Республика Гвинея
Туре и ДПГ проявляли удивительное дипломатическое чутье. Они сумели захватить в стране полную власть и при этом не спровоцировали Францию на вооруженные выступления. В этом отношении Ахмед Секоу Туре стал достойным наследником своего однофамильца Самори Туре, умело игравшего на противоречиях Англии и Франции в конце XIX века и сумевшего оказать серьезное сопротивление французской колонизации. Замечательная дипломатия гвинейских лидеров заслуживает самого пристального внимания: сколь бы незамысловатой ни казалось их политика, благодаря ей они добивались самых значительных успехов. Гвинейские лидеры зачастую избегают декларировать свои прямые цели и, напротив, могут заявлять нечто совершенно противоположное; они проводят самую радикальную националистическую политику, но при этом ее результаты обнаруживаются не сразу. Все это в полной мере проявляется и в современной Гвинее.
Туре как будто был сторонником того, чтобы Гвинея оставалась в рамках Французского Содружества, на чем категорически настаивала и сама Франция. Туре как будто все делал для того, чтобы направить политику Гвинеи именно в это русло, но выходило почему-то совсем наоборот. Французы очень сильно надеялись на Туре и на то, что он станет их марионеткой, и поэтому, вероятно, не предпринимали попыток убить его или заменить другим лидером, что стало нормальной практикой в конце 1950-х годов. Перед тем, как упразднить колонии, Франция провела жесткую селекцию будущих Президентов будущих независимых государств и в большинстве случаев сумела инсталлировать своих марионеток, правивших в отдельных странах еще по 10 - 20 - 30 лет. Последним из “могикан” стал Президент Сенегала, которому пришлось отойти от дел по старости. Такая расстановка сил гарантировала Франции плавный переход от колониализма к неоколониальной политике.
В Гвинее получилось иначе: Туре просто обманул французов. К моменту официального освобождения страны он фактически захватил всю власть в Гвинее, но при этом успокаивал Францию заверениями в своей лояльности Содружеству, что позволило ему избежать прямого военного столкновения с французами. Итог был самым естественным: сразу после освобождения Гвинея заняла последовательную антиколониальную позицию, ее врагом № 1 стала Франция.
25 августа 1958 года генерал де Голль посетил Конакри и имел долгую беседу с Туре, пытаясь склонить его и других гвинейских лидеров к сохранению лояльных отношений с Францией. Туре дал самый неопределенный ответ: пообещал сделать все, что в его силах, и так далее.
28 сентября 1958 года состоялся референдум по вопросу о том, оставаться ли Гвинее в рамках Французского Содружества, что обещало сохранение экономических связей с Францией и самоуправление, но отнюдь не независимость, или обрести полную независимость. Результат был однозначный: 1 134 324 избирателя проголосовали за независимость, 56 981 - за Содружество.
Референдум стал подлинной политической сенсацией: Гвинея оказалась единственной французской колонией в Африке, проголосовавшей за свою полную независимость и не вошедшей во Французское Содружество. Такой результат был достигнут только благодаря политике Туре. Если бы он открыто выступил против де Голля до проведения референдума, то можно давать 100 %-ную гарантию, что он был бы убит или оказался в ссылке. Мы утверждаем это с полной ответственностью, поскольку детально исследовали историю французских колоний в Африке. Совершенно общим для всех них было положение, когда накануне проведения аналогичного референдума 1958 года - освобождение от колониальной зависимости или вхождение во Французское Содружество - все политические лидеры колоний оценивались французами исключительно с точки зрения лояльности. Реальных оппонентов французов ожидала самая печальная судьба: тюремное заключение, изгнание из страны или заказное убийство. Только в Гвинее не произошло ничего подобного. Туре расценивался французами как достаточно хитрый лидер, но никак не сторонник независимости Гвинеи, поэтому против него и Гвинеи в целом не было предпринято никаких акций. Бескровное освобождение Гвинеи от колониальной зависимости - это блестящая победа гвинейской дипломатии, что не вполне очевидно для очень и очень многих, называющих Туре оппортунистом, карьеристом и т.п. Победа его носила удивительный характер. Если бы история мировой дипломатии писалась не только с западных позиций, то обретение Гвинеей независимости по праву считалось бы мировой дипломатической классикой.
4 дня спустя после проведения референдума Гвинея провозгласила свою независимость и стала совершенно свободной страной. Многим французским колониям для прохождения аналогичного пути потребовалось до десятка лет. В частности, на Мадагаскаре до 1972 года правил марионетка Франции Филиберт Тсиранана, и все это время французы сохраняли доминирующие позиции в государственном аппарате и оставались монополистами во внешней торговле острова. История Гвинеи была совершенно иной.
Когда стали известны результаты референдума, известный демократ и борец за свободу генерал де Голль просто рассвирепел. Было решено наказать Гвинею, что выражалось в немедленном прекращении всех экономических отношений с ней. Французская администрация и практически все французы, проживавшие в стране, покинули ее. Перед тем, как убраться, они уничтожили все архивы; в государственных учреждениях ими были учинены настоящие погромы. Характерно, что аналогичным поведением отличались и португальцы в своих бывших колониях, обретавших независимость. Перед тем, как оставить их, португальские колонизаторы старались как можно больше навредить, так что ни о какой передаче власти не шло и речи. Это нормальное поведение для “цивилизованного” Запада, который подобным образом передает бразды правления своим демократически избранным преемникам в бывших колониях.
Изменения в Гвинее шли поразительно быстро. Уже 12 ноября 1958 года, то есть примерно 2 месяца спустя после провозглашения независимости, была принята Конституция страны, объявившая Гвинею демократической республикой. Вероятно, текст конституции готовился заранее и в нужный момент был лишь предложен к рассмотрению, что, без сомнения, также было делом рук Туре и его команды.
В соответствии с новой Конституцией, Парламент страны избирался на пять лет. В руках Президента концентрировалась большая власть: он был одновременно главой правительства и командующим армией. Президент избирался на 7 лет (так же, как и во Франции) и мог переизбираться на последующий срок. Новая Конституция Гвинеи имела много общего с Конституцией Франции, но в целом ориентировалась в совершенно ином направлении.
27 января 1960 года Секоу Туре был избран Президентом страны. За него проголосовало громадное большинство населения Гвинеи.
Эпоха Секоу Туре (1957 - 1984 годы). “Социализм” Туре
и его политика в отношении иностранных государств
В первые 20 лет своего независимого существования современная Гвинея проводила очень жесткие внутренний курс и политику в отношении иностранных государств. ДПГ оставалась безусловным политическим лидером и полностью определяла направление развития страны. Она контролировала не только политическую жизнь и оперативно подавляла любую оппозицию, которую часто напрямую поддерживали западные страны, но и во многом - экономику страны. На вершине власти стоял мудрый дипломат и государственный деятель Секоу Туре, возглавлявший Национальное Политическое Бюро Демократической Партии Гвинеи. Существовали и другие вертикальные уровни власти. Наиболее важный из них - Национальная Ассамблея (нечто вроде парламента), в которую первоначально входило 75 человек, а с 1974 года - 150 человек. Пирамида власти опиралась на революционные местные органы управления на уровне деревень, которых насчитывалось около 4 000. Таким образом, страна имела хорошо организованную и эффективную вертикальную структуру власти, позволявшую контролировать любые отклонения от курса “партии и правительства” и вовремя принимать меры по их корректировке.
Начиная с 1960 года Туре и его партия стали проводить “социалистический” курс. В любом тексте с описанием Гвинеи Вы без труда найдете термин “социализм” и определение данного периода как социалистического. Но мы бы не стали спешить с такой дефиницией. Никакого социализма в Гвинее не было – имел место чистейшей воды национализм, а социалистическую терминологию Туре и ДПГ использовали только потому, что поддержка СССР позволяла сбалансировать давление западных стран и их присутствие в стране с другой внешней силой - СССР и его присутствием в экономической жизни Гвинеи. История Гвинеи и государственности в этом регионе Африки в целом полна такого рода примеров. Как уже не раз отмечалось, гвинейские лидеры всегда - и в конце XIX века, и в период обретения страной независимости – проявляли себя как прекрасные дипломаты и умело играли на противоречиях белых людей. Такая тактика была для них совершенно естественной.
Несмотря на революционную социалистическую риторику, Туре и ДПГ были очень успешны в привлечении в страну иностранных инвесторов. Колоссальные запасы бокситов в первую очередь, а также железной руды, золота и алмазов говорили сами за себя, и поэтому никого не приходилось слишком долго агитировать.
Курс ДПГ и Туре часто оценивается западными аналитиками как неэффективный; основанием же таких оценок служат антизападные ориентации Гвинеи в тот период. Туре очень много и необоснованно критиковали за его социалистические устремления и жесткость правления, но вся эта критика пропитана корыстными интересами. С западной точки зрения представляется совершенно бессмысленным, когда убогое государство Гвинея слишком жестко контролирует колоссальные запасы природных ресурсов, да при этом еще и настроено антизападно. Но такая политика Туре имела самое большое значение для Гвинеи: страна отстояла свою независимость и выжила в поистине критических условиях.
Гвинея 1960 - 80 годов, на которые пришелся самый пик активности в проведении “социалистических” реформ, выдерживала весьма разумный и обоснованный экономический курс. Туре никогда не забывался в переливах революционной риторики, как это случалось с лидерами Кубы. Он всегда оставался уравновешенным и органично сочетал революционную пропаганду с эффективным экономическим курсом. Союз мощных иностранных инвесторов, значимо присутствовавших в экономике страны, и ее революционной идеологии не был странным или кратковременным. Исчезновение революционных настроений Туре и ДПГ также ни о чем не говорит: они вовсе не отказались от построения социализма в Гвинее – просто его там никогда и не строили. Они проводили националистическую политику, которая может облачаться в какие угодно идеологические словесные формы, не имеющие в данном случае ни малейшего значения.
Господа,
обратите, пожалуйста, внимание на то, что Гвинея - не дикая страна. Современная государственность в этом регионе Африки существует с XVIII века. Сложности колонизации Гвинеи Западом были связаны как раз с тем, что последнему противостояло высоко организованное государство. После обретения Гвинеей политической независимости это выразилось в том, что ДПГ и Туре очень быстро не столько сформировали социалистическое государство по образцу СССР, сколько на основании естественного регионального стандарта возродили национальное государство. Государственная структура Революционной Республики Гвинеи поразительно совпадет с таковой прежних мусульманских государств региона: четкий лидер, при котором - совет из особенно верных ему людей; периодические собрания представителей народа для обсуждения наиболее важных проблем страны; разветвленная сеть местных органов управления на уровне деревень, подчиняющихся вышестоящим властям; и всегда - четкая идеологическая база (в прошлом - исламская религия, в настоящем - социалистическая идеология), которая, собственно, и составляет основу государства.
Более того, ни в прошлом, ни в настоящем идеологическая база не была самодостаточной, и даже во времена исламских государств с Кораном в качестве свода всех законов отношение к религии оставалось достаточно прагматическим. В частности, замечательный лидер Самори Туре в отношении религии был в высшей степени терпимым человеком и, хотя его государство ставило Коран превыше всего, никогда и никого не притеснял по религиозным мотивам. Такое отношение к идеологии и религии сохранилось и в настоящем: ни из социализма, ни из капитализма, ни из чего другого культа в Гвинее не делают. Доминирующей идеологией обычно является наиболее удобная в данный момент: не в словах дело. В этом отношении гвинейские лидеры очень близки российским коллегам по политической деятельности.
Драматический разрыв с бывшей метрополией, казалось бы, поставил Гвинею в сложное положение: Франция прекратила все контакты с ней, а французская администрация перед своим быстрым уходом из страны навредила, как только могла. Но трагедии не произошло по простым причинам:
1. Более 90 % населения Гвинеи живет тем, что производит само на внутреннем рынке либо, в крайнем случае, получает в результате контактов с соседними государствами, поэтому совершенно не важно, присутствуют в стране французские чиновники или нет.
2. Исчезновение денег после того, как Франция оставила Гвинею, также не особенно повлияло на жизнь страны. Товарно-денежные отношения для громадного большинства населения страны находят выражение в обычном натуральном обмене, а не в формулах немецкого экономиста К. Маркса.
3. Страна получила помощь от соседней Ганы, Президент которой Нкрума был большим другом Туре и долгое время поддерживал добрые отношения с Гвинеей несмотря на то, что политика Ганы не была столь радикальной в отношении Франции и Запада в целом: помимо Франции есть еще много другого, что определяет взаимоотношения местных этнических групп.
4. Гвинее стал помогать СССР. Но, несмотря на то, что Туре делал ставку на развитие экономических связей с СССР, Гвинея не прекратила бы своего существования, если бы этого не произошло. Она немало получила от СССР, но могла бы обойтись и без его помощи. В таком варианте больший акцент делался бы на привлечение в страну западных компаний из конкурирующих с Францией стран - таких было вполне достаточно.
Все торговые договоры прошлого между Гвинеей и Францией были пересмотрены. В 1959 году внешняя торговля страны перешла под жесткий государственный контроль. 29 февраля 1960 года Гвинея объявила о своем выходе из зоны французского франка и ввела собственные деньги - гвинейский франк. Новые деньги, равно как и сам Туре, назывались в народе “слонами” - это очень уважительный по местным меркам термин. Одновременно с введением своих денег был установлен жесткий контроль над обменом валюты: ничего не могло поступить в страну или быть выведенным из нее без ведома центральных властей.
Такого рода политика вызвала сильное недовольство Запада. В частности, Франция возмущенно заговорила о дикости новых законов. Проблемы возникли из-за того, что Франция перечисляла пенсии африканским ветеранам, служившим некогда во французских войсках. Таких людей было явно немного, и они не слишком высоко ценились как местными властями, так и самими французами, но именно из-за них вспыхнул настоящий международный скандал. Ради прав человека западная страна, как известно, готова