Этнические аспекты постсоветской гражданской идентичности
Но, несмотря на это, союзная идентичность и в постсоветских странах за пределами России оставалась у русского населения почти повсеместно ведущей (см. табл. 2). Ее продолжало разделять несколько более половины русских в Киргизии и на Украине, две трети в Правобережной Молдавии, чуть менее половины в Литве и каждый четвертый из десяти в Эстонии. Лишь в Грузии, судя по проведенному в 1994 году исследованию, у местных русских на первое место в качестве Родины вышла республика проживания [9]. Но в данном случае можно усмотреть и результат действия своего рода психологического защитного механизма от явного и открытого доминирования титульного грузинского населения в условиях крайней нестабильности общества, охваченного гражданской войной, в ходе которой фактически беззащитными оказались прежде всего этнические меньшинства. В такой ситуации демонстративное признание Грузии своей Родиной могло стать для русских респондентов поводом заявить о своей абсолютной лояльности Грузинскому государству в надежде получить защиту от этнического большинства.
Таблица 2
Представление русского городского населения стран нового зарубежья о своей Родине (в %)
| Считают своей Родиной | Киргизия | Молдавия | Литва | Эстония | Грузия | Украина | |||
| Правобережье | Приднестровье | ||||||||
| 1992 г. | 1993 г. | 1996 г. | 1993 г. | 1993 г. | 1994 г. | 1994 г. | 1996 г | ||
| Республику проживания | 28 | 9 | 9 | 0 | 19 | 25 | 69 | 21 | |
| Россию | 12 | 19 | 18 | 15 | 24 | 20 | 20 | 10 | |
| Бывший СССР в целом | 52 | 68 | 66 | 78 | 47 | 40 | 11 | 56 | |
| Другое | 3 | 1 | 4 | 4 | 4 | 6 | 0 | < | |
| Затруднились ответить и нет ответа | 5 | 3 | 3 | 3 | 6 | 9 | 0 | 8 | |
Определенное снижение роли союзной идентичности привело после распада СССР к заметному росту у одной части русских нового
зарубежья ориентации на гражданство России, а у другой - на гражданство стран своего проживания. Рост ориентации на гражданство новой России, признание ее
своей настоящей Родиной в какой-то мере можно рассматривать как трансформацию в новых этнополитических условиях прежней союзной идентичности, доминировавшей в
советский период у русского населения как в самой России, так и в других союзных республиках. По существу, в советское время в союзной идентичности в
свернутой, непроявленной форме преобладающее место занимала все же российская идентичность. Ведь именно с Россией, с ее центральной (в широком смысле)
наиболее развитой частью, с Москвой — ее историческим центром отождествлялось в первую очередь государственное ядро Советского Союза.
Конечно, в ситуации, когда на постсоветском пространстве стала практически повсеместно и последовательно проводиться
политика этнического национализма, основанная на широко внедренной в массовое сознание доктрине "один народ *- одно государство", русские, особенно
живущие за пределами России, все чаще воспринимают последнюю как государство по преимуществу русское. К этому их подталкивали и официальная политика многих
новых государств, направленная на стимулирование миграции местного русского населения в Россию, и преобладающее мнение значительной части представителей
титульных народов этих стран, рассматривающих именно Россию в качестве настоящей Родины их русских земляков. В периоды наибольшего обострения
межэтнических отношений внутри стран нового зарубежья (что было особенно характерно для времени становления суверенитета этих государств) и
межгосударственных отношений между некоторыми из них (прежде всего Латвии и Эстонии) с Россией по поводу политики в отношении русского и другого
русскоязычного населения это мнение открыто выражалось в лозунгах "Чемодан - вокзал -Россия!", "Родина-мать зовет!", "Русские, уезжайте
в Россию!" и т.п. Естественно, в такой ситуации немалая часть русского населения нового зарубежья надеялась и еще надеется на помощь и защиту России
[27]. Все это также способствует определенному росту пророссийской ориентации и российской гражданской идентичности у тамошних русских.
О динамике этого процесса можно судить по ряду показателей, полученных в ходе массовых опросов в обследованных странах нового
зарубежья. Так, хотя доля русских респондентов, назвавших Россию своей Родиной, была относительно и не очень велика - от 10% на Украине до 24% в Литве, однако
она весьма заметно увеличилась по сравнению с результатами опросов 1980-х годов: в Молдавии почти в 4 раза, в Грузии примерно в 2 раза, в Эстонии в 3
раза, в Узбекистане в 5 раз. При этом в Литве и Молдавии доля назвавших своей Родиной Россию превышала долю признавших в этом качестве страну проживания, а в
Эстонии эти доли почти выровнялись (см. табл. 2).
Одновременно среди части местных русских заметно
увеличилась доля отождествляющих себя прежде всего со страной проживания. Судя по опросам первой половины 1990-х годов, за 12 лет в Молдавии и за 14 лет в
Грузии этот рост был трехкратным, а за 4 года в Эстонии - полуторакратным и за 11 лет в Узбекистане двухкратным [4, с. 239; 8-Ю]. Как уже отмечалось, в
наибольшей мере ориентированными на гражданскую причастность к стране проживания были русские Грузии. Но заметным оказалось распространение этой
идентичности и среди русского населения Киргизии, Эстонии, Украины и Литвы (см. табл. 2). Мотивы такой гражданской ориентации у русских могут быть самыми
различными, но очевидно, что в целом они связаны с надеждами на успешную адаптацию к резко изменившейся этнополити-ческой ситуации, на интеграцию в
основное гражданское сообщество новых независимых государств. Можно полагать, что нередко это является своего рода защитной психологической реакцией на
этнократическую политику новых властей, нередко поддерживаемую значительной долей титульного населения. В ответ на это часть русского населения в той или
иной форме (в том числе и в ответах на вопросы социологов) заявляла о своем праве на гражданское равенство с титульным населением стран своего проживания
(что особенно актуально для русских в Латвии и Эстонии), на то, что эти страны являются их подлинной Родиной. Часть же русских такими ответами демонстрировала
свою гражданскую лояльность в надежде на защиту новых властей и титульного этнического большинства. Таким образом, у русского населения стран нового
российского зарубежья наиболее очевидно и интенсивно проявился конфликт гражданской и этнической идентичностей.
У титульного населения государств ближнего зарубежья формирование новой гражданской идентичности проходит, естественно,
более гладко, чем у русского. Во всех обследованных нами и другими учеными странах доля респондентов титульной национальности, назвавших Родиной
"свою" республику, составляла заметно больше половины. В то же время итоги опросов показали и довольно заметные различия в гражданской идентичности
титульного населения разных стран. Отчасти для молдаван Правобережной Молдавии (в 1996 году), а в еще большей мере для киргизов и украинцев, не говоря уже о
молдаванах Приднестровья, была характерна заметно большая по сравнению с литовцами, грузинами и эстонцами ориентация на союзную идентичность и,
соответственно, меньшая - на идентичность новых государств (табл. 3).
Таблица 3
Представление титульного городского населения стран нового зарубежья о своей
Родине (в %)
| Считают своей | Кир | Молдавия | Литва | Эсто | Грузия | Укра | |||
| Родиной | гизия | Правобережье | При | ния | ина | ||||
| днест | |||||||||
| ровье | |||||||||
| 1992 г. | 1993 г. | 1996г. | 1993 г. | 1993 г. | 1994 г. | 1994 г. | 1996 г. | ||
| Республику | 60 | 85 | 40 | 25 | 98 | 83 | 98 | 63 | |
| проживания | |||||||||
| Россию | 1 | 2 | 0 | ||||||