Этнические аспекты постсоветской гражданской идентичности
Следует также отметить, что по сравнению с титульными народами других обследованных стран нового российского зарубежья
атнополитическим ориентациям украинцев особенно свойственны региональные различия, что характерно и для их гражданской идентичности. Так, судя по данным
нашего исследования, проведенного в конце 1996 года, в западном регионе Украины (Львовщине) полностью считали себя ее гражданами 94% опрошенных украинцев, а в
восточном (Донбасс) - всего 62%. Промежуточные позиции были у украинцев Центрального (Киевского) (84%) и южного (Херсонская область) (77%) регионов.
При этом у русских Украины региональные различия в идентичности были даже несколько меньшими, чем у украинцев [14, с, 280-292].
Но в целом, несмотря на то, что среди украинцев по сравнению с титульными народами других обследованных стран в наибольшей мере
сохраняется прежняя союзная идентичность, и среди них процесс отождествления с новым украинским государством происходит гораздо успешнее, чем среди русского
населения Украины. Среди украинцев доля полностью считающих себя украинскими гражданами (80%) почти в 2 раза больше, чем среди русских (42%) [14, с. 284].
Проблема новой гражданской идентичности населения России безусловно заслуживает отдельного разговора. Это связано
прежде всего с огромным региональным разнообразием Российской Федерации. В сфере гражданской идентичности региональные особенности в первую очередь
определяются федеративным характером российской государственности, вхождением в состав России республик, имеющих собственное гражданство. Понятно, что это
оказывает значительное влияние на процессы формирования новой гражданской идентичности различных этнических групп населения последних - как титульного,
так и русского [28].
Однако я не ставлю здесь цели рассмотреть эти и другие проблемы гражданской идентификации населения новой суверенной России.
Мне хотелось бы лишь на примере некоторых российских регионов попытаться выявить основные черты процесса становления новой гражданской идентичности у
русских в России, во-первых, по сравнению с ситуацией в СССР и, во-вторых, в сравнении с новым гражданским самосознанием у русского и титульного населения
стран нашего нового зарубежья.
Таблица 4
Представление о Родине русского населения России (в %)
| Считают своей Родиной | Городское население | Сельское население | ||||
| Москва | Саратов | Тверская область | Краснодарский край | Саратовская область | ||
| 1987г. | 1992г. | 1992 г. | 1992 г. | 1992 г. | 1992 г. | |
| Россию | 14 | 54 | 45 | 53 | 57 | 64 |
| Бывший СССР в целом | 69 | 27 | 23 | 20 | 28 | 21 |
| Другое | 13 | 9 | 20 | 21 | 11 | 10 |
| Затруднились ответить | 4 | 10 | 12 | 6 | 4 | 5 |
Имеющиеся данные показывают, что в этой сфере у русского населения России по сравнению с советским периодом (даже совсем
недавним) произошли радикальные изменения. Так, судя по исследованию, проведенному в Москве в 1992 году, не менее половины респондентов называло
своей Родиной Россию, что почти вчетверо превысило долю таких ответов у москвичей в ходе опроса 1987 года (см. табл. 4) [6, с. 138, 139; 29]. Доля
приверженцев прежней союзной идентичности сократилась среди них более чем вдвое. Почти вдвое выросла доля затруднившихся ответить на этот вопрос, что
можно рассматривать как симптом известного кризиса гражданской идентичности. О примерно таком же, как у москвичей, характере представлений о Родине
свидетельствуют результаты исследования других территориальных групп русского городского и сельского населения России, проведенного в 1991-1992 годах (см.
табл. 4). Кроме того, они показали, что сельское население (особенно в Саратовской области) в несколько большей мере, чем городское, ориентировано на
российскую идентичность.
Таким образом, в целом русское население России с приобретением ею суверенитета по типу гражданской идентичности заметно
приблизилось к титульному населению других постсоветских государств. При этом русские России стоят ближе к украинцам и отчасти к киргизам, чем к грузинам и
титульным народам стран Балтии. Несмотря на отмеченные различия между ответами о Родине представителей титульных этносов стран нового российского зарубежья, с
одной стороны, и русских россиян - с другой, все же в мнениях последних ясно виден рост этнической составляющей их нынешней гражданской российской
идентичности. Очевидно, что этот процесс проходил во многом под влиянием усиления этнического фактора в современном развитии как других постсоветских
стран, так и ряда российских республик.
По-видимому, в массовом сознании русского населения Российской Федерации Россия (по аналогии с другими бывшими союзными
республиками) воспринимается прежде всего как государство русских. Можно предположить, что большинство русского населения России и не подозревает о том,
что оно как этническая группа de jure как бы и не является субъектом государственности и что немалое число ученых и политиков давно ломают копья в
дискуссиях на этот счет, в том числе и об умозрительной Русской республике (см., например [2, с. 396-399; 15, с. 97-99; 30; 31]).
Заложенный еще советской национальной политикой принцип "одна этнонация -одно государство", согласно которому
"национальные" республики были соотнесены с определенной "коренной" (титульной) нацией-этносом, в постсоветской
этнополитиче-ской ситуации практически повсеместно стал доминирующим. Именно это предопределяет этнические различия в становлении новой гражданской
идентичности на постсоветском пространстве вне России: у большинства титульного населения этот процесс проходит относительно благоприятно, для большинства же
русского (и другого нетитульного) населения новых независимых стран характерен идентификационный кризис. Вместе с тем содержание и глубина этого кризиса
заметно различаются в каждом из постсоветских государств, что во многом определяется их этнонациональной политикой.
Русское население современной России по типу своей гражданской идентичности все более приближается к титульным этносам
других постсоветских государств, хотя у него в несколько большей мере, чем у большинства последних, еще сохраняется прежняя союзная идентичность. В этом
отношении позиции русского населения России ближе всего к украинскому населению Украины (можно полагать, что и к белорусам в Белоруссии).
1. Мицкевич А.В. Комментарий законодательства государств - участников СНГ о гражданстве. М., 1996.
2. Национальная политика России: история и современность. М., 1997.
3. Головахи Е.И., Панина Н.В.
Национально-государственная идентификация и формирование социально-политических ориентации русского меньшинства на Украине // Политическая культура населения
Украины. Результаты социологических исследований. Киев, 1993. С. 4.
4. Эстония: столичные жители. М., 1995.
С. 235.
5. Зепа Б., Устинова М.Я. Интеграция русских в Латвии // Вынужденные мигранты: интеграция и возвращение. М., 1997.
С. 225.
6. Россияне: столичные жители. М., 1994.
7. Иванов В.Н. Россия: социальная
ситуация и федеративные отношения (по материалам социологических исследований). М., 1998. С. 74.
8. Молдова: столичные жители. М., 1994. С. 231—233.
9. Грузия: столичные жители. М., 1997. С. 206,
207.
10. Узбекистан: столичные жители. М., 1996. С. 241.
11. Русские. Этносоциологические очерки. М.,
1992.
12. Арутюнов С.А. СССР: жизнь после смерти // Этнографическое обозрение. 1998. № 5. С. 139.
13. Социально-культурный облик советских наций: по материалам этносоциологического исследования. М., 1986. С. 359-379.
14. Савоскул С.С. Русские в независимой Украине: статус, идентичность, перспективы // Украина и Россия: общества и
государства. М., 1997.
15. Савоскул С. Социально-этнические проблемы русского народа // Этнополитический вестник России. 1992. № 1. С. 105.
16. Русские в новом зарубежье. Программа этносоциологических исследований. М., 1994.
17. Русские в новом зарубежье: итоги этносоциологического исследования в цифрах. М., 1996.