Xreferat.com » Рефераты по языкознанию и филологии » Лингвориторические параметры советского официального дискурса периода Великой отечественной войны

Лингвориторические параметры советского официального дискурса периода Великой отечественной войны

официальной передовой статьи как транслятора советской идеологии, характерные черты данной дискурс-практики. «Тип текста передовая политическая статья представляет собой систему функций, которые образуют совокупное качество – «скрытую директивность» и реализуются в его функциональной структуре, что особенно характерно для российских статей» (Г.В. Кощеева). Газетная публицистика данной эпохи отличается прежде всего небывалым накалом чувств и эмоций, вызванных необходимостью отстоять свое Отечество. Военным временем обусловлены жанровые особенности официальной передовой статьи как «концентрата» советской идеологии: полярность оценок, высокий стиль, пафос, актуализация национальных и гуманистических ценностей, вплавляемых в идеологическую структуру марксистско-ленинской доктрины, персонифицикацией которой является великий вождь и учитель. Ю.А. Бельчиков отмечает, что в коммуникативно-речевой проекции всеобщая ориентация на войну, на сражающуюся армию, на ход военных событий находит свое выражение в публицистической актуализации архаизированной лексики торжественной, «высокой» экспрессии.

На пути «от «парадигмы текстов» к «дискурсной формации» (Э. Лассан) феномен тоталитарного языка, который, имея лингвосоциокультурный характер, неразрывно связан с историей и культурой этноса (Н.А. Купиной), осмысляется в главе сквозь призму экстралингвистической ситуации военного времени. Основной для языка данного типа является функция идеологического предписания – руководство к восприятию социальной действительности, членение последней на идеологические сферы, выработка примитивных принципов оценки. Общие тенденции языкового развития: редуцирование, вытеснение, трансформация константных семантических составляющих идеологии на уровне концепта; создание искусственных идеологем и квазиидеологем; прямолинейная аксиологическая поляризация лексики; развитие антонимических и синонимических рядов, системно закрепляющих идеологические догмы; кодифицирование нетрадиционной для русского языка лексической сочетаемости, отражающей идеологические стандарты. Данные характеристики, выявленные Н.А. Купиной при анализе «Толкового словаря русского языка» под ред. Д.Н. Ушакова, в условиях битвы с фашизмом сыграли положительную роль, будучи главным психологическим орудием всенародной мобилизации и одним из ведущих факторов Великой Победы. Применительно к анализу СОД периода Великой Отечественной войны в главе разработано понятие «языковое сопротивление», обоснован его статус в качестве лингвориторической категории. Как «речевая реакция языкового сопротивления» ранее рассматривались советские политические анекдоты (Н.А. Купина); необходимым является адекватное теоретическое осмысление драматизма языкового сопротивления советского народа смертельному врагу – фашизму – средствами «тяжелой артиллерии» публицистики. При анализе эмпирического материала критерием для применения категории языковое сопротивление служит наличие в едином семиотическом континууме текста лингвориторических репрезентаций, базирующихся на антитезисных дискурс-этимонах – квантах информации, истинной в рамках определенного ментального пространства. Советская и фашистская идеологии в глобальном контексте жизнедеятельности коллективной языковой личности являются взаимно исключающими друг друга, антагонистичными идеологическими конструктами, что ярко демонстрирует корпус передовых статей «Правды».

Во второй главе – «Лингвистические аспекты советского официального дискурса военной эпохи: экспрессия передовой статьи» – определяются пограничные понятия терминологического поля экспрессивности: экспрессия, экспрессивность, выразительность; экспрессивная, аффективная, высокая, экспрессивно-оценочная лексика; патетика, пафос и др. Сопоставительный анализ дефиниций данных понятий показал, что экспрессивные языковые средства определяются в первую очередь как эмоционально нагруженные. В лингвистических работах категории экспрессивности и эмоциональности зачастую отождествляются: экспрессивность как одно из свойств языковой единицы тесно связана с категорией эмоциональной оценки и в целом с выражением эмоций у человека. Соответственно, многие закрепленные системой языка экспрессивные средства, включая тропы и фигуры речи, демонстрируют специфику именно эмоционально окрашенной, или аффективной, речи. Вслед за В.Н. Гридиным мы понимаем под экспрессивностью «совокупность семантико-стилистических признаков единицы языка, которые обеспечивают ее способность выступать в коммуникативном акте как средство субъективного выражения отношения говорящего к содержанию или адресату речи»; под экспрессией речи – «способность выражать психическое состояние говорящего». Экспрессивные языковые средства определяются как выразительные, яркие (изобразительные). Термин «изобразительно-выразительные средства языка», иначе говоря, «тропы и фигуры», переводит нас из чисто лингвистической теоретической сферы в область риторики (раздел «элокуция» – языковое выражение).

Языковая экспрессия в силу неразрывности рационального и эмоционального, объективного и субъективного начал речетворческого процесса трактуется как одна из кардинальных лингвистических проблем и одновременно как один из наиболее размытых лингвистических концептов. Понятие экспрессивности находится в центре внимания целого ряда дисциплин: функциональной и описательной стилистики, семасиологии, прагмалингвистики, риторики и неориторики; теория языковой экспрессии должна явиться, таким образом, синтезом данных всех «парариторических»[2] дисциплин, изучающих речевую выразительность. Междисциплинарный характер создает трудности как в выделении средств экспрессивности, так и в самом определении данного понятия. Спектр реальных эмоций-оценок, чувств-отношений несравненно шире перечня специальных словарных помет, маркирующих эмоционально-оценочные реакции и отношения говорящих к называемым экспрессивами объектам; экспрессивы не передают репертуара эмоций-оценок и чувств-отношений в его полном объеме, при этом экспрессивы с негативными эмоциями-оценками, чувствами-отношениями, чувствами-состояниями значительно преобладают, соответствующих словарных помет больше, чем положительных. Отношения между понятиями эмотивности и оценочности как компонентами экспрессивной семантики лексических единиц отражают сложность взаимоотношений между эмоциями и оценкой на мотивационном уровне языковой личности – субъекта речетворческого процесса.

Понятийно-терминологическую основу классификационных процедур при работе с эмпирическим материалом составили несколько типологий:

Группы эмоционально-экспрессивной лексики (с опорой на концепцию В.Н. Телия): 1) оценочные номинативы, атрибутивы, адъективы и др. (сема оценки в прямом значении); 1а) традиционные экспрессивы (оценочность и экспрессия связаны с традицией употребления); 2) ситуативные экспрессивы (оценочность и экспрессивность в переносном значении); 3) словообразовательные экспрессивы (эмоциональность и экспрессивность выражена аффиксами).

Оттенки эмоционально-экспрессивной окраски слов, распределенные нами по этосному и пафосно-логосному основаниям: 1) этосная классификация базируется на антагонизме добра и зла, любви и ненависти, сострадания и страха: положительные экспрессивы (оттенки: торжественный, возвышенный, риторический, возвышенно-поэтический; эмоциональная оценка одобрения, ласкательности, отчасти шутливости) // отрицательные экспрессивы (оттенки: неодобрительный, презрительный, укоризненный, иронический, пренебрежительно-фамильярный; бранный и др.); 2) в основе пафосно-логосной классификации лежит противопоставление эмоционального и мыслительного начал речи: пафосные экспрессивы – эмоционально-оценочные (пламенный, воин, злодеяние и др.) // логосные экспрессивы – рассудочно-оценочные, рациональные (миссия, главарь, пособник и др.).

Разновидности стилистических помет, маркирующих коннотативное содержание экспрессивных лексических единиц: 1) эмоциональные (ласк., ирон., шутл., ирон.; в расширительном плане – вежл., уважит., почтит., фамильяр.); 2) оценочные (одобр., неодобр., пренебр., презр., уничиж., бран., груб.); 3) эмоционально-оценочные (насмеш.).

В СОД эпохи Великой Отечественной войны максимально непосредственно и ярко репрезентированы базовые риторические эмоции сострадания и страха, любви и ненависти (Аристотель); его лингвориторические параметры детерминированы глобальной антитезой беззаветной любви к социалистической родине и непримиримой ненависти к фашистским захватчикам. «На первом этапе порождения текста активизируется оппозиционный фрейм, устанавливающий отношения между двумя ценностно противопоставленными понятиями» (Э. Лассан).

Эмоционально-экспрессивная сфера семантического поля враг, фашистские захватчики формируется в дискурс-практике военных передовиц с помощью богатой палитры пейоративных экспрессивов. Широко используются оценочные номинативы: (германские) палачи, (фашистский) грабитель, (фашистские) разбойники, стервятники, захватчики, варвары; полчища; нелепость (немецкой теории сезонной стратегии) и др.

Если у многих таких лексем в толковом словаре русского языка С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой нет специальных помет, то в словаре под ред. Д.Н. Ушакова соответствующие «смысловые обертоны» (Б.Н. Ларин) зафиксированы: варвар (разг.); грабитель (ритор.); захватчик (газет.); разбойник (ритор.) Фашистские разбойники[3] ; палач (ритор.). Фашисты – палачи не только трудящихся, но и целых народов. Коннотативное содержание лексем маркировано оценочными пометами в обоих источниках у таких экспрессивов, как (фашистская) гадина, (подлые фашистские) гады, (двуногие) твари и др. (Табл. 1):

Таблица 1. Оценочные пометы в толковых словарях русского языка: сталинская эпоха и современность.

Толковый словарь русского языка: В 4 т. / Под ред. проф. Д.Н. Ушакова. М., 1996 (1935–1940). Ожегов С.И. и Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 4-е изд., доп. М., 1997.
Гадина, (разг. презрит.). Существо (животное, человек), вызывающее брезгливость, отвращение. Гадина. Человек, который вызывает к себе отвращение, презрение (прост., презр.).
Гад. 2. перен. Отвратительный, дурной человек (разг. фам. бран.). Гад. 2. перен. Мерзкий, отвратительный человек, гадина (прост., презр.).
Тварь. 2. Презрительное или бранное обозначение человека (разг. фам. вульг.). Тварь. 2. Недостойный, подлый человек (прост., презр.).

Многочисленны ситуативные экспрессивы: (фашистские) орды, фашистскиие людоеды; яркую экспрессию несут окказионализмы: обергруппенмерзавец, группенмерзавец; частотны традиционные экспрессивы, в том числе с различными трансформациями, например, калифы на час; экспрессивы выступают в роли приложений: генерала-бандита до ефрейтора-бандита, немец-зверь, немцы-преступники.

Для подтверждения единой позиции всего советского народа часто приводятся высказывания того или иного конкретного лица, прежде всего вождя, которые также предельно насыщены экспрессивами. Например: «Наш народ не простит этих преступлений немецким извергам. Мы заставим немецких преступников держать ответ за все их злодеяния!» – указывал товарищ Сталин.

Коммуникативное воздействие на реципиента оказывает именно «целый текст» (М.Н. Кожина) в ситуации его целенаправленного экстралингвистического применения, т.е. дискурс. Каждая передовая статья представляет собой гармонически организованное содержательно-композиционно-языковое единство, в котором лингвистические структуры выступают строевыми элементами риторических микроструктур, из которых, в свою очередь, строится текст как лингвориторический макроконструкт. Взаимно исключающие друг друга, полярные в эмоциональном отношении коннотации «синтаксически разлиты в тексте» (В.Н. Телия) как комплексе сложных синтаксических целых (ССЦ); при этом «коннотации непримиримости», будучи рассеяны по текстовому пространству, дискурс-практике военных передовиц «Правды» в целом, обеспечивают структурную целостность продуктов речемыслительного процесса.

Парадигматику текстового пространства отдельной статьи образуют экспрессивы синонимического характера, многие из которых повторяются. Так, в статье «Смерть немецким извергам!» (20.12.1943) номинатив палачи употреблен 7 раз, сочетание немецко-фашистские мерзавцы – 4 раза в следующем синонимическом ряду: фашистских палачах, немецко-фашистские мерзавцы, немецким извергам, немецких преступников, палачам высшего ранга, бездушные палачи, изощренных садистов, кадры палачей, кровавого главаря, фашистскими палачами, уголовные преступники, кровавые бандиты, гитлеровской бандой, эти палачи, фашистский мерзавец, немец-зверь, от генерала-бандита до ефрейтора-бандита, бандитской клики, презренных преступников.

Еще одна синонимическая парадигма из той же статьи: неслыханных злодеяний, страшных злодеяний, жестокими побоями, массовых убийств, замучены насмерть, нечеловеческих пыток и побоев, зверских истязаний, зверские преступления разбойничье-людоедской политики истребления, неистовых зверствах, садистские эксцессы, бандитское надругательство, это не только надругательство, это – попрание, моривший голодом в лагерях смерти.

В сопоставлении со словарями синонимов выявляется расширение синонимических рядов на текстовом уровне: Палач – изверг – преступник – уголовный преступник – садист – зверь – бандит; Злодеяния – побои – убийства – мучения – пытки – истязания – преступления – истребление – зверство – эксцессы – надругательство – попрание – издевательства – лагеря смерти.

Применительно к врагу ярко представлен спектр таких не отмечаемых обычно оттенков выражения речевых эмоций, как ярость, гнев, ненависть, непримиримость, враждебность, возмущение, негодование, ожесточение, озлобление, неистовство, исступление и др.; данное эмотивное содержание «в виде эмотем входит в когнитивное содержание текста» (С.В. Ионова).

Семантическое поле «мы», «наши», «советские люди» репрезентировано обилием положительно окрашенной эмоционально-экспрессивной лексики различных типов. Результаты исследования показали, что, за исключением отдельных статей, подобных рассмотренной выше, в текстах военных передовиц основной эмоциональный фон создают мелиоративные экспрессивы, моделирующие образ «наших» и выполняющие тем самым функцию «текстообразующей доминанты стилистической организации лексико-фразеологических единиц книжной речи в композиционно-речевой структуре публицистических произведений» (Ю.А. Бельчиков); отдельными вкраплениями представлен пейоративный экспрессивный полюс врагов. Преобладание положительных экспрессивов, очевидно, призвано обеспечить мобилизующе-вдохновляющий эффект публикаций. Далее приведены положительные и отрицательные экспрессивы из одной статьи в порядке их появления в тексте (Табл. 2):

Таблица 2. Количественное соотношение положительных и отрицательных экспрессивов в статье «Все силы народа – на разгром врага» (4.07.1941).

Семантическое поле «Советский народ»

Семантическое

поле «Фашисты»

вся наша великая страна; мужественный, уверенный в нашей конечной победе голос любимого, мудрого вождя народа; обращение, полное глубокого достоинства силы; (товарищ Сталин) просто и ясно осветил; глубокий единодушный отклик в сознании, сердцах всего нашего народа; (речь Сталина) вдохновляет на борьбу, мобилизует волю, энергию народа, она сплачивает весь народ, она организует все силы народа на разгром врага; непоколебимую уверенность всего советского народа в победе; первоклассную, серьезную вооруженную силу Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Флота; Красная Армия борется с невиданным героизмом, упорством, отвагой; русская тяжелая артиллерия отлично стреляет и имеет хорошие снаряды; красноармейцы проявляют в боях исключительное упорство и мужество; с таким мужественным и храбрым противником германская армия встречается впервые; русские военно-воздушные силы атакуют врага с величайшей храбростью; Красная Армия борется с исключительной, беспримерной храбростью, самоотверженностью, силой и доблестью, достойной великого советского народа; советский народ дает достойный ответ на обращение главы советского правительства; вся страна поднимается в великом и могучем порыве; растет могучая воля и сила советского народа; могучий гнев советского народа; беззаветная преданность; священная ненависть; мощным ударом; нещадно громить вероломно напавших на СССР германских фашистских стервятников; злейшим и коварным врагом – германским фашизмом, вооруженным до зубов; временные успехи гитлеровских полчи; фашистские хвастливые пропагандисты протрубили на весь мир; на борьбу с фашистскими захватчиками; к фашистским варварам; коварный враг; разбили его полчища; подлого врага; подлые фашистские гады; над фашистскими людоедами; испепелит фашистских бандитов

Как видим, фактически вся нейтральная лексика, относящаяся к семантическим полям двух враждебных лагерей, – обозначения страны, народа, национальности и др. – также приобретает в контексте адгерентную экспрессию мелиоративной и пейоративной эмоциональной окраски.

СОД эпохи схватки с фашизмом изобилует возвышенной лексикой, в первую очередь славянизмами: сыны, творить, карающая рука, попрать, посягнувший, лютая смерть, караемые смертной казнью и др. Многочисленны фразеологизмы: поперек горла, держать под пятой, черное дело, развеять в прах, вооруженные до зубов, обагрены кровью и др.; частотны онимы, прежде всего персонимы (Сталин, Ленин) и топонимы (обозначения мест военных событий). В целом советский официолект военного периода предельно насыщен экспрессивами, которые моделируют необходимый ракурс восприятия многомиллионной читательской аудитории, расставляют акценты в коллективном языковом сознании советского народа, стимулируя базовые эмоции сострадания и страха, любви и ненависти и мобилизуя массы на самоотверженную борьбу с врагом.

В третьей главе – «Риторические аспекты дискурс-практики военных передовиц «Правды» – анализируются теоретические проблемы элокуции; тропы и фигуры рассматриваются в качестве особых семиотических единиц вербализации результатов речемыслительного процесса. Риторические фигуры в широком значении включают тропы как фигуры мысли, однако в конкретике анализа термин фигуры обычно употребляется в узком значении – синтаксические конструкции, обеспечивающие выразительность речи.

Анализ эмпирического материала показал, что все выявленные нами тропы нанизываются на глобальную фигуру антитезы, выполняя главную функцию – наглядно, образно и ярко противопоставить антагонистические идеологии, военные действия противников:

«Наши». Эпитеты: величайшее ожесточение сопротивления советских людей, самоотверженная борьба партизан, могучий энтузиазм, невиданное единство советского тыла, свободолюбивый дух, великий, непоколебимый в своем национальном достоинстве русский народ; великое и могучее народное ополчение; славный отпор, великая и грозная сила, непоколебимая решимость; могучее колхозное крестьянство, героические отряды партизан и

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: