Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Институт конвалидации

Институт конвалидации

на ничтожные и оспоримые нашла отражение в работах Г.Ф. Шершеневича, К.Н. Анненкова, В.И. Синайского, В.Л. Исаченко.

Кроме того, существовало еще одно научное направление, когда в целом признавалась двухзвенная классификация недействительных сделок, однако ничтожные сделки предлагалось разделять на абсолютно и относительно ничтожные (Е.В. Васьковский, К.П. Победоносцев).

К.Н. Анненков, однако, отмечал, что все эти попытки классифицировать недействительные сделки являются лишь теоретическими, поскольку дореволюционное законодательство вообще не содержало строгого разграничения ничтожных и оспоримых сделок34. Аналогичное мнение было высказано Гордоном: термины «недействительная», «ничтожная» употребляются в Своде законов Российской империи часто произвольно, без разграничения смысловой нагрузки35.

С учетом изложенного выше и принимая во внимание разнообразие позиций дореволюционных исследователей, рассмотрим как в дореволюционной доктрине решался вопрос о возможности конвалидации недействительных сделок.

Интересное мнение было высказано Д.И. Мейером, который рассматривал исцеление ничтожной сделки только как внешнюю (но не юридическую) составляющую. С точки зрения юридической, речь идет не о реанимации старой сделки, а о заключении новой. «…Может ли сделка, недействительная по недостатку законных принадлежностей при совершении ее, сделаться действительной впоследствии…? По-видимому, иногда и недействительная сделка оживляется; но это только «по-видимому»… В действительности нередко получает силу сделка, совершенная малолетним, как скоро он по достижении совершеннолетия признает эту сделку: но это не значит, собственно, что прежняя недействительная сделка вследствие признания участников становится действительной, а это признание имеет такую же силу, как бы была совершена новая сделка»36.

По мнению Д.И. Мейера, аналогичным образом, не является юридическим исцелением недействительного духовного завещания утверждение его по достижении совершеннолетия особым письменным.

«Бывает, что дается сила сделке недействительной от начала, когда по заемному письму несовершеннолетнего производится взыскание, как скоро должник, по достижении совершеннолетия, признает долг. Но не потому суд присуждает должника к уплате долга, что он признает прежнюю, недействительную от начала сделку-заем и тем обращает ее в действительную, а такова уже сила судебного признания, что обстоятельство, им подтвержденное, … стоит незыблемой»37.

Таким образом, мы можем сказать, что Д.И. Мейер допускал возможность конвалидации фактически, но юридически. Как правовое явление конвалидация им не признавалась. Автор предпочитал объяснять феномен исцеления посредством иных юридических конструкций («повторение сделки»38).

С критикой теории Д.И. Мейера выступил К.Н. Анненков, который считал, что подход к вопросу конвалидации, выработанный Д.И. Мейером, упрощает сложившийся порядок: «…Не может быть признано правильным… мнение Мейера о единообразном решении занимающего нас вопроса…, заключение его о невозможности обращения недействительной сделки в действительную во всех случаях отпадения ее недостатков в ее существенных принадлежностях, которые делали ее недействительной вначале… Подобно тому, как и по праву римскому, и у нас в видах разрешения этого вопроса различаемы случаи ничтожности или безусловной недействительности сделок и случаи только их оспариваемости или недействительности относительной, из которых только относительно первых вопрос должен решаться в смысле недопустимости…, но не по отношению вторых, когда, напротив, следует и у нас считать допустимым обращение вначале недействительной сделки в действительную…»39.

По мнению К.Н. Анненкова, конвалидация оспоримых сделок возможна в двух случаях:

при одобрении или признание сделки со стороны того лица, который уполномочен на возбуждение спора о признании ее недействительной;

вследствие пропуска уполномоченным лицом срока исковой давности на предъявление требования о признании сделки недействительной.

Сходная позиция была высказана и Ю.С. Гамбаровым40, исследовавшим явление конвалидации сравинительно-правовым методом.

Сходного мнения придерживался Е.В. Васьковский: «cделка, недействительная сначала, может стать действительной после, вследствие признания ее со стороны подлежащего лица (ratihabitio). Подобное приобретение … полной юридической силы происходит в двух случаях: 1) если сделка нарушает права третьего лица и потому может быть им оспорена, то она становится вполне действительной, когда это лицо признает ее; 2) при представительстве без полномочия: если действия представителя будут признаны тем лицом, от имени которого он действовал. В обоих случаях признание имеет обратную силу, то есть сделка рассматривается осуществившейся вполне в момент ее заключения (omnis ratihabitio retrotrahitur)»41.

В то же время Е.В. Васьковский отмечал, что явление конвалидации присуще не всем видам недействительных сделок: «последующее признание может придать юридическую силу только такой сделке, которая существует, но может быть оспорена или опровергнута. Что же касается абсолютно ничтожных, а также уже уничтоженных по требованию управомоченного лица, то никакое признание не в состоянии обратить их в действительные: они юридически умерли и не в состоянии ожить. Подобная сделка, ничтожная с самого начала, никогда уже не может приобрести силы, хотя бы причина ее ничтожности впоследствии исчезла…»42.

В.И. Синайский также предполагал возможность конвалидации только в отношении оспоримых сделок в случаях, прямо предусмотренных законом: «…возможно еще и исправление недействительной (оспоримой) сделки». В отношении ничтожных сделок автор выразил солидарность с Д.И. Мейером: «Исправление сделки следует, однако, следует отличать от заключения новой сделки с содержанием прежней недействительной сделки. Указанные случаи знает наша сенатская практика... Установить случаи, когда возможно исправление сделок – трудно. Критерием может служить и здесь частный интерес заинтересованного лица»43.

Интересное замечание было высказано Г.Ф. Шершеневичем, который полагал, что оспоримая сделка может быть исцелена только посредством истечения срока исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной, в отличие от ничтожной сделки, которая не может быть исцелена: «…Никакая давность не в состоянии придать ничтожной сделке юридическую силу… Право опровергать сделку может быть, как и всякое иное право, утрачено по давности»44.

В то же время, например, К.П. Победоносцев не предусматривал возможность исцеления недействительной сделки в принципе: «…что само по себе ничтожно, то ничтожно с самого начала, в какую бы минуту ни было признано ничтожным. Акт, ничтожный сам в себе, может быть прямо отвергнут, как ничтожный, всяким, к кому обращено требование по такому акту, и вопрос о ничтожности его возникает по поводу прямого опровержения» 45.

Рассмотрев основные научные теории дореволюционного периода о недействительных сделках, мы можем сделать вывод, что, как и на современном этапе развития доктрины гражданского права, однозначной оценки явления конвалидации среди исследователей не было. Однако мы можем выявить некоторые общие научные тенденции:

ориентация отечественной дореволюционной доктрины на классическое представление о недействительных сделках, выработанное еще в римском праве;

стремление дифференцировать подход к явлению конвалидации в зависимости от того, о каком виде недействительности идет речь;

как основание возможности конвалидации большинство авторов рассматривают частный интерес, который затрагивается конкретной сделкой – только в этом случае лицо приобретает возможность сделать действительным то, что не является таковым в силу закона.

2.3 Институт конвалидации в советском гражданском праве

В отличие от дореволюционного периода развития отечественного гражданского права советский период характеризуется снижением интереса доктрины к вопросам теории недействительности сделок, в частности к вопросам конвалидации. Традиционная для дореволюционных исследователей дискуссия о видах недействительности, о целесообразности исключений из правил о недействительности для советских авторов не являлась актуальной. Наука о сделках приобрела догматический характер: исследователи46, в лучшем случае, пытались комментировать действующие тогда нормы на предмет правильного толкования и применения, не предлагая механизмы их совершенствования.

Мы полагаем, что такое положение дел было продиктовано, во-первых, тем, что в тот период в доктрине окончательно закрепилась двухзвенная концепция недействительности с разделением недействительных сделок на ничтожные и оспоримые. Возможность конвалидации недействительной сделки подорвала бы сложившиеся правовые догмы. Второй предполагаемой нами причиной, по которой проблемы конвалидации не были актуальны в советской доктрине гражданского права, является допущение этого правового института гражданскими законами ряда буржуазных стран.

Социалистическое право не могло уподобляться буржуазному в силу разного рода причин, прежде всего – политических. Ряд исследователей, занимавшихся изучением гражданского права зарубежных стран «в целях разоблачения», выделяли в качестве одного из основных преимуществ советского гражданского права – его определенность, отсутствие возможности для произвола со стороны правоприменителя, критикуя абстрактность буржуазного права47. Таким образом, попытки рецепции правовых идей зарубежных законодательств могли быть расценены как сопротивление действующему социалистическому правопорядку.

И, наконец, в-третьих, само гражданское законодательство советского периода практически полностью отказалось от конвалидации недействительных сделок. ГК РСФСР 1922 г.48 вообще не содержит возможности последующего исцеления недействительной сделки. В ГК РСФСР 1964 г. содержится только одна норма, посвященная предмету нашего исследования: «если одна из сторон полностью или частично исполнила сделку, требующую нотариального удостоверения, а другая сторона уклоняется от нотариального оформления сделки, суд вправе по требованию исполнившей сделку стороны признать сделку действительной при условии, что эта сделка не содержит ничего противозаконного…» (ст. 47) 49.

Однако даже единственная норма о конвалидации вызывала критику в научных кругах. Так, Ф.С. Хейфец пишет: логика и последовательность изменяют авторам Гражданского кодекса, которые «дают правонарушителям легальную возможность обойти закон с помощью судебного решения… Законодатель проявляет непоследовательность и вместо закона, признающего сделку ничтожной и недействительной с момента ее заключения, дает возможность признавать ничтожную сделку действительной». Это «лазейки для правонарушителей, что вряд ли способствует стабильности гражданского оборота»50. Исключение из принципа неисцелимости ничтожной сделки еще могло быть понятно в конце 20-х годов XX века, поскольку тогда существовали эксплуататорские классы, а трудящиеся были недостаточно грамотны и юридическая помощь не всегда была доступна. Однако «соответствующие нормы ГК РСФСР 1964 г. не только нельзя оправдать, но следует признать их алогичными, непоследовательными и являющимися легальными лазейками для обхода закона»51.

Аналогично высказался О.А. Красавчиков: «Предписание… о недействительности сделки, не соответствующей требованиям закона, имеет императивный характер. Из этого следует, что суд или арбитраж, разрешающие гражданско-правовой спор, не вправе отступать от указанного правила и квалифицировать в качестве действительной ту сделку, которая не отвечает требованиям закона»52.

Сходную позицию также выразили Д.М. Генкин53, О.С. Иоффе54, М.М. Агарков55.

Таким образом, общепризнанным мнением исследователей советского периода является непризнание конвалидации недействительной сделки в качестве логически возможного и практически целесообразного правового явления.

В то же время, в советской доктрине отдельными авторами высказывались и противоположные мнения.

Так, еще в середине 20-х годов Т.М. Яблочков в своей работе «Исцеление порока формы в договорах» писал, что всякий принцип может иметь исключение, поскольку ни одна логика обязательна для юриста. «Жизнь с ее запросами расширяет… брешь «исключений», и мы были бы неправы, если бы настаивали на абсолютной (то есть без всяких оговорок) силе указанного «принципа» права»56.

П.И. Стучка полагал: «…При всей непоколебимости социалистических командных высот, мы на основах НЭПа не только разрешаем свободный гражданский оборот, но даже в интересах устойчивости нашего социалистического Госплана - гарантируем известную устойчивость и частного гражданского оборота»57. Исходя из описанных предпосылок, автор в качестве механизма обеспечения устойчивости гражданского оборота допускает возможность исцеления всякой недействительной сделки, включая ничтожную, по соображениям публичной целесообразности: «…мы не можем мириться ни с какими абсолютами и вполне допускаем возможность оставления в силе и договоров, по существу ничтожных, как незаконных, ибо для нас и законность является лишь организованною целесообразностью… Нам, конечно, покажется несуразностью обязательно разрушить договор, вполне эквивалентный, лишь потому, что молодому человеку не хватало 1-2 месяцев или дней до совершеннолетия…»58.

Таким образом, по мнению П.И. Стучки: «Там, где нет преступных целей и нет нарушения интересов трудящихся или государства, для советского юриста нет оснований стремиться к уничтожению сделки или договора. Напротив, устойчивость оборота выдвигает принцип бережливого отношения и к дефектному договору»59.

С одной стороны, изложенная выше позиция может показаться весьма прогрессивной для своего времени. Однако, на наш взгляд, это не совсем так. Автор не видит никаких пределов возможности исцеления недействительных сделок. Единственным условием, при котором любая, по его мнению, сделка может быть исцелена, является целесообразность существования правоотношения для государства, чьи интересы безоговорочно ставились выше частных интересов.

На наш взгляд, такое толкование недопустимо. Речь идет ни о придании конвалидации силы полноценного правового института, а о возможности пренебрежения нормой права в публичных интересах. Об этом писал Ф. Вольфсон: «…Допуская частную хозяйственную инициативу, защищая частные права, закон в то же время имеет в виду, что права и интересы частных лиц должны всегда уступать интересам государства, иначе говоря, что интересы частного хозяйства подчинены интересам всего народного хозяйства в целом»60.

Таким образом, развитие правовой мысли о недействительных сделках и их конвалидации в советский период развития гражданского права происходит не достаточно интенсивно. Отдельные предложения, которые встречались в советской доктрине гражданского права, нельзя назвать прогрессивными, поскольку они не касаются поисков путей совершенствования действующего в тот период законодательства, а предполагают внедрение принципа неограниченного усмотрения правоприменителя, что на наш взгляд, не может являться допустимым.


2.4 Современные дискуссии о конвалидации

С принятием действующего Гражданского кодекса РФ и закреплением в нем впервые терминов «ничтожные» и «оспоримые» сделки, вопрос о конвалидации недействительных сделок приобрел особую актуальность: теперь в самом гражданском законе появилось открытое противоречие между правовой аксиомой неисцелимости ничтожных сделок и отдельными статьями, в которых эта исцелимость допускается.

Системные научные исследования вопросов конвалидации на современном этапе развития цивилистики отсутствуют (исключение составляют работы Д.О. Тузова). Исследователи преимущественно останавливаются на проблеме несовершенства классической теории недействительных сделок, критикуют законодательное закрепление терминов «ничтожность» и «оспоримость», не предлагая способов преодоления возникших противоречий.

На современном этапе актуальными аспектами исследования вопроса конвалидации ничтожных сделок являются следующие направления:

Проблема обоснования логической возможности существования института конвалидации в рамках классической модели недействительной сделки;

Проблема определения допустимых пределов применения института конвалидации;

Проблема определения пределов усмотрения суда при конвалидации.

В настоящем разделе мы попытаемся раскрыть наиболее общие вопросы обозначенных выше проблем с позиции современной доктрины. Частные аспекты будут освещены в Главе II настоящей работы.

Прежде всего, необходимо отметить, что социальная реальность есть реальность особого рода. С одной стороны, она является результатом реализации субъективных представлений личности, с другой стороны, получая формальную определенность в норме права, она становится объективной, существует независимо от сознания человека.

Право, являясь элементом такой социальной реальности, также характеризуется указанными особенностями. Цель его создания - удовлетворение реальных интересов личности. Формально определенная норма не всегда может учесть многообразие общественных отношений: строгое и неуклонное соблюдение нормы права иногда бывает сопряжено с пренебрежением реальными интересами субъектов.

Руководствуясь соображениями недопустимости торможения развития гражданского оборота вследствие консервативности правовых норм, законодатель нормативно закрепляет исключения из общего правила, которые не всегда логично можно вписать в сложившуюся систему, однако, такие исключения практически целесообразны.

Мы руководствуемся именно этими соображениями при рассмотрении института конвалидации. Нерушимость классической модели недействительных сделок не может выступать приоритетом, если выбор идет между ней и реальными интересами субъектов, потребностями гражданского оборота. В противном случае, право стало бы самоцелью, а не институтом регулирования общественных отношений.

Как отмечает Д.О. Тузов, институт конвалидации недействительных сделок является не единственным правовым институтом, существование которого обуславливается целерациональностью. К таким институтам также можно отнести использование приема фикции; придание правовой норме, юридическому факту «обратной силы». Изначально сконструированное по образу материальных явлений, право «отступает от этих законов, как только следование им перестает быть удобным либо не позволяет достичь той или иной социально значимой цели…Созданная таким образом система права может утратить стройность и внутреннюю гармонию, однако позволяет добиться необходимых практических результатов…»61.

Мы полностью разделяем высказанную точку зрения, полагая, что обоснование необходимости существования института конвалидации в российском гражданском праве должно производиться не с формально-логических позиций, а с позиций целерациональности.

Сторонники конвалидации62 полагают основным аргументом утверждение: правовая реальность есть реальность особого рода, в основе которой лежит интерес субъекта. Использование конвалидации позволяет решить практическую проблему возвращения в сферу права не сформировавшихся должным образом, но заслуживающих защиты фактических общественных отношений63.

В то же время, наличие конвалидации в системе российского права критикуется представителями классической доктрины64, которые настаивают на логической невозможности исцеления недействительных сделок.

Одним из аргументов противников явления конвалидации является следующий тезис: поскольку признание сделки ничтожной в судебном порядке может инициировать неограниченное число лиц, то и предъявить требование о ее конвалидации должны все управомоченные лица. Если такие требования предъявляет только заинтересованное лицо, то подобное заявление с точки зрения логики может быть только отказом конкретного лица от права предъявлять требование о признании сделки недействительной. Однако представить себе ситуацию, когда все потенциально заинтересованные лица могут предъявить требование о конвалидации не представляется возможным.

Мы не считаем данный аргумент обоснованным. Иск о признании недействительной сделки действительной представляет собой типичную разновидность преобразовательного иска65, положительное решение по которому имеет конститутивное (правообразующее, правоизменяющее или правопрекращающее) действие.

Что касается иска о ничтожности (негационного иска), то такой иск является декларативным, установительным. Судебное решение по нему ничего не изменяет в материально-правовых отношениях сторон сделки, не превращает сделку из действительной в недействительную. Такое судебное решение направлено лишь на устранение неопределенности в отношениях путем выяснения и подтверждения государством их подлинного состояния.

Следовательно, некорректно проводить аналогию между кругом лиц, уполномоченных на предъявление данных видов исков. Эффект исцеления не зависит от количества лиц, подтвердивших ничтожную сделку.

С некоторыми оговорками сходную позицию выразил А.А. Кот: «Следует отметить, что признание в судебном порядке ничтожной сделки действительной рассматривается в порядке исключения… Конвалидация сделки по своей сути означает признание законом ее правомерности путем принятия соответствующего судебного решения, выведение такой сделки из числа недействительных и соответственно наделение ее силой юридического факта, с которым закон связывает наступление правового результата. В связи с этим наличие в гражданском праве такого явления, как конвалидация, на наш взгляд, не влияет на общий вывод о противоправности недействительных сделок»66.

Противники конвалидации утверждают, что исцеление недействительных сделок подрывает стабильность гражданского оборота. Так, например, Ф.С. Хейфец пишет: «… Нарушение формы сделки является правонарушением, и ничем нельзя объяснить равнодушие, иногда проявляемое в теории и практике по отношению к этим незаконным явлениям. Тем более непонятно, когда такое отношение к форме сделки допускает сам законодатель. Соблюдение требований закона об обязательной форме сделки должно быть таким же принципиальным, как и требование законности содержания сделки»67.

На наш взгляд, указанная позиция весьма сомнительна. Устойчивость гражданско-правовых связей обеспечивается действительными юридическими актами, чему и способствует конвалидация. Недействительность сделки скорее негативное, чем позитивное явление для гражданского оборота. Его существование можно объяснить лишь необходимостью защиты интересов определенных лиц.

Критикуя позицию Ф.С. Хейфеца, Д.О. Тузов пишет: «…Подобный формализм основан на упрощенном, однако до сих пор господствующем в литературе представлении, согласно которому любая недействительная сделка является деянием противоправным... При таком понимании природы недействительности и в самом деле весьма нелегко объяснить, каким образом правонарушение, которым якобы является ничтожная сделка, может впоследствии по решению суда превратиться в правомерное действие, порождающее позитивные правовые последствия»68.

Исследователи, которые занимаются изучением прикладных вопросов признания сделок недействительными в отдельных подотраслях и институтах гражданского права (корпоративное, коммерческое право, право интеллектуальной собственности, банкротство) в целом положительно относятся к явлению конвалидации и выступают за расширение возможностей применения данного института на практике.

Так, В.Н. Евдокимова, рассматривая недействительные сделки только применительно к лицензионным договорам, полагает, что «признание недействительным незарегистрированного в Роспатенте договора по очевидным причинам далеко не всегда отвечает интересам лицензиата... В ряде случаев добросовестный лицензиат на свой страх и риск не только несет затраты в связи с подготовкой к использованию запатентованного новшества, но и частично исполняет обязательства по платежам патентообладателю…»69. В этом случае, конвалидация признается не только не противоречащим логике права, но и весьма желательным и практически целесообразным правовым явлением.

Таким образом, как и в предшествующие периоды развития теоретических представлений о недействительных сделках, отечественная доктрина современного периода характеризуется отсутствием единого мнения о целесообразности и логической возможности существования института конвалидации в российском гражданском праве. Характерной особенностью современной доктрины является отсутствие системных исследований по указанному вопросу, разработанных моделей преодоления возникших противоречий в законодательном регулировании, а также методов разрешения проблем правоприменения.

На наш взгляд, институт конвалидации в российском гражданском праве – явление, свидетельствующее о многообразии общественных отношений и о гибкости правового регулирования. Логическое противоречие снимается, когда мы рассматриваем явление конвалидации в качестве исключения из общего правила, которое обосновано решением конкретных практических задач, целесообразно и имеет четкие законодательные границы.


§3. Институт конвалидации в гражданском законодательстве зарубежных стран


Анализируя нормы действующего гражданского законодательства ряда зарубежных стран, мы пришли к выводу, что возможность конвалидации недействительных сделок предусмотрена в более или менее широких пределах в одних странах, и практически полностью отрицается в других.

Прогрессивно развивающиеся демократические государства с рыночным укладом экономики преимущественно идут по первому пути. Выбор такой модели развития легко можно объяснить потребностью данных государств в устойчивости гражданского оборота, экономических правоотношений, складывающихся между частными лицами, на которых базируется экономика страны в целом.

Поскольку способы конвалидации недействительных сделок в зарубежных государствах во многом определяются принципами построения правовой системы в целом, рассмотрим явление конвалидации в странах романо-германской и англосаксонской правовой семьи раздельно.

Исследование норм о недействительных сделках в странах религиозной правовой семьи не представляет интереса в рамках настоящей работы, ввиду особенностей построения правовой системы указанных государств.


3.1 Нормы о конвалидации в действующем гражданском законодательстве стран романо-германской правовой семьи

Наиболее близкими для российской системы гражданского права являются способы конвалидации недействительных сделок, закрепленные в законодательстве стран романно-германской правовой семьи.

Действующее гражданское законодательство Германии содержит ряд примеров, когда ничтожная сделка может приобретать свойства действительной. При этом механизм исцеления принципиально отличается от предусмотренного в гражданском законодательстве Российской Федерации.

Общее правило конвалидации сформулировано в § 141 Германского гражданского уложения70: «если лицо, совершившее недействительную сделку, подтверждает ее, то это подтверждение рассматривается как совершение сделки вновь». В данном случае речь не идет об исцелении первоначальной сделки, однако, правовые последствия недействительности по отношению к такой сделке все же не применяются.

Примеры конвалидации мы можем наблюдать в отдельных составах недействительных сделок, регулируемых Германским гражданским уложением.

Так, для действительности волеизъявления несовершеннолетнего, которое не сводится к приобретению только правовых преимуществ, по общему правилу, требуется согласие его законного представителя (§ 107). Если же несовершеннолетний заключает договор без необходимого на то предварительного согласия, действительность договора зависит от последующего согласия (абз. 1 § 108), посредством которого исцеляется недействительность сделки.

Аналогичным образом исцеляется ничтожная сделка, совершенная несовершеннолетним без согласия законного представителя, если несовершеннолетний исполнит ее на средства, предоставленные ему для этой цели или переданные в полное его распоряжение представителем или третьим лицом с согласия представителя (§ 110).

Еще один случай конвалидации по германскому законодательству возможен посредством изменения толкования содержания сделки, когда условия одной недействительной сделки все же соответствуют требованиям, предъявляемым к другой сделке. В таком случае недействительная сделка признается действительной, в отношении нее действуют правила, относящиеся к последней сделке, если действительность такой сделки была бы желательна (§ 140). Следует подчеркнуть, что в данном случае речь не идет о притворной сделке, для которой характерно несоответствие воли и волеизъявления сторон.

Особенностью германского гражданского законодательства в сравнении с российским является то, что оно в некоторых случаях ограничивает возможность оспаривания сделок. Так, оспаривание не допускается, если сделка была подтверждена тем, кто имел право ее оспаривать.

Все рассмотренные примеры иллюстрируют устойчивую ориентацию германского законодателя на сохранение сложившихся гражданских правоотношений, придание им юридической силы даже в случае их порочности по формальным основаниям. И если не во всех случаях речь идет именно о конвалидации сделки, то, во всяком случае, нормы закона направлены на ограничение случаев применения последствий недействительности сделки.

Гораздо в меньшей степени данная тенденция проявляется в действующем гражданском законодательстве Франции. Кодекс Наполеона 1804 года в ряде случаев содержит термин «абсолютно недействительная сделка». Данная сделка не может быть исцелена ни в каком случае и является ничтожной с момента ее заключения. В нескольких случаях в качестве исключения все же допускается возможность придания юридической силы сделке, изначально обладающей свойствами недействительности.

Так, ст. 979 Гражданского кодекса Франции71 содержит ряд требований к тайному завещанию, которое рассматривается в качестве односторонней сделки. Такое завещание под угрозой недействительности должно быть написано и подписано самим наследодателем; предъявлено нотариусу и свидетелям. Однако, «во всех случаях, … тайное завещание, которое не было составлено с соблюдением всех необходимых формальностей и которое в качестве тайного завещания будет поэтому считаться недействительным, тем не менее, будет действительным в качестве собственноручного завещания, если были выполнены все требования, предъявляемые к собственноручному завещанию…» (ст. 979).

Еще один случай, когда происходит исцеление недействительной сделки: одобрение сделки, совершенной несовершеннолетним, по достижению им совершеннолетия. В рассматриваемом случае от несовершеннолетнего «не принимаются просьбы о пересмотре обязательства, независимо от того, является ли это обязательство недействительным по форме или оно дает только основание для восстановления» (ст.1311).

Аналогичные нормы об исцелении содержатся в отношении дарений, а также договоров об учреждении акционерных обществ.

Таким образом, французское законодательство, отдавая приоритет классической теории о недействительных сделках, тем не менее, предусматривает правовые средства, ограничивающие последствия ничтожности некоторых социально значимых правоотношениях.

Такое же мнение складывается и при анализе итальянского гражданского законодательства. В ст. 1243 Итальянского гражданского кодекса72 провозглашается, что ничтожный договор не может быть подтвержден, если иное не указано в законе. Тем не менее, предусмотрена возможность преобразования ничтожного договора: ничтожный договор может порождать последствия иного договора, если реквизиты относительно формы и содержания последнего соблюдены и если стороны желали бы его заключения, если бы не знали о ничтожности (ст. 1424).

Французское и итальянское законодательство, также как и германское законодательство, предусматривают механизм подтверждения оспоримой сделки. Достаточно подтвердить сделку лицом, которое обладает правом ее оспаривания, и такая сделка приобретает свойства действительной вне зависимости от последующих действий заинтересованного лица. Так, в соответствие со ст. 1414 Итальянского гражданского кодекса оспоримый договор может быть подтвержден контрагентом, которому принадлежит иск об аннулировании, посредством акта, содержащего упоминание о договоре, об основании его оспоримости, а также заявление, направленное на его подтверждение. Такой договор также можно подтвердить конклюдентными действиями уполномоченного на оспаривание договора лица, исполнив договор, зная об основаниях его оспоримости.

Данная норма, на наш взгляд, является удачным решением проблемы злоупотребления материальным правом. Речь идет о случаях, когда один из контрагентов, определив, что договор является оспоримым, имеет возможность проверить экономический эффект сделки в пределах срока исковой давности, и если тот окажется нежелательным, по формальным критериям оспаривать сделку.

К сожалению, российское законодательство не содержит механизмов защиты от подобных ситуаций. Российская доктрина исходит из того, что до момента признания оспоримой сделки недействительной в судебном порядке, такая сделка является действительной. Однако всякое действительное правоотношение должно получать защиту со стороны государства, охраняться правом. В отношении оспоримой сделки это не в полной мере применимо. Правовая защита одной из сторон по оспоримой сделке прекращается в случае, если другая сторона оспаривает такую сделку.

В целом, изучение опыта гражданского правотворчества стран романо-германской правовой семьи позволяет выявить некоторые положения, которые можно было бы реципировать в целях совершенствования законодательства о недействительных сделках.


3.2. Англо-саксонская модель конвалидации недействительных сделок

Говоря о зарубежном опыте исцеления недействительных сделок целесообразным представляется рассмотреть модель конвалидации стран англо-саксонской правовой семьи.

Традиционно изучение права данных государств вызывает определенные трудности, связанные со спецификой источников права. Отдельные нормы в ряде случаев можно вывести только посредством обобщения нескольких судебных прецедентов, которые, в свою очередь, могут содержательно отличаться друг от друга.

В связи с этим, сразу необходимо определиться, что в рамках настоящего раздела под конвалидацией мы будем понимать исцеление недействительной сделки, независимо от того, предусмотрена ли возможность такого исцеления в норме права. Другими словами, возможность конвалидации недействительной сделки в странах англо-саксонской правовой семьи определяет не столько норма права, сколько усмотрение конкретного суда с учетом принципов справедливости, разумности, а также с учетом сложившейся практики применения. В других разделах настоящей работы мы будем придерживаться традиционного подхода к конвалидации как к предусмотренной нормой права возможности исцеления недействительной сделки.

Поскольку нашей целью является сравнительный анализ действующего российского законодательства и зарубежных моделей, изучение зарубежного опыта, представляется целесообразным рассмотреть англосаксонскую модель конвалидации на примере двух государств – Великобритании и США.

В большинстве случаев гражданско-правовая доктрина изучаемых стран использует термин «незаконный договор», который в свою очередь объединяет не только договоры, противоречащие норме права, но и договоры, противоречащие морали, приличиям или публичному порядку.

Р.О. Халфина в своей работе «Договор в английском гражданском праве»73 выделила четыре основные группы недействительных договоров в гражданском праве стран англо-саксонской правой семьи:

1) Договоры, противоречащие норме права;

2) Договоры, противоречащие норме морали (преимущественно речь идет о моральных нормах, регламентирующих отношения в браке);

3) Договоры, в которых хотя бы одна из сторон является недееспособной;

4) Договоры, в которых проявляется несоответствие воли и волеизъявления сторон.

Однако, во-первых, данный перечень недействительных договоров не является исчерпывающим, а, во-вторых, каждая из групп содержит достаточное количество исключений, выработанных судебной практикой. При этом четкого перечня этих исключений нет. Решающая роль отдается суду, который в каждом случае должен взвесить все преимущества и недостатки того или иного отношения, и, в зависимости от этого, признать или не признатъ договор недействительным.

Не смотря на то, что в настоящее время наметилась устойчивая тенденция сокращения сферы применения судебного прецедента (принцип ratio decidenti)74, и суды в большинстве случаев выносят решения на основании закона, ссылки на прецеденты, в том числе относящиеся к XVI—XVII вв., встречаются достаточно часто. «Количество судебных прецедентов, придающих неповторимое своеобразие всей английской правовой системе в целом, по-прежнему достаточно велико. Число их составляет около 800 тысяч»75.

Р.О. Халфина отмечает, что весьма распространенный в США курс договорного права Уиллистона содержит вывод, основанный на анализе ряда судебных прецедентов: договор, нарушающий закон, может быть действительным, если ни одна из сторон не ссылается на противозаконность его и если действия, предусмотренные договором, не противоречат публичному порядку76.

Рассмотрим некоторые судебные прецеденты77, когда правоприменитель вопреки нормам статутного права признает сделку действительной.

Практически индивидуально всякий раз решается вопрос о признании договора недействительным вследствие несоответствия его нормам морали. Единых подходов судебной практикой не выработано. Суд может исцелить недействительный договор, опираясь на «право справедливости».

Так, в деле Шоу против Шоу женатый мужчина дал обязательство истице жениться на ней. После его смерти истица узнала о том, что он был женат и предъявила иск к наследникам о нарушении покойным обязательства и о возмещения причиненного этим ущерба. Суд признал, что договор, заключенный при жизни наследодателем с истицей, противоречил морали и публичному порядку и в иске отказал. Совершенно аналогичны были обстоятельства в деле Молстон против Вианнопулос. Разница заключалась лишь в том, что женатый мужчина, давший обязательство истице жениться, был жив. Иск был удовлетворен на том основании, что истица не знала, что ответчик был женат, а последний ее обманул и должен нести за это ответственность.

Гражданское право Англии признает недействительными договоры, заключенные недееспособными. Однако в связи с высоким возрастом совершеннолетия (21 год) в гражданском обороте фактически участвует довольно большое число лиц,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: