Речевые средства деловой письменности их функционально-стилистический орнамент
«…сталъ де, г., онъ, Иванъ, говорить: «да споди де здоровъ былъ г. ц. и в. к. М. Θ. в. Р. на многiя лета». И тотъ де Сенька въ ту пору учалъ говорить воровскiя слова: «здоровъ бъ де былъ царь Дмитрiй» (1);
«И говорилъ Иванъ Забусовъ: «ныне де у насъ, Божьею милостiю, г. ц. и в. к. М. Θ. в. Р.». И Семенъ де въ те поры молылъ: «нетъ де, здоровъ бъ де былъ царь Дмитрiй. И язъ за то воровское слово того Семена ударилъ. Вдовый попъ Тимофей сказалъ: слышалъ де я, говорилъ Семенъ Телятникъ, сидя на беседе у Богоявленскаго попа Ивана, воровскiя слова: «былъ здоровъ царь Дмитрiй». И язъ его, Семена, за то ударилъ. Чернецъ Кирило сказалъ: сиделъ де я на беседе у Богоявленскаго попа у Ивана и молылъ воровскiя слова Сенька: «здоровъ бъ де былъ царь Дмитрiй» (1);
«…онъ, Ивашко, пилъ съ нимъ, Игошкою, на кабаке и говорилъ Ивашко Яковлевъ Игошке: «которому де ты государю служишь». И Игошка де молылъ, что у насъ одинъ государь царь Михаилъ Федоровичъ» (3);
«И какъ пришелъ стрелецъ Оська къ мужику къ Федьке, и тотъ Федька учалъ стрельца лаять съ воеводы: «намъ де и государь сталъ пуще Лисовскаго, и Лисовскiй де мне головы такъ не снялъ, какъ государь» (6);
«Того жъ часа сталъ цередъ Иваномъ ст. кн. Василья Семеновича Куракина кр. Милютка Кузнецъ. Иванъ того Милютки спрошалъ по г... крестному ц#лованью: что ты про государя говорилъ, пьючи на кабаке? И тотъ Милютка заперся, не сказавъ ничего: «Про государя де не говаривалъ неподобнаго слова ничего, темъ меня поклепалъ» (6);
«…вышедъ де изъ двора тотъ мужикъ Θедька, и учалъ его, Осипка, и воевод# лаять матерны и говорилъ: «мне де и князь великiй сталъ пуще Лисовскаго, животы де все взялъ» (7);
«…сыщикъ Иванъ Шастовъ-Полтевъ поймалъ ведуна съ кореньемъ, Ивашкомъ зовутъ, а кой человекъ и чей словетъ, того не ведаетъ, и велелъ де ему то коренье въ губной избе съесть, и говорилъ де ему: не умрешь-ли. И тотъ де Ивашка сыщику сказалъ: хотя де умру, чтожъ делать. И того де коренья не елъ и у сыщика де у Ивана Шастова-Полтева откупился, далъ 2 р., и онъ его отпустилъ» (13);
«И тотъ де Нехорошiй въ тое пору молылъ про тебя в. г. св. Ф. Н. и. М. и в. Р. непригожее слово: «язъ де на пaтpiapxa плюю» (16);
«…ставъ у пытки, мне, х. т., сказалъ: про твое государево дело говорилъ де тюремный же сиделецъ, въ тюрьме сидючи, галичанинъ, посадскiй человекъ, Зиновейко Родiоновъ сынъ Чекеневъ: «какъ де былъ на Москве князь Семенъ Сотыевъ-Урусовъ въ комнатныхъ, и онъ де отца твоего г. блаженныя памяти в. г. ц. и в. к. М. Θ. в. Р. въ естве окормилъ» (228);
«И учалъ де, г., тотъ стрелецъ Ивашку Кочурбанову говорить: «поставь де свои ворота, а то де ворота государевы». И тотъ де, г., Ивашка молвилъ: «недорогъ де ты и съ государемъ». И я, х. т., того Ивашка велелъ передъ собою поставить, и про такое слово разспрашивалъ. И тотъ Ивашка въ разспросе сказалъ, что онъ былъ пьянъ, ничего про тебя, г., такого слова не говаривалъ» (417).
Представленные выше эпизоды «допросных речей» свидетельствуют о том, какой социолингвистический смысл придавался имени государь в Московской Руси и насколько серьезно относились к таким вопросам судебные инстанции. С языковой точки зрения эти образцы прорывают традиционное поле деловой письменности иной, пока еще не совсем выразительной линией: элементы «подьяческого наречия» пересекаются с колоритными фрагментами обиходно-разговорной и просторечной стихии. Стандартные показатели утилитарной словесности нарушаются включением вопросительных и восклицательных предложений, состоявших из реплик участников следственного дела. Если вектор унификации языковых средств деловой письменности по данным материалам очевиден, то они же отражают и другую тенденцию — отсутствие единых норм разговорного языка Московской Руси в тот период, его общенародный характер только складывался, и это был длительный и противоречивый процесс.
Другая особенность фрагментов с прямой речью заключается в том, что один и тот же вопрос задавался разным участникам (свидетелям, истцу, потерпевшему), которые по-своему интерпретировали происходившие события. Таким образом, могли отличаться и средства языковой коммуникации, зафиксированные в изучаемых актах. Б. А. Ларин в этом случае очень верно подметил: «Они дают ряд подобозначных (так у автора. — О. Н.) или только созвучных, но весьма разнозначных разговорных формул»10. В этом ключе показательны такие фрагменты одного и того же следственного дела:
«Иванъ того Митьку спрошалъ по г... крестному целованью: былъ ты вчера на кабаке, что ты про государя слышалъ неподобное слово? Митька сказалъ по г... крестному целованью: сидели де мы на кабаке, сиделъ де со мною Никольскiй кр. Тихоновы пустыни Никонко Обросимовъ, да Луховскiе посадскiе люди Лука Гавриловъ, да Ивашка Коробовъ, а пелъ песню Веселой Пифанко про царицу Настасью Романовну, и язъ де, Митька, молвилъ такъ: та государыня была благоверна. И сидячи де тутъ кн. Василья Семеновича Куракина кр. Милютка Кузнецъ сказалъ: «что де нынешнiе цари»? И тотъ де Никонъ, да Лука, да Ивашко, да Веселой Пифанко то слово слышали, что де про государя говорилъ неподобное слово, и язъ де имъ то слово запослушилъ (Слово и дело, 5);
Того жъ часа сталъ передъ Иваномъ Веселой Пифанко и Иванъ его спрошалъ по г... крестному целованью: былъ ты вчера на кабаке и что слышалъ? И тотъ Пифанко Веселой сказалъ Ивану по г... крестному целованью: былъ де на кабаке и слышалъ де то говорилъ кн. Васильевъ Семеновича Куракина кр. Милютка Кузнецъ неподобное слово про государя: «намъ де те цари ноне не подобны» (там же, 5);
И говорилъ де тотъ Милютка, что намъ цари не подобны, а про нынешняго де государя не слыхалъ (5);
Того жъ часа сталъ передъ Иваномъ Луховской посадскiй человекъ Лучка Гавриловъ. Иванъ того Лучки спрошалъ по г... крестному целованью. А въ разспросе Ивану тотъ Лучка сказалъ по г... крестному целованью: пилъ де на кабаке пиво тотъ Милютка и разошло де ся у того Дмитрiя съ темъ Милютою про песню и молвилъ де такъ тотъ Милютка: «Дмитрiй! пей де пиво, а про цари де намъ теперь говорить не надобно» (5).
Материалы следственных дел фиксируют также элементы разных письменных традиций. Это тем более примечательно, что их деловая схема все более унифицировалась и ее развитие было сконцентрировано на тех структурных компонентах языка, которые расширяли семантический облик текста в его делопроизводных функциях. Но и здесь индивидуальное проявление речевых средств могло иметь место и фиксировалось писцами, например:
«…а сижу де я въ Белеве въ тюрьме, животъ свой мучу въ напраснине пятый годъ, а сердоболя де у меня такого нетъ, кому де обо мне, объ моей бедности г. бить челомъ о сыску и о свободе, и я де, съ бедности умысля, затеялъ за собою государево слово для того, чтобъ де г. велелъ меня взять къ Москве, а кому де, г., приказалъ про свое государево дело меня разспросить и мне де было бить челомъ г., что сижу де я въ темнице, животъ свой мучу не въ деле, и чтобъ де г. пожаловалъ меня, велелъ про меня сыскать, про мое воровство городомъ Мценскомъ, люба де смерть была или животъ, одинъ бы де конецъ былъ, а больше де за мною техъ речей нетъ, а государева дела за мною нетъ и ни на кого не ведаю, и не слыхалъ ни отъ кого, и писать де самому государева дела не чемъ, опрично де за мною того никакихъ речей нетъ» (Слово и дело, 9).
Здесь мы наблюдаем и элементы обиходно-деловой словесности, окруженные типичным приказным формуляром (животъ свой мучу въ напраснине), и образец литературно обработанной деловой речи, введенной в контекст челобитной и выделяющейся своим орнаментом в таком консервативном жанре (люба де смерть была или животъ, одинъ бы де конецъ былъ).
В других документах мы также встречаем показательные эпизоды авторской деловой практики, отражающей и местные традиции «подьяческого наречия», и правила московских приказов, например:
«…и говорилъ ему, Григорiй, что приказано ему на гостине дворе, и онъ де Григорiй корыстуется одинъ, а его де Савинковыхъ воротъ не знаетъ и ничего къ нему не приносить. И онъ де, Григорiй Масловъ, говорилъ, что ему на гостинномъ дворе корыстоваться нечемъ и посуловъ къ нему посылать нечего. И за то де подьячiй Савинко, побранясь съ нимъ, взвелъ государево слово, будто онъ, Григорiй Масловъ, торгуетъ государевымъ именемъ да будто и сторговалъ» (там же, 8);
«…а сказалъ: являлъ де топеро Луховской посадскiй челов#къ Митька Васильевъ сынъ Оголихинъ на кабаке многимъ посадскимъ людямъ, что говорилъ на кабаке князя Васильевъ крестьянинъ Семеновича Куракина Милютка Алексеевъ сынъ Кузнецъ про государя неподобное слово, а за то де, г., тотъ Митька Оголихинъ ко мне, х. твоему, не пошелъ, являлъ, что было поздо да и пьянъ былъ» (4);
«…приказалъ сотскимъ… беречи до утрея, покам#ста т# люди проспятся» (5);
«…и почали де подьячiе у него, Ивашка, бумаги просить, и увидели въ подпояске узелокъ завязанъ, и велели ему развязать. И въ томъ де узелке завязанъ у него корень, а не ведаетъ онъ, Пашка, какой. И сыщикъ де разбойныхъ делъ Иванъ Шестовъ-Полтевъ велелъ тому мужику Ивашки половину кореня съесть. И какъ де тотъ мужикъ съелъ, и ему ничего не подеялось. А другую половину того кореня, запечатавъ, положилъ въ казну и писалъ къ тебе, г., а того Ивашку Круговаго посадилъ въ тюрьму до твоего г. указа» (14);
«…тотъ колодникъ, г., Герасимка Труфоновъ изъ за пристава утекъ безвестно» (11);
«И говорилъ, г., передо мною, х. т., онъ, Павликъ, Якушку Щурову: ты де ведомый воръ, напередъ сего въ воровстве не по однажды поиманъ былъ и по дважды де государево слово сказывалъ, и темъ де отъ воровства своего свобоженъ былъ, а ныне де покравъ лавку государевымъ жъ деломъ отъ воровства своего опростаться» (14);
«…потому что почаялся онъ, Якушко, что его пошлетъ съ темъ къ Москве» (14);
«…приложа руку къ челобитной, и учалъ имъ, мiрскимъ людямъ, лаять матерны и съ челобитною, и тое ихъ челобитную бросилъ по столу, а въ той де челобитной насъ, в. г., имя написано» (44);
«А я, х. твой, грамоте не умеючи, учалъ де, г. съ того Ивашка въ пропое тотъ черкашенинъ Гаврилка зипунъ снимать, и тотъ де Ивашка говорилъ: дай де господи здоровъ былъ, ты г. ц. и в. к. М. Ф. в. Р. и отецъ твой государевъ в. г. с. п. Ф. Н. М. и в. Р. не велятъ воровать. И тотъ де, г., Гаврилко отца твоего государева излаялъ» (45);
«…поималъ меня, x. т., безъ поличнаго и безъ язычной молки, и посадилъ меня вь тюрьму занапрасно, стакався съ ельчаны, детьми боярскими, Денисомъ Шиловымъ съ товарищемъ» (139);
«А сказавъ, велелъ бы его у приказныя избы бить батоги нещадно, чтобъ ему впредь неповадно было пить до пьяна и инымъ такъ воровать, съ || пьяныхъ глазъ наши дела затевать. А учиня ему наказанье, его свободилъ» (225–226);
«…шелъ де онъ, Θедька, мимо Галицкое опальной тюрьмы и его де, Федьку, вскликалъ тюремный сиделецъ Ивашко Ивановъ, а, вскликавъ, велелъ въ съезжей избе мне, х. т., ему Федьке, известить, что де за нимъ, Ивашкомъ, есть твое государево слово» (227);
«Да тюремный же сиделецъ ок. кн. Ивана Васильевича Хилкова кр. Афонька Михайловъ сынъ, прозвище Собинка, въ разспросе сказалъ: была де у тюремныхъ сидельцевъ у Зиньки Чекенева съ Ивашкомъ Ивановымъ межь собою поговорка и Ивашко де спросилъ его, Зиньки: за что де кн. Семенъ Сатыевъ-Урусовъ съ Москвы въ опалу сосланъ? И Зиновейко де ему, Ивашку, молвилъ такое слово: сосланъ де онъ за то, что де онъ, кн. Семенъ, блаженной памяти г. ц. и в. к. М. Ф. въ третьей естве окормилъ. То де я слово слышалъ» (228);
«И Ивашка Кочурбановъ въ разспросе сказалъ: сентября де въ 15 д. въ другомъ часу ночи шелъ онъ съ посаду отъ Никитскаго попа отъ Стефана со владычнымъ подъ дьякомъ съ Маркомъ Львовымъ и толкнулъ въ городовыя ворота кулакомъ: «есть-ли воротникъ»? И въ те поры де никто не откликнулся, и, выскоча де изъ караульной избы, неведомо кто, и его лаялъ матерны всякою лаею; а онъ де, Ивашка, и не помнитъ ничего, былъ по грехомъ пьянъ» (418).
Отмечанные эпизоды приказного следственного обихода иллюстрируют разную степень терминологической и лексико-семантической направленности языковых средств: «специальный» контекст, требующий буквального следования деловой схеме, использует клишированные компоненты, принятые в целом в официальной письменности; в тех случаях, когда коммуникативно-ситуативный план занимает ведущее положение (в прямой речи, в описании фактов происшествия), он создает свои речевые средства и включает их в «подьяческое наречие». Отсюда экспрессивная насыщенность текста бывает разной. Ее носителями являются лексические единицы, выходящие за традиционный деловой концепт и реализующиеся в системе словесных единиц другого информационного поля, ср.: лаять матерны и съ челобитною и отца твоего государева излаялъ — здесь очевидна просторечная репрезентация языковых элементов, показывающая высокую степень негативной перцепции; стакався съ ельчаны; въ третьей естве окормилъ — в подобных выражениях содержится нейтральная коннотация факта. Такие примеры в обилии фиксировались в «словах и делах государевых» и во многом содействовали поиску деловой употребительной нормы. Как видно из наших текстов, и те, и другие компоненты были допустимы даже в официальных посланиях и для данного жанра не являлись чем-то необычным. Использование элементов «подлой» речи (А. Н. Толстой) имело функциональную мотивацию: традиции московской приказной школы требовали записывать дела о «государевом деле» «слово в слово» и тем инициировали введение в содержательную канву пестрой гаммы речевых средств, впервые с такой ясностью отразивших живые голоса далекой эпохи. Этим своим качеством данные документы отличаются от многочисленных актов того времени11.
Представляется целесообразным, кроме описания общих речевых характеристик этих документов, проанализировать отдельные дела. Хотя они и создавались по заданной схеме, все же имеют весьма своеобразные детали текста, который в каждом случае раскрывался своими индивидуальными особенностями.
Разнообразный и богатый речевыми фактами словесный орнамент «слов и дел государевых», отражающих противоречивые жизненные события, выявляется в конкретных ситуативно-коммуникативных эпизодах, где на первый план выходит народно-разговорная стихия. Таково, в частности, дело «Об освобождении из тюрьмы рязанца сына боярского Федота Короваева, посаженного туда без вины и сказавшего государево дело ложно с целью избавиться тюремной нужи». Оно показывает интересный социальный прецедент, когда «государево дело» объявлялось с целью