Xreferat.com » Рефераты по языкознанию и филологии » Русский язык и сравнительное языкознание

Русский язык и сравнительное языкознание

языка. Хотя Ломоносов во многом пользовался грамматикой Смотрицкого и ее переделкой, сделанной Ададуровым, тем не менее гениальность его выразилась и в выборе грамматического материала, и в его обработке и систематизации. Черновые наброски Ломоносова свидетельствуют о чрезвычайно добросовестной подготовительной работе, в которой сказался индуктивный прием натуралиста. Целые листы исписаны примерами, общий вывод из которых представлен в виде грамматического правила. За норму языка Ломоносов принимает "рассудительное его употребление". Педантизма, стремящегося исправлять живой язык, даже сочинять небывалые формы (как это делал Смотрицкий), у Ломоносова нет и в помине. Он смело заявляет, что большинство "надстрочных знаков принято от греков без нужды" и выкидывает из азбуки десять лишних букв. Делая разумные уступки фонетическому принципу правописания, он признает необходимость и этимологического принципа, несоблюдение которого было бы "весьма странно и противно способности легкого чтения". Хороший знаток живого русского языка не только в северном его наречии, но и в московском говоре и "украинском диалекте", с которым он познакомился в Киеве, Ломоносов удачно выделил в литературном языке два его составных элемента: "просторечие", т. е. материал, идущий из живых областных говоров, и церковно-славянский осадок, внесенный многовековой совместной жизнью живого народного языка с книжным славянским языком. Отделение "славянизмов" от "руссизмов" в общем составе русского языка придало его грамматике характер сравнительный. Иногда Ломоносов вводил и исторические доводы, ссылаясь, например, на "уложения, указные книги, печатные и письменные права и указы", в которых имеются известные "написания". Его упрекали в вульгаризации языка, внесении в него многочисленных провинциализмов, подмене русского языка "холмогорским наречием"; на самом деле, однако, из всех живых говоров он отдавал предпочтение московскому, не только "для важности столичного города, но и для его отменной красоты". Ряд замечаний о произношении известных звуков или слов, употребительности тех или других форм и т. д. делают "Грамматику" Ломоносова важным до сих пор историческим памятником, из которого историк языка может извлечь много ценных фактов. Недостатком ее является искусственность и насильственность схем, в которых изложена в ней морфология, особенно учение о глаголе. Кое в чем Ломоносов даже сделал шаг назад сравнительно с М. Смотрицким: так, понятие о виде, встречаемое в зародыше уже у Смотрицкого, не было оценено и развито Ломоносовым, вследствие чего он должен был построить систему целых десяти времен, чтобы как-нибудь втиснуть в них своеобразные формы русского глагола. Понятие развития языка было не чуждо Ломоносову: "как все вещи от начала в малом количестве начинаются и потом присовокуплениями возрастают, так и слово человеческое, по мере известных человеку понятий, в начале было тесно ограничено и одними простыми речениями довольствовалось. Но с приращением понятий и само по мало умножилось, что происходило произвождением и сложением". Еще до Шлецера он устанавливал семью славянских языков и предугадывал деление их на юго-восточную и северо-западную группы, отмечая большее сходство русского языка с южнославянскими (задунайскими) языками, чем с польским. Он же различал древнерусский язык от старославянского, указывая на договоры князей с греками, "Русскую Правду" и "прочие исторические книги" (вероятно - летописи), как на памятники русские, а не славянские. В "Рассуждении о пользе книг церковных в российском языке" он пытался найти незыблемые основы для русской стилистики, разграничивая и определяя употребление в разных родах сочинения славянизмов и природных русских слов. В "Письмах о правилах российского стихотворства" (1739) Ломоносов является единомышленником Тредьяковского, признавая тоническую систему стихосложения единственно пригодной для русского языка, но дает ряд поправок и дополнений к его теории. В своих исторических работах Ломоносов, как и Тредьяковский, прибегал к филологическим доказательствам, но гораздо сдержаннее. См. К. Аксаков , "Ломоносов в истории русской литературы и русского языка" (Москва, 1846); Будилович , "Ломоносов, как натуралист и филолог" (Санкт-Петербург, 1869); Грот , "Спорные вопросы русского правописания от Петра Великого доныне" (Санкт-Петербург, 1876, страницы 48 - 69); статьи Буслаева, "Ломоносов как грамматик", и Лавровского , "О трудах Ломоносова по грамматике русского языка и русской истории", в сборниках Московского и Харьковского университетов, изданных по случаю ломоносовского юбилея (1865). Другие члены Академии Наук, хотя и не языковеды по профессии, начали собирать лингвистические материалы. Знаменитый историк ориенталист Байер (академик с 1726 г., умер в 1738 г.) занимался изучением китайского, монгольского, калмыцкого, маньчжурского, тангутского, тибетского языков. Один из первых, если не самый первый у нас, начал он заниматься с приезжим в Санкт-Петербург индусом изучением "браминского" языка, т. е. санскрита. Плодом этих занятий были напечатанные в изданиях академии работы по литературе и грамматике перечисленных выше языков: "Elementa litteraturae brahmanicae, tangutanae, mongolicae"; "Elementa brahmanica", "Elementa calmucica" и т. д. Во второй половине XVIII века Г.Л. Хр. Бакмейстер собрал массу материалов для сравнительного словаря всех языков земного шара. Эти материалы легли в основание словаря, изданного Екатериной II . Императрица, как она писала доктору Циммерману 9 мая 1785 г., "составила реестр от двух до трех сот коренных русских слов, которые велела перевести на столько языков и наречий, сколько могла их найти: их уже более двух сот". Помощником Екатерины в этом труде был берлинский ученый Фридрих Николаи, составивший для нее (1785) общее обозрение всех языков мира (хранящееся в рукописи в библиотеке Эрмитажа). Дальнейшее ведение дела было поручено Палласу . В 1787 г. была издана первая часть словаря (на русском и латинском языках), содержащая 285 слов (напечатанных русскими буквами) из 51 европейского и 149 азиатских языков и наречий. Новое издание всего словаря, под редакцией Ф.И. Янковича де Мириево ("Сравнительный словарь всех языков и наречий по азбучному порядку расположенный"), вышло в Санкт-Петербурге, в 1790 - 1791 гг., на одном русском языке; оно было дополнено 4 европейскими и 22 азиатскими, а также 30 африканскими и 23 американскими языками. Недоступное европейской публике как напечатанное по-русски, оно и у нас поступило в продажу только в 1813 г. Научное значение словаря было невелико. Ошибочная идея "всеобщего" сравнительного словаря могла явиться только в XVIII веке, до возникновения научного сравнительного языкознания; выполнение ее носило характер скороспелости и необдуманности. Тем не менее словарь Екатерины II оживил научную жизнь того времени; появление его вызвало ряд рецензий и поправок, которые уже сами по себе были приобретением для науки. Положительную сторону словаря составляло обилие нового материала, хотя бы часто и ненадежного. Сведения о многих языках России, Сибири и Азии проникали с трудом в Европу того времени, и многое в словаре было новинкой для европейских ученых. См. Я. Грот, "Филологические занятия Екатерины II" ("Русский Архив", 1877, книга 1), и Фр. Аделунг, "Catherinens der Grossen Verdienste umdie vergleichende Sprachenkunde" (Санкт-Петербург, 1815; краткое извлечение отсюда: "Заслуги Екатерины Великой в сравнительном языкознании", вероятно одновременное с главным сочинением). Первыми преподавателями словесности в Московском университете были Поповский и А. Барсов ; последний в своих грамматических трудах ("Правила российской грамматики", Москва, 1771, 8 изданий, и "Обстоятельная российская грамматика", оставшаяся в рукописи) является последователем Ломоносова и отчасти Тредьяковского. Оценку грамматических трудов Барсова и Светова ("Краткие правила по изучению языка российского", Москва, 1790, "Опыт о правописанию", 1773 и других) см. у Сухомлинова , "История российской академии", выпуск IV, 186 - 298 - 327. Протоиерей П.А. Алексеев (1727 - 1801) издал "Церковный словарь" (1773 - 6; 4 издания) - первый опыт церковно-славянского словаря, составленный совсем по образцу древних азбуковников, и дававший нередко обширные предметные объяснения энциклопедического характера. Главным трудом этого времени, имевшим важное значение для изучения русского языка, является "Словарь Академии Российской" (Санкт-Петербург, 1789 - 94, 2 издания 1806 - 22). В составлении его приняли участие все ее члены, разделившиеся на 3 отдела: грамматикальный (для грамматических объяснений), объяснительный (для определения значения слов) и распорядительный (для ведения самого печатания). Составлен был план, в обсуждении которого приняли участие, между прочим, Болтин и Фон-Визин (история "Словаря" см. у Сухомлинова, "История Российской Академии", выпуск VIII, 1887). Как первый опыт русского словаря, академический словарь, не имевший почти никаких предшественников должен быть признан довольно полным (43000 слов). Слабые его стороны - недостаточное различение славянских элементов от природных русских (см. Булич , "Церковнославянские элементы в современном литературном и народном русском языке", ч. I, Санкт-Петербург, 1893, страницы 78 - 82); изгнание областных слов, кроме тех, "которыми изображаются вещи, орудия и прочие в столицах неизвестные", или "которые своей ясностью, силой и краткостью могут послужить к обогащению... языка"; введение обветшалых и даже вновь составленных слов взамен иностранных и вообще стремление исправлять и регламентировать живое употребление языка, находившееся в связи с основной целью "Российской Академии", учрежденной (1783) для "вычищения и обогащения языка, установления и употребления слов витийства и стихотворства". Наивно механический взгляд на звуковую сторону языка, этимологии, основанные на грубом понимании (вроде воробей от вора и бей), отсутствие правильного исторического изучения языка, сказавшееся, например, в признании следов славянского языка в некоторых кельтских словах, схожих со славянскими, вытекали из условий того времени, когда словарь возник. Совершенно вне господствовавших в то время взглядов и представлений о языке стояла работа Краценштейна: "Qualis sit natura et character sonorum litteraturum vocalium a, e, i, o, u" (Санкт-Петербург, 1781), представлявшая попытку разрешить опытным путем предложенную нашей Академией Наук задачу исследовать природу гласных звуков человеческой речи - задачу, выполненную лишь восемьдесят почти лет спустя знаменитым Гельмгольцем. Как первый опыт этого рода, хотя и весьма несовершенный, работа Краценштейна занимает некоторое место в истории научной фонетики. Начало XIX века не представляет выдающихся явлений в области языкознания. Сравнительно лучшие грамматики - И. Орнатовского (Харьков, 1810) и И. Тимковского (Харьков, 1811) - отразившие на себе так называемое "общеграмматическое" направление, в научном отношении стоят не выше грамматик предшествовавшего века. Оба автора (особенно первый) плохо отличают славянский язык от русского, устанавливая общий "славяно-российский язык". Грамматики Фатера ("Prakt. Grammatik der russ. Sprache", Лейпциг, 1808; 2-е изд., 1814) и Таппе ("Neue theoretisch praktische russicshe Sprachlehre fur Deutsche", Санкт-Петербург и Рига, 1810; 6-е изд., 1835) превосходили наши доморощенные грамматики систематичностью и обдуманностью, и впервые после Смотрицкого вводили у нас понятие о глагольных видах. Как первый опыт, замечательна "Грамматика малорусского наречия" Павловского (Санкт-Петербург, 1818). Сравнительное языкознание, только что зарождавшееся на Западе, еще не находило у нас почвы для развития; тем не менее еще до появления первого труда Боппа (1816) у нас начинают являться первые опыты сравнения русского языка с санскритом, образцом для которых могло послужить, рассуждение Корн. Готтл. Антона: "De lingua russica ex cadem cum. Samscrdamica matre orientali prognata" (Виттенберг, 1809). Такой же характер носит небольшая безымянная книжечка, вышедшая в 1811 г. в Санкт-Петербурге на языке французском ("Rapports entre la langue Russe") и русском ("О сходстве санскрита языка с русским"). Автором этой брошюры впоследствии оказался Фр. Аделунг (1768 - 1843). Она снабжена предисловием Н.И. Греча и анонимными замечаниями. Самому Аделунгу принадлежит введение - о важности филологических изысканий "для изъяснения истории народов", о санскрите, о пособиях для его изучения, и затем сопоставление 178 санскритских слов с русскими. Сходство русского с санскритом объясняется общим их происхождением из древнего персидского или "мидийского" языка. Не выше стоит и вызванная этим сочинением "Dissertation sur l'utilite et le merite d'un ouvrage anonyme ayant pour titre: Rapports entre la langue... etc." (Санкт-Петербург, 1812), И. Леванды . В 1820 г. Аделунг издал обозрение всех известных языков и их диалектов ("Uebersicht aller bekannten Sprachen und ihrer Dialekte", Санкт-Петербург, 1820) - голый перечень, без всякой характеристики. Филологическая деятельность А.С. Шишкова , отдававшая дань безграничному всесравнительному направлению, носила яркий отпечаток дилетантизма. Только с 20-х годов этого века занятия языкознанием начинают приобретать у нас более научный характер. Подготовительный характер имеет деятельность К. , П. и И. Калайдовичей, А. Болдырева , М.Т. Каченовского , И. Комаровского, ряд статей, которых по разным вопросам грамматики русского и славянских языков помещен в "Трудах Московского Общества Любителей Российской Словесности" (1812 - 20). Общее их направление - чисто эмпирическое. В 1820 г. появляется на свет знаменитое рассуждение Востокова "О славянском языке", составившее эпоху в сравнительной грамматике славянских языков и положившее начало русской филологической и лингвистической школе. К 1831 г. относятся его же грамматики русского языка, "сокращенная" и "полная", выдержавшие много изданий. Обе они имеют характер чисто описательных школьных грамматик, без исторического и сравнительного освещения и объяснения фактов, но замечательны по точности данных и полноте материала. Несколько ранее явившиеся грамматические труды Н.И. Греча не могут идти с ними в сравнение и представляют собой плохие компиляции, что не мешало им иметь огромное распространение. С конца 20-х годов чаще начинают являться и работы сравнительного характера. Таковы грамматические этюды академика Ф.Б. Грефе , написанные по-немецки или по-латыни, хотя и напечатанные в изданиях нашей Академии Наук. Не отличаясь самостоятельностью взглядов, они обнаруживают знакомство автора с европейской научной литературой, трудами Боппа, Гримма и других. Своеобразное явление представляет объемистый труд священника Константина Экономида, "Опыт о ближайшем сродстве языка славяно-российского с греческим", изданный в греческом подлиннике и русском переводе российской академией (Санкт-Петербург, 1828). Автор старается подробным грамматическим и лексическим сравнением славянского, русского и других славянских языков с греческим (реже - санскритом, готским, немецким, латинским и другими языками) доказать положение, что славянский язык есть один из диалектов "франко-пеласгийского" языка или того "необразованного греческого языка", которым говорили греки до-гомеровских и даже "до-орфеевских" времен. Метод его не отличается точностью, сближения весьма часто основаны на простом созвучии, но встречаются и удачные сопоставления и грамматические замечания. Гораздо выше по методу диссертация Б. Дорна : "De altinitate linguae slavicae et sanscritae" (Харьков, 1833), дающая довольно подробное сравнение грамматического строя славянского и санскрита; в конце около 100 русских слов, сравниваемых с санскритскими. Мало научный характер носит "Этимологический словарь русского языка" Рейфа (Санкт-Петербург, 1835 - 36). Особенное оживление начинает замечаться в нашей филологической литературе с 40-х годов, когда является ряд монографий Максимовича , Буслаева, Надеждина , Билярского , Новикова , К. Аксакова, Каткова , Срезневского и других. Отсутствие строгой школы чувствуется в большей или меньшей степени у всех названных ученых, особенно сильно у К. Аксакова, менее всего у Буслаева. Максимович, бывший ботаник, потом профессор русской словесности, написал "Критико-историческое исследование о русском языке" ("Журнал Министерства Народного Просвещения", 1838), "Историю древней русской словесности" (Киев, 1839), где нередко идет речь и о языке, и "Начатки русской филологии" (Киев, 1845), в которых особенно замечательны его взгляды на русское "полногласие" (см.), им этим именем и окрещенное. Буслаев в 1844 г. выступает с трудом "О преподавании отечественного языка", где уже сказывается будущий историк языка. В 1848 г. выходит его рассуждение "О влиянии христианства
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: