Xreferat.com » Рефераты по языкознанию и филологии » Мир фразеологии: попытка пересмотра некоторых традиционных понятий

Мир фразеологии: попытка пересмотра некоторых традиционных понятий

например, в выражениях разговорной речи глаз не казать, носу не казать потенциальный смысл глагола казать, не встречающегося в других контекстах, еще ощутим в структуре целого.

Но бывают устойчивые фразеологические группы, в которых значения слов-компонентов обособляются гораздо более четко и резко, однако остаются несвободными. Например: щекотливый вопрос, щекотливое положение, щекотливое обстоятельство и т. п. (при невозможности сказать щекотливая мысль, щекотливое намерение и т. п.); обдать презрением, злобой, взглядом; обдать взглядом ласкающего сочувствия и т. п. (при семантической недопустимости выражений: обдать восхищением, обдать завистью и т. п.).

В самом деле, большая часть слов и значений слов ограничена в своих связях внутренними, семантическими отношениями самой языковой системы. Эти лексические значения могут проявляться лишь в связи со строго определенным кругом понятий и их словесных обозначений. При этом для такого ограничения как будто нет оснований в логической или вещной природе самих обозначаемых предметов, действий и явлений. Эти ограничения создаются присущими данному языку законами связи словесных значений. Например, слово брать в значении ‘овладевать, подвергать своему влиянию’(в применении к чувствам, настроениям) не сочетается свободно со всеми обозначениями эмоций, настроений. Говорится: страх берет, тоска берет, досада берет, злость берет, ужас берет, зависть берет, смех берет, раздумье берет, охота берет и некоторые другие. Но нельзя сказать: радость берет, удовольствие берет, наслаждение берет и т. п. Таким образом, круг употребления глагола брать в связи с обозначениями чувств и настроений фразеологически замкнут.

Фразеологически связанное значение трудно определимо. В нем общее логическое ядро не выступает так рельефно, как в свободном значении. Фразеологически связанное значение, особенно при узости и тесноте соответствующих контекстов, дробится на индивидуальные оттенки, свойственные отдельным фразам. Поэтому чаще всего такое значение не столько определяется, сколько характеризуется путем подбора синонимов, которые могут его выразить и заменить в соответствующем сочетании [9, 40-54]. Едва ли нужно еще раз добавлять, что многие слова вообще не имеют свободных значений.

Они лишены прямой номинативной функции и существуют в языке лишь только в составе фразеологических групп – их лексическая отдельность поддерживается лишь наличием словообразовательных родичей и слов-синонимов.

Можно сказать, что лексическое значение таких слов определяется местом их в лексической системе данного языка, их отношением к синонимическим рядам слов и словесных групп, их положением в родственном лексическом или грамматическом гнезде слов и форм. Таково, например, в современном языке слово потупить. Оно выделяется из устойчивых словесных групп: потупить взор, взгляд, глаза; потупить голову. Оно утверждается наличием слова потупиться, которое обозначает то же, что потупить глаза, голову. Оно, наконец, воспринимается на фоне синонимических фраз: опустить глаза, опустить голову.

Различия в онтологическом содержании свободных и связанных значений настолько велики и существенны, что их неразличение приводит к искажению всей смысловой структуры слова. Можно думать, что степень свободы и широты фразеологических связей слова до некоторой степени зависит и от его грамматической структуры. Наиболее многообразно и свободно комбинируются номинативные значения существительных, особенно конкретного, вещественного характера. Затем идут переходные глаголы, вслед за ними непереходные. Необходимо отметить, что в русском литературном языке со второй половины XVIII в. все более широко распространяются сочетания глаголов с отвлеченными именами существительными в качестве субъектов действия. Почти на одном уровне с глаголами находятся свободные связи имен прилагательных в основных номинативных значениях. В категории наречия только наречия качества и степени, отчасти времени и места, располагают более или менее широкими возможностями словосочетания; остальные разряды наречий связаны фразеологически. Фразеологические группы, образуемые реализацией несвободных, связанных значений слов, составляют самый многочисленный и семантически веский разряд устойчивых сочетаний слов в русском языке. Тип фраз, образуемых реализацией несвободных значений слов, целесообразнее всего назвать фразеологическими сочетаниями. Фразеологические сочетания не являются безусловными семантическими единствами. Они аналитичны. В них слова с несвободным значением допускают синонимическую подстановку и замену, идентификацию. Аналитичность, свойственная словосочетанию, может сохраняться и при ограничении контекста употребления несвободного слова лишь в однойдвух фразах.

Например, разговорное слово беспросыпный употребляется лишь в сочетании со словом пьянство; также возможно словосочетание беспросыпно пьянствовать. Синоним этого слова беспробудный, нося отпечаток книжного стиля, имеет более широкие фразовые связи: спать беспробудным сном, беспробудное пьянство. В этих примерах прозрачность морфологического состава слов беспросыпный и беспробудный, связь их с многочисленными морфологическими гнездами поддерживает их лексические значения, их некоторую самостоятельность.

Отличие синтетической группы или фразеологического единства от фразеологического сочетания состоит в следующем. В фразеологическом сочетании значения сочетающихся слов в известной степени равноправны и рядоположны. Даже несвободное значение одного из слов, входящих в состав фразеологического сочетания, может быть описано, определено или выражено синонимом. Во фразеологическом сочетании обычно лишь значение одного из слов воспринимается как значение несвободное, связанное. Для фразеологического сочетания характерно наличие синонимического, параллельного оборота, связанного с тем же опорным словом, характерно сознание отделимости и заменимости фразеологически несвободного слова. Например: затронуть чувство чести, затронуть чьинибудь интересы, затронуть гордость и т. п. (ср.: задеть чувство чести; задеть гордость и т. п.).

Среди тесных фразеологических групп, образуемых реализацией так называемых “несвободных” значений слов, выделяются два типа высказываний: аналитические, расчлененные, допускающие подстановку синонимов под отдельные члены выражения, и синтетические, близкие к фразеологическому единству.

Фразеологические группы или фразеологические сочетания почти лишены омонимов. Они входят лишь в синонимические ряды слов и выражений. Для того чтобы у фразеологической группы нашлось омонимическое словосочетание, необходимо наличие слов-омонимов для каждого члена группы. Однако сами фразеологические сочетания могут быть омонимами фразеологических единств, или идиом (сращений). Например: отвести глаза (от кого-нибудь) – фразеологическое сочетание; отвести глаза (кому-нибудь) – фразеологическое единство. Ср.: Я с усилием отвел глаза от этого прекрасного лица; “Александр долго не мог отвести глаз от нее” (Гончаров, “Обыкновенная история”). Но: “Г-н Спасович решительно хочет отвести нам глаза” (Достоевский, “Дневник писателя”, 1876, февраль); “Обходительность и ласковость были не более как средство отвести покупателям глаза, заговорить зубы и всучить тем временем гнилое, линючее” (Гл. Успенский, “Книжка чеков”).

В фразеологических сочетаниях синтаксические связи слов вполне соответствуют живым нормам современного словосочетания. Однако эти связи в них воспроизводятся по традиции. Самый факт устойчивости и семантической ограниченности фразеологических сочетаний говорит о том, что в живом употреблении они используются как готовые фразеологические единицы, воспроизводимые, а не вновь организуемые в процессе речи. Следовательно, грамматическое расчленение позволяет уяснить этимологическую природу этих словосочетаний, а не их синтаксических форм и функций в современном языке. Таким образом, с учением о слове органически связаны наблюдения над сращениями слов, над фразеологическими единствами и фразеологическими сочетаниями. Эти наблюдения приводят к выводу, что в русском языке широко распространяются синтаксически составные слова (“речения”, фразеологические сращения) и разнообразные типы устойчивых фразеологических единиц, которые обособляются от свободных словосочетаний и примыкают к лексическим единицам [9, 12-26].

Дифференциальные признаки фразеологизма Классификация фразеологических единиц должна быть построена именно таким образом и с такой целью, чтобы показать соотношение общих и дифференциальных признаков всех единиц, составляющих фразеологический фонд языка и в схематизированной форме представить его общую специфику.

Фразеологические единицы обладают рядом дифференциальных признаков: подвижностью или не подвижностью материального состава, фразеологической связанностью или идиоматической целостностью семантической структуры, различиями по графическому строению, по составу членов, по функциональной сфере и т. п.

Для построения типологической классификации фразеологического фонда важно установить, какие из этих признаков являются ведущими, а какие могут служить лишь в качестве дополнительных данных, обогащающих, но не определяющих аналитическую характеристику фразеологических единиц как таковых.

Ведущим дифференциальными признаками, которые можно было бы положить в основу подразделения фразеологического материала языка на основные типы, могут быть признаны такие, которые:

1) наиболее непосредственно связаны с основой качественной особенностью фразеологических единиц как единиц постоянного контекста;

2) характерны именно для фразеологического фонда, для словарного состава языка и для переменных речевых произведений.

Если даже можно было бы придать грамматической классификации фразеологических единиц последовательный характер и положить в ее основу либо синтаксический, либо лексикоморфологический признак, отнесение той или иной фразеологической единицы к какой-либо из ее рубрик не может быть главным, решающим приемом характеристики этой единицы. Не может быть потому, что, во-первых, он не в состоянии показать возможные подтипы постоянного контекста как такового, т. е. как контекста, а не как синтаксического построения, а во-вторых, он опирается не на противопоставление единиц переменного и постоянного контекста, а на функциональное или структурное уподобление одних другим. Грамматическая характеристика фразеологических единиц не может поэтому служить каркасом общей классификации, дающим основу для дальнейшей внутренней детализации составляющих ее основных рубрик.

Начинать классификацию фразеологических единиц с деления их на “одновершинные” и “двухвершинные” (или “многовершинные”), т. е., следовательно, основывать ее на лексикоморфологических свойствах компонентов, также представляется нецелесообразным, ибо такой грамматический подход не в состоянии показать те фундаментальные свойства единиц постоянного контекста, которые делают их элементами фразеологического фонда языка и которые могут быть представлены неодинаково в различных единицах.

И синтаксическая, и лексикоморфологическая характеристика фразеологических единиц способны лишь определить структурные модели тех, первоначально переменных, сочетаний слов, которые затем превратились во фразеологические единицы. Поэтому грамматическая характеристика может в известных случаях привлекаться лишь как вспомогательное средство при анализе форм актуализации фразеологических единиц или внутренних причин их неподвижности либо подвижности.

Демотивированность фразеологизмов Разделение фразеологических единиц на определенные типы по степени мотивированности также не может быть признано перспективной основой их классификации. Отсутствие строгих объективных критериев демотивации, необязательность прямой связи между мотивированностью единицы и выводимостью ее значения из значений компонентов – суть главные обстоятельства, из-за которых опорные пункты подобной классификации остаются в подавляющем большинстве случаев весьма шаткими. Более того, степень мотивированности единиц не вызывает никаких существенных различий в формах их функционирования речи.

Подвижность или неподвижность постоянного контекста зависит, в первую очередь, не от ясности его мотивировки, а от его структурных особенностей. Морфологическое и стилистическое разложение характерно для значительного числа как “сращений”, так и “единств”. Однако многие “единства”, признаваемые “отчетливо мотивироваными”, сопротивляются синтаксическим преобразованиям. Иногда это вызывается структурными факторами. Например, единства с глагольным стержнем to have не преобразуемы в пассивную конструкцию, потому что для этого глагола вообще не характерна форма пассива, а возможно, и потому, что, как отмечает Ю.Д. Апресян, такие единицы чаще всего выражают “идею состояния”. То же наблюдается относительно “единств” с глагольным стержнем to hold, to get, с глагольными “единствами”, содержащими возвратное местоимение, и др. Неподвижные именные “единства” препозитивным субстантивным или причастным определением неспособны к преобразованию также прежде всего вследствие самих особенностей своей структуры, а не степени мотивированности. По понятным причинам конструктивно ригидными являются единицы, отмеченные той или иной структурной аномалией, даже если она не затемняет их мотивировку (например, to set foot on... ‘высадиться, появиться’).

В иных случаях конструктивная связанность контекста не может быть объяснена никакими структурными факторами, но в такой же мере не объяснима она и степенью мотивированности единицы. Например сочетание to pull one's leg ‘дурачить’ и to kick the bucker ‘умереть’ обычно признаются за “сращение”. Тем не менее, первое из них синтаксически преобразуемо, а второе – нет. Определенно можно утверждать, что единственным лексическим, а не грамматическим препятствием к преобразованию фразеологизмов является наличие в них архаизированного компонента, как, например, в сочетаниях to dree one's weird ‘покоряться судьбе’; to scotch the snake ‘временно обезвредить’, и т. п.

Казалось бы, демотивированность фразеологической единицы должна была бы препятствовать хотя бы ее экспрессивной буквализации или так называемому “обыгрыванию” в речи. Но, во-первых, поскольку, как мы уже неоднократно упоминали, порог демотивации остается неопределенным, а критерии ее – в значительной мере субъективными, подобное утверждение становиться беспредметным; во-вторых, факты вообще его опровергают. Например, в восприятии говорящих, не знакомых с этимологическим объяснением выражения to sow one's wild oats ‘перебеситься’ или the grey mare ‘жена, которая верховодит в семье’, эти фразеологические единицы являются безусловно демотивированными. Тем не менее, можно встретить случаи их юмористической буквализации. Например:

“you are not under petticoat-government, like poor Sweeting... Not you and I, Moore...you and I will have no grey mares in our stables when we marry”. – “I don't know – I never think about it; if the grey mare is handsome and tractable, why not?”; He settled accounts with the money-lenders, abandoned his crop of wild oats to the harvesting of others and became in his turn a patron; The two made one crop of wild oats, for which he was heartily sorry, and he could not see that those oats which are rooted in another's degradation are of a darker stock...

Вывод из подобных наблюдений может быть двоякий, и в любом случае будет произвольным или предположительным. Факт буквализации можно принять за признак живости опорного образа фразеологических единиц в восприятии лица, эту буквализацию осуществляющего, т. е. за признак ее субъективной мотивированности. Можно трактовать этот факт и иначе, а именно; как доказательство того, что даже утрата субъективного осмысления мотивировки фразеологической единицы не мешает ее каламбурной обработке. Оба решения равно не доказуемы, равно правдоподобны и равно лишены качества объективного научного вывода. Демотивация фразеологической единицы может быть признана таким ее свойством, которое имеет какие-то объективно наблюдаемые формы языкового проявления, только в тех случаях, когда эта де мотивация обусловлена некротизацией компонентов фразеологической единицы, точнее, идиомы. Таким образом, “сращениями” можно было бы назвать именно единицы с некротическими элементами, тем самым квалифицируя их не столько по линии мотивированности, сколько по линии определенной особенности от лексического состава. Разряд “единств” вобрал бы в себя подавляющее большинство фразеологических единиц, тогда как в разряде “сращений” оказалось бы совсем небольшое их количество.

Контекстологическая квалификация фразеологизмов Контекстологическая классификация фразеологизмов должна быть средством систематизации результатов анализа фразеологического фонда, проведенного именно с помощью контекстологического метода. Степень же мотивированности единицы постоянного контекста не определяет различий между типами постоянного контекста. Не только “сращения”, но и “единства” обладают целостным значением; следовательно, специфическое отношение между элементами контекста, между указанием и значением, в них типологически одинаково. Наоборот, фразеологически связанным значением одного компонента и, следовательно, четкой определенностью указательного и сематически реализуемого элемента контекста не обладают ни “сращения”, ни “единства”.Поэтому степень демотивированности фразеологических единиц (даже трактуемая указанными выше формальным образом) может в известных (довольно редких) случаях быть вспомогательным средством не столько характеристики типологического различия этих единиц, сколько объяснения возможных форм их использования в речи.

Стилистико-функциональная классификация фразеологических единиц, т. е. деление их на “устойчивые сочетания” и “собственно идиомы” также может иметь лишь вспомогательное значение, хотя и соответствует определенной языковой реальности. Не подлежит сомнению, что одни фразеологические единицы функционируют в речи как стилистически нейтральные номинативные элементы; другие как эмоционально-экспрессивные средства языка различной стилистической тональности. Однако если мы анализируем фразеологические единицы как единицы постоянного контекста, это деление не может быть исходным, ибо оно не отражает таких имманентных им свойств, которые могли бы быть противопоставлены свойствам переменных словосочетаний. Эти последние также способны иметь прямой и фигуральный смысл; одни из них употребляются в целях стилистической нейтральной номинации, другие-в целях экспрессивной характеристики или эмоционального самовыражения. Поэтому принадлежность фразеологической единицы к той или иной стилистико-фунциональной сфере должна играть роль

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: