Xreferat.com » Рефераты по экономике » Альфред Маршалл

Альфред Маршалл

теорией этой мы обязаны Рикардо, но новое изложение ее проф. Касселем в форме, применимой к современным условиям, было сделано еще раньше Маршаллом в меморандуме [«Меморандум о воздействии, которое оказывают на международную торговлю различия между валютами разных стран». Маршалл привел в нем примеры о соотношении английского золота и русских бумажных рублей, а также о соотношении английской золотой валюты и индийской серебряной валюты. Он доказывал, что длительный отход от паритета покупательной способности (не употребляя этот термин) едва ли возможней, за исключением таких случаев, когда имеет место «общее недоверие к экономическим перспективам России, которое рождает у инвесторов желание изъять свои капиталы из России», — замечательное предвидение последних событий. Часть этого меморандума была воспроизведена в качестве первой части Приложения в книге «Деньги, кредит и торговля».], сопровождавшем его показания Комиссии по золоту и серебру (1888 г.). Оно заняло также значительное место в заключениях, которые он представил Комитету по денежной системе Индии в 1899г. Следующая выдержка из материалов, врученных Маршаллом Комиссии по золоту и серебру, являет собою квинтэссенцию его теории: «Пусть страна В имеет неконвертируемые бумажные деньги (скажем, рубли). В каждой стране цены будут определяться соотношением между объемом денежной массы и функциями, которые она должна выполнять. Цену рубля в золоте будет устанавливать ход торговли, точно так же как соотношение между ценой золота в стране А и рублевыми ценами в стране В (с поправкой на транспортные издержки)».

(5) «Цепной» метод составления индексов. Первое упоминание об этом методе содержится в сноске к последнему разделу (озаглавленному «Как определить единицу покупательной способности») его статьи «Меры по регулированию колебаний общего уровня цен» (1887 ).

(6) Предложение о введении в обращение бумажных денег (в духе выдвинутых Рикардо «Предложений об экономичных и надежных деньгах»), базирующихся на золото-серебряном стандарте. Это предложение впервые встречается в его ответе Комиссии по кризису в торговле и промышленности в 1886г. Он доказывал, что обычный биметаллизм всегда будет проявлять тенденцию превратиться в альтернативный металлизм.

«Я утверждаю, — продолжал он, — что, если возникнут большие нарушения позиций нашей валюты по причине сохранения биметаллизма, можно быть уверенным, что именно биметаллизм у нас установится... Мой альтернативный план отличается от его (Рикардо) предложения тем, что нужно просто ввести сплав слитка серебра, скажем, в 2000 граммов, со слитком золота, скажем, в 100 граммов; а правительство обязуется всегда соблюдать готовность купить или продать такой сплав двух слитков за фиксированное количество денег... К реализации этого плана может приступить любая страна, не дожидаясь согласования во времени с другими странами». Маршалл не настаивал на немедленном введении этой системы, но выдвинул ее как по крайней мере более предпочтительную, чем система биметаллизма. То же предложение он повторил в 1887 г. в статье «Меры по регулированию колебаний общего уровня цен», а также в 1888 г. в своих показаниях Комиссии по золоту и серебру,

(7) Предложение ввести «Табличный стандарт» для факультативного применения при заключении долгосрочных контрактов. Это предложение впервые появилось в приложении к докладу о защите прав работников при увольнении, который Маршалл прочитал в 1885 г. на Конференции по оплате труда в промышленности. Он затем повторил его в 1886 г. в ответе Комиссии по кризису в торговле и промышленности.

«Важной проблемой в связи с увольнениями в промышленности, — писал он, — является необходимость определенного знания того, каков может быть курс фунта стерлингов в ближайшее время... Этот серьезный недостаток можно значительно смягчить принятием проекта, который экономисты уже давно отстаивают, Предлагая эту меру, я имел в виду, чтобы правительство само не занималось бизнесом, а оказывало бы бизнесу помощь. Оно должно публиковать таблицы, насколько возможно точно показывающие изменения покупательной силы золота, и таким образом облегчить заключение контрактов о предстоящих выплатах, выраженных в единицах фиксированной покупательной силы золота... Единица постоянной общей покупательной силы могла бы быть использована по свободному выбору обеих заинтересованных сторон почти во всех контрактах о выплате процента и погашении займов, а также во многих контрактах о рентных платежах, о заработной плате и жалованье... Хочу подчеркнуть тот факт, что это предложение не связано с формой нашей валюты и не требует никакого ее изменения. Допускаю, что такой план редко может быть пригоден для целей международной торговли. Но его значение в качестве стабилизирующего фактора для нашей внутренней экономики может быть столь велико, а его введение может оказаться столь легким и столь свободным от недостатков, обычно сопровождающих вмешательство правительства в бизнес, что я осмеливаюсь решительно настаивать на немедленном его рассмотрении вами».

Это важное предложение Маршалла получило дальнейшее развитие в его замечательном очерке о «Мерах по регулированию колебаний общего уровня цен», который мы уже выше упомянули. Первые три раздела этого очерка были озаглавлены: I. «Пороки колеблющейся меры стоимости»; II. «Драгоценные металлы не могут служить удовлетворительной мерой стоимости»; III. «Мера стоимости, независимая от золота и серебра». Маршаллу была свойственна привычка во всех его сочинениях помещать в сноски самое новое или важное из того, что ему приходилось высказывать [Можно почти смело утверждать, что было бы лучше читать сноски и приложения к увесистым томам Маршалла и не читать собственно их текст, a нe наоборот.]; привожу выдержку из сноски к названному очерку:

«Любой план регулирования предложения денег с целью добиться его устойчивости должен, я полагаю, быть национальным, а не международным. Я кратко изложу два таких плана, хотя не настаиваю ни на одном из них. Согласно первому, валюта будет необратимой. Как только 1 ф. ст. будет стоить больше единицы, правительственное ведомство станет скупать за деньги консоли, а когда стоимость 1 ф, ст. окажется ниже единицы, оно станет продавать за деньги консоли... Другой план предусматривает конвертируемую валюту, причем каждая банкнота в 1 ф. ст. дает право предъявлять правительственному ведомству требование на столько золота, сколько на тот момент стоит половина единицы, и на столько же серебра, сколько на тот момент стоит половина единицы» [Второй план означает признание системы симеталлизма. Он сродни концепции проф. Ирвинга Фишера о «компенсированном долларе» (т. е. долларе с неизменной покупательской способностью. — Прим. перев.).].

Журнал «Экономист» высмеял систему симеталлизма и факультативный «Табличный стандарт»; Маршалл, который всегда несколько чрезмерно пугался того, что его сочтут далеким от практики или умнее «делового человека» (этого легендарного монстра), не настаивал на своем [В декабре 1923 г., после того как я послал ему свой «Очерк монетарной реформы», он мне писал: «С годами становится все яснее, что должна существовать международная валюта и что — сам по себе глупый - предрассудок, будто золото является «естественным» выразителем стоимости, сослужил хорошую службу. Я сам себя провозгласил любительским врачевателем денег, однако не могу выдавать себя за сколько-нибудь серьезного специалиста в этом качестве. Скоро меня не станет, но, если бы. у меня была возможность, я задал бы вопрос вновь пришедшим в эту божественную сферу, а удалось ли им обнаружить какое-либо лекарство от болезней денег». Что касается выбора между преимуществами национальной и международной валюты, то, как мне представляется, написанное Маршаллом в 1887 г. было сущей истиной, а валюта с неизменным курсом должна быть, по крайней мере, в первую очередь, национальной валютой.].

Выше я обещал попытаться изложить причины или найти оправдания отсрочке публикаций маршалловских принципов и теорий в области графических методов экономического анализа, его теорий внешней торговли, денег и кредита. Я полагаю, что причины этого — причем некоторые из них распространяются на все периоды жизни Маршалла — были отчасти обоснованными, а отчасти несостоятельными. Рассмотрим сначала обоснованные,

Маршалл, как уже отмечалось, очень рано пришел к мысли, что голые постулаты экономической теории сами по себе мало что стоят и не приближают сколько-нибудь существенно - полезные, практические выводы. Все дело заключается в том, как их применять для истолкования повседневной экономической жизни. А это требует глубокого знания реальных фактов из практики функционирования промышленности и торговли. Однако эти факты и отношение к ним отдельных людей постоянно и быстро меняются. Некоторые выдержки из его Вступительной лекции в Кембридже иллюстрируют эту позицию.

«Перемена точки зрения современного поколения на экономическую науку обусловлена открытием того, что сам человек в большой мере являет собой порождение обстоятельств и изменяется вместе с ними. Главная ошибка английских экономистов начала нынешнего столетия заключалась не в том, что они игнорировали историю и статистику, а в том, что они рассматривали человека, так сказать, как некую постоянную количественную величину и не давали себе труда изучать ее изменения. Они поэтому приписывали действию факторов предложения и спроса гораздо более механический и регулярный характер, чем ему фактически было свойственно. Самой существенной их ошибкой было то, что они не увидели, насколько сильно подвержены изменениям поведение и структуры индустрии. Между тем социалисты оказались людьми, обладавшими глубоким ощущением и известным знанием скрытых источников человеческого поведения, которые экономисты вовсе не принимали в расчет. В путанице сумбурных речей и сочинений социалистов крылись мудрые наблюдения и важные соображения, из которых философы и экономисты могут почерпнуть много поучительного. В ряду негативных последствий узости в работе английских экономистов начала века наиболее достойным сожаления является то, что социалистам была предоставлена возможность цитировать и неправильно истолковывать экономические догмы. Рикардо и его главные последователи не разъяснили другим и даже сами не отдавали себе ясный отчет в том, что созданное ими учение отнюдь не является универсальной истиной, а лишь универсальным механизмом, служащим для открытия определенного класса истин. Признавая высокую степень и выдающееся значение универсальности главного направления экономического анализа, я не приписываю принцип универсальности экономическим догмам. Это не само воплощение конкретной истины, а лишь механизм для открытия конкретной истины» [Это лишь сжатое изложение смысла ряда непоследовательно расположенных абзацев. Отдельные части цитируемой лекции были почти дословно помещены в «Принципах...», кн. I, гл. IV.].

Придерживаясь подобных взглядов и живя во времена, когда господствовало осуждение экономистов и когда отмеченные им выше ошибки его предшественников причиняли максимум вреда, Маршалл, естественно, не желал публиковать отдельные разделы своей работы в отрыве от надлежащего приложения их к практике. Графики и чистая теория сами по себе могли принести больше вреда, чем пользы, увеличивая противоречия между объектами и методами математических наук, с одной стороны, и общественных наук — с другой; они могли бы приобрести не тот смысл, который Маршалл считал правильным. Публикуя свои умозрительные концепции без надлежащего раскрытия их связей с реальными процессами в обществе, он показывал бы дурной пример. С другой стороны, необходимые факты действительности было тогда выявлять чрезвычайно трудно, гораздо труднее, чем в наше время. События в 70-х и 80-х годах, особенно в Америке, развивались очень быстро, и организованные источники информации, которые теперь имеются в изобилии, тогда едва ли существовали. За два десятка лет, с 1875 по 1895 г., Маршалл, по существу, энергично овладевал массой реальных фактов и развивал свою способность экономического анализа, а потому труд, который он мог бы опубликовать в период между 1875 и 1885 гг., был бы намного слабее того, который ему удалось издать в период между 1885 и 1895 гг.

Другая причина, оправдывающая отсрочку Маршаллом публикации его экономических изысканий, носила личный характер, В критический момент его жизни он заболел. После того как его здоровье восстановилось, подготовка лекций и время, посвященное его ученикам, обусловили продолжительные перерывы в работе Маршалла над написанием книг. Он был слишком дотошен в поисках точных формулировок, а также в стремлении к сжатости изложения, чтобы оказаться уже зрелым сочинителем. Особенно ему не удавалось сводить разрозненные фрагменты своих исследований в большое единое целое, и поэтому он постоянно заново переписывал их, добиваясь их последовательности и логической взаимосвязи. Он всегда пытался писать большие книги, но ему недоставало способности быстрого осуществления своих замыслов и умения длительно сосредоточиваться (чем обладал Дж. С. Милль), ему не хватало артистического чувства целого (какое было свойственно Адаму Смиту), т.е. качеств, которые столь необходимы для полного успеха крупного научного труда.

Теперь мы переходим к объяснению того, что следует отнести к негативным причинам задержки Маршаллом публикации его концепции экономической науки («экономикс»). Даже учитывая его взгляды относительно невозможности достигнуть какой-то завершенности экономической науки и относительно стремительности, с какой изменяются процессы в реальной жизни, учитывая ограниченность его литературных способностей и свободного времени для написания книг, не стало ли роковым решение Маршалла отказаться от своего первоначального намерения написать ряд самостоятельных монографий в пользу создания всеобъемлющего научного труда? Я полагаю, что оно действительно оказалось роковым и что принятию его способствовали определенные слабости, свойственные Маршаллу.

Маршалл осознавал свое громадное превосходство над современными ему экономистами. В своей Вступительной лекции в 1885 г. он говорил: «Двенадцать лет тому назад Англия обладала, быть может, самой способной группой экономистов из всех, какими когда бы то ни было обладала одновременно какая-либо страна. Но один за другим от нас ушли Милль, Кэйрнс, Бейджгот, Клиф Лесли, Джевонс, Ньюмарч и Фоусетт». Не осталось ни одного экономиста, который к тому времени мог бы соперничать с Маршаллом. Своим собственным ученикам, которые могли бы продолжать в будущем развитие экономической науки, Маршалл был готов посвятить и свое время, и свои способности. Но он вовсе не хотел предавать гласности свои полусырые произведения, поверить в эффективность сотрудничества многих умов и позволить миру ученых воспользоваться его помощью. Не пытался ли он, вопреки собственным принципам, добиваться неосуществимой завершенности? Экономический трактат может иметь большую просветительскую, педагогическую ценность. Быть может, каждому поколению необходимо иметь свой «трактат», свое «главное блюдо». Однако в силу преходящего характера экономических фактов и ограниченности изолированных экономических концепций, не требуют ли прогресс и повседневная польза экономической науки, чтобы пионеры и новаторы в науке отказались от написания целого трактата и предпочли писать брошюры и монографии? Выше я умалил значение «Политической экономии» Джевонса только потому, что она представляет собой не более чем блестяще написанную брошюру. Тем не менее готовность Джевонса выплеснуть свои идеи, озарить ими мир завоевала ему высокое личное положение и наградила его непревзойденной способностью стимулировать творчество других ученых. Каждый вклад Джевонса в экономическую науку имел форму брошюры. Мальтус испортил свой «Опыт закона о народонаселении», когда после первого издания превратил его в целый трактат. Величайшие труды Рикардо были написаны в виде недолговечных брошюрок. Разве Милль, проявив особый талант в создании своего удачного трактата, не сделал больше для педагогики, чем для науки, и не завершил свою карьеру в роли занудного старика, приставшего к синдбадам-мореходам последующего поколения? Экономическая наука должна сохранить одному лишь Адаму Смиту славу создателя объемного труда, ученые-экономисты должны ловить момент, засыпать публику брошюрами, действовать под знаменем срочности, а бессмертие завоевывать лишь случайно, если вообще им это удастся.

Более того, разве Маршалл, держа свои знания при себе до тех пор, пока не смог изложить их в завершенном виде, не заблуждался относительно истинного характера своего своеобразного таланта? «Экономическая наука, — утверждал он, — это не совокупность конкретной истины, а лишь орудие для открытия конкретной истины». Это орудие, в том виде, в каком мы его используем сегодня, в значительной мере представляет собой творение Маршалла. Он вручил его своим ученикам задолго до того, как предоставил его миру. Создание этого орудия явилось главным достижением исключительного таланта Маршалла. И чем не менее он настойчиво охотился за «конкретной истиной», хотя сам для себя отрицал возможность ее открытия, да и не обладал необходимыми качествами для этого.

В 1877 г. Маршалл отвлекся от своих исследований, чтобы помочь своей жене написать «Экономику промышленности» (изданную в 1879 г.), которая была задумана как учебное пособие для преподавателей вечерних курсов при Кембриджском университете, но которая по мере продвижения работы над ней все более превращалась в труд самого Маршалла, В последующие годы Маршалл проявлял все большее недовольство этой книжкой. После публикации «Принципов...» он запретил ее распространение и заменил в 1892 г. почти совершенно иной книгой под тем же названием, которая в основном представляла собой сокращенный вариант «Принципов...» и «попытку приспособить ее к потребностям студентов младших курсов». Эти настроения Маршалла, как я полагаю, были обусловлены тем, что его теория стоимости, которая в той книжке была впервые представлена публике, по необходимости трактовалась в усеченном и незавершенном виде и тем не менее оставалась на протяжении одиннадцати лет единственным источником, которым широкая публика могла пользоваться для суждения об указанной теории. Его споры в «Куортерли джорнэл оф экономикс» в 1887 и 1888 гг. с американскими экономистами, которые читали ту маленькую книжку, отразили эти его настроения. Позднее он выступил также против представления об экономической науке как о дисциплине, которую можно рассматривать как простое пособие для полуобученных преподавателей вечерних курсов, с помощью полусерьезных книжек читающих лекций студентам-первогодкам. «Этот том, — писал он в 1910 г. японскому переводчику книжки, изданной в 1879 г., — был задуман в надежде на то, что возможно совместить простоту изложения с научной точностью. Но хотя на отдельные темы и можно написать упрощенную книжку, главные доктрины экономической науки нельзя рассматривать как простые и их нельзя превратить в таковые».

Однако эти заключения Маршалла совершенно несправедливы по отношению к указанной книге. Она получила высокую оценку компетентных ученых и за все время ее существования была практически наилучшим из имеющихся кратким учебником. Если вообще нужен учебник для начинающих, эта книга была по сравнению с современными и предшествовавшими ей книгами, вероятно, наилучшей из когда-либо написанных на эту тему, намного превосходившей учебники Фоусетта или Джевонса или любые из издававшихся ранее. Более того, последняя часть кн. III, посвященная проблемам торговых объединений, профсоюзов, торговых конфликтов и сотрудничества, явила собой первую удовлетворительную с современных позиций трактовку этих важных тем.

После того как эта книга исчезла из продажи, здоровье Маршалла окончательно расстроилось. Когда он в 1881 г. отправился на лечение, его мысли не занимали проблемы денег или внешней торговли, а были сосредоточены на главных теориях, которые впоследствии были изложены в «Принципах...». С перерывами, обусловленными его назначением в Оксфорд, переходом в Кембридж, подготовкой к лекциям, участием в споре о биметаллизме и выступлениями в Комиссии по золоту и серебру, Маршалл последующие девять лет посвятил работе над «Принципами...». Сначала он намеревался уместить все темы в один том. Его теория распределения сложилась в 1883 и 1884 гг. Летом 1885 г. книга начала приобретать свою окончательную форму,

Труд Маршалла быстро двигался к завершению и был издан в июле 1890 г. К этому времени слава Маршалла была уже велика, и том I «Принципов экономической науки» был представлен миру, который ждал этой публикации. Книга сразу же имела огромный успех. Ей были посвящены передовицы и пространные рецензии в печати. Журналисты не могли точно определить вклад и новшества, внесенные этой книгой в науку, но они заметили ту необычную быстроту, с которой она возвестила наступление новой эры в экономической мысли. «Это великолепно, — писала «Пэлл-Мэлл газетт», — что в одном из наших старых университетов есть профессор, который труд своей жизни посвятил переработке науки «политической экономии» в науку о «социальном усовершенствовании». Возникла «новая политическая экономия», а «старая политическая экономия», эта зловещая наука, «которая рассматривала индивидуального человека в качестве исключительно эгоистичного и жадного животного, государство лишь как массу таких животных», ушла в прошлое. «Дейли кроникл» писала, что книга Маршалла «будет способствовать возрождению пошатнувшегося авторитета политической экономии и, вероятно, станет для нынешнего поколения тем, чем были «Основы политической экономии» Дж. С. Милля для прошлого поколения». Труд Маршалла, писала «Манчестер гардиан», «сделал почти все другие концепции этой науки отжившими или устаревшими. Уже вполне можно предвидеть, что трактат Маршалла явится рубежом в развитии политической экономии и что его воздействие на направление и характер экономических исследований окажется вполне благотворным». Здесь приведены лишь отдельные примеры из общего хора откликов.

Тем из нас, кто в своем образовании находился целиком под влиянием Маршалла и его книги, трудно оценить состояние экономической науки в длительном интервале между «Основами политической экономии» Милля и «Принципами экономической науки» Маршалла или точно определить, к каким переменам привела публикация последнего труда. Ниже мы предпринимаем попытку с помощью заметок, предоставленных проф. Эджуортом, указать на некоторые наиболее примечательные аспекты вклада, внесенного в науку этой книгой.

(1) Порожденное невразумительностью Рикардо и безапелляционностью Джевонса неизбежное противоречие в толковании роли соответственно спроса и издержек производства в определении стоимости было, наконец, разрешено. После данного Маршаллом анализа этой проблемы добавить уже было нечего,

Новый подход к пониманию издержек производства, пишет проф. Эджуорт, позволил более четко выявить огромную роль, которую они играют в определении стоимости; как однажды заметил Маршалл, классики правомерно руководствовались своей интуицией, когда подчеркивали преобладание фактора предложения над фактором спроса. Реабилитация старых экономистов, в большой степени недооцененных Джевонсом, Бём-Баверком и другими авторами 70-х и 80-х годов прошлого столетия, произвела на Эджуорта, рецензировавшего первое издание «Принципов...», огромное впечатление, выраженное в следующей форме: «Туман легковесной критики был рассеян. Вечные вершины вновь явились в своем естественном величии, обозреваемые с такой же высоты».

(2) Общая идея, лежащая в основе утверждения о том, что стоимость устанавливается на равновесном уровне спроса и предложения, получила такое дальнейшее развитие, что обнаружила всю своеобразную систему Коперника, согласно которой все элементы экономической вселенной прочно удерживают свое место путем взаимного уравновешивания и взаимодействия [Еще в 1872 г. в своей рецензии на книгу Джевонса Маршалл уже развивал идею о взаимозависимости позиций экономических факторов. «Точно так же, как каждая планета Солнечной системы, — писал он, — подвержена воздействию движения и оказывает воздействие на движение любой другой планеты, обстоит дело и с составными элементами проблемы политической экономии».], Общая теория экономического равновесия была подкреплена и сделана эффективной в качестве системы научного познания двумя глубокими дополнительными концепциями — а именно теориями «предела» и «замещения». Понятие «предел» было распространено за рамки понятия «полезность», чтобы охарактеризовать равновесную точку в данных условиях любого экономического фактора, который можно считать способным на небольшие колебания относительно данного уровня стоимости, или чтобы выявить его функциональную связь с данными уровнем стоимости. Понятие «замещение» было введено для характеристики процесса, посредством которого «равновесие» восстанавливается или устанавливается. В частности, идея «замещения» на «пределе» не только между альтернативными предметами потребления, но также и между факторами производства оказалась чрезвычайно плодотворной. Далее идет «...двойное отношение, которым факторы производства связаны друг с другом. С одной стороны, они часто конкурируют за занятость: тот, производительность которого выше, стремится вытеснить другой и тем самым ограничивает цену спроса на него. С другой же стороны, они формируют сферу занятости друг для друга, так как для любого из них не существует сферы занятости, кроме той, которую создают другие; национальный дивиденд, который является общим продуктом всех их и который растет вместе с предложением каждого из них, является также единственным источником спроса на любой из них» (т. III).

Этот метод позволил подчинить категорию заработной платы и прибыли действию общих законов стоимости, предложения и спроса, так же как ранее теория денег была включена в теорию указанных общих законов. Одновременно были подвергнуты всестороннему анализу особенности функционирования спроса и предложения, которые определяют уровни заработной платы рабочего и прибыли предпринимателя.

(3) Четким введением элемента «времени» в качестве фактора в экономическом анализе мы обязаны главным образом Маршаллу. Понятия «долгосрочного» и «краткосрочного» периодов принадлежат ему, а одна из его задач состояла в том, чтобы провести «линию непрерывности, связывающую приложения общей теории равновесия спроса и предложения к различным периодам...» (т. III), К этому следует также добавить другие различия, которые мы теперь считаем очень важными для четкого экономического анализа и которые впервые ясно сформулировал Маршалл, особенно различия между «внешней» и «внутренней» экономией и между «основными» и «дополнительными» издержками. Из этих пар первая, как я понимаю, оказалась совершенным новшеством, когда появились «Принципы...»; однако вторая пара уже существовала в языке промышленности, хотя и не в словаре экономического анализа.

Установление различия между долгосрочным и краткосрочным периодами придало точность значению понятия «нормальная» стоимость, а с помощью двух других чисто маршалловских концепций — «квазиренты» и «репрезентативной фирмы» — получила развитие доктрина «нормальной прибыли».

Все это пионерские идеи, игнорировать которые уже не может ни один человек, желающий ясно мыслить. Тем не менее, здесь перед нами та область, в которой, по моему мнению, маршалловский анализ наименее завершен и удовлетворителен и в которой главное еще предстоит проделать. Как говорит сам Маршалл в предисловии к первому изданию «Принципов..», фактор времени «лежит в основе главных трудностей при решении почти любой экономической проблемы».

(4) Особая концепция «потребительской ренты» или «потребительского избытка», явившаяся естественным продолжением идей Джевонса, оказалась, быть может, наименее плодотворной по своим практическим результатам, чем могло показаться на первый взгляд. Но без этой концепции как органической части механизма анализа уже обойтись невозможно, и она занимает особенно важное место в «Принципах...», поскольку ее использование (как отметил Эджуорт) «показывает, что laissez-faire, т. е. максимум выгоды, достигаемый неограниченной конкуренцией, вовсе не обязательно обеспечивает достижение наибольшей возможной выгоды». Приведенное Маршаллом доказательство того, что при определенных условиях принцип неограниченной конкуренции, рассматриваемый как принцип максимальной общественной выгоды, оказывается несостоятельным не только практически, но и теоретически, имело огромное философское значение. Но Маршалл недостаточно глубоко развил это конкретное доказательство, и дальнейшее исследование данной проблемы выпало на долю любимого ученика и преемника Маршалла, проф. Пигу, который показал, каким мощным двигателем при прокладке путей в запутанной и трудной области служит маршалловский метод анализа для того, кто получил достаточное образование, чтобы его хорошо понимать.

(5) Здесь следует также отметить проделанный Маршаллом анализ монополии. Возможно, что его анализ возрастающей отдачи, особенно там, где существует внешняя экономия, заслуживает рассмотрения скорее в данном случае, чем в приведенном выше.

Теоретические заключения Маршалла в этой области и его глубокое сочувствие социалистическим идеям совмещались, однако, со старомодной верой в могущество сил конкуренции. Проф. Эджуорт пишет: «Должен отметить

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: