Xreferat.com » Рефераты по языкознанию и филологии » Русский язык и сравнительное языкознание
Русский язык и сравнительное языкознание
языка. Хотя Ломоносов во многом пользовался
грамматикой Смотрицкого и ее переделкой, сделанной Ададуровым, тем не менее
гениальность его выразилась и в выборе грамматического материала, и в его
обработке и систематизации. Черновые наброски Ломоносова свидетельствуют о
чрезвычайно добросовестной подготовительной работе, в которой сказался индуктивный
прием натуралиста. Целые листы исписаны примерами, общий вывод из которых
представлен в виде грамматического правила. За норму языка Ломоносов принимает
"рассудительное его употребление". Педантизма, стремящегося
исправлять живой язык, даже сочинять небывалые формы (как это делал
Смотрицкий), у Ломоносова нет и в помине. Он смело заявляет, что большинство
"надстрочных знаков принято от греков без нужды" и выкидывает из
азбуки десять лишних букв. Делая разумные уступки фонетическому принципу
правописания, он признает необходимость и этимологического принципа,
несоблюдение которого было бы "весьма странно и противно способности
легкого чтения". Хороший знаток живого русского языка не только в северном
его наречии, но и в московском говоре и "украинском диалекте", с
которым он познакомился в Киеве, Ломоносов удачно выделил в литературном языке
два его составных элемента: "просторечие", т. е. материал, идущий из
живых областных говоров, и церковно-славянский осадок, внесенный многовековой совместной
жизнью живого народного языка с книжным славянским языком. Отделение
"славянизмов" от "руссизмов" в общем составе русского языка
придало его грамматике характер сравнительный. Иногда Ломоносов вводил и
исторические доводы, ссылаясь, например, на "уложения, указные книги,
печатные и письменные права и указы", в которых имеются известные
"написания". Его упрекали в вульгаризации языка, внесении в него
многочисленных провинциализмов, подмене русского языка "холмогорским
наречием"; на самом деле, однако, из всех живых говоров он отдавал
предпочтение московскому, не только "для важности столичного города, но и
для его отменной красоты". Ряд замечаний о произношении известных звуков
или слов, употребительности тех или других форм и т. д. делают "Грамматику"
Ломоносова важным до сих пор историческим памятником, из которого историк языка
может извлечь много ценных фактов. Недостатком ее является искусственность и
насильственность схем, в которых изложена в ней морфология, особенно учение о
глаголе. Кое в чем Ломоносов даже сделал шаг назад сравнительно с М.
Смотрицким: так, понятие о виде, встречаемое в зародыше уже у Смотрицкого, не
было оценено и развито Ломоносовым, вследствие чего он должен был построить
систему целых десяти времен, чтобы как-нибудь втиснуть в них своеобразные формы
русского глагола. Понятие развития языка было не чуждо Ломоносову: "как
все вещи от начала в малом количестве начинаются и потом присовокуплениями
возрастают, так и слово человеческое, по мере известных человеку понятий, в
начале было тесно ограничено и одними простыми речениями довольствовалось. Но с
приращением понятий и само по мало умножилось, что происходило произвождением и
сложением". Еще до Шлецера он устанавливал семью славянских языков и
предугадывал деление их на юго-восточную и северо-западную группы, отмечая
большее сходство русского языка с южнославянскими (задунайскими) языками, чем с
польским. Он же различал древнерусский язык от старославянского, указывая на
договоры князей с греками, "Русскую Правду" и "прочие
исторические книги" (вероятно - летописи), как на памятники русские, а не
славянские. В "Рассуждении о пользе книг церковных в российском
языке" он пытался найти незыблемые основы для русской стилистики,
разграничивая и определяя употребление в разных родах сочинения славянизмов и
природных русских слов. В "Письмах о правилах российского
стихотворства" (1739) Ломоносов является единомышленником Тредьяковского,
признавая тоническую систему стихосложения единственно пригодной для русского
языка, но дает ряд поправок и дополнений к его теории. В своих исторических
работах Ломоносов, как и Тредьяковский, прибегал к филологическим
доказательствам, но гораздо сдержаннее. См. К. Аксаков , "Ломоносов в истории
русской литературы и русского языка" (Москва, 1846); Будилович ,
"Ломоносов, как натуралист и филолог" (Санкт-Петербург, 1869); Грот ,
"Спорные вопросы русского правописания от Петра Великого доныне"
(Санкт-Петербург, 1876, страницы 48 - 69); статьи Буслаева, "Ломоносов как
грамматик", и Лавровского , "О трудах Ломоносова по грамматике
русского языка и русской истории", в сборниках Московского и Харьковского
университетов, изданных по случаю ломоносовского юбилея (1865). Другие члены
Академии Наук, хотя и не языковеды по профессии, начали собирать
лингвистические материалы. Знаменитый историк ориенталист Байер (академик с
1726 г., умер в 1738 г.) занимался изучением китайского, монгольского,
калмыцкого, маньчжурского, тангутского, тибетского языков. Один из первых, если
не самый первый у нас, начал он заниматься с приезжим в Санкт-Петербург индусом
изучением "браминского" языка, т. е. санскрита. Плодом этих занятий
были напечатанные в изданиях академии работы по литературе и грамматике перечисленных
выше языков: "Elementa litteraturae brahmanicae, tangutanae,
mongolicae"; "Elementa brahmanica", "Elementa
calmucica" и т. д. Во второй половине XVIII века Г.Л. Хр. Бакмейстер
собрал массу материалов для сравнительного словаря всех языков земного шара.
Эти материалы легли в основание словаря, изданного Екатериной II . Императрица,
как она писала доктору Циммерману 9 мая 1785 г., "составила реестр от двух
до трех сот коренных русских слов, которые велела перевести на столько языков и
наречий, сколько могла их найти: их уже более двух сот". Помощником
Екатерины в этом труде был берлинский ученый Фридрих Николаи, составивший для
нее (1785) общее обозрение всех языков мира (хранящееся в рукописи в библиотеке
Эрмитажа). Дальнейшее ведение дела было поручено Палласу . В 1787 г. была
издана первая часть словаря (на русском и латинском языках), содержащая 285
слов (напечатанных русскими буквами) из 51 европейского и 149 азиатских языков
и наречий. Новое издание всего словаря, под редакцией Ф.И. Янковича де Мириево
("Сравнительный словарь всех языков и наречий по азбучному порядку
расположенный"), вышло в Санкт-Петербурге, в 1790 - 1791 гг., на одном
русском языке; оно было дополнено 4 европейскими и 22 азиатскими, а также 30
африканскими и 23 американскими языками. Недоступное европейской публике как
напечатанное по-русски, оно и у нас поступило в продажу только в 1813 г.
Научное значение словаря было невелико. Ошибочная идея "всеобщего"
сравнительного словаря могла явиться только в XVIII веке, до возникновения
научного сравнительного языкознания; выполнение ее носило характер
скороспелости и необдуманности. Тем не менее словарь Екатерины II оживил
научную жизнь того времени; появление его вызвало ряд рецензий и поправок,
которые уже сами по себе были приобретением для науки. Положительную сторону
словаря составляло обилие нового материала, хотя бы часто и ненадежного.
Сведения о многих языках России, Сибири и Азии проникали с трудом в Европу того
времени, и многое в словаре было новинкой для европейских ученых. См. Я. Грот,
"Филологические занятия Екатерины II" ("Русский Архив",
1877, книга 1), и Фр. Аделунг, "Catherinens der Grossen Verdienste umdie
vergleichende Sprachenkunde" (Санкт-Петербург, 1815; краткое извлечение
отсюда: "Заслуги Екатерины Великой в сравнительном языкознании",
вероятно одновременное с главным сочинением). Первыми преподавателями
словесности в Московском университете были Поповский и А. Барсов ; последний в
своих грамматических трудах ("Правила российской грамматики", Москва,
1771, 8 изданий, и "Обстоятельная российская грамматика", оставшаяся
в рукописи) является последователем Ломоносова и отчасти Тредьяковского. Оценку
грамматических трудов Барсова и Светова ("Краткие правила по изучению
языка российского", Москва, 1790, "Опыт о правописанию", 1773 и
других) см. у Сухомлинова , "История российской академии", выпуск IV,
186 - 298 - 327. Протоиерей П.А. Алексеев (1727 - 1801) издал "Церковный
словарь" (1773 - 6; 4 издания) - первый опыт церковно-славянского словаря,
составленный совсем по образцу древних азбуковников, и дававший нередко
обширные предметные объяснения энциклопедического характера. Главным трудом
этого времени, имевшим важное значение для изучения русского языка, является
"Словарь Академии Российской" (Санкт-Петербург, 1789 - 94, 2 издания
1806 - 22). В составлении его приняли участие все ее члены, разделившиеся на 3
отдела: грамматикальный (для грамматических объяснений), объяснительный (для
определения значения слов) и распорядительный (для ведения самого печатания).
Составлен был план, в обсуждении которого приняли участие, между прочим, Болтин
и Фон-Визин (история "Словаря" см. у Сухомлинова, "История
Российской Академии", выпуск VIII, 1887). Как первый опыт русского
словаря, академический словарь, не имевший почти никаких предшественников
должен быть признан довольно полным (43000 слов). Слабые его стороны -
недостаточное различение славянских элементов от природных русских (см. Булич ,
"Церковнославянские элементы в современном литературном и народном русском
языке", ч. I, Санкт-Петербург, 1893, страницы 78 - 82); изгнание областных
слов, кроме тех, "которыми изображаются вещи, орудия и прочие в столицах
неизвестные", или "которые своей ясностью, силой и краткостью могут
послужить к обогащению... языка"; введение обветшалых и даже вновь
составленных слов взамен иностранных и вообще стремление исправлять и
регламентировать живое употребление языка, находившееся в связи с основной
целью "Российской Академии", учрежденной (1783) для "вычищения и
обогащения языка, установления и употребления слов витийства и
стихотворства". Наивно механический взгляд на звуковую сторону языка,
этимологии, основанные на грубом понимании (вроде воробей от вора и бей),
отсутствие правильного исторического изучения языка, сказавшееся, например, в
признании следов славянского языка в некоторых кельтских словах, схожих со
славянскими, вытекали из условий того времени, когда словарь возник. Совершенно
вне господствовавших в то время взглядов и представлений о языке стояла работа
Краценштейна: "Qualis sit natura et character sonorum litteraturum
vocalium a, e, i, o, u" (Санкт-Петербург, 1781), представлявшая попытку
разрешить опытным путем предложенную нашей Академией Наук задачу исследовать
природу гласных звуков человеческой речи - задачу, выполненную лишь восемьдесят
почти лет спустя знаменитым Гельмгольцем. Как первый опыт этого рода, хотя и
весьма несовершенный, работа Краценштейна занимает некоторое место в истории
научной фонетики. Начало XIX века не представляет выдающихся явлений в области
языкознания. Сравнительно лучшие грамматики - И. Орнатовского (Харьков, 1810) и
И. Тимковского (Харьков, 1811) - отразившие на себе так называемое
"общеграмматическое" направление, в научном отношении стоят не выше
грамматик предшествовавшего века. Оба автора (особенно первый) плохо отличают
славянский язык от русского, устанавливая общий "славяно-российский
язык". Грамматики Фатера ("Prakt. Grammatik der russ. Sprache",
Лейпциг, 1808; 2-е изд., 1814) и Таппе ("Neue theoretisch praktische
russicshe Sprachlehre fur Deutsche", Санкт-Петербург и Рига, 1810; 6-е
изд., 1835) превосходили наши доморощенные грамматики систематичностью и
обдуманностью, и впервые после Смотрицкого вводили у нас понятие о глагольных
видах. Как первый опыт, замечательна "Грамматика малорусского
наречия" Павловского (Санкт-Петербург, 1818). Сравнительное языкознание,
только что зарождавшееся на Западе, еще не находило у нас почвы для развития;
тем не менее еще до появления первого труда Боппа (1816) у нас начинают
являться первые опыты сравнения русского языка с санскритом, образцом для
которых могло послужить, рассуждение Корн. Готтл. Антона: "De lingua russica ex cadem cum.
Samscrdamica matre orientali prognata" (Виттенберг, 1809). Такой же характер носит
небольшая безымянная книжечка, вышедшая в 1811 г. в Санкт-Петербурге на языке
французском ("Rapports entre la langue Russe") и русском ("О
сходстве санскрита языка с русским"). Автором этой брошюры впоследствии
оказался Фр. Аделунг (1768 - 1843). Она снабжена предисловием Н.И. Греча и
анонимными замечаниями. Самому Аделунгу принадлежит введение - о важности
филологических изысканий "для изъяснения истории народов", о
санскрите, о пособиях для его изучения, и затем сопоставление 178 санскритских
слов с русскими. Сходство русского с санскритом объясняется общим их
происхождением из древнего персидского или "мидийского" языка. Не выше стоит и вызванная этим сочинением "Dissertation sur l'utilite et
le merite d'un ouvrage anonyme ayant pour titre: Rapports entre la langue...
etc." (Санкт-Петербург, 1812), И. Леванды . В 1820 г. Аделунг издал
обозрение всех известных языков и их диалектов ("Uebersicht aller
bekannten Sprachen und ihrer Dialekte", Санкт-Петербург, 1820) - голый
перечень, без всякой характеристики. Филологическая деятельность А.С. Шишкова ,
отдававшая дань безграничному всесравнительному направлению, носила яркий
отпечаток дилетантизма. Только с 20-х годов этого века занятия языкознанием
начинают приобретать у нас более научный характер. Подготовительный характер
имеет деятельность К. , П. и И. Калайдовичей, А. Болдырева , М.Т. Каченовского ,
И. Комаровского, ряд статей, которых по разным вопросам грамматики русского и
славянских языков помещен в "Трудах Московского Общества Любителей
Российской Словесности" (1812 - 20). Общее их направление - чисто
эмпирическое. В 1820 г. появляется на свет знаменитое рассуждение Востокова "О
славянском языке", составившее эпоху в сравнительной грамматике славянских
языков и положившее начало русской филологической и лингвистической школе. К
1831 г. относятся его же грамматики русского языка, "сокращенная" и
"полная", выдержавшие много изданий. Обе они имеют характер чисто
описательных школьных грамматик, без исторического и сравнительного освещения и
объяснения фактов, но замечательны по точности данных и полноте материала. Несколько
ранее явившиеся грамматические труды Н.И. Греча не могут идти с ними в
сравнение и представляют собой плохие компиляции, что не мешало им иметь
огромное распространение. С конца 20-х годов чаще начинают являться и работы
сравнительного характера. Таковы грамматические этюды академика Ф.Б. Грефе ,
написанные по-немецки или по-латыни, хотя и напечатанные в изданиях нашей
Академии Наук. Не отличаясь самостоятельностью взглядов, они обнаруживают
знакомство автора с европейской научной литературой, трудами Боппа, Гримма и
других. Своеобразное явление представляет объемистый труд священника
Константина Экономида, "Опыт о ближайшем сродстве языка
славяно-российского с греческим", изданный в греческом подлиннике и
русском переводе российской академией (Санкт-Петербург, 1828). Автор старается
подробным грамматическим и лексическим сравнением славянского, русского и
других славянских языков с греческим (реже - санскритом, готским, немецким,
латинским и другими языками) доказать положение, что славянский язык есть один
из диалектов "франко-пеласгийского" языка или того
"необразованного греческого языка", которым говорили греки
до-гомеровских и даже "до-орфеевских" времен. Метод его не отличается
точностью, сближения весьма часто основаны на простом созвучии, но встречаются
и удачные сопоставления и грамматические замечания. Гораздо выше по методу
диссертация Б. Дорна : "De altinitate linguae slavicae et sanscritae"
(Харьков, 1833), дающая довольно подробное сравнение грамматического строя
славянского и санскрита; в конце около 100 русских слов, сравниваемых с
санскритскими. Мало научный характер носит "Этимологический словарь
русского языка" Рейфа (Санкт-Петербург, 1835 - 36). Особенное оживление
начинает замечаться в нашей филологической литературе с 40-х годов, когда
является ряд монографий Максимовича , Буслаева, Надеждина , Билярского , Новикова
, К. Аксакова, Каткова , Срезневского и других. Отсутствие строгой школы
чувствуется в большей или меньшей степени у всех названных ученых, особенно
сильно у К. Аксакова, менее всего у Буслаева. Максимович, бывший ботаник, потом
профессор русской словесности, написал "Критико-историческое исследование
о русском языке" ("Журнал Министерства Народного Просвещения",
1838), "Историю древней русской словесности" (Киев, 1839), где
нередко идет речь и о языке, и "Начатки русской филологии" (Киев,
1845), в которых особенно замечательны его взгляды на русское
"полногласие" (см.), им этим именем и окрещенное. Буслаев в 1844 г.
выступает с трудом "О преподавании отечественного языка", где уже
сказывается будущий историк языка. В 1848 г. выходит его рассуждение "О
влиянии христианства
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.),
обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus.
Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.