Xreferat.com » Рефераты по философии » Философия Техники

Философия Техники

(например, трансперсональная психология С. Грофа, «уфология», восточные системы миропонимания и т.д.). Как к ним относиться? Мир огромен, и дух человеческий бездо­нен. Непознанного всегда больше, чем познанного. Места хватит всем формам освоения мира человеком. Человеку не­обходимо все; и пренебрегать ничем не следует.

Наука как таковая — сравнительно поздний продукт куль­туры. Многие тысячелетия люди жили, возделывали землю, строили жилища,. любили и страдали, осмысливали и оцени­вали так или иначе свое присутствие в мире. А науки не было. Поколение за поколением входили в жизнь и уходили из нее, опираясь на традиции, эмпирический опыт, глядя на мир через призму мифологии или религии. А науки не было. Было знание, оно было всегда, без него человек не был бы тем, что он есть, не отвечал бы одному из фундаментальных его определений, «хомо сапиенс» —человек разумный. Одна­ко многие тысячелетия знания человеческие облекались в иную форму, либо донаучную, либо вненаучную. Миф, ма­гия, оккультная практика, герметические искусства, передача накопленного опыта внетеоретическим личным (так называе­мым «узуальным») образом, от мастера к подмастерью, от учителя к ученику, — все это века и века было достаточным для обеспечения условий человеческой жизни.

В европейском античном мире или древнем Востоке науки как таковой (безличного, теоретического знания о сущности вещей и процессов) еще не было. Те крупицы «наукоподобно­го» знания можно было бы полагать как преднауку. Нам не­ведомы имена тех, кто нашел способы объективировать зна­ния, выражать их в безличной форме и передавать следую­щим поколениям. Первоистоки науки-, ее праформы теряются в Глубине веков. От палеолита до античности накапливались разрозненные предпосылки науки, еще не складываясь в целостность и не включаясь как абсолютно необходимый мо­мент в общественную жизнь. Тот культурный и социально-экономический контекст, в котором наука уже сложилась и ответила на запросы эпохи, возник в Европе лишь в позднее средневековье и начале Нового времени.

Именно в то время Ф. Бэкон сформулировал две основ­ные задачи науки: приумножение знаний и увеличение бла­га человечества. Вряд ли и сегодня можно всерьез возра­жать против этой формулы. Есть много периодизаций в ос­вещении истории науки, построенных на разных основаниях; Согласно одной из наиболее свежих периодизаций (А.С. Кравец, 1993 г.), берущих за основу социокультурные параметры, можно выделить четыре периода соци­альной зрелости европейской науки:

Первый — от XV до XVIII в. — романтический, ювенальный. Это время становления рыночной экономики,«раннего капитализма, первоначального накопления. Наука переста­ет быть частным, «любительским» занятием, становится профессией. Идет десакрализация познавательной деятель­ности, возникает опытное естествознание. Отстраивается дисциплинарная структура науки. Образование впитывает в себя выводы науки.

Второй - классический (XVIII—XIX в.в.), связан с утверждением зрелых товарно-рыночных отношений, машин­ного производства, распространением ставшего капитализ­ма. В это время создаются фундаментальные теории, наука ветвится и предстает как совокупность специальных теорий. Как правило, наука становится на службу государству. Престиж ученых в обществе повышается.

Третий — постклассический период (примерно вторая треть XX в.) — это тот, когда возникает так называемая «Большая наука», создают основные теории современного истолкования мира (теория относительности, новая космо­логия, ядерная физика, квантовая механика, генетика). Идет фронтальное внедрение научных идей в технические инновации, в производство и быт.

И, наконец, четвертый — постнеклассический период связан с развертыванием во всех ракурсах «Большой нау­ки». Он длится поныне. В познавательном (гносеологиче­ском) отношении он связан с формированием идей постнеклассической науки. В это время наука, как правило, становится предметом всесторонней опеки государства, элементом его системы. Характерным для такого состояния науки является реализация масштабных проектов, типа атомной или космической программы, организация между­народных исследований типа «геном человека» или эколо­гический мониторинг.

Разумеется, предлагаемая периодизация — это схема. И как всякая схема она не учитывает многих деталей, порой весьма важных. И все же она дает общее представление в социально-культурных ступенях выхождения науки.

Внутренняя организация, структуре пауки являет со­бой многообразную и многоликую картину. Два основных полюса характеризуют направленность научных изысканий: мир природы и мир человека. Естествознание и обществознание, природоведение и человековедение (гуманитарные науки) —первое разделение единого, массива научного знания по объекту приложения своих усилий. В соответствии с этим утверждается первоначальное разделение наук на естественные и социально-гуманитарные (общественные). И хотя сами эти термины недостаточно строги, их можно при­нять для выявления в первом приближении специфики предметного поля науки.

Разумеется, нельзя закрывать глаза на интенсивное сближение и взаимопроникновение данных сфер научного видения, но нельзя не видеть их известной отграниченности, самостоятельности.

Архитектоника современной науки пестра. Классифика­ционных схем немало. Есть попредметное, «дисциплинар­ное», расчленение науки. В основу здесь положены сущно­стные характеристики тех или иных сторон действительно­сти, ставшие объектом внимания и предметом изучения специализированных областей научного знания («формы движения материи» — по марксистской традиции, «струк­турные уровни универсума», «ступени бытия мира» и т. п.). Водной из таких схем фрагментарной системой класси­фикации наук Е.Д. Гражданников предлагает 20 фрагмен­тов: наддисциплинарные науки, фундаментальные науки, прикладные науки и т.д. вплоть до («прикладных науковедческих наук»). Наряду с ветвлением единого научного знания по отдельным замкнутым крепостям («наукам») воз­никает иное направление: концентрация научных тем «по проблемам», предполагающая развитые междисциплинар­ные контакты, выражающие единение знания.

Сегодня возникла ситуация, о которой говорил В.И. Вер­надский, когда успешный исследовательский поиск идет не через сусеки отдельных наук, а через узлы общих проблем.

Дело в том, что наряду со все более дробной дифферен­циацией наук и научных направлений идет могучий процесс интегрирования знаний. Возникают мегадисциплины. Сей­час разные авторы насчитывают от полутора до десяти тысяч самостоятельных дисциплин. Ученые перестают понимать друг друга, ибо каждая- из дисциплин — это своя терминоло­гия, собственные методики, автономные исследовательские структуры. Иногда говорят, что природа де неделима, мы ее делим по рубрикам сообразно своим интересам. Это и так и не так. Мир целостен, но не монотонен. Он не являет собой безликую, сплошную, однородную пустыню. Мир целостен и многоцветен, разнокачественен, обладает богатой внут­ренней организацией, динамичной и претерпевающей те или иные метаморфозы. Поэтому дисциплинарная организация науки оправдана. Но лишь при условии постоянного внимания к теоретиче­скому синтезу. И в этом процессе особенно важна роль фи­лософии, выполняющей по отношению к духовному миру функции всеобщей генерализации знаний. Исследователи науки, методологи самой науки (науковеды) подчеркивают, что передний край науки организован проблемно; по тем позициям, где идет прорыв, обнаруживается новое, незна­комое раньше.

Проблема человека, глобальные проблемы человечества, проблема общих оснований Универсума, любая крупная технологическая проблема не могут быть порознь разреше­ны одной какой-либо научной дисциплиной. Даже в учеб­ном процессе, который строится по дидактическим едини­цам, отвечающим дисциплинарной структуре науки, невоз­можно замыкание в рамках локального учебного предмета. На переднем крае науки ищут и находят, а в обучении передают информацию о найденном. Однако и там остро сто­ит вопрос о проблемном обучении, имея в виду, что пробле­ма — это познавательный вопрос, ответ на который нельзя найти в наличной системе знаний.

Приведенные формы архитектоники науки взяты в ее от­ношении к внешнему миру. Однако система науки, пред­ставленной как знание, обладает определенной внутренней организацией. Современное видение этой внутренней струк­туры науки (по В.С. Степину) таково: первое основание членения науки состоит в выделении в нем эмпирического и теоретического уровня. Они широко и обстоятельно освеще­ны в литературе.

Эмпирический уровень научного поиска основан на тес­ном взаимодействии ученого с исследуемым объектом. На­блюдение, описание, сравнение, измерение, эксперимент я т.д.— его слагаемые.

Теоретический уровень —это тот, на котором работает мысль уже с опорой на эмпирические факты, но как бы в некотором отдалении от непосредственного видения объек­та. Построение идеальных моделей, умственный экспери­мент, математическая обработка наличного материала, со здание теоретических конструкций, претендующих на про­никновение к сущности — все это (как и многое другое) входит в арсенал теоретической ступени научного поиска. На данном этапе строится образ изучаемого объекта через систему абстракции, с тем чтобы фиксировать «в чистом виде» этот объект и процессы его преобразования.

Понятно, что оба этапа могут быть рассмотрены как разде­ленные лишь чисто логически. Н реальности они взаимопроникают. Какой бы «факт» не был зафиксирован, например в ходе эксперимента, он окажется ничего не значащей пустышкой, если он не включен в теоретическое рассмотрение. Соот­ветственно теоретические построения лишь «карточные доми­ки» если они не опираются на добротную эмпирию.

Научные познания устремлены к нахождений законов, т.е. форм знания, которые выражают наличие в самих ве­щах устойчивых, повторяющихся, необходимых связей. Еще И. Кант характеризовал законы, как «правила необхо­димого существования». Если та или иная форма знания, претендующая на статуе науки, таких правил не находит и не фиксирует, то она и не является наукой.

Ученый должен исследуемый им объект или явление описать, объяснить (т.е. раскрыть сущность, высветить ее внутренние закономерности) и предвидеть, указать динами­ку возможных изменений. В гуманитарных науках (науках о «духе») наряду с объяснением необходимо еще и понима­ние. Понимание по сути дела есть истолкование, интерпре­тация познаваемого в соответствии с целями и идеалами че­ловека. Это не что иное, как взаимопроникновение субъективностей, накладывание на объективные процессы сети живых человеческих смыслов, обмен идеями, диалог со сво­ими современниками, с прошлым и будущим.

Наука в своем функционировании и развитии опирается на некоторые необходимые основания. Современные иссле­дователи (например В.С. Степин) выделяют следующие основания: идеалы и нормы исследования, научную карти­ну мара и философские основания науки. Понятно, что они в свою очередь имеют достаточно сложную внутреннюю ор­ганизацию. Идеалы и нормы науки — это те исторически конкретные мыслительные конструкции, которые очерчива­ют в понятиях допустимого и недопустимого, желательного и необходимого сам процесс научного поиска, дают оценку его итогам, выступают как индикаторы правомерности и ис­тинности исследования. Как мыслить, как строить экспери­мент, как строить отношения в научном сообществе, как представлять результаты и фиксировать авторство — все это включено в идеалы и нормы науки.

В современной науке часто применяют понятие «парадигма», введенное Т. Куном для обозначения совокупности общепринятых идеалов и норм научного исследования и той картины мира,, с которой согласна основная масса научного сообщества. Смена парадигм — революционный сдвиг в нау­ке, выход ее на новые рубежи. С середины нашего столетия обозначился парадигмальный сдвиг, резкое изменение видения мира и человека. Это связано с глубинными, подлинно революционными изменениями в науке, возникновением постнеклассического этапа ее развития; создание неоклассики.

Одна из главных линий становления данного этапа со­стоит в том, что в науку входит аксиологический (ценност­ный) момент. На месте чисто объективистского (натурали­стического) видения мира видоигается такая система по­строения науки, в которой обязательно присутствует в той или иной мере (не только в космологии, но и повсюду) «антропный принцип». Суть его, может быть, в резко упро­щенном виде состоит в утверждениях типа: мир таков потен му, что в нем есть мы, любой шаг познания может быть принят только в том случае, если он оправдан интересами рода людей, гуманистично ориентирован. Для этого этапа характерен поворот направленности научного поиска онто­логических (сущностных) проблем на «человекоразмерные» бытийные проблемы.

Классическое естествознание дало традиционный взгляд на мир — «со стороны». Мир — это одно, а человек, его изу­чающий, другое. Он не полагал себя вписанным в природ­ную реальность, полагал себя стоящим «над». Теперь утвер­ждается взгляд «изнутри», мы — люди — присутствуем во Вселенной, неотделимы от нее, как и она от нас.

Лишь та наука приемлема, которая обеспечит сохране­ние и будущее рода людей, не даст ему исчезнуть, раство­риться в холодном бездушном Универсуме. Наука должна дать средство для предотвращения Апокалипсиса, обеспечи­вать выживание человечества, продолжить его историю, уходящую в бесконечность. Это кардинальная задача совре­менной мировой науки.

В ее свете и научная рациональность сегодня видится иначе. Сегодня надо искать не просто «объектные» законосообразные истины, а нащупывать те из них, которые можно соотнести с бытием рода людей. Поэтому сегодня подчас но­вую рациональность в отечественной литературе определя­ют как «гуманитарный антропоморфизм» (В.В. Ильин).

Идеалы гуманизма органично включаются в состав лю­бого научного поиска. Наверное, не следует забывать, что еще Платон утверждал на вершине пирамиды идей не Исти­ну, а Благо.. И достижение Блага людей —это та сверхзада­ча науки, которую она должна решать, опираясь на находи­мые ей истины* скользящие и расплывчатые, но все же ис­тины. Истина,»е синоним Блага, но к Благу нет пути помимо овладения, истиной.

Весьма серьезным поворотом в науке стало ее вхождение в так называемую «постпригожинскую» полосу. С легкой руки Ильи Пригожина (бельгийского ученого и философа русского происхождения) был отвергнут однолинейный плоский детерминизм лапласовского типа, было дано новое понимание взаимодействия «порядка» и «хаоса», показано что нет мира однозначного причинения, а есть многозначная ветвящаяся древовидная крона возможных ходов движения Космоса, биосферы и истории.

Известно, что фундаментальным понятием синергетического мировидения является «нелинейность». Смысл этого пришедшего из математики понятия состоит в отрицании однозначных решений и признаний вероятностного разви­тая тех Или иных систем, в том числе социальных, осущест­вления разных, даже противоположных версий грядущего. Развитие через неустойчивость, «вспышки» в критических точках (точках бифуркации), обострение ситуации — всё это вошло в арсенал неонеклассической парадигмы науки. Синергетика учитывает, что многое свершается «вдруг», как бы непроизвольно, подобно мутациям в биологическом развитии.

В нашем веке научное знание глубоко шагнуло «ввысь» в дальний загалактический Космос, проникло «внутрь» к элементарным частицам и кваркам, энергично вторглось в сферу живого и оборачивается к человеку, к его психике и социальной жизни. Движение науки не фронтально, оно противоречиво и ошибок и обмолвок у ученых не меньше, чем свершений. Иной раз говорят даже, что наука — это ис­тина помноженная на сомнение.

Многие утверждают сейчас, что наступила полоса совре­менного кризиса научного освоения действительности, фик­сируя спад ассигнований на науку даже в больших странах, считают, что наука не «оплатила» авансов, выданных ею в . середине столетия.

И все же при всех порой обоснованных претензиях к науке надо решительно подчеркнуть, что именно ее сверше­ния породили тот огромный сдвиг, который намечается в истории рода люден. Наука является полном смысле слова непосредственной производительной силон. Но вместе с тем она предстает как нарастающая социальная сила, наклады­вающая свою печать на все происходящее в человеческом сообществе. И это касается всего массива научно-теоретиче­ского знания (фундаментального и прикладного, естествен­ного и социально-гуманитарного, инженерно-технического и организационного).


3. Научно-техническое развитие


В последние десятилетия началась кардинальная рево­люция, принципиально изменяющая отношение мира чело­века и мира природы. Она еще не получила общепринятого названия. Это и понятно — она еще более в истоках, чем в развороте. Ее расцвет еще впереди.

В разных теоретических системах она именуется неодина­ково. В марксистской терминологии это «научно-техническая революция», по цивилизационной типологии О. Тоффлера — «социо-техническая революция». Чаще всего ее называют ин­формационно-компьютерной или информационно-экологиче­ской. Ее собственным внутренним стержнем выступает созда­ние и развертывание электронно-компьютерной и биотехноло­гической технологии. Ее результатом в самом широком смысле может стать новая цивилизация, условно говоря «по­стиндустриальная», «информационная», «информационно-экологическая».

Общество, контуры которого только-только проявляют­ся, будет характеризоваться тем новым и совершенно осо­бым местом, которое будут занимать в нем информация и знания. Уже сегодня в наиболее развитых странах основные области промышленного и сельскохозяйственного производ­ства, связь и коммуникации, быт и развлечения, образова­ние и духовная жизнь прочно опираются на достижения фундаментальных наук, становясь все более и более науко­емкими. Поиск, создание, возрастание и хранение, смысловая трансформация, тиражирование и распространение зна­ний занимает все большее место в деятельности людей. Ин­формация становится пенным продуктом и основным товаром.

Эти положения побуждают к тому, чтобы пристальнее вглядеться в само понятие «информация». Еще недавно, так сказать, в докибернетическую пору информация пони­малась попросту как передача сообщения. В последние де­сятилетия на волне кибернетического бума это понятие пе­реосмысливалось и углублялось. Сегодня оно трактуется как некоторая субстанция, которая питает как исследователей, вчитывающихся в непознанное, так тех, кто стоит у руля про­цессов управления производством и социальной жизни.

Возникли философские концепции, в которых информа­ция ставилась в один ряд с протяженностью и движением. Информационность трактуется в них как свойство всего Универсума и каждой его составляющей. Во многих случа­ях у разных авторов информация понимается как отраженное разнообразие, устранение неопределенности, отрицание энтропии, передача многообразия, мера сложности струк­тур, вероятность выбора и т.д. При всем этом логически строгого общепринятого определения информации пока нет.

И на бытовом уровне уже ходят присказки типа «инфор­мация — мать эрудиции». Понимание того, что информация есть некоторый содержательный сгусток любого знания, его внутренняя доминанта, глубинный стержень становится ши­роко распространенным. Полагая возможность развития об­щества как «информационного», мы тем самым утверждаем, что центр тяжести в «техносфере» и вообще во всей искусственной Среде человеческого бытия перемещается с «энергетических» и «вещественных» моментов на «информационные».

Как мы уже говорили, одной из базовых составляющих культуры является техника. В нашей печати (В.В. Нали­мов) отмечалось, что на Земле нет кроме человека ни одно­го существа, которое нуждалось бы в энергии, не могущей быть освоенной натурально, физиологически. Недаром воз­ник миф о Прометее, похитившем огонь у богов. От первого костра кроманьонцев до современных гидростанций и атом­ных реакторов — таков путь расширения энергетической ос­новы технического прогресса» Последовательно сменяют друг друга как основы технических конструкций: дерево, медь, бронза, железо, сталь, сплавы композиты разных мо­дификаций. И их роль не исчезла.

Однако главным и основным, стало сейчас решение про­блемы: как именно соединить энергию и материал, сконцен­трировать, отстроить, собрать много в единое. А для этого и надо опираться на информацию, прежде всего сущностную, т.е. научную.

Техника и технология наших дней весьма наукоемки. Высокие технологии конца века (электроника, информа­тика, космическое производство, биотехнологии и т. п.) вы­водят производство на новый уровень, принципиально от­личный от предшествующей истории. В их лице мир вглядывается в свое обозримое будущее. Действительно, создание этих технологий вполне можно охарактеризовать как революцию, т.е. радикальное качественное преобразо­вание в основах производительной деятельности, в отношении Человечества и Природы.

Весь мир производства там, где он вступил в фазу рево­люционных изменений» разительно меняет свой облик. Ме­няется соотношение производства благ и сферы услуг в пользу последней. Снижается весомость тяжелой промыш­ленности, вдет ее разукрупнение, диверсификация (умножение многообразия). Жесткие вертикальные монострукту­ры заменяются территориально рассеянными производст­венными сетями. Интеллектуальная деятельность подверга­ется всесторонней «технологнзации». Компьютерная техно­логия расширяет возможности мыслительных актов, разоружает память, создает предпосылки для творческих взлетов.

В этой ситуации резко возрастает необходимость создания «республики ученых», т.е. того сообщества, которое занималось бы беспрерывной атакой неизведанного, умно­жала бы «умственную силу» рода людей. Высоко значимым становится массовое образование, построенное на основе фундаментальных свершений науки.. Страна, где пренебре­гают сферой образования и поворачиваются спиной к науке, обречена на гниение. Дальновидные экономисты давно осознали значимость «человеческого капитала». А это зна­чит, что наиболее впечатляющий результат, высочайшую эффективность дают «вложения» в человека. Будущее эко­номики, экологии вообще человеческой жизни зависит прежде всего от того, каков интеллектуальный багаж людей и каков их духовный, нравственный облик.

Информационно-компьютерная революция подготавли­вает базу для, глубоких социальных изменений. От охва­тят все этажи общественной целостности —социальное уст­ройство, хозяйственную жизнь и труд, области политики и образования. Традиционные представления о социальных структурах, характерные для XIX в. или первой половины XX в., по всей вероятности, уйдут в прошлое. Уже проис­ходят процессы, ведущие к тому, что в промышленном про­изводстве остается все меньше «синих воротничков» (рабо­чих). Зато все больше становится «белых воротничков» (специалистов) и «стальных воротничков» (роботов). Воз­никает новый слой работников с высокой интеллектуальной квалификацией. А. Тоффлер называет его «когнетарнат».

Информационная технология стремительно развивается. Так, в 1971 г. первый в мире микропроцессор («Кремниевый чип») содержал 2300 транзисторов и позволял выполнять 60 тысяч операций в секунду. В 1993 г. компьютер пятого поколения содержал уже 3 миллиона 300 тысяч транзисто­ров и выполнял 166 миллионов команд в секунду. Знатоки и эксперты полагают, что к концу столетия появятся компь­ютеры шестого и седьмого поколения, которые будут содер­жать в каждом процессоре 80-100 миллионов транзисторов и выполнять до 2 миллиардов команд в секунду.

Существенно изменится и духовно-культурная сфера общества. Информационная технология станет мощным гене­ратором и резким усилителем культурных сдвигов и инно­ваций. Она вызовет противоречие и неоднозначные процес­сы. Электронные средства индивидуального пользования позволят любому человеку получать необходимую инфор­мацию. И это изменит характер массовой культуры, систе­мы образования, расширит кругозор каждого отдельного че­ловека. Два противоположных процесса в культуре: масси-фикация и демассификация, взаимопереплетаясь, вызовут немало не предсказуемых коллизий и неожиданных воз­можностей. В целом они выведут культуру на иной качест­венный уровень.

Информационная революция не может не затронуть сфе­ру политических отношений., С одной стороны, последствия ее отрадны: расширение возможностей непосредственного участия каждого в принятии демократических решений, уп­рочение демократической индивидуальной свободы. Но вместе с тем возникает опасность всеохватывающего контро­ля правящих структур над людьми, вплоть до манипулиро­вании ими. Преодоление этого противоречия возможно лишь на путях недопущения любых форм тоталитаризма и защиты достоинства и свободы каждого человека. ,

И, наконец, информационная революция окажет серьез­ное воздействие на самого человека, его образ жизни, род занятий, самочувствии.. Разумеется, многое зависит от того, в каком социальном контексте будет протекать информати­зация человеческой жизни, как она будет связана с демок­ратизацией социальности, гуманизацией духовной атмосфе­ры. Тем не менее можно предположить, что формирование банков знаний, доступных для всех, становление информа­ционной эпистемологии окажут воздействие на Характер ин­теллектуальной деятельности.

В мир вместе с компьютеризацией входит новый вид ре­альности — «виртуальная реальностью, искусственная псевдосреда, с которой можно общаться как с подлинной. Эта новая технологическая среда окажет мощное (и пока что совершенно непредсказуемое) воздействие на человече­скую психику. Сегодня эта перспектива обнаруживается в частности в феномене маньяков компьютерных игр и экста­тической погруженности в «виртуальную реальность».

Диалог микропроцессорной системы и человека, превра­тившись в постоянный и необходимый момент жизненного пути, во многом существенно преобразует процесс обуче­ния, профессиональный труд, досуг, лечение. Высокий уро­вень информированности, попросту не сравнимый с современным, пробуждение творческого потенциала, невиданные способы общения людей — все это породит иной тип челове­ческой личности.

Характеризуя грядущее общество как информационное, возникающее на основе компьютерной технологии, видимо, следует сделать одно важное дополнение. Как отмечалось отечественными исследователями (например А.Д. Урсул), это общество должно быть не только информационным, по и экологическим. Выдвижение в постиндустриальном обще­стве на первый план информационных проблем еще не ре­шает всех коллизий в отношении «общество —природа». Назревающий глобальный экокризис (о нем подробнее бу­дет рассказано в следующей главе) повелительно требует поворота общества в сторону коэволюционных задач, т. е, достижения оптимальных отношений человечества и его природно-экологической среды. Производство не может не стать экологизированным. Иначе мы захлебнемся в его от­бросах, погубим естественные условия1 нашего обитания.

Как это ни печально, но вещественные и энергетические ресурсы иссякают. Уже есть обоснованные расчёты, на сколько, сможет хватить в обозримом будущем невозобновляемых ресурсов (уголь, нефть, газ и т.д.). Но есть один ресурс, который стремительно возрастает — интеллектуаль­ный, информационный и прежде всего ресурс научно-тех­нического знания, образованности, информированности лю­дей. Опираясь, главным образом, на этот ресурс, включая и духовно-нравственное богатство, человечество в состоянии преодолеть назревающую глобальную нестабильность и выйти к новым горизонтам истории.

Завершая главу о. развитии науки и техники, поставим вопросы: есть ли будущее у научно-технического прогрес­са? во всех ли отношениях его можно рассматривать как прогресс?

Дело в том, что, создавая «техносферу», человечество теснит природу, антропогенное воздействие на биосферу Земли становится губительным, прерываются естественные циклы возобновления природных ресурсов. Плата за удоб­ства, комфорт, высокие урожаи и дома с горячим водоснаб­жением оказывается непомерно высока. Видимо, не по всем параметрам и не во всех отношениях научно-технический прогресс есть, благо. Многое в нем пугающе быстро оборачивается злом. Перед человечеством возникли глобальные проблемы, выросли проблемы выживания рода людей.


4. Философия техники


Хотя техника является настолько же древним явлением, как и само человечество, а поэтому так или иначе она попадала в поле зрения философов, как самостоятельная философская дисциплина, философия техники возникла лишь в XX столетии.

С конца сороковых годов XX века началось обсуждение философских вопросов техники. До немецкого философа М.Хайдеггера техника оценивалась только положительно, как последнее, эффективное орудие, способствующее "триумфальному шествию Разума и Добра". Хайдеггер сделал сенсационное заявление: он первым увидел в технике величайшую опасность для человека, поскольку человек "выдан" технике, "затребован" ею.

Ярко и наглядно ужас человека перед технической мощью показал Аурелио Печчеи, создатель всемирно известной организации - Римского клуба - объединившего ученых, исследующих так называемые глобальные проблемы современности, т.е. те процессы, которые угрожают будущему человеческой цивилизации. В книге "Человеческие качества" А.Печчеи отмечал: "Истоки этой почти зловещей благоприобретенной мощи человека лежат в комплексном воздействии всех... изменений, а их своеобразным символом стала современная техника. Еще несколько десятилетий назад мир человека можно было - в весьма упрощенном виде, разумеется, - представить тремя взаимосвязанными, но достаточно устойчивыми элементами. Этими элементами были Природа, сам Человек и Общество. Теперь в человеческую систему властно вошел четвертый и потенциально неуправляемый элемент - основанная на науке Техника ... Так что человек уже не в состоянии не только контролировать эти процессы, но даже просто осознавать и оценивать последствия всего происходящего." (Печчеи А. Человеческие качества. М.,1985. С.68.).

Современная социальная философия изучает следующие вопросы, связанные с техникой:

1. Что такое техника как феномен?

2. Каковы формы и пределы ее воздействия на человеческое бытие?

3. В чем общественная обусловленность техники?

4. Техника - это благо или зло для человека и всей цивилизации?

Для того, чтобы разобраться в том, что такое философия техники и что такое техника как уникальное, единственное в своем роде явление, которое изучает философия, осуществим краткий экскурс в историю.

Независимо от того, с какого момента отсчитывать начало науки, о технике можно сказать определенно, что она возникла вместе с возникновением Homo sapiens и долгое время развивалась независимо от всякой науки. Это, конечно, не означает, что ранее в технике не применялись научные знания. Но во-первых, сама наука не имела долгое время особой

дисциплинарной организации, и, во-вторых, она не была специально ориентирована на сознательное использование создаваемых ею знаний в технической сфере. Рецептурно-техническое знание достаточно долго противопоставлялось научному знанию, об особом научно-техническом знании вообще вопрос не ставился. "Научное" и "техническое" принадлежали фактически к различным культурным ареалам. В более ранний период развития человеческой цивилизации и научное, и техническое знание были органично вплетены в религиозно-мифологическое мировосприятие и еще не отделялись от практической деятельности.

Первым, кто внес в заглавие своей книги словосочетание "Философия техники", был немецкий философ Эрнст Капп. Его книга "Основные направления философии техники. К истории возникновения культуры с новой точки зрения" вышла в свет в 1877 году. Несколько позже другой немецкий философ Фред Бон одну из глав своей книги "О долге и добре" (1898 г.) также посвятил "философии техники". В конце XIX века российский инженер П.К.Энгельмейер формулирует задачи философии техники в своей брошюре "Технический итог XIX века" (1898 г.). Однако только в XX веке техника, ее развитие, ее место в обществе и значение для будущего человеческой цивилизации становится предметом систематического изучения. Не только философы, но и сами инженеры, начинают уделять осмыслению техники все большее внимание. Особенно эта тематика обсуждалась на страницах журнала Союза германских дипломированных инженеров "Техника и культура" в 30-е годы. Можно сказать, что в этот период в самой инженерной среде вырастает потребность философского осознания феномена техники. Часто попытки такого рода осмысления сводились к исключительно оптимистической оценке достижений и перспектив современного технического развития. Одновременно в гуманитарной среде росло критическое отношение к ходу технического прогресса в современном обществе и внимание привлекалось прежде всего к его отрицательным сторонам.

Таким образом, философия техники, с позиций широкого исторического контекста, исследует феномен техники в целом и ее место в общественном развитии.

Что же такое техника? Она представляет собой:

- совокупность технических устройств - от отдельных простейших орудий до сложнейших технических систем;

- совокупность различных видов технической деятельности по созданию этих устройств - от научно-технического исследования и проектирования до их изготовления на производстве и эксплуатации, от разработки отдельных элементов технических систем до системного исследования и проектирования;

- совокупность технических знаний - от специализированных рецептурно-технических до теоретических научно-технических и системотехнических знаний.

Как же философы оценивают современную технику? Прежде всего, они констатируют, что на протяжении последнего столетия технику либо прославляли, либо презирали, либо взирали на нее с ужасом. Почти исчез "прометеевский восторг" (выражение известного немецкого философа К.Ясперса) перед техникой, хотя дух изобретательства это не парализовало. "Детская радость" перед техникой стала уделом "примитивных народов" (выражения того же Ясперса). Вместе с тем, техника открывает перед человеком новый мир, новые возможности существования в нем. Сравним, например, возможности изучения иностранного языка с помощью книг-самоучителей и с помощью компьютерных лазерных дисков. Или подготовку рукописи книги с помощью шариковой ручки и компьютерного редактора текстов. Как говорится, комментарии излишни.

Техника

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: