Республика Гвинея
Туре и ДПГ знали немало различных выступлений. В частности, очень напряженная ситуация сложилась в 1966 году в связи с военным переворотом в Гане, когда Президент Нкрума был смещен военными. Он бежал в Гвинею, и дело едва не дошло до войны Гвинеи против объединенных сил Ганы во главе с новыми правителями и, естественно, Кот д’ Ивуара, который был готов к кооперации со всеми врагами Гвинеи по любому поводу. К счастью, тогда все обошлось.
Через Организацию Африканского Единства Туре долгое время пытался проводить политику, направленную против бесконечных переворотов в Африке. Гвинея никогда не признавала новые правительства, приходившие к власти в результате военных переворотов, понимая, что в основании их часто лежали интересы той или иной западной страны. Суть переворотов сводилась к убийству неугодного президента и установлению правления отвечающего злобе дня марионеточного лидера. На всеафриканском уровне Туре ничего не смог поделать, но у себя в стране он раскрыл и подавил рекордное количество заговоров.
В феврале 1969 года в Гвинее был раскрыт еще один вроде бы реальный заговор, в котором оказался замешан министр обороны страны Фодеба Кейта, известный интеллектуал, создатель знаменитого африканского балета. В заговоре принимали участие военные. Кейта был приговорен к смертной казни, но умер в тюрьме от истощения. Причины этого заговора, скорее всего, лежат в механике политической борьбы за власть и необходимости периодического обновления высшего состава. Это, вероятно, то же, что происходило в рядах высшего партийного руководства СССР в период 1920 - 50-х годов.
К 1969 году положение Гвинеи стало очень шатким. 1969 год ознаменовался мощным наступлением западных стран на независимые африканские государства. В это время стало почти модным использовать в Африке белых наемников в сочетании с политической оппозицией для смещения неприятного правящего лидера и установления удобной власти. Примерно аналогичное должно было произойти и в Гвинее. Однако казалось бы неизбежное не стало реальностью, так как Туре неожиданно объявил об изменении политического курса страны и стал налаживать отношения с Сенегалом, Кот д’ Ивуаром и Францией. Таким образом, все те, кто финансировал наемников и на чьих территориях готовились антигвинейские акции, оказались вовлеченными в “процесс позитивных перемен”. В ноябре 1970 года делегация Гвинеи даже присутствовала на похоронах генерала де Голля в Париже. В очередной раз Туре проявил немало политического такта и смог избежать вооруженного конфликта, а его враги в очередной раз оказались слишком доверчивыми: последний поворот в политике Туре они восприняли как разумный и неизбежный шаг.
ВТОРЖЕНИЕ 22 НОЯБРЯ 1970 ГОДА И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ
22 ноября 1970 года произошло очень необычное событие: объединенные силы противников ДПГ совершили дерзкое нападение на Конакри. Акция была организована Португалией, имевшей по соседству с Гвинеей колонию - Гвинею-Биссау; на территории последней действовал революционный фронт, поддерживаемый правительством Туре. Португалия как нормальная западная страна решила отомстить за вмешательство в дела своей колонии, а заодно разделаться с Туре: он слишком утомил мировое “рыночное сообщество” и, если Франция не могла его убить, это попыталась сделать Португалия.
22 ноября 1970 года к Конакри подошли суда с хорошо вооруженными людьми, которые совершенно неожиданно совершили нападение на город. Им удалось захватить тюрьму и выпустить из нее заключенных (предполагалось, что все, кто там находится, - политические узники), а также еще несколько зданий. После этого десант получил неожиданный отпор и был, попросту говоря, уничтожен.
Вторжение повлекло очередные кадровые перемены в среде руководства и вооруженных сил Гвинеи. Политическая оппозиция была в очередной раз потеснена, и за рубежами Гвинеи оказалось дополнительное количество не вполне лояльно настроенных к текущему правительству лиц. Западная пресса расшумелась относительно зверских репрессий в Гвинее. Насколько были обоснованны эти выступления, говорить очень сложно: продолжался период самой жесткой идеологической борьбы, и пресса была переполнена фантазиями самого различного содержания. Гвинея оставалась врагом Запада, поэтому про нее говорили только плохое, хотя при этом продолжали инвестировать средства в ее горнорудную промышленность.
А что же происходило в Гвинее в реальности? Наемный десант был, действительно, уничтожен; французы, проживавшие в Конакри, допрошены, и после этого некоторые из них высланы из страны; отношения с Францией, Кот д’ Ивуаром и Сенегалом моментально заморожены; несколько иностранцев было арестовано по подозрению в подготовке заговора, - это известно достоверно. Имели ли место зверства и репрессии, сказать невозможно. Свидетельства прессы в этом отношении крайне противоречивы и ненадежны.
В течение нескольких лет после вторжения 1970 года Туре энергично налаживал связи с африканскими странами. Он всегда был активным участником Организации Африканского Единства и придавал большое значение ее деятельности. Постепенно отношения с соседними государствами стабилизировались, что было в немалой степени связано и с исчезновением в странах Запада моды на перевороты в Африке с начала 1970-х годов. Причины этого, вероятно, лежат в успехах по созданию “информационного общества” и разочаровании в африканских лидерах, которых никак не удавалось вернуть в прежнее послушное состояние. Даже Франция начала в какой-то мере отказываться от своих колониальных методов отношения к африканским странам.
Внутреннее положение Гвинеи оставалось весьма напряженным; целые каскады заговоров раскрывались каждый год - какие из них были реальными, какие нет, судить не беремся. Важно, что ротация среди чиновников высшего эшелона была очень оперативной. В основном, чистили военных. В стране оставалось стабильным только некоторое ядро во главе с Туре, все остальные были людьми временными - от заговора до заговора.
В 1975 году Гвинея восстановила дипломатические отношения с Францией, и в январе 1976 года в Конакри вновь появился французский посол. Две страны подписали несколько договоров достаточно неопределенного содержания, и Франция, наконец, смогла выплачивать пенсию своим ветеранам колониальных времен, проживавшим в Гвинее.
* * *
В 1977 году произошло нечто необычное для Гвинеи. 27 августа 1977 года в Конакри состоялась мощная демонстрация женщин, протестовавших против введения правительством слишком жесткого контроля над торговлей, в особенности мелкой. Демонстрацию было приказано разогнать, но это не было сделано. Последовал приказ стрелять, но солдаты отказались выполнить и его. После завершения волнений и следствия 13 военнослужащих были приговорены трибуналом к смертной казни за невыполнение приказа.
Тем не менее, Туре ослабил давление на население. Мелкая торговля стала практически стихийной, чего, собственно, народ и добивался. Что касается других поводов, то если население и имело по ним собственное мнение, отличное от такового текущих властей, оно либо помалкивало, либо предпочитало не настаивать на имеющихся разногласиях. С 1958 по 1978 год демонстрация женщин в Конакри является единственным описанным реальным народным выступлением, а не направленной против власти Туре и ДПГ политической акцией небольшой группы, поддерживаемой извне.
После столь необычного события политика Туре претерпела некоторые изменения. Он не хотел ссориться со своим народом и, хотя держал его в жестких пределах, прислушивался к его мнению. Гвинея снова стала налаживать отношения с Кот д’ Ивуаром и Сенегалом. Договоры об очередном восстановлении дипломатических отношений были подписаны с обоими в 1978 году. Туре лично посетил эти страны с визитом, чего прежде никогда не бывало. Он также совершил турне по Африке и встретился со многими Президентами, в основном, мусульманских стран.
В 1978 году Гвинею посетил Президент Франции Жискар Д’Эстен; в следующем, 1979 году Туре побывал с официальными визитами в США и ФРГ. Дипломатические отношения расцветали, но отнюдь не в ущерб независимости Гвинеи, которая по-прежнему оставалась единственным приоритетом всей политики, и никакие экономические стимулы или посулы колоссальных инвестиций не могли увести Туре в сторону от его обычного курса.
В декабре 1978 года на Конгрессе ДПГ было решено изменить название страны, и она стала “Народной Революционной Республикой Гвинеей” (новация состояла в добавлении слова “народная”).
В 1979 году по личному приказанию Туре были освобождены все политические заключенные, и он предложил заинтересованным сторонам лично проинспектировать места заключения Гвинеи на предмет соблюдения прав человека и т.п. Политических заключенных в Гвинее не стало, но однопартийная система по-прежнему сохранялась и партия продолжала определять политику в отношении всех более или менее существенных вопросов. Уличная торговля перешла в руки народа, и народ более против властей не выступал.
Но демократия в Африке, как давно замечено, не всегда и не всем идет на пользу. Несмотря на либеральные перемены, на Туре было совершено покушение: 14 мая 1980 года во время празднования дня образования ДПГ в зал, где шло торжественное заседание, были брошены две гранаты. 4 человека погибли, около 30-ти были ранены. Президент Туре не пострадал. Либеральные реформы пришлось приостановить. Снова прошли перестановки в армии и полиции, и начался очередной этап борьбы против мирового империализма. Различия между государством и ДПГ практически исчезли, так что вряд ли кто мог определить, где заканчивается партия и начинается государство (не такой уж неведомый сюжет).
14 мая 1982 года состоялись очередные выборы Президента страны. Туре был единственным кандидатом, поэтому, естественно, за него и проголосовали, при почти 100 %-ной явке избирателей, что расценивалось как “большая победа”: в Африке часто такое бывает, да и не только в Африке.
В 1982 году Туре с официальным визитом посетил Францию и встретился в Париже с Миттераном - это был слегка запоздалый ответ на визит Жискар Д’Эстена в Гвинею в 1978 году. В 1983 году Туре был переизбран на пост Генерального Секретаря ДПГ, который он занимал с 1947 года, но регулярно переизбирался на него в положенные сроки: Туре был большой энтузиаст законности и строгих порядков.
В марте 1984 года во время визита в Саудовскую Аравию у Туре случился сердечный приступ. Он был направлен в госпиталь в США, ему помогали лучшие врачи, но ничего поделать было нельзя. 24 марта 1984 года Туре скончался. Он стоял у власти в Гвинее более 26 лет и на протяжении всей жизни проводил только одну политику, направленную на полную независимость своей страны от кого бы то ни было.
ВОЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ И ПРАВЛЕНИЕ КОНТЕ
В Африке всё происходит быстро, а смена власти - особенно. Зато однажды захваченная власть удерживается порой долгое время. Так произошло и в Гвинее после смерти Президента Туре. 30 марта 1984 года состоялись его похороны, а 3 апреля, то есть четыре дня спустя, в стране произошел переворот и к власти пришли военные, как они объявили, для того, чтобы повести Гвинею к демократии. Понимать это можно, как угодно. Все прежние лидеры были отстранены от власти; ДПГ оказалась первой в списке запрещенных партий и после этого неожиданно испарилась. Режим Туре был объявлен кровавым и антинародным, а против самого Туре выдвинута масса обвинений - от коррупции, в которой он, несомненно, никогда не был замешан, до непоследовательности в соблюдении интересов народа Гвинеи. В течение одной недели количество политических преступников в стране увеличилось на несколько тысяч.
Гвинеей стал править военный совет, в который вошли 18 человек. Президентом страны был избран полковник Лансана Конте; Премьер-министром стал Диарра Траоре. Кто их назначал, кто выбирал членов Военного Совета, никогда и нигде не уточняется. Сразу же после вступления на свои посты новые лидеры сердечно поблагодарили народ за доверие и объявили о структурной реорганизации экономики страны. Речь, в основном, шла о реформах в сельском хозяйстве, народном образовании и здравоохранении - по поводу горнорудной промышленности не было сказано ни слова.
Гвинея после военного переворота была названа “второй республикой”. Полковник Конте обещал, что теперь страна не будет ни левой, ни правой, а такой, чтобы всем в ней жилось хорошо. И все, кто хочет помогать Гвинее и ее народу, искренне приветствуются; те же, кто не захочет помогать, соответственно, приветствоваться не будут.
Действительно, в стране начались перемены: Военный Совет махнул рукой на сельское хозяйство и разрешил фермерам делать все, что они сочтут нужным; он отменил фиксированные цены на продукты питания, которые держались на одном уровне с 1974 года, то есть в течение 10 лет. Было также разрешено использовать западную медицину (этот запрет носил более фиктивный характер ввиду отсутствия соответственным образом подготовленных медиков, и отмена его была столь же фиктивной - ввиду того, что после официального разрешения западной медицины количество врачей отнюдь не увеличилось). В системе образования французский язык был введен как основной.
Любопытно, что введение французского в качестве основного языка общения есть обязательное условие современных вторжений Франции в ее бывшие колонии. Столь странная черта связана с тем, что французы патологически не в состоянии усваивать языки других народов (даже в Европе). Они могут править колонией в Африке 150 лет и более, но при этом будут знать лишь с десяток самых расхожих слов на местных языках. При этом часть “колониальных французов” даже родилась в Африке и никогда не бывала во Франции, но, тем не менее, местные языки для них не существуют. Интерпретировать это можно как угодно, но вряд ли стоит считать признаком высокой адаптивности нации или большого ее ума.
В Гвинею стали возвращаться беженцы из других стран. Западные фонды выделили Гвинее скромные подаяния, из которых половина средств ушла на рекламу самих фондов так, чтобы весь мир узнал, кто и на что пожертвовал деньги.
Уже к декабрю 1984 года отношения Президента и Премьер-министра страны резко испортились. Последнего не долго думая сместили, и полковник Конте стал совмещать обе должности.
Это также совершенно обычная африканская история, повторявшаяся много - много раз в самых разных странах Африки совершенно независимо от того, какая политика там доминировала.
В скором времени начались перестановки в высших эшелонах управления. Президент Конте возобновил борьбу с коррупцией и некомпетентностью, в результате чего оказалось, что наиболее некомпетентными людьми в государстве являются его бывшие коллеги