Альфред Маршалл
Таким образом, когда Маршалл только начинал свою деятельность, Милль и Рикардо все еще безраздельно господствовали в экономической теории. Единственным другим авторитетным экономистом, на которого часто ссылался Маршалл, был Вильгельм Рошер. Идея применения в экономической науке математических методов уже витала в воздухе. Но сколько-нибудь существенных результатов она еще не принесла. В предисловии к первому изданию своих «Принципов...» Маршалл отмечает, что особое влияние на него оказала книга Курно «Математические принципы теории богатства» ("Principes mathematiques de la Theorie des Richesses"), изданная в 1835 г.; но мне неизвестно, когда эта книга впервые попала в руки Маршалла. Это и естественная реакция кембриджского математика на труды Рикардо, а также, быть может, некоторые намеки алгебраического истолкования арифметических примеров у Милля (кн. III, гл. XVIII, § 6 — 8, добавленные автором в 3-е издание, 1858 г.) относительно интернациональных стоимостей — через все эти этапы, прежде всего, должен был пройти Маршалл. Здесь уместно привести собственное изложение Маршаллом развития его представлений в период с 1867 г. до его поездки в США в 1875 г. [В заметке, которую Маршалл поместил в немецком сборнике «Портреты и краткое жизнеописание ведущих экономистов».]
Все еще давая частные уроки по математике (1867 г.), Маршалл перевел довольно много положений Рикардо на язык математики, причем он постарался сделать их более общими. Одновременно его внимание привлекли новые экономические концепции Рошера и других немецких экономистов, а также Маркса, Лассаля и других специалистов. Но, по его мнению, аналитические методы, применявшиеся экономистами-историками, не всегда оказывались достаточно строгими, чтобы оправдать их уверенность в том, что причины, которыми они объясняли экономические процессы, являются действительными причинами этих процессов. Он был убежден, что истолкование экономического прошлого почти столь же трудно, сколь и предвидение будущего. Кроме того, ему представлялось, что социалисты недооценивают трудности решения рассматриваемых ими проблем и делают слишком поспешные заключения о возможности путем уничтожения частной собственности избавиться от недостатков и пороков человеческой натуры... Он решил ближе ознакомиться с практическим бизнесом и с жизнью трудящихся классов. С одной стороны, он поставил себе целью изучить самые общие методы функционирования каждой из основных отраслей хозяйства, а с другой — установить контакты с лидерами профсоюзов, кооперативов и других групп трудящихся. Однако, понимая, что изучение практической жизни и труда людей не принесет конкретных результатов в течение многих лет, он решил заполнить это время написанием отдельной монографии или специального трактата о внешней торговле, так как основные факты относительно этой отрасли хозяйства можно почерпнуть из публикуемых документов. Он исходил из того, что это будет первая из серии монографий по отдельным экономическим проблемам, и надеялся впоследствии свести эти монографии в один общий труд такого же объема, как труд Милля. Он полагал, что лишь после написания этого большого труда, а не до того он сумеет написать краткую популярную книгу. Он всегда считал, что это наилучший распорядок работы, но силой обстоятельств его планы оказались нарушенными и почти опрокинутыми. Он действительно написал первый вариант монографии о внешней торговле, а в 1875 г. посетил главные центры индустрии в Америке с целью изучить проблему протекционистской политики в новой стране. Но эта работа была отложена в связи с его бракосочетанием, когда совместно с женой он писал краткий очерк «Экономика промышленности», по необходимости упрощенный для читателей из рабочей среды. Затем он заболел настолько серьезно, что на некоторое время явно был неспособен выполнять какую-либо напряженную работу. Позднее он счел, что силы уже позволят ему переработать свои графические иллюстрации экономических проблем. Хотя проф. Вальрас примерно в 1873 г. настаивал на том, чтобы он опубликовал их, Маршалл отказался это сделать, так как опасался, что в результате публикации их в отрыве от всего конкретного исследования реальной экономической обстановки они могут быть истолкованы как в гораздо большей мере отражающие действительные процессы, чем это на самом деле имеет место. Поэтому он начал с определения их необходимых ограничений и условий их применения, а в результате написал основное содержание Пятой книги «Принципов экономической науки». Отправляясь от этого ядра, Маршалл развернул свой труд предваряющими Пятую книгу и следующими за ней главами, пока он не принял ту форму, в какой был издан в 1890 г.
Роковым оказалось решение Маршалла отказаться от плана написать «Серию монографий по отдельным экономическим проблемам» в пользу создания всеобъемлющего труда, который должен был родиться целиком и полностью в голове экономического кудесника, особенно если учесть, что специальные проблемы, над которыми сначала работал Маршалл, — проблемы денег и внешней торговли — следовало по логике вещей излагать в последних разделах этого труда, в результате чего эти работы не увидели свет в течение пятидесяти лет.
Как свидетельствуют факты, хронологический порядок исследований Маршалла можно охарактеризовать следующим образом. В 1867 г. он начал с разработки графических методов, с особым упором на проблемы внешней торговли, главным образом под влиянием Рикардо и Милля. Затем сказалось влияние Курно и в меньшей степени фон Тюнена. В результате он «стал придавать большое значение тому факту, что наши представления о природе — как о нравственной, так и о материальной ее сферах — относятся не столько к совокупности количеств, сколько к приростам количеств, и что, в частности, спрос на вещь представляет собой постоянную функцию, причем «предельный» прирост спроса в условиях устойчивого равновесия уравновешивается соответствующим приростом стоимости производства этой вещи. В этом плане нелегко получить четкую картину непрерывности, не прибегая к помощи математических символов или графиков».
К 1871 г. работа Маршалла в этом направлении значительно продвинулась. Он развивал свои новые идеи перед учениками, и основы графического метода в экономической науке были уже прочно заложены. Но в том году появилась — как независимый труд — «Теория политической экономии» Джевонса. Публикация этой книги должна была породить у Маршалла чувства разочарования и досады. Она развеяла впечатление новизны от новых идей, которые Маршалл медленно разрабатывал, причем Джевонс, по мнению Маршалла, неадекватно или неточно их трактовал. Тем не менее, Джевонс получил приоритет в публикации группы понятий, касающихся «маргинальной», «предельной», полезности (или, как ее назвал Джевонс, «конечной» — «final»). Выступления Маршалла по вопросу о приоритете весьма сдержанны. Он был достаточно осторожен, чтобы не оспаривать притязания Джевонса, но вместе с тем косвенно, однако вполне четко и определенно указывал на то, что его собственный труд мало или вообще ничем не обязан Джевонсу[См. в частности: 1, Сноску в предисловии к первому изданию «Принципов...», где он пишет следующее: «Термин «предельный прирост» я позаимствовал из работы фон Тюнена (Von Thunen. Der isollerte Staat); он теперь широко применяется немецкими экономистами. Когда появилась теория Джевонса, я принял его термин «конечный», но со временем убедился, что более правильно употреблять термин «предельный». Правда, фактически фон Тюнен это слово не использовал. До издания своей книги в 1866 г. Джевонс применял термин «коэффициент полезности». Термин «маргинальный» почти буквально соответствует термину Менгера «Grenznutzen» — "пограничная полезность"»,. 2. В сноске к § 3, гл. VI, кн. III, посвященному «потребительской ренте» (или «потребительскому избытку»), Маршалл пишет: «Понятие о точном измерении «потребительской ренты» было изложено в публикации Дюпюи в 1844 г. Но его работа оказалась забытой; первым опубликовал четкий анализ соотношения общей и предельной (или конечной) полезности на английском языке Джевонс в 1871 г., когда он еще не читал Дюпюи. Данный автор (т.е. Маршалл) сформулировал понятие о «потребительской ренте» при изучении математических аспектов спроса и полезности, находясь под влиянием Курно.фон Тюнена и Бентама» . Кейнс здесь цитирует 1-е издание «Принципов...». В последующие издания Маршалл внес некоторые коррективы. — Прим. перев.].
В 1872 г. Маршалл опубликовал в журнале «Экэдэми» рецензию на «Политическую экономию» Джевонса. Эта рецензия [Насколько мне известно, Маршалл за всю свою жизнь написал лишь две рецензии: упомянутую, на книгу Джевонса, в 1872 г. и рецензию на «Математическую физику» Эджуорта в 1881 г.] хотя и не резко отрицательная, все же весьма холодная по тону, причем содержит указания на несколько ошибок.
«Главная ценность книги, — подытоживает Маршалл, — заключается не в изложенных в ней наиболее важных теориях, а в оригинальной трактовке автором ряда второстепенных вопросов, в выдвинутых им существенных замечаниях и глубоком анализе рассматриваемых проблем. Мы постоянно встречаемся в ней со старыми понятиями в новой формулировке... Уже было установлено, что общая полезность всякого товара не пропорциональна его конечной степени полезности... Между тем проф. Джевонс сделал это положение ведущей идеей той конструкции, в которую он вложил большое количество экономических фактов».
Однако, когда годы спустя Маршалл приступил к написанию своих «Принципов...», он продемонстрировал желание проявить скрупулезную справедливость по отношению к Джевонсу и избежать малейших признаков зависти. Правда, в одном месте он пишет: «К сожалению, в данном случае, как и в других, страсть Джевонса к жестким формулировкам привела его к выводу, который не только не точен, но и вреден...». Но в другом месте Маршалл отмечает: «Найдется немного авторов нового времени, которым удалось постичь блестящую оригинальность Рикардо в такой же степени, как Джевонсу» и «Немногие мыслители дали нам столько разнообразных и высоких поводов для благодарности, как Джевонс...».
Действительно, «Теория политической экономии» Джевонса — это блестящая, но поспешно написанная, неточная и несовершенная брошюра, намного отличающаяся от работы, в которую вложен кропотливый труд Маршалла, основанный на применении совершенных, сверхдобросовестных и тончайших методов научного анализа. Работа Джевонса убедительно излагает читателю понятия конечной полезности и соотношения между тягостью труда и полезностью продукта. Но когда мы ее сравниваем с блестяще действующей конструкцией, сотворенной терпеливым, упорным трудом и научным гением Маршалла, книжка Джевонса витает лишь в призрачном мире чистых идей. Джевонс увидел кипящий котел и, как ребенок, издал радостный крик; Маршалл также увидел кипящий котел и молча приступил к построению парового двигателя.
Тем временем Маршалл работал над созданием обобщенной системы графического анализа, которую он предал гласности в своих докладах о «Чистой теории внешней торговли и внутренней стоимости продукции». Они, очевидно, были в существенной мере завершены в 1873 г. и тогда же изложены его ученикам (особенно Г. Г. Каннингему). Он поместил их в разрозненных главах «Теории внешней торговли», работу над которой он почти закончил в 1875 — 1879 гг. после своего возвращения из Америки и в которой он воплотил результаты своих исследований, начатых еще в 1869 г. В 1877 г. он отвлекся на написание совместно с миссис Маршалл «Экономики промышленности». В 1879г. Генри Сиджуик, встревоженный возможностью лишения Маршалла прав приоритета на разработку системы графического анализа, напечатал его доклады для закрытого распространения и разослал экземпляры видным экономистам в Англии и за границей. Эти главы, которые теперь очень редко можно найти в их первоначальном виде, никогда не были изданы для широкой публики [Лондонская школа экономических наук выпустила факсимильное издание указанных глав в 1930 г. в первой из серии публикаций «Репринты редких трактатов в области экономических и политических наук».], но наиболее значительные их части были включены в кн. V «Принципов...» [Имеется в виду 1-е издание «Принципов...». — Прим. перев.], а затем (спустя пятьдесят лет после их написания) в Приложении I в книге «Деньги, кредит и торговля».
Разработанные Маршаллом математические и графические методы анализа в экономической теории отличались такой убедительностью, ясностью и научной строгостью и вышли так далеко за рамки «чистых идей» его предшественников, что мы вполне вправе считать его основателем современной графической экономической науки, конструктором того тонкого и простого механизма, который обычно оказывает огромное влияние на умных начинающих экономистов и который все мы используем в качестве стимула — и средства самоконтроля — в наших интуитивных поисках и в качестве доступного справочного пособия для проверки результатов наших изысканий, но который обычно отходит на задний план, когда мы все глубже проникаем в тайны предмета исследования. Тот факт, что результаты научного труда Маршалла доходили до внешнего мира лишь капля за каплей и в полном объеме становились доступными только ограниченному кругу, в большой мере лишил его мировой славы, которая в противном случае ему принадлежала бы; этот факт, быть может, даже затормозил процесс развития экономической науки. Тем не менее, по зрелом размышлении, я полагаю, что можно понять нежелание Маршалла начинать свою карьеру с публикации своего графического метода анализа в отрыве от всего его труда о «Принципах экономической науки». Это объясняется тем, что, хотя указанный метод анализа и составлял органический элемент его сознательного подхода к предмету исследования, оглашение таких подчеркнуто положительных или превозносимых методов анализа противоречило тому, что он уже с молодых лет считал надлежащим отношением к экономическим исследованиям. Более того, Маршалл, как человек, который был в Кембридже отличником по математике и вынашивал желание исследовать молекулярную физику, всегда, руководствуясь интеллектуальными или эстетическими мотивами, испытывал легкое презрение к несколько «поверхностным» обрывкам элементарной алгебры, геометрии и дифференциального исчисления, образующим математическую экономическую науку. В отличие от физики, например, подобные части голого скелета экономической теории, преподносимые в математической форме, весьма легковесны по сравнению с экономической интерпретацией сложных, недостаточно осознанных фактов реальной действительности и очень мало приближают исследователя к достижению полезных результатов.
Маршалл относился ко всему этому с такой страстью, которую не все его ученики разделяли. Предварительные занятия математикой были для него детской игрой. Он хотел войти в огромную лабораторию мирового общества, услышать его грохот, различить отдельные его звуки, говорить языком деловых людей и вместе с тем взирать на все глазами высокоинтеллектуального, беспристрастного ученого. Итак, он «решил, — как он сам писал, — ближе ознакомиться с практическим бизнесом и с жизнью трудящихся классов».
Таким образом, Маршалл, начав с создания новых методов графического анализа, закончил тем, что сам в существенной мере их отверг, чтобы поставить их на надлежащее место. Когда на свет появились «Принципы...», диаграммы и графики были низведены в сноски или в лучшем случае отправлены «в загон», в рамки краткого «Приложения». Еще в 1872 г., в рецензии на «Политическую экономию» Джевонса, он писал:
«Мы обязаны рядом ценных положений многим исследованиям, в которых изощренные математики, английские и из континентальной Европы, применили свой излюбленный метод анализа экономических проблем. Но все важное в их аргументах и выводах можно, за редким исключением, изложить обыкновенным языком... Представленная нам книга оказалась бы лучше, если бы в ней была опущена математика, но сохранены графики».
В 1881 г., в рецензии на труд Эджуорта «Математическая физика», которую он начал словами: «Эта книга демонстрирует ясные признаки таланта автора и сулит наступление грандиозных достижений», Маршалл затем добавил: «Интересно будет, в частности, посмотреть, как ему удастся не допустить, чтобы математика не отвлекла его в сторону и не помешала разглядеть реальные проблемы экономической науки». Наконец, в 1890 г. в предисловии к «Принципам...» [«Ход рассуждения в книге не связан с ними, и их можно было бы опустить, но, как показывает опыт, графики дают более четкое представление о многих важных положениях, чем можно получить без них. Существует много проблем чистой теории, которые всякий научившийся применять графики не станет излагать, пользуясь другими средствами» (т. 1).].Маршалл сначала подчеркивает свое предпочтение графиков, а не алгебры, затем признает ограниченную пользу первых и сводит последнюю лишь к удобному инструменту для личного пользования [«Главная цель применения чистой математики в экономических вопросах, очевидно, заключается в том, чтобы с ее помощью исследователь мог быстро, кратко и точно записывать свои мысли для самого себя... Представляется сомнительным, чтобы кто-либо уделял много времени чтению обширных переводов экономических доктрин на язык математики, сделанных не им самим» (Т.1).].
В своих возражениях против чрезмерной склонности к применению указанных методов, а также (менее убедительный довод) из опасения отпугнуть «деловых людей» от чтения его книги Маршалл, очевидно, зашел слишком далеко. В конце концов, если «существует много проблем чистой теории, которые всякий научившийся применять графики не станет излагать, пользуясь другими средствами», то такие графики должны, несомненно, входить в состав каждого повышенного курса экономической науки [Сам Маршалл всегда широко использовал их в своих лекциях.] и они должны быть доступны студентам в наиболее полной и четкой форме.
Хотя нежелание Маршалла печатать результаты своих ранних исследований объясняется преимущественно глубиной его проникновения в истинный характер своего предмета исследования в его высших и наиболее полезных разделах, а также нежеланием отступать от собственных идеалов, которые он представлял миру, тем не менее достойно большого сожаления, что книга «Теория внешней торговли и смежные проблемы, относящиеся к доктрине laissez faire» не увидела свет в 1877 г., пусть и в незавершенном виде. В конце концов, он сначала решился завершить именно это исследование, поскольку в данном случае «главные факты, относящиеся к названной теме, могут быть почерпнуты в публикуемых документах»; а эти факты вместе с теми, которые он собрал из первых рук во время своего визита в Соединенные Штаты и которые касаются практического функционирования политики протекционизма в новой стране, могли быть вполне достаточными для монографии. Объяснение отчасти кроется в том факте, что, когда его здоровье оказалось подорванным, он полагал, что ему осталось жить лишь несколько лет и что эти годы следует посвятить разработке его фундаментальных идей по проблемам стоимости и распределения».
Еще более достойна нашего сожаления отсрочка Маршаллом публикации его «Теории денег» до достижения им престарелого возраста, когда ушедшее время лишило его идеи свежести, а их изложение — остроты и силы убеждения. В этом труде, как ни в каком другом разделе экономической науки, особенно отчетливо выступают оригинальность идей и приоритет открытий Маршалла; здесь, как ни в каком другом труде, видна глубина интуиции и знаний Маршалла, продемонстрированная в большей степени, чем у его современников.
В данном случае перед нами полусамостоятельный раздел предмета экономической науки, который идеально подходит для изложения в специальной монографии. Однако, не считая того, что нашло воплощение в его показаниях Королевским комиссиям и в случайных статьях, ни один элемент его концепций не был своевременно доведен до широкой публики в его собственном изложении и в его собственной манере. Поскольку «деньги» являлись с начала 70-х годов и впредь излюбленной темой его лекций, главные идеи Маршалла становились известными студентам именно таким простейшим путем; в результате в Кембридже возникла традиция устного изложения экономических концепций — лекции Маршалла, а затем, после его ухода на пенсию, лекции проф. Пигу; эти устные выступления весьма отличались от того и (на мой взгляд) весьма превосходили все то, что можно было до недавнего времени прочитать в публикуемых книгах. Здесь уместно попытаться дать краткую сводку главных положений вклада Маршалла в теорию денег.
До возникновения спора о биметаллизме Маршалл ничего не напечатал по проблеме денег, и даже позже он довольно долго выжидал, прежде чем вмешаться в этот спор [В «Экономике промышленности» (1879 ) не ставилась цель охватить и этот раздел экономической науки, там содержится лишь краткое упоминание о нем. Однако ссылки в этой книге на экономические циклы имеют важное значение.]. Первый серьезный вклад Маршалла в разработку теории денег содержался в его ответах на вопросник, напечатанный в 1886 г. Королевской комиссией по кризису в торговле и промышленности. Затем последовала его статья в журнале «Контемпорери ревью» за март 1887 г. под названием «Меры по регулированию колебаний общего уровня цен»; несколько позднее появились его обширные показания в Комиссии по золоту и серебру в 1887 и 1888 гг. В 1889г. были обнародованы его показания в Комитете по денежной системе Индии. Но в систематизированном виде теории Маршалла не были обобщены до публикации в 1923г. его книги «Деньги, кредит и торговля». К этому времени почти все его главные идеи нашли отражение в работах других авторов. Ему минуло 8 0 лет; его сил теперь хватало лишь на то, чтобы свести воедино прежние фрагменты; их весьма упрощенная обработка, в которой он избегал трудностей и сложностей, представляет собой лишь слабый отсвет того, что он мог бы дать читателям двадцать или (еще лучше) тридцать лет назад. Между тем ранняя дошедшая до нас рукопись Маршалла, написанная примерно в 1871 г., касается анализа количественной теории денег. Здесь перед нами впечатляющий пример непрерывных размышлений Маршалла в период с 1867 по 1877 г., в которые целиком укладывается содержание гл. IV, кн. I, его труда «Деньги, кредит и торговля», причем изложенное с гораздо большей глубиной и иллюстративностью, чем это ему удалось сделать пятьдесят лет спустя. Я не располагаю сведениями о том, когда именно он пришел к заключениям, легшим в основу его статьи в «Контемпорери ревью» или его показаний в Комиссии по золоту и серебру. Но ряд абзацев, посвященных в книге «Экономика промышленности» вопросу о торговых кризисах, которые он широко цитировал в своих ответах комиссии, свидетельствуют, что он придерживался тех же взглядов в 1879 г. Привожу здесь самые важные и характерные из оригинальных вкладов Маршалла в этот раздел экономической науки.
(1) Формулирование количественной теории денег как составной части общей теории стоимости. Он всегда учил, что стоимость денег — это, с одной стороны, функция их предложения, а с другой — функция спроса на них, причем измеряется она «средним запасом товаров, которым каждое лицо может располагать в готовой к продаже форме». Он продолжал объяснять, как каждый индивид решает, сколько товаров держать в готовом к продаже виде, в результате сопоставления преимуществ этой формы и альтернативных форм богатства.
«Меновая стоимость всего количества монет в Королевстве, — писал он в упомянутой выше рукописи от 1871 г., — в точности равна стоимости всего количества товаров, которое члены общества решили держать в своем распоряжении в готовой к употреблению форме. Таким образом, при серебряной валюте, если нам известно количество унций серебра в обращении, мы можем определить, какова будет стоимость каждой унции серебра, выраженная в других товарах, путем деления стоимости данного объема товаров на количество унций серебра. Предположим, что в среднем каждый индивид в обществе решил держать в своем распоряжении товаров в готовой форме в объеме, равном l/10 его годового дохода. Количество денег, которые в данном случае выступают исключительно в форме серебра, будет в Королевстве равно 1 /10 стоимости годового дохода Королевства. Допустим, что привычки населения изменяются и каждый индивид готов, в целях получения выгод иными методами, сократить свою способность удовлетворять каждую потребность по мере ее возникновения. Допустим также, что в среднем каждый человек решает иметь в своем распоряжении товары в готовой форме лишь в объеме 1/20 своего дохода. Поскольку такое же количество серебра не потребуется по его старой стоимости, последняя сократится. Соответственно серебро станут больше применять в промышленных изделиях, а его добыча в рудниках будет ограничена...»
Маршалл отмечает большое преимущество своего метода анализа, состоящего в том, что он исключает неудобную концепцию «скорости обращения» (хотя он может показать строгую логическую связь между этими двумя концепциями): «Однако, когда мы пытаемся установить связь между «скоростью обращения» и стоимостью денег, возникают серьезные сложности. Милль осознает этот порок [(см. Дж. С. Милль, «Основы политической экономии». М., «Прогресс», 1980, с. 243. — Прим. peд.), но не выдвигает способов его устранения» [Эта цитата, как и приведенная выше, взята из рукописи 1871 г.]. Маршалл давно уже раскрыл также механизм, посредством которого недоверие к валюте повышает цены, уменьшая желание публики держать деньги в запасе, — явление, к которому последние события привлекли всеобщее внимание. Маршалл также сознавал, что колебания уровня цен, сопровождающие экономический цикл, соответствуют колебаниям в объеме «находящихся в распоряжении» [Это маршалловское название того, что я назвал «реальными остатками».] денег, которые население желает держать в запасе.
(2) Различие между «реальной» процентной ставкой и «денежной» процентной ставкой и соответствие этого различия кредитному циклу, когда стоимость денег колеблется. Первая четкая характеристика этого различия, как я полагаю, дана в «Принципах...», в заключительном параграфе гл. VI, кн. VI (т. II).
(3) Причинная связь, в результате которой — в современных кредитных системах — дополнительное предложение денег оказывает влияние на цены, а также роль, которую играет учетная ставка. Классическое и единственное подробное изложение этого тезиса, к которому на протяжении многих лет могли обращаться студенты, содержится в показаниях Маршалла в Комиссии по золоту и серебру в 1887 г. (особенно в первой части этих показаний), а также в его показаниях в Комитете по денежной системе Индии в 1899 г. Возникло весьма странное положение, когда один из самых фундаментальных разделов теории денег был в течение примерно четверти столетия доступен студентам лишь в форме ответов на вопросник правительственной комиссии, заинтересованной в решении преходящей практической проблемы.
(4) Формулировка теории «паритета покупательной способности» как определяющего обменный курс между странами с взаимно неконвертируемыми валютами. По существу,