Характеристика личности преступника, совершившего организованное мошенничество
Введение
1. Понятие, криминологические признаки и структура личности преступника
2. Структура личности организованного мошенника
2.1 Социально-демографические особенности личности мошенника
2.2 Уголовно-правовая характеристика мошенников
2.3 Нравственно-психологическая характеристика
3. Типология организованных мошенников
Заключение
Список использованной литературы
Введение
Системный подход к проблеме преступности предполагает соответствующее изучение личности человека, совершившего преступление. Проблема личности преступника – одна из самых сложных в криминологии, по значимости она относится к числу центральных.
Значение личности преступника определяется тем, что преступление, будучи результатом сознательной волевой деятельности человека, не только немыслимо вне лица, его совершившего, но и в большей мере обусловлено сущностью и особенностями этого лица. Кроме того, без изучения личности преступника не могут быть поняты ни причины отдельного преступления, ни причины преступности как массового социального явления.
Личность преступника подразумевает характерные черты лица, совершившего общественно опасное деяние. Совокупность негативных социально значимых свойств в сочетании с внешними условиями и обстоятельствами оказывают решающее влияние на механизм преступного поведения. Однако это не означает, что они обязательно должны проявиться в форме преступного поведения. Они могут найти выражение и в форме девиаций, не нарушающих уголовно-правовых запретов. Поэтому считать человека преступником можно только после совершения им преступления.
В настоящее время на фоне непрекращающегося роста различных проявлений мошенничества, и, в особенности, организованных форм данного деяния, возникает необходимость системного анализа личности преступника – члена организованного формирования мошеннической направленности. Обусловлено это в первую очередь тем, что организация научно обоснованного противодействия организованной преступной деятельности мошеннических структур и построение адресной профилактической работы невозможно без исследования личностных характеристик участников указанных преступных объединений. С этой целью необходимо выяснить обладают ли мошенники чертами, отличающими их от законопослушных граждан, если да, то в какой мере эти черты являются общими для разных категорий преступников, можно ли эти качества использовать в профилактических целях, зависит ли преступное поведение от природных свойств личности. Важными являются и другие знания о личности мошенника. Для этого в работе предлагается проанализировать:
мнения различных ученых относительно понятия «личность преступника»;
структуру личности преступника;
социально-демографические, уголовно-правовые и нравственно-психологические особенности лиц, совершивших мошенничество, в том числе в составе организованной группы или преступного сообщества;
личностные особенности участников организованных групп или преступных сообществ мошенников в зависимости от занимаемого ими в иерархии преступной структуры места;
типологию организованных мошенников1.
В процессе криминологического исследования личности преступника, совершившего организованное мошенничество, мы использовали данные, предоставленные: Информационными центрами ГУВД Самарской и УВД Пензенской областей, Республики Мордовия за 2002-2007 гг.; Управлениями судебных департаментов Самарской и Пензенской областей, Республики Мордовия за 2002-2007 гг. Сведения о 134 участниках организованных групп или преступных сообществ, совершивших мошенническое хищение, были получены из анализа материалов судебно-следственной практики по преступлениям рассматриваемой категории. Проводилось анкетирование и интервьюирование осужденных за совершение организованного мошенничества.
1. Понятие, криминологические признаки и структура личности преступника
В криминологической науке не сложилось единства мнения относительно понятия «личности преступника». Так, некоторые авторы отрицают существование особой «личности преступника», приводя в обоснование своей позиции следующие аргументы: 1) изменение уголовного закона в пространстве и во времени приводит к декриминалиции определенных деяний, в связи с чем, теряет криминологическую значимость изучение личностных особенностей лиц их совершивших; 2) все люди в течение жизни, в той или иной мере, нарушают уголовно-правовые запреты. Поэтому выделение категории «личность преступника» нецелесообразно; 3) нельзя выделить личностные свойства, присущие только преступникам. Все они в большей или меньшей мере свойственны всем людям2. И.И. Карпец не видел необходимости в понятии «личность преступника», так как, по его мнению, не существует общих признаков, которые были бы применимы к любому преступнику. Для криминологии достаточно традиционно и очень точно по своему содержанию понятие «субъект преступления»3.
В противовес приведенной позиции, отметим, что нам представляется более правильным положение, согласно которому категория «личность преступника», включая некоторые признаки понятий «субъект преступления» и «личность виновного» представляет гораздо многообразнее личность того, кто совершил преступление. Так, физический статус лица не исчерпывается только фактом его существования. Для личности преступника имеет значение состояние здоровья, наличие инвалидности, пол. Психическое описание личности преступника не ограничивается только понятием вины в форме умысла или неосторожности, мотивом, целью и эмоциями. Это более сложная, широкая система интеллектуальных, волевых, эмоциональных, психологических и иных свойств. Личность преступника содержит и иные признаки, не связанные с правовой характеристикой индивида как субъекта преступления, такие, как социальный статус лица, социальные функции, психологические особенности4. Не было бы смысла вести речь о личности преступника, если ей не были бы присущи свойства, отличные от свойств личностей тех, кто не совершает преступлений5.
Указывая на научную корректность и некоторую условность в использовании понятия «личность преступника», некоторые ученые считают, что правильнее было бы употреблять менее приемлемое для восприятия, но более точное словосочетание «личность человека, совершающего (совершившего) преступление»6.
Дискуссии по поводу преобладания социологического и психологического начала в личности преступника продолжаются и по сей день. А.И. Долгова считает, что «при употреблении понятия «личность преступника» следует иметь в виду именно социальные характеристики человека, совершившего преступление. И ничего более»7. Нам представляется более правильной позиция, согласно которой указанные факторы в равной степени формируют преступное поведение человека, в связи с чем, недопустимы и социологизация, и психологизация личности преступника8. Основным синтезирующим принципом следует считать признание био-психо-социальной эссенции личности, определяющей комплекс взаимодействующих средовых и субъективных факторов в формировании особенностей, установок и направленностей личности преступника9.
Вызывает некоторые сомнения положение, согласно которому под личностью преступника в науке криминологии следует понимать динамическое состояние лица, определяемое совокупностью различных негативных факторов (внешних и внутренних, социальных, биологических, психологических) и характеризуемое такими особенностями, как отчуждение от нормальных связей, отношений, ценностей, более низкий уровень образования и культуры, более низкая нравственность, выражающаяся в признании возможности использования криминальных средств достижения целей, а также сочетание таких психологических черт, как гипертрофированная импульсивность, ригидность, тревожность, паранояльность10. Думается, что предлагаемое определение не в полной мере отражает содержание рассматриваемого феномена. Такие черты в наибольшей степени присущи тем, кто совершает грабежи, разбойные нападения, изнасилования, убийства или наносит тяжкий вред здоровью, в наименьшей – тем, кто был признан виновным в совершении краж, а еще меньше – лицам, совершающим преступления в сфере экономической деятельности11. К примеру, в настоящее время, в век высоких технологий, многие мошеннические схемы требуют от преступников наличия достаточно глубоких познаний в определенной области, высокого уровня культурного и интеллектуального развития.
Большинство ученых сходятся во мнении, что личность преступника – это совокупность его свойств и качеств12. Это подтверждается и опросом работников ОВД и судей, в результате которого было установлено, что 47% работников ОВД и 58% судей, то есть большинство, определяют личность преступника как «совокупность его свойств и качеств», однако значительное количество опрошенных – 23% работников ОВД и 21% судей отождествляют это понятие с его психикой; 18% работников ОВД и 13% судей видят в личности преступника его социальную сущность; 12% работников ОВД и 8% судей считают, что невозможно дать определение личности преступника13.
Общественная опасность в литературе называется одним из самых существенных признаков личности преступника14. Считать, что «общественная опасность вообще» не зависит от вины, социальных, нравственных качеств лица и одновременно «находится в фундаменте общественной опасности преступления», – то же самое, что и обвинять природу в антисоциальных, безнравственных настроениях, злонамеренности по отношению к обществу15. Под ней предлагается понимать систему свойств личности в виде криминогенных интересов и мотивации, которые породили соответствующее преступное поведение16. При этом наличие общественной опасности не обязательно должно предполагать фатальности преступного поведения. Это качество может быть реализовано в поведении, а может и не быть, что зависит как от самой личности, так и от внешних обстоятельств, способных препятствовать такому поведению, даже исключить его17.
Следует отметить, что степень общественной опасности участника мошеннической организованной группы или преступного сообщества не находится в прямой зависимости от общественной опасности организованной преступной деятельности в целом. Как отдельная личность, член преступного формирования, специализирующегося на хищениях имущества путем обмана или злоупотребления доверием, может быть менее опасен, чем, например, карточный шулер. Однако преступное объединение как совокупность данных лиц, направляемая единым умыслом, представляет гораздо большую общественную опасность18.
Система свойств и качеств личности может быть разделена на некоторые элементы, образующие в совокупности структуру личности преступника. В зависимости от положенного в основу критерия деления, различные ученые по-разному представляют структуру личности преступника.
Рассматривая сущность человека в двух ее аспектах: интериндивидуальном (который проявляется в социальной деятельности человека) и интраиндивидуальном (выражающем внутренний мир личности и проявляющемся в ее социальной направленности), В. Н. Бурлаков видит структуру личности преступника, состоящую из двух компонентов: 1) негативной направленности, которая проявляется в противоправных поступках человека и определяет его общественную опасность, и 2) позитивной направленности, реализуемой в профессиональной деятельности, в разных видах социально-политической активности, культурно-бытовой деятельности. Автор выделяет в структуре личности социальный статус, социальные функции и нравственно-психологические установки19.
Отдельные исследователи предлагают выделять в структуре личности преступника уровень низшего порядка (социально-демографические признаки), конституционные свойства, нейродинамические свойства, психодинамический уровень, психологическую характеристику, самосознание20.
Можно согласится с мнением А. И. Долговой, что наиболее распространенным в криминологии является выделение шести групп признаков: 1) социально-демографические признаки; 2) уголовно-правовые признаки; 3) социальные проявления в разных сферах жизнедеятельности, или социальные связи; 4) нравственные свойства; 5) психологические признаки; 6) физические (биологические) характеристики21. Эти признаки были сформулированы еще советской криминологической наукой22, и, в тех или иных сочетаниях, не потеряли актуальности и сегодня23.
Признавая личность единой целостной системой, в которой все элементы взаимосвязаны и взаимозависимы, учитывая специфику организованного мошенничества как вида преступлений против собственности, наиболее приемлемым для нас представляется подход, в соответствии с которым свойства и качества, составляющие криминологическую характеристику лица, совершившего преступление, могут быть сведены в три относительно самостоятельные группы: социально-демографическую, уголовно-правовую и нравственно-психологическую.
2. Структура личности организованного мошенника
Следует отметить, что говорить о среднестатистическом портрете личности преступника, совершившего мошенничество в составе организованной группы или преступного сообщества, можно весьма условно. Дело в том, что криминологическая характеристика личности участника организованной преступной деятельности обладает ярко выраженными особенностями в зависимости от места, которое субъект занимает в иерархии организованного преступного объединения.
2.1 Социально-демографические особенности личности мошенника
Социально-демографические особенности личности мошенника образуются характеристиками пола, возраста, социального положения, образования, рода занятий, профессии, квалификации, семейного положения, жилищных и материальных условий, а также рядом других признаков. Взятые в статистическом выражении применительно к лицам, совершившим мошенничество, они свидетельствуют о наличии определенных отклонений от норм в характеристике именно этого контингента, т.е. дают криминологическую информацию, имеющую значение для предупреждения преступлений.
Статистические данные свидетельствуют о том, что большинство преступлений против собственности, в том числе и мошенничество, совершается мужчинами. Так, в 2002 г. в Самарской области на долю мужчин, привлеченных к уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, пришлось 58,2%, в Пензенской области – 51%. Женщины составили 41,8% и 49%, соответственно. Как отмечается в литературе, «большой удельный вес женщин среди осужденных за мошенничество – устойчивая черта этих преступлений»24. В 2003-2005 гг. наблюдалось снижение удельного веса женщин в массиве лиц, совершивших мошенничество, в среднем на 7,8% ежегодно в Самарской области и на 6,5% в Пензенской области. Связано это, во многом, с акцентированием внимания на законодательном уровне на проблемы женской части населения России. Так, в частности, в 2001 г. Правительством РФ был утвержден национальном план действий по улучшению положения женщин в Российской Федерации и повышению их роли в обществе в 2001-2005 гг25. В этом нормативно-правовом акте предусматривались мероприятия по улучшению условий и охраны труда женщин, охране здоровья, развитию системы социального обслуживания и оказанию помощи женщинам, пострадавшим от насилия, укреплению семейных отношений и др. Кроме того, в 2001 г. был подписан от имени Российской Федерации, а в 2004 г. ратифицирован Факультативный протокол к Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (принят Генеральной Ассамблеей ООН 6 октября 1999 года)26. Эти подвижки в сторону женщин не могли не повлиять на снижение их криминальной активности. По данным 2007 г. удельный вес женщин, совершивших мошенничество, вновь возрос и составил в Самарской области 30,2%, в Пензенской области – 36,2%.
В составе организованного преступного формирования, специализирующегося на хищениях имущества путем обмана или злоупотребления доверием, исходя из статистических данных, преобладают мужчины. При этом удельный вес женщин в среднем составляет около 38%. При этом не во всех мошенничествах женщины являются исполнителями. Судебной практике известны случаи, когда женщины выступают в качестве организаторов и руководителей преступной деятельности по мошенническому хищению имущества граждан. В их руках сосредотачиваются все рычаги управления организованной группой, аккумулируются денежные средства, добытые преступным путем, они ведают основными организационно-распорядительными функциями. Так, например, приговором Московского городского суда от 21 февраля 2002 г. Хизриева была признана виновной в создании преступного сообщества с целью хищения денежных средств граждан путем мошенничества и руководстве им27. Отчасти, сложившаяся ситуация связана с изменяющейся социальной ролью женщины. Гиперэмансипация постепенно приводит к тому, что слабая половина человечества активнее участвует в общественной и политической жизни страны, осваивает новые профессии, занимается бизнесом, забывая при этом свое основное предназначение – быть матерью, хранительницей домашнего очага28. С одной стороны женщины становятся управляющими компаний, директорами фирм, учредителями обществ.
Организованное мошенничество – преступный бизнес для взрослых. Случаи участия несовершеннолетних в смешанных группах единичны. В значительной степени это объясняется тем, что для совершения мошенничества требуется определенный уровень интеллектуального развития, зачастую, наличие специальных знаний, психологическая подготовка (способность убедить, войти в доверие) и другие качества, которыми, по понятным причинам, несовершеннолетние обладать не могут.
Возрастную характеристику лиц, осужденных за совершение преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ можно представить в виде диаграммы (суммарные данные по трем регионам).

Диаграмма 5
Как видно из представленных данных, в 2002-2006 гг. наблюдалась устойчивая тенденция «омоложения» состава лиц, совершивших мошенничество. На фоне этого наибольший интерес представляет динамика двух возрастных групп, на долю которых приходится около 70% осужденных за данное деяние: от 18 до 24 лет и от 30 до 49 лет. Так, если в 2002 г. группа от 18 до 24 лет составляла 21,4% в структуре осужденных за данный вид корыстного посягательства, то, при ежегодном приросте в среднем на 4,9%, к 2006 г. на ее долю пришлось 41%29. Вместе с тем, рост удельного веса более молодого контингента мошенников, происходил за счет уменьшения количества лиц, совершивших рассматриваемое преступление, в возрасте от 30 до 49 лет. Так, в 2002 г. более половины осужденных за мошенничество подпадало под данную возрастную группу, в 2006 г. – только 29%. Эффект «сообщающихся сосудов» сохранился и в 2007 г. Однако его следствием стал тот факт, что удельный вес преступников в возрасте от 18 до 24 лет (35,6%) почти сравнялся с категорией лиц от 30 до 49 лет (33,4%). Доля несовершеннолетних в структуре мошенничества с 2002 г. по 2006 г. выросла в 3,4 раза (с 1,6% до 5,4%). В 2007 г. данный показатель несколько уменьшился и составил 4,2%. Относительной стабильностью отличаются две группы: 25-29 лет (17,9-24,1%) и лица преклонного возраста (3,8-7,9%).
Говоря о региональных особенностях структуры мошенничества в 2002-2007 гг., следует отметить, что удельный вес лиц, отличающихся наименьшей криминальной активностью в данной сфере (несовершеннолетние и старше 50 лет), в Республике Мордовия (17,2%) в среднем был выше, чем в Пензенской (12,7%) и Самарской (7,8%) областях. Вместе с тем самую многочисленную группу, исходя из средних данных, в Республике Мордовия и Пензенской области составили осужденные от 30 до 49 лет (41,1% и 38,3%, соответственно). В Самарской области хищение чужого имущества путем обмана или злоупотребления доверием чаще всего совершали лица в возрасте 18-24 года (36,4%).
Структура организованных форм мошенничества, исходя из возрастных категорий лиц его совершивших, обнаруживает, в общем, схожие тенденции с составом данного деяния в целом (см. диаграмму 6).
Диаграмма
6
В 2002-2007 гг. удельный вес лиц, совершивших мошенническое хищение в составе организованной группы или преступного сообщества, в возрасте от 18 до 24 лет ежегодно увеличивался в среднем на 5,9%; с другой стороны, на 6,9% снижалась доля мошенников от 30 до 49 лет. Таким образом, если в 2002 г. соотношение данных возрастных групп в структуре организованного мошенничества было почти 1:12 (6% приходилось на долю членов организованных групп или преступных сообществ в возрасте от 18 до 24 лет и 70% – от 30 до 49), то в 2007 г. оно составило 1:1 (по 35,5%). Удельный вес участников преступных структур в возрасте от 25 до 29 лет, несмотря на значительные колебания статистических данных, в рассматриваемый период вырос всего на 2,6% и в 2007 г. составил 22,6%. На лиц старше 50 лет в 2007 г. пришлось 3,2%. При этом резкое увеличение в 2006 г. данной категории участников организованных групп или преступных сообществ (23,4%), как видно, не нашло своего продолжения.
В среднем возраст членов мошеннических преступных структур выше, чем возраст лиц, совершивших неквалифицированные виды данного деяния. Так, в 2002-2007 гг. на долю лиц в возрасте от 18 до 29 лет, виновных в мошенническом хищении, пришлось 56,1%; 39,6% мошенников были старше 30 лет. В структуре организованного мошенничества возрастные пропорции диаметрально противоположные: 60,2% составляют лица старше 30 лет, 39,1% – преступники в возрасте от 18 до 29 лет.
Преобладание в структуре организованного мошенничества более зрелого контингента преступников обуславливается наличием жизненного опыта, свидетельствующего о способности лица максимально использовать свои физические и интеллектуальные возможности для обеспечения результативности и скрытности осуществления преступной деятельности. Весьма неблагоприятные прогнозы олицетворяет собой группа лиц в возрасте до 29 лет. Практически это молодые, но уже вполне профессиональные преступники, связавшие повышение уровня своего материального благосостояния, да и положение в обществе в целом, с криминалом.
Определенный интерес вызывают данные о социальном и имущественном положении мошенников. Эти сведения показывают, в каких социальных слоях и группах, в каких сферах общественной жизни и производства распространены рассматриваемые посягательства; ориентируют на поиск и выявление криминогенных факторов, специфических для различных профессиональных и иных групп населения, для различных отраслей хозяйства, видов производства и т.п.
Развернутую характеристику осужденных за совершение преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, по роду занятий можно изобразить в виде диаграммы (среднестатистические данные по трем регионам за 2002-2007 гг.).

Диаграмма 7
Структура осужденных за мошенничество по роду деятельности в 2002-2007 гг. характеризуется относительной стабильностью, и кардинальных изменений в ее составе не происходило. Отличительной особенностью исследуемых лиц является наличие большого числа трудоспособных без определенного занятия. Следует отметить, что в среднем по трем регионам удельный вес нигде не работающих в 2002 г. составлял 37,9%, а к 2007 г. вырос до 47,5%. Увеличение данной категории мошенников соответствующим образом отразилось на доле осужденных, трудоустроенных в других областях экономики. Так, в 2007 г. удельный вес рабочих составил 23% (в 2002 г. – 27,1%), государственных и муниципальных служащих – 3,4% (6,8%), служащих коммерческих и иных организаций – 11% (12,7%), частных предпринимателей – 2,6% (4,3%). На долю учащихся и студентов в 2007 г. пришлось 3,4%, что почти не отличается от уровня 2002 г. (3,5%). В структуре организованных видов рассматриваемого преступления, представителей данной социальной группы за анализируемый период выявлено не было.
Распределение осужденных за мошенничество по роду занятий в регионах в 2002-2007 гг. имеет некоторые особенности. Так, удельный вес рабочих в Самарской области составил 24,9%, в Пензенской области – 14,8%, в Республике Мордовия – 8,9%. Вместе с тем в Республике Мордовия государственных и муниципальных служащих среди осужденных за мошенничество (12,3%) в 1,9 раза больше, чем в Пензенской (6,5%) и в 5,9 раза больше, чем в Самарской (2,1%) областях. По доле учащихся и студентов в структуре мошенничества первое место также занимает Республика Мордовия (7,5%), далее идет Пензенская (4,1%) и Самарская (2,1%) области. Лица без определенных занятий чаще всего совершали мошенническое хищение в Пензенской области (52,1%), реже в Самарской (49,2%) области и Республике Мордовия (44,%).
Участники организованных групп или преступных сообществ, совершившие мошенничество в 2002-2007 гг., по роду профессиональной деятельности большей частью были служащими (38,7%). Рабочие в структуре организованного мошенничества составили 22,9%. На долю лиц, которые нигде не работали и не учились, пришлось 28,2%30. Из них три четверти – мужчины. Как видно, удельный вес лиц без определенного занятия в структуре организованного мошенничества меньше, по сравнению с неквалифицированными видами данного деяния. Связано это отчасти с тем, что во многих случаях реализация более изощренных хищений путем мошенничества невозможна без участия сотрудников определенных организаций или учреждений. С этой целью организованные структуры ведут активную работу по «вербовке» должностных лиц соответствующих организаций или по внедрению в них «своих людей». Так, например, согласно результатам исследования, проведенного специалистами компании «Росгосстрах», около половины мошеннических хищений совершается с участием сотрудников страховых компаний31. Нередко должностные лица этих учреждений сами являются организаторами и идейными вдохновителями мошенничества. Примером может служить уголовное дело, расследованное Следственным управлением при МВД по Республике Бурятия. В ходе предварительного расследования было установлено, что организатором и руководителем преступной группы, занимавшейся оформлением кредитов на подставных лиц, являлась управляющая Селенгинского отделения Байкальского банка Сбербанка России. Кроме того, в группу входили главный специалист по ценным бумагам и валютным операциям, а также начальник службы безопасности32.
Статистические сведения о занятости рассматриваемой категории лиц косвенно подтверждаются и нашим исследованием. Так на вопрос: «откуда Вы брали средства на существование?» 63% осужденных за организованное мошенничество ответили, что источником служила заработная плата, 22,2% – помощь родителей. Жили на средства, получаемые от преступной деятельности 29,6% опрошенных. Один респондент (3,7%) в качестве источника указал доходы от предпринимательской деятельности и еще двое (7,4%) – средства супруга (сожителя)33.
Среди трудоустроенных почти половина (48,1%) проработали на последнем месте не более трех лет. Два респондента указали, что проработали пять лет (7,4%) и четыре – свыше десяти лет (14,8%). География занимаемых ими должностей разнообразна: от грузчика на рынке до генерального директора.
Свое нежелание трудиться осужденные за организованное мошенничество объясняли по-разному: сложностями, возникающими при трудоустройстве по различным причинам (отсутствие гражданства, регистрации, наличие прежней судимости и др.); невозможностью найти работу «по душе»; квалификацией, не позволяющей устроится на высокооплачиваемую работу; усталостью от работы, приносящей копейки; высокими темпами инфляции.
В системе факторов, оказывающих существенное влияние на развитие личности преступника, особое место занимает его образовательно-культурный уровень. Следует отметить, что у мошенников он несколько выше, чем у других категорий корыстных и корыстно-насильственных преступников34.

Диаграмма 835
Динамика статистических данных, характеризующих структуру осужденных за мошенничество по уровню образования, не обнаруживает каких-либо существенных тенденций (см. диаграмму 8). В 2002 г. 37,4% мошенников имели среднее общее образование, 27,7% – среднее специальное, 22,2% – высшее и неоконченное высшее, 12,7% – неполное среднее. В 2005 г. уровень высшего образования снизился до 16,5%, в 2006 г. до 15,1%. Одновременно с этим до 15,2% вырос удельный вес лиц, имеющих неполное среднее образование (2005 г.) и до 39,6% – лиц, имеющих среднее общее образование (2006 г.). Сложившуюся ситуацию можно объяснить, по нашему мнению, наметившейся тенденцией «омоложения» структуры преступления, предусмотренного ст. 159 УК. В связи с чем, возраст является объективной причиной отсутствия высшего образования у отдельной категории современных мошенников. В 2007 г. в структуре мошенничества на долю лиц, имеющих среднее общее образование, пришлось 35,3%, среднее специальное – 32,6%, высшее и неоконченное высшее – 19,1%, неполное среднее – 13%.
Исходя из данных официальной статистики самый высокий уровень образования осужденных за мошенническое хищение в 2002-2007 гг. был в Республике Мордовия. В данном регионе удельный вес лиц, имеющих высшее и неоконченное высшее образование, составил в среднем 28,5%, в то время как на долю лиц с неполным среднем образованием пришлось 10,6%. На втором месте Пензенская область, где аналогичные показатели составили 21,9% и 13,9%, соответственно; на третьем – Самарская область (17,1% и 13,8%). Следует отметить, что в Самарской области, как мы выяснили, самая «молодая» по сравнению с двумя другими регионами структура мошенничества, что во многом объясняет занимаемое место.
Среди участников организованных групп или преступных сообществ, совершивших мошенническое хищение, удельный вес лиц, которые имели высшее или среднее специальное образование в 2002-2007 гг. составил 47%, среднее – 47,7%. Таким образом, только 5,3% организованных мошенников обладали неполным средним образованием. В ходе проведенного исследования мы выяснили, что отдельные лица имели даже по два высших образования. Вместе с тем, согласно общей криминологической закономерности, чем выше образование, социальный статус преступника, тем изощреннее способы совершения преступлений, хотя, в конечном счете, они столь же, если не более опасны, чем все другие виды преступности36. Современные мошенники – это своеобразные интеллектуалы преступного мира. Они являются хорошими специалистами в своем деле, нередко представителями интеллигенции, а также хорошими знатоками практической психологии, умеющими «играть» на человеческих слабостях, в частности на алчности, стремлении некоторых людей к обогащению неправомерным или аморальным путем37.
Судя по материалам уголовных дел, образовательный уровень влияет на распределение криминальных функций, внутригрупповые роли. Как показало наше исследование, лица, обладавшие более высоким образовательно-культурным уровнем, значительно чаще занимали лидирующее положение в самих мошеннических преступных формированиях, подчиняя себе других членов. При этом следует отметить, что наличие интеллектуальных способностей у руководителей подобного рода организованных групп и преступных сообществ (как и у других участников) превалирует над необходимостью обладания физическими данными. Последние из указанных характеристик являются основными, пожалуй, лишь для «охранников», обеспечивающих безопасность членов преступного формирования при осуществлении ими преступной деятельности.
Зачастую даже наличие высокого образовательного уровня без узко специализированных знаний недостаточно для совершения мошеннического хищения. Для устранения дефицита требуемых сведений, как показывает практика, члены преступных формирований обращаются к помощи специалистов. Так, Абкина, являясь участником организованной группы, в целях реализации заранее разработанного преступного плана, направленного на совершение мошеннических хищений с использованием кредитных договоров, прошла обучение в ЗАО «Банк Русский Стандарт», получив пароль и логин доступа в скоринг-систему, а также навыки кредитного инспектора38.
Напротив, в некоторых случаях уже имеющиеся навыки и привычки, приобретенные человеком в процессе его допреступной деятельности (в процессе учебы, работы, занятий спортом и т. д.), определяют, при возникновении определенных обстоятельств, его криминальный путь и оказывают влияние на выбираемые им способ и механизм преступного поведения.
Так, в одной из организованных групп (бригад), входящей в преступное сообщество, специализировавшееся на проведении беспроигрышных лотерей, роль ведущей аттракциона выполняла женщина, имеющая театральное образование и, естественно, соответствующие профессиональные навыки актрисы. Она успешно пользовалась приобретенными знаниями при вовлечении граждан в игру, во время проведения розыгрыша, выражая, в зависимости от складывающейся ситуации, радость или сочувствие, восторг или равнодушие по отношению к игрокам.
В ходе проведенного интервьюирования нами были получены следующие данные. На вопрос: «Имели ли Вы специальные знания или навыки в какой-либо области, которые облегчили совершение преступления?» большинство респондентов (70,4%) ответили, что нет. Однако 11,1% указали, что обладали таковыми в сфере страхования, еще 11,1 % – в сфере оказания кредитных услуг, 7,4% – в сфере недвижимости.
Во многом существенное влияние на формирование характера поведения человека оказывает семья. Семья была, есть и остается главным источником, определяющим жизненные ориентиры человека, формирующим у него мировоззренческую позицию, психику, привычки, социально приемлемые формы поведения. Она является «основной средой воспитания, а также средством передачи ценностей, культуры и информации»39.
Однако в последние годы российская семья находится в затруднительном положении, характеризуется нестабильностью, а семейное воспитание отличается неопределенностью ценностных ориентаций. «Об этом свидетельствуют такие процессы, как: сокращение рождаемости, малодетность семей, рост числа разводов и незарегистрированных браков, отказ от детей, беспризорность»40. Так, в 2002 г. по России на каждые 10000 браков пришлось 837 разводов41. И по некоторым данным темпы роста числа разводов составляют 84%42.
Родительская семья – важнейший детерминирующий либо