Xreferat.com » Рефераты по языкознанию и филологии » Русский язык и сравнительное языкознание
Русский язык и сравнительное языкознание
на славянский язык" (Москва). Здесь и в других своих
лингвистических трудах Буслаев является верным учеником немецких языковедов
Раумера, Гримма, Боппа и других, единственным почти проводником к нам их метода
и выводов, и безусловно единственным, надолго, у нас языковедом с такой широкой
и глубокой сравнительно-исторической научной перспективой, какой не было еще и
у Востокова. К этому же направлению должно быть отнесено исследование Каткова:
"Об элементах и формах славянорусского языка" (Москва, 1845),
представляющее меньшую степень учености и точности метода, но во многом для
своего времени интересное. Надеждин, в своей статье: "Mundarten der
russischen Sprache" (венские "Jahrbucher d. Literatur", 1841),
является первым почти у нас исследователем народных русских говоров.
Исторический характер имеет, по своей основной цели, и монография К. Аксакова:
"Ломоносов в истории русской литературы и русского языка" (Москва,
1846), страдающая недостатком строгого и точного метода и отсутствием
настоящего фактического исследования. Билярский выступает с блестяще написанным
научно-полемическим рассуждением: "Судьбы церковного языка"
(Санкт-Петербург, 1848). Новиков ("О важнейших особенностях лужицких
наречий", Москва, 1849) является одним из самых первых наших
славистов-языковедов, вызванных учреждением у нас кафедр по славянской
филологии (1838), на которые приглашены были Бодянский, Григорович , Прейс и
Срезневский. Последний выступил в 1849 г. с "Мыслями об истории русского
языка", составившими эпоху в области исторического изучения русского языка
и являющимися предтечей более поздней Буслаевской "Исторической
грамматики". В стороне от рассмотренных направлений стоят дилетантские
труды Павского ("Филологические наблюдения над составом русского
языка", Санкт-Петербург, 1841 - 42, 2-е издание, 1850) и Костыря
("Предмет, метод и цель филологического изучения русского языка", Киев,
1848). Павский является представителем дилетантского языкознания, которое долго
держалось и до сих пор еще встречается в наших духовных академиях. Некоторые
его замечания и до сих пор имеют цену, но ни метода, ни научной школы у него не
было. Костырь, строгой критик чужих трудов, "разрушитель славы"
Павского и Каткова, был последователем и поклонником Шишкова, с слабыми
научными знаниями и большой наклонностью к туманным и велеречивым
разглагольствованиям. К 40-м годам относится 4-томный "Словарь церковно-славянского
и русского языка" (Санкт-Петербург, 1847), изданный вторым отделением
Императорской Академии Наук, превосходивший объемом прежние академические
словари (Санкт-Петербург, 115 000 слов), но страдавший неполнотой (в нем не
находятся иногда слова, имевшиеся в прежних словарях), случайностью материала и
традиционным смешением двух языков - славянского и русского. Знаменитым
Востоковским изданием "Остромирова Евангелия" (Санкт-Петербург, 1843)
открывается ряд аналогичных изданий, предпринятых Срезневским и другими нашими
палеографами и доставивших обильный материал для грамматических исследований.
Как явление совершенно исключительное и на много лет опередившее свое время,
должны быть отмечены "физиологические исследования" Самуила Барана:
"Стихии человеческой речи" (Санкт-Петербург, 1844; отдельный оттиск
из журнала "Маяк"), представляющая такое отчетливое и тонкое
понимание звуковой стороны русского языка, какого не было ни у одного из
знаменитых современников этого скромного учителя русского языка, никем в свое
время не оцененного. Как образчик курса общего языкознания в применении к
русскому языку, небезынтересен конспект лекций профессора Ришельевского лицея Зеленецкого
: "Система и содержание философского языкоучения с приложением к языку
русскому" (Санкт-Петербург, 1841). Гораздо слабее другое его рассуждение:
"Об особенностях языка русского и об отношении его к языкам
западноевропейским" (Одесса) 1848). Санскрит в это время читался в одном
только Казанском университете. Отсюда слабое знакомство с ним у наших филологов
того времени и отсутствие работ по сравнительной грамматике индоевропейских
языков и смежным дисциплинам. Многие сопоставления в "Корнеслове русского
языка" Ф. Шимкевича (Санкт-Петербург, 1842, 2 части) не выдерживают
научной критики, хотя для того времени это была работа не без достоинств. В
50-х годах непосредственно к "Мыслям" Срезневского примыкает
исследование П. Лавровского: "О языке северных русских летописей"
(Санкт-Петербург, 1852) - первая подробная историческая монография по одному из
великорусских поднаречий (новгородскому). Здесь положено основание исторической
диалектологии русского языка, представляемой в наше время трудами профессора Соболевского
и академика Шахматова . Менее значительна работа П. Лавровского: "О
византийском элементе в языке договоров русских с греками"
(Санкт-Петербург, 1853). Из других работ Лавровского выдаются: "Обзор
особенностей наречия малорусского" ("Журнал Министерства Народного
Просвещения", 1859) - первая подробная характеристика звуковых и
формальных особенностей малорусского наречия, "О русском полногласии"
("Материалы для словесности и грамматики", V, 1861), "Коренное
значение в названиях родства у славян" ("Сборник II отделения
Императорской Академии Наук", 1867). В последних двух работах И.
Лавровский вступил на историко-сравнительный путь, открытый Буслаевым. Одним из
капитальнейших явлений этого времени должен быть признан "Опыт
исторической грамматики русского языка" (Москва, 1858), Буслаева, с
примыкавшей к ней "Исторической хрестоматией церковно-славянского и
древнерусского языков" (Москва, 1861). В первой сравнительно-грамматическому
освещению истории русского языка отводилось более видное место, чем в трудах
предшественников Буслаева. Рядом продолжалась деятельность Срезневского,
направленная главным образом в сторону собирания и издания памятников языка.
Важное значение имела его академическая деятельность как редактора
"Известий Императорской Академии Наук по отделу русского языка и
словесности" (X т., Санкт-Петербург, 1852 - 63), с целым рядом статей Афанасьева
, архимандрита Амфилохия , Билярского, Голотузова, И.И. Давыдова , архимандрита
Макария, Микуцкого, Погодина , самого Срезневского и других; в виде приложений
при "Известиях" вышли 6 томов "Материалов для сравнительного
словаря и грамматики" (1852 - 61). Здесь же напечатан "Словарь
церковно-славянского языка" Востокова (1858 - 61). Под редакцией Востокова
вышло другое важное академическое издание: "Опыт областного великорусского
словаря" (Санкт-Петербург, 1852), с "Дополнением" к нему
(Санкт-Петербург, 1858). Несмотря на крупные недостатки, "Словарь"
этот до сих пор является важным пособием для каждого занимающегося русским
языком и неизбежным источником для каждого будущего русского словаря. В 1860 г.
вышел последний крупный труд Востокова - "Грамматика церковно-славянского
языка" (Санкт-Петербург), основанная главным образом на русских памятниках
и потому теперь потерявшая свое значение церковнославянской грамматики, но
сохраняющая цену как добросовестный свод особенностей церковнославянского языка
русской редакции. Из последних работ Максимовича особое значение имели
"Филологические письма к Погодину" ("Русская Беседа", 1856
- 57 годов и "День", 1863), занимавшиеся вопросом о древнейших следах
малорусского наречия в исторических памятниках русского языка. Отрицательным
образчиком бессодержательной официальной науки того времени является "Опыт
общесравнительной грамматики русского языка" (1852), И.И. Давыдова. "Опыт
русской грамматики" К. Аксакова (ч. I, Москва, 1860 и в собрании его
сочинений) характеристичен как один из отголосков любительского языкознания
Шишкова и других, подправленного философствованиями в духе Гегеля и московских
славянофилов 40-х годов. Последним представителем этого языкознания был
профессор Харьковского университета Бессонов, снабдивший новое издание
грамматики своим предисловием. Важное значение имела работа знаменитого нашего
санскритиста О.Н. Бетлингка : "Грамматические исследования о русском
языке" ("Ученые Записки Императорской Академии Наук" по I и III
отделению, Санкт-Петербург, 1852, I), дающая ряд таких тонких наблюдений над
живым произношением русского языка, каких русская наука и в то время (кроме
вышеупомянутой работы Барана) и много лет спустя не знала. К 50-м годам
относятся и первые более крупные работы Я.К. Грота ("О некоторых
особенностях в системе звуков русского языка", "Журнал Министерства
Народного Просвещения", 1852 и другие). Большинство его статей вошли в
позднейший сборник под заглавием "Филологические разыскания"
(Санкт-Петербург, 1873). Не представляя ничего цельного, работы Грота занимают
известное место в истории нашего языкознания, давая ряд лексических,
этимологических и фонетических наблюдений. К началу 50-х годов относится первая
крупная диалектологическая работа Даля , "О наречиях русского языка"
("Вестник Императорского Русского Географического Общества", 1852), а
к 60-м годам - главный труд всей его жизни, монументальный по обилию и важности
материала "Толковый словарь живого великорусского языка"
(Санкт-Петербург, 1861 - 1868; 2-е изд., 1880 - 1882), остающийся, несмотря на
довольно крупные недостатки, незаменимым научным пособием для каждого
занимающегося русским языком, благодаря обилию нового и большей частью
достоверного материала. В половине 60-х годов являются первые работы Потебни ("О
полногласии", "Филологические Записки", 1864, "О звуковых
особенностях русских наречий", там же, 1865), сразу обратившие на себя
внимание своей обстоятельностью и серьезностью. Важное в свое время для нашей
науки провинциальное издание - "Филологические Записки" (Воронеж, с
1860 г. и доныне) - поместило на своих страницах ряд весьма ценных трудов,
оригинальных и переводных. Кроме некоторых лексических сопоставлений русского и
славянского языка с санскритом (Хомякова , Микуцкого) и скандинавским (Сабинина
, Грота) и т. д., а также работ Гильфердинга ("О сродстве языка
славянского с санскритом", Санкт-Петербург, 1853, и "Об отношении
языка славянского к языкам родственным", Москва, 1855), работ
сравнительного характера в 50-х годах не появлялось. Замечательна мысль
Гильфердинга о ближайшем родстве восточных индоевропейских (арийских и
литвославянских) языков, к которой современная Гильфердингу критика отнеслась
отрицательно, но которая теперь становится все более и более вероятной. В 1858
г. Коссович начал читать в Санкт-Петербургском университете санскрит и зенд; он
составил первые у нас по времени руководства по этим языкам и санскрито-русский
словарь (не оконченный). Учреждение новых кафедр сравнительного языкознания по
уставу 1863 г. не могло быстро изменить положение этой науки. Новые кафедры
пустуют довольно долго и начинают замещаться только к самому концу 60-х годов и
началу 70-х. В Петербурге кафедру занимает И.П. Минаев , единственный
лингвистический труд которого - "Очерк фонетики и морфологии языка
Пали", в Москве - А.Л. Дювернуа , затем Ф.Ф. Фортунатов и В.Ф. Миллер ; в
Казани - И.А. Бодуэн-де-Куртенэ ; в Харькове - В.И. Шерцль впоследствии в
Одессе); в Варшаве - С.П. Микуцкий, после ухода которого кафедра долго
оставалась вакантной, до назначения Г.К. Ульянова . В Киеве и Одессе кафедры
языковедения пустовали еще дольше и были заняты лишь в недавнее сравнительно
время Ф.И. Кнауэром и Д.К. Овсянико-Куликовским . Не удивительно, если и наша
скудная литература по сравнительному языкознанию развивалась за последние 30 -
35 лет довольно туго. Из новых официальных представителей языкознания раньше
всех выступили в научной литературе И.А. Бодуэн-де-Куртенэ, с отличными
монографиями по славянскому языкознанию, имеющими и общее значение, В.И. Шерцль
("Сравнительная грамматика славянских и других родственных языков",
ч. I, Харьков, 1871; ч. II, 1873 и другие), и Микуцкий, любитель-самоучка,
сравнивавший между собой чуть не все языки земного шара. Позднее являются
выдающиеся сравнительно-грамматические исследования Фортунатова ("Samaveda
- Aranyaka - Samhita", Москва, 1875, университетские курсы и т. д.) и В.Ф.
Миллера. ("Очерки арийской мифологии. I. Ашвины-Диоскуры", Москва,
1876; "Осетинские этюды", Москва, 1881; "Руководство к изучению
санскрита", Санкт-Петербург, 1891, вместе с Кнауэром и т. д.), работы по
сравнительной мифологии Овсянико-Куликовского, ценные исследования Ульянова
("Основы настоящего времени в старославянском и литовском языках",
Варшава, 1888, и "Значения глагольных основ в литовско-славянском
языке", ч. I и II, Варшава, 1891). В течение 80-х годов определеннее
обрисовываются три школы среди наших представителей сравнительного языкознания:
1) петербургская, с И.П. Минаевым во главе, выпускавшая преимущественно
индианистов-филологов, как С.Ф. Ольденбург , профессор санскрита на восточном
факультете Петербургского университета, г. Щербатский, Д.Н. Кудрявский (профессор
Юрьевского университета), не чуждый и сравнительного языкознания (ряд статей и
заметок в научных журналах); 2) московская, с Ф.Ф. Фортунатовым во главе,
учениками которого являются такие ученые, как профессор Ульянов, академик А.А.
Шахматов, профессор Будде и ряд молодых ученых - господа Поржезинский , Покровский
, Яблонский, Щепкин и другие; 3) казанская, основанная И.А.
Бодуэном-де-Куртенэ, учениками которого являются: талантливый, рано умерший
яэыковед Н.В. Крушевский , преемник Бодуэна на казанской кафедре, В.А.
Богородицкий (преемник Крушевского), автор талантливых работ по фонетике
русского языка, общему и сравнительному языкознанию, психологии и физиологии
речи, А.И. Александров , профессор славистики в Казанском университете, С.К.
Булич, профессор Санкт-Петербургского историко-филологического института и
другие. Из этих трех школ петербургская не имеет определенного направления в
смысле грамматическом. Казанская школа близко стоит к европейской
новограмматической (см. статьи о Бодуэне-де-Куртенэ и Крушевском в
"Критико-биографическом словаре" Венгерова ), хотя и сложилась в
значительной мере самостоятельно. Московская школа занимает более обособленное
положение, вообще также обнаруживая прогрессивное направление. Характерной ее
особенностью является стремление относить начало разных новых диалектических
звуковых особенностей в отдаленную эпоху праязыка, приводящее часто к
предположению весьма разнообразных и тонких оттенков произношения в этом
последнем. В общем разница между школами московской и казанской не столько
формальная, сколько материальная: они сходятся в признании непреложности
звуковых законов и огромной роли психических процессов для истории и
формального строя языков, так что могут считаться лишь вариациями или оттенками
русского новограмматического направления. Между прочими современными русскими
языковедами выдается Ф.Е. Корш , официальное положение которого (профессор
греческой филологии в Московском университете) не позволяет ему, однако, иметь
широкое влияние на развитие сравнительного языкознания в Р. По своему научному
направлению Ф.Е. Корш примыкает к московской школе. Преемником Шерцля в Одессе
является А.И. Томсон , по специальности арменист. Возникновение новой кафедры в
наших университетах отразилось у нас заметным подъемом и других отраслей
языкознания. В области изучения русского языка выдаются работы Потебни, среди
которых особенное значение имеют глубокие и меткие синтаксические и
семантологические наблюдения, озаглавленные: "Из записок по русской
грамматике" (часть I, 1874; часть II, 1874; 2 издание, 1888; часть III,
1899), а также длинный ряд этимологических исследований, большей частью под
заглавием "К истории звуков русского языка", печатаемых в
"Русском Филологическом Вестнике", "Филологических
Записках" и "Живой Старине" ("Этимологические
заметки", 1891). Вопросы общего языкознания, в которых Потебня примыкал
главным образом к Штейнталю, также занимали его ("Мысль и язык",
1862; 2-е изд., 1892). Этим объясняется то, что в числе его учеников находим
сравнительного языковеда - талантливого, рано умершего А.В. Попова
("Синтаксические исследования. I. Именительный, звательный и винительный в
санскрите, зенде, греческом, латинском, немецком, литовском, латышском и
славянском", Воронеж, 1881, и "Филологические Записки" 1879 -
81). М.А. Колосов дал первый в нашей научной литературе хронологической обзор
звуковых и формальных особенностей русского языка по памятникам ("Очерк
истории звуков и форм русского языка с XI по XVI столетие", 1872). У него
встречаются уже замечания о принадлежности тех или других особенностей языка в
рукописях разным наречиям (северному новгородскому или южнорусскому
малорусскому). Ему принадлежит еще ряд ценных работ по русской диалектологии,
основанных в значительной части на собственных наблюдениях во время путешествий
по Р. ("Обзор звуковых и формальных особенностей русского языка",
Варшава, 1878 и других). Главным их недостатком является соединение вместе
данных, взятых из разных говоров, так что охарактеризовать тот или другой говор
на основании работ Колосова не представляется возможным. Колосовым основан в
Варшаве "Русский Филологический Вестник" (с 1870 г.), продолжающийся
доныне (под редакцией профессора А.И. Смирнова ). Одновременно работал над
историей малорусского наречия П.И. Житецкий ("Очерк звуковой истории
малорусского наречия", 1876, и "Очерк литературной истории
малорусского наречия в XVII веке", 1888), основывавшийся на рукописных
памятниках XVI - XVII веков. Важное значение для малорусской диалектологии
имеют "Труды этнографическо-статистической экспедиции в западно-русский
край" (7 томов; в последнем из них ценна статья г. Михальчука:
"Наречия, поднаречия
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.),
обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus.
Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.