство. Гипатии, по словам одного летописца, "угасило вражду" между Кириллом и Орестом. Префект решил, пока не поздно, помириться с епископом. Он признал себя побежденным.
Кирилл стал безраздельным властителем Александрии.
Это произошло в 415 году, в месяце марте, во время великого поста.
* * *
Убийство Гипатии осталось безнаказанным. И хотя многие в Александрии прекрасно знали, что Кирилл истинный вдохновитель этого злодейства, положение его не пошатнулось. Он, напротив, наслаждался ощущением силы. Орест больше ему не перечил. Даже сообщение об этих событиях было послано через голову префекта. Группа каких-то граждан Александрии, возмущенная, как видно, безнаказанностью преступления и позицией Ореста, направила по собственной воле в Константинополь делегацию, чтобы рассказать о происшедшем. Но Кирилл тоже не дремал. Дамаский сообщает, что Эдесий, важный сановник, занимавшийся расследованием, был подкуплен и избавил убийц от наказания.
В "Кодексе Феодосия" сохранилось распоряжение императора от 5 октября 416 года. Там говорится, что в случае необходимости отправить из Александрии посольство городские власти выносят решение, а утвердить его обязаны вышестоящие должностные лица. Какие-либо самовольные депутации горожан в Константинополь строго-настрого запрещаются!
Еще два документа из "Кодекса Феодосия" имеют, по всей вероятности, отношение к событиям, связанным с убийством Гипатии. Императорский декрет от 29 сентября 416 года предписывал, чтобы парабаланы ограничились непосредственными обязанностями и не вмешивались бы в дела городских властей. Им запрещается посещать публичные зрелища или являться без вызова в присутственные места. Число их не должно превышать пятисот человек. Отныне назначать новых парабалан будет не епископ, а префект .
Но даже с этими ограничениями Кирилл не пожелал смириться. Через полтора года количество парабалан было вновь увеличено .Парабаланы по-прежнему оставались послушным орудием в руках Кирилла Александрийского.
Судьба была беспощадна и к самой Гипатии и к ее книгам. Ни одна из написанных Гипатией работ не дошла до нас. Единственное письмо и то оказалось подложным. Да и о жизни ее сохранились лишь отрывочные и случайные известия. Поэтому составить сколько-нибудь подробную биографию Гипатии нельзя. Попытки осмыслить и связать воедино все известные свидетельства неизбежно требуют большей или меньшей доли домысла.
Наиболее
подробный
рассказ о
драматической
борьбе в Алекеандрии,
одним из эпизодов
которой было
убийство Гипатии,
содержится
в "Церковной
истории" Сократа
Схоластика
. В основе его
лежат, вероятно,
устные свидетельства
очевидцев .
Гипатия неоднократно
упоминается
в письмах Синезия
Птолемаидского
. Важные подробности
сообщают Филосторгий
, писатель-язычник
Дамаский (отрывки
из его сочинений
сохранились
у Свиды и в
"Мириобиблионе"
Фотия ), Гесихий
Милетский,
византийский
хронист Иоанн
Малала и другие
.
Кирилл Александрийский восторжествовал над врагами. А победителей, как известно, не судят - им создают вдобавок приличествующую триумфу биографию. Беспринципный интриган и насильник был канонизирован и причислен к "отцам церкви". Убийство Гипатии, даже по признанию Сократа Схоластика, весьма осторожного церковного историка, "навлекло немало позора и на Кирилла и на александрийскую церковь" . Этот эпизод, разумеется, не украшал жития "святого Кирилла". И его не замедлили существенно подправить.
Слава Гипатии была слишком громкой, и не так-то просто было изобразить эту замечательную женщину исчадием ада. Церковь предпочла иной путь. Гипатию сделали чуть ли не христианской мученицей.
В "Житии святого Кирилла Александрийского" все выглядит уже так: "В Александрии проживала одна девица, по имени Гипатия, дочь философа Теона. Она была женщина верующая и добродетельная и, отличаясь христианской мудростью, проводила дни свои в чистоте и непорочности, соблюдая девство. С юности она была научена своим отцом Теоном философии и настолько преуспела в любомудрии, что превосходила всех философов, живших в те времена. Она и замуж не пожелала выйти отчасти из желания беспрепятственно упражняться в любомудрии и изучении книг, но в особенности она хранила свое девство по любви ко Христу". Убили ее "ненавидевшие мир мятежники". Нитрийских монахов в городе тогда не было. Узнав о происшедшем, они "исполнились скорби и жалости к неповинным жертвам мятежа" и, придя в Александрию, чтобы защитить Кирилла, забросали камнями колесницу префекта .
Услужливые историки надежно и надолго окрыли истину.
Гипатию убили дважды: одни монахи растерзали ее в церкви, другие принялись последовательно и упорно уничтожать созданные ею книги. Гипатию обрекли на вечное молчание. Тем временем сочинения Кирилла размножали сотни переписчиков. Житие его украшали миниатюрами.
Несмотря на усилия ученых и писателей, пытавшихся восстановить истину и воссоздать подлинный облик Гипатии, справедливость так и не восторжествовала. В церквах поклоняются иконам с ликом "святого" Кирилла Александрийского. Из-под печатных станков все еще выходит его полное лжи жизнеописание. На полках библиотек стоят его многотомные сочинения.
А из книг Гипатии до сих пор не найдено ни единой строчки.
Столкновение защитницы античного мировоззрения, "жизнерадостного и светлого", с надвигающимся "мраком средневековья" - благодатная тема для романистов, особенно если их не слишком отягощает любовь к исторической достоверности. Леконт де Лиль видел в Гипатии символ погибающей эллинской культуры, последнее воплощение "духа Платона и тела Афродиты".
Этот образ соблазнил не одного романиста. Искушение оказалось непреодолимым: обучающая философии молодая красавица требовала в качестве обязательного противопоставления темных монахов, которые, убивая ее, дают выход подавленному вожделению.
На русский язык переведены два романа, посвященные Гипатии, - Фрица Маутнера и Чарльза Кингсли, но оба они в большей или меньшей степени следуют той же схеме. У Маутнера Исидор, отвергнутый Гипатией, добивается от Кирилла позволения убить ненавистницу, ибо искушающий его дьявол принимает ее облик. Ненависть монахов к прекрасной язычнице усугубляется, по Кингсли, любовью Ореста к Гипатии .
Чего стоят подобные фантазии об убиваемой монахами мудрой девушке "с телом Афродиты", показывает хотя бы то, что Гипатии к моменту гибели, по самым скромным подсчетам, было под пятьдесят.
Жизнь
Гипатии еще
ждет своего
романиста,
который, отринув
штампы, сумел
бы показать
ее эпоху, эпоху
великих социальных
столкновений
и ожесточенной
борьбы идей.
Феодора.
Феодора, одной из самых интересных и талантливых женщин в византийском государстве. "Тайная история", принадлежащая перу Прокопия, историка эпохи Юстиниана, рисует в сгущенных красках развратную жизнь Феодоры в ее юные годы, когда она, происходя из низов общества (отец ее был сторожем медведей в цирке), в морально нездоровой обстановке тогдашней сцены превратилась в женщину, дарившую многих своей любовью. Природа наделила ее красотой, грацией, умом и остроумием. По словам одного историка (Диля), "она развлекала, чаровала и скандализировала Константинополь". Честные люди, встретив Феодору на улице, рассказывает Прокопий, сворачивали с дороги, чтобы прикосновением не осквернить своего платья. Но все грязные подробности о юной поре жизни будущей императрицы должны быть принимаемы с большой осторожностью, как исходящие от Прокопия, который в своей "Тайной истории" задался целью очернить Юстиниана и Феодору. После столь бурной жизни она на некоторое время исчезает из столицы в Африку. По возвращении в Константинополь Феодора уже не была прежней легкомысленной актрисой: она, оставив сцену, вела уединенную жизнь, интересуясь церковными вопросами и занимаясь пряжей шерсти. В это время ее увидел Юстиниан. Красота Феодоры поразила его. Увлеченный император приблизил ее ко двору, пожаловал званием патрикии и вскоре женился на ней. Со вступлением Юстиниана на престол она сделалась императрицей Византии. В своей новой роли Феодора оказалась на высоте положения: оставаясь верной женой, она интересовалась государственными делами, умела в них разбираться и влияла в этом отношении на Юстиниана. В восстании 532 года, о чем будет речь ниже, Феодора играла одну из главных ролей; она своим хладнокровием и энергией, может быть, спасла государство от дальнейших потрясений. В своих религиозных симпатиях она открыто стояла на стороне монофизитов, в противоположность колеблющейся политике супруга, который большую часть своего долгого царствования, при некоторых уступках в пользу монофизитства, держался, главным образом, православия. В последнем случае Феодора лучше Юстиниана понимала значение для Византии восточных монофизитских провинций, в которых заключалась живая сила для империи, и хотела вступить на путь примирения с ними. Феодора умерла от рака в 548 году задолго до смерти Юстиниана.
Симона де Бовуар
( 09.01.1908 года - 14.04.1986 года )
Франция
Сегодня
в России, когда
женщина все
глубже ощущает
собственное
"я", совсем не
увлекаясь
проблемами
феминизма, а
просто когда
женщина все
глубже ощущает
собственное
"я", совсем не
увлекаясь
проблемами
феминизма, а
просто касаясь
вопросов более
существенных
и глобальных,
чем надоевшие
ей сферы быта
и секса, она
поневоле сталкивается
с тем, что прочувствовала
и пронесла
через свою
жизнь Симона
де Бовуар. "Идеи
приходят в мир
вместе с людьми",
немало людей
хотело бы шагнуть
в вечность, но
чаще всего люди
принадлежат
только своему
времени. Симона
де Бовуар будет
дорога последующим
поколениям
тем, что искала,
хотя и не нашла
устойчивого
соотношения
между женским
сословием и
миросозерцанием
интеллигента

Книга Симоны де Бовуар "Второй пол", написанная уже полвека назад, хотя и растворяется во множестве новых, связанных со вторым тысячелетием проблем, однако в некоторых отношениях не перестает быть актуальной, так как дает женщине точное о себе представление, как биологической, исторической и религиозной особи. Что бы сегодня ни говорили о де Бовуар, как бы ни "умывали" ее в прессе и проповедях, она смотрела реальности в глаза и примером собственной жизни доказала вероятие нового характера взаимоотношений между мужчинами и женщинами.
Написанная в конце сороковых годов книга "Второй пол" не перестала быть значимой и сегодня, несмотря на женские бунты тридцатых годов, выдвижение знатных колхозниц, героизацию отдельных личностей советского периода (участниц войны, космонавтов и членов правительств). Отдельные случаи не есть правило. Появление в 60-х годах некоторых художественных произведений фантастического характера на темы об амазонках наших дней, написанных в основном мужчинами, одним только характером заметного испуга их авторов перед наступлением женского сословия подтверждают правильность этих суждений.
Теперь припомним судьбу самой писательницы. Гражданская супруга известного французского философа-экзистенциалиста, Симона де Бовуар родилась в благополучной и отнюдь не бедной семье адвоката и ревностной католички. Ее детство, как потом она признавалась, было счастливым и безоблачным. Окончив философский факультет и написав работу "на чин", Симона де Бовуар преподает философию в Марселе все тридцатые годы. В начале сороковых годов у нее начинается роман с преподавателем философии Жаном-Полем Сартром, ставшим для нее другом на всю жизнь. Как литератор, она принимает участие вместе с ним в движении Сопротивления. Их участие в этих событиях неоднозначно, и некоторыми сверстниками оспаривается до сих пор, поскольку они не перенесли тех лишений, которые выпали на долю тех, кто сражался в Сопротивлении с оружием в руках. Но у Симоны де Бовуар навсегда остался комплекс вины из-за того, что она не знала чувства голода, не мерзла и не испытывала
создать только значительное, программное произведение, будь то роман, эссе или автобиографическая повесть. Она размышляет о том, что в отличие от многих живых существ только человек осознает, что его жизнь конечна, что он смертен. И на протяжении этой короткой жизни людям недоступна полная свобода, они всегда сталкиваются с проблемой ответственности в общении "с другими". И самые большие трудности возникают при общении между полами. Симона де Бовуар видит возможность согласия между ними не в сфере секса и ориентации на привилегированный статус мужчины, а в совместном поиске смысла жизни.
В конце XX века стали вспоминать книги де Бовуар, посвященные "третьему возрасту", где она сумела передать великолепие жизни, тревогу и тоску зрелых лет, скандальное столкновение собственного сознания с процессом умирания, ухода в небытие.
Вспомнили и книги, в которых она рассказывает о своих "римских каникулах" с Сартром, о темах их бесед и разговоров, о том, что их волновало на протяжении жизни, о фантастическом успехе Сартра, о его влиянии на молодежь и умы современников.
У самой Симоны де Бовуар не было честолюбия ее супруга, но она, безусловно, грелась в лучах его славы, скажем с французским оттенком - "реноме", пока не заработала свою собственную славу своим отчетливо выраженным "феминизмом". Философские сочинения Симоны де Бовуар отмечают взвешенная объективность, проницательность, кругозор, хороший слог, просветительское начало, но в обществе она нравилась далеко не всем, ее ругали и марксисты, и католики. Они считали, что ее "чисто женский" бунт был не обоснованием необходимости эмансипации, а свидетельством необузданной гордыни и издерганной души. Спокойное гармоническое состояние Симоны де Бовуар не раз, как она признавалась, на протяжении жизни разрушалось, и писательница подвергала свою судьбу безжалостному анализу и в художественных произведениях и в научных исследованиях.
"Моя героиня - это я" - цитирует она Марию Башкирцеву. И действительно большинство ее романов автобиографичны. Так, например, в своем первом романе "Гостья" о жизни пары, слаженную гармонию которой разрушает вторгшееся в их жизнь юное существо, она описывает свои отношения с Жаном Полем Сартром. Не секрет, что великого философа постоянно окружали юные поклонницы.
Для нее творчество писателя - еще и способ самопознания: "Мужчина действует и таким образом познает себя. Женщина же, живя взаперти и занимаясь трудом, не имеющим весомых результатов, не может определить ни свое место в мире, ни свои силы. Она приписывает себе высшее значение именно потому, что ей недоступен никакой важный объект деятельности...
...Желание жить женской жизнью, иметь мужа, дом, детей, испытать чары любви не всегда легко примирить со стремлением добиться намеченной цели".
Удалось ли ей самой это примирение? Скорее всего, нет. Но она сознательно выбрала свой путь.
|
Книга Симоны де Бовуар "Второй пол", написанная уже полвека назад, хотя и растворяется во множестве новых, связанных со вторым тысячелетием проблем, однако в некоторых отношениях не перестает быть актуальной, так как дает женщине точное о себе представление, как биологической, исторической и религиозной особи. Что бы сегодня ни говорили о де Бовуар, как бы ни "умывали" ее в прессе и проповедях, она смотрела реальности в глаза и примером собственной жизни доказала вероятие нового характера взаимоотношений между мужчинами и женщинами. Написанная в конце сороковых годов книга "Второй пол" не перестала быть значимой и сегодня, несмотря на женские бунты тридцатых годов, выдвижение знатных колхозниц, героизацию отдельных личностей советского периода (участниц войны, космонавтов и членов правительств). Отдельные случаи не есть правило. Появление в 60-х годах некоторых художественных произведений фантастического характера на темы об амазонках наших дней, написанных в основном мужчинами, одним только характером заметного испуга их авторов перед наступлением женского сословия подтверждают правильность этих суждений.
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.),
обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus.
Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.
Похожие рефераты: |
Теперь
припомним
судьбу самой
писательницы.
Гражданская
супруга известного
французского
философа-экзистенциалиста,
Симона де Бовуар
родилась в
благополучной
и отнюдь не
бедной семье
адвоката и
ревностной
католички.
Ее детство,
как потом она
признавалась,
было счастливым
и безоблачным.
Окончив философский
факультет и
написав работу
"на чин", Симона
де Бовуар
преподает
философию в
Марселе все
тридцатые
годы. В начале
сороковых
годов у нее
начинается
роман с преподавателем
философии
Жаном-Полем
Сартром, ставшим
для нее другом
на всю жизнь.
Как литератор,
она принимает
участие вместе
с ним в движении
Сопротивления.
Их участие в
этих событиях
неоднозначно,
и некоторыми
сверстниками
оспаривается
до сих пор,
поскольку
они не перенесли
тех лишений,
которые выпали
на долю тех,
кто сражался
в Сопротивлении
с оружием в
руках. Но у Симоны
де Бовуар навсегда
остался комплекс
вины из-за того,
что она не знала
чувства голода,
не мерзла и
не испытывала
жажды. В моральном
плане отсутствие
такого опыта
угнетало ее
значительно
больше, чем
сознательный
отказ иметь
детей. В конце
концов детей
ей заменили
многочисленные
книги, где она
пыталась
разобраться
в себе и в том,
например, что
такое дети
как форма
продолжения
человеческого
рода. "У меня
всегда была
потребность
говорить о
себе... Первый
вопрос, который
у меня возникал
всегда, был
такой: что значит
быть женщиной?"
Я думала, что
я тотчас на
него отвечу.
Но стоило
внимательно