Институт конвалидации
Закон говорит об абсолютной ничтожности договоров займа и купли-продажи, заключаемых несовершеннолетним. Однако судебная практика признает определенные правовые последствия таких договоров, которые совпадают с интересами несовершеннолетнего. Так, обычно признается, что если, во исполнение договора, несовершеннолетнему было передано в собственность какое-либо имущество, то право собственности переходит к несовершеннолетнему. Если несовершеннолетний уплатил деньги по такому договору, суд, как правило, не допускает возврата уплаченных денег.
Договоры, совершенные несовершеннолетними, могут быть исцелены и в том случае, если они подтверждены последними по достижении совершеннолетия.
Точно также не все договоры, заключаемые с душевнобольными, по английскому и американскому праву являются недействительными. Они исцеляются посредством судебных решений.
Недействительными признаются договоры, ограничивающие свободу промысла. Однако с конца XIX в. правоприменение выработало критерий «разумности» ограничения, что породило множество противоречивых прецедентов.
Так, в решении по делу конструктора оружия Норденфельда против компании Максим Норденфельд, палата лордов признала действительным обязательство Норденфельда не заниматься деятельностью по изготовлению вооружения, взрывчатых веществ и иной деятельностью, которую осуществляла фирма Максим Норденфельд. При этом суд указал на разумность такого ограничения. В решении по делу фирмы «Пальмолив К» против Фридмэна суд признал действительным договор, обязывавший ответчика не продавать мыла, вырабатываемого фирмой, дешевле чем по шесть пенсов за кусок. Суд также признал такое ограничение «разумным».
Необходимо заметить, что впоследствии нормы о договорах, ограничивающие свободу промысла, изменились с принятием Закона о соглашениях, ограничивающих свободу промысла 1956 года (Restrictive Trade Practices Act), однако полной определенности достичь так и не удалось. Закон по-прежнему наделял судей возможностью усмотрения по многим вопросам.
В английском праве по общему правилу признаются недействительными договоры, заключенные под влиянием принуждения (duress) и злоупотребления влиянием (undue influence). Однако, если договор, заключенный при злоупотреблении влиянием, подтвержден или в течение длительного времени не оспорен, он считается действительным.
Особый интерес вызывает судебная практика Великобритании, когда суд не только может исцелить недействительный договор своим решением, но и исправить его. Например, если стороны хотели вступить в договор, но по ошибке указали не те условия, суд может «ректифицировать» (исправить) договор, внеся в него изменения, которые он найдет справедливыми.
Необходимо заметить, что широкое усмотрение суда в применении закона является традиционным для английского права не только в вопросе о конвалидации недействительных сделок. Как известно, «общее право», представляющее собой основу правовой системы Англии, - право некодифицированное. Идеологически оно базируется на концепции естественного права, согласно которой право заложено в самой человеческой природе, разуме, справедливости. Поэтому в английском праве нет четкой грани между правоотношениями и общественными отношениями, не урегулированными нормами права, а суд имеет возможность создавать прецеденты, руководствуясь «правом справедливости»78.
Р.О. Халфина критически оценивает такое положение дел: «Для английского гражданского права очень характерно сочетание внешнего формализма с почти ничем не ограниченным усмотрением суда. Суд формально связан прецедентом, но, пользуясь бесчисленным количеством юридических фикций…, суд может вынести, не отменяя правила, установленного прежним решением, прямо противоположное решение… Ничем не ограниченному произволу суда способствует неясность формулировок многих судебных решений, их огромное количество. Из массы противоречивых, запутанных прецедентов судья всегда имеет возможность выбрать тот, который он для данного случая считает более удобным»79.
Период формирования института договора в английском праве в основном закончился в первой четверти XVII в., и в том виде, в каком он окончательно сложился в XVII—XVIII вв., был целиком перенесен английскими колонизаторами в Америку и лег в основу договорного права США.
В настоящее время на территории США действуют 50 штатных и одна федеральная правовая система, образование которой произошло уже после завоевания независимости и принятия Конституции 1787 г.80
Развитие договорного права США происходило по английской модели и не отличалось какими-либо качественно новыми особенностями. В период империализма предпринимались попытки издания единообразных законов, регулирующих отдельные виды договоров (например, почти во всех штатах США был принят единообразный закон о продаже товаров (Uniform Sales Act), закон о ценных бумагах). Однако эти законы в основных своих чертах чрезвычайно сходны с английскими законами.
Отдельно следует упомянуть об акте, содержащем общие нормы о договорах – о Своде договорного права (Restatement of the Law Contract), составленном Американским институтом права и изданном b 1932 г.
Свод договорного права в целом отражает американскую правовую доктрину и основан на судебных прецедентах81. В основном он воспроизводит нормы сложившегося в Англии общего права, представляя собой частную кодификацию норм, регулирующих договор, и не обладает нормативной силой. Однако нельзя не учитывать его значение. Несмотря на то, что Свод договорного права формально не является источником права, он имеет большой авторитет и широко используется судами при рассмотрении конкретных дел82.
Как и система «общего права» Англии, Свод договорного права США устанавливает неопределенные, оставляющие возможности для судейского усмотрения правила о том, в каких случаях договоры, обладающие признаками недействительности, могут быть исцелены.
Итак, рассмотрев нормы гражданского права и судебную практику о недействительных сделках на примере права стран англосаксонской правовой семьи, мы можем сделать вывод о расширенных полномочиях судов, в том числе, и в аспекте конвалидации недействительных сделок. Исцеляя недействительную сделку правоприменитель ориентируется на соблюдение принципов справедливости, разумности, целесообразности.
Безусловно, такая модель конвалидации имеет ряд преимуществ, позволяя преодолевать формализм права материального при строгом сохранении формализованного процесса; индивидуализировать правовые последствия в конкретной ситуации с учетом обстоятельств, заслуживающих внимания по внутреннему убеждению судьи, но не нашедших отражение в норме права.
В то же время, мы соглашаемся с критикой безграничной свободы судейского усмотрения, выраженной Р.О. Халфиной. Презюмируется, что законодатель, определяя состав (признаки) недействительной сделки, отразил в норме права все существенные с точки зрения государства обстоятельства, выводя из-под защиты другие, не существенные. В условиях становления правового государства, недостаточно развитого правосознания (в ряде случаев, и правосознания правоприменителя), а также признавая необходимость достижения единообразия судебной практики, мы полагаем, что модель конвалидации недействительных сделок, применяемая в странах англосаксонской правовой семьи, является неприменимой в условиях современной российской правовой системы.
Недостатки модели признают и многие зарубежные исследователи. Не случайно в последнее время наметилась устойчивая тенденция нормативного закрепления в законодательстве стран англосаксонской системы как условий недействительности сделки, так и способов ее исцеления.
Тем не менее, некоторые отдельные положительные аспекты англосаксонской модели могли бы быть вполне успешно реализованы в российской правовой действительности. Так, например, ориентация на интересы сторон договора в случае признания его ничтожным по формальным причинам и обоюдного желания сторон его исцеления, в случае, если такое исцеление не противоречит публичному порядку, не порождает нарушение интересов общества, государства и третьих лиц. На наш взгляд, позитивной является возможность всестороннего исследования судьей обстоятельств дела, ориентация его на внутреннее убеждение, принципы справедливости, разумности, целесообразности, что согласуется с действующими ГПК РФ и АПК РФ.
Глава II. Условия и способы конвалидации недействительных сделок в действующем законодательстве Российской Федерации: проблемы нормативного регулирования и правоприменения
§ 1. Исцеление ничтожных сделок
Исцеление ничтожных сделок – это наиболее часто обсуждаемый и, в то же время, один из наиболее дискуссионных способов конвалидации. Более того, речь идет об экстраординарном правовом явлении.
Когда мы говорим об исцелении ничтожной сделки, мы имеем в виду конвалидацию в ее классическом смысле, то есть речь идет о придании ничтожной сделке юридической силы с момента ее совершения.
Ничтожная сделка в силу закона является недействительной, не создающей правовые последствия, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью; не нуждается в дополнительном утверждении ее в качестве недействительной сделки; является таковой для неограниченного круга лиц и, наконец, выражает негативную оценку государством поведения субъектов правоотношения, поскольку серьезность ее порока очевидна. Однако, не смотря на такую категоричность законодателя, существуют такие юридические факты, которые способны преодолеть порочность как неотъемлемое юридическое свойство ничтожной сделки, при этом преодоление происходит с обратной силой, то есть распространяется на ранее возникшие отношения.
В этом и состоит экстраординарность рассматриваемого явления: конвалидация ничтожной сделки не только противоречит классической теории недействительности, но и не совсем согласуется с иными общеправовыми аксиомами, в частности, о верховенстве закона, о произвольности акта правоприменения от правовой нормы, о распространении силы юридического акта только на отношения, возникающие после его совершения и т.д.
Способы исцеления ничтожных сделок неоднородны. В настоящие работе мы разделили их на группы, положив в основу классификации свойство юридического факта, порождающего конвалидацию. Рассмотрим каждую из групп отдельно.
1.1. Конвалидация ничтожных сделок посредством судебного решения (классическая модель конвалидации)
Действующее российское законодательство предусматривает следующие случаи исцеления ничтожных сделок:
Во-первых, в соответствии с п.1 ст. 165 ГК РФ: «несоблюдение нотариальной формы, а в случаях, установленных законом, - требования о государственной регистрации сделки влечет ее недействительность. Такая сделка считается ничтожной». Однако, уже в п.2 данной статьи сказано, что «если одна из сторон полностью или частично исполнила сделку, требующую нотариального удостоверения, а другая сторона уклоняется от такого удостоверения сделки, суд вправе по требованию исполнившей сделку стороны признать сделку действительной…».
Является целесообразным рассмотреть вопрос о том, почему в данном случае законодатель считает конвалидацию допустимой. Д.О. Тузов83 выделяет, по меньшей мере, три причины, по которым законодатель закрепляет за некоторыми сделками требование обязательной нотариальной формы.
1) Нотариус проверяет правильность волеизъявления сторон и соответствие его подлинной воле, тем самым обеспечивая законность сделки.
На наш взгляд, суд имеет все возможности решить эту задачу не менее квалифицированно.
2) Любая квалифицированная форма сделки, включая нотариальную, служит целью фиксации факта совершения сделки: происходит отделение незавершенного волеизъявления от завершенного (конститутивное значение).
Во-первых, само исполнение сделки одной из сторон может иметь конститутивное значение (так называемые «конклюдентные действия»). Во-вторых, как известно, установление юридического факта возможно и в судебном порядке (Глава 28 ГПК РФ84; Глава 27 АПК РФ85). Таким образом, суд обладает компетенцией решать подобные вопросы.
3) Соблюдение нотариальной формы обеспечивает реализацию фискальных интересов государства: казна получает часть дохода в виде государственной пошлины за совершение нотариальных действий или доходов в виде налога с доходов частного нотариуса. Судебное признание действительности сделки, нотариальная форма которой не соблюдена, не предполагает последующее нотариальное удостоверение такой сделки.
В то же время, судебное рассмотрение искового заявления о признании ничтожной сделки действительной сопровождается уплатой государственной пошлины, не смотря на то, что размер такой пошлины меньше, чем за нотариальное удостоверения сделки.
С учетом того, что, как справедливо отмечает Д.О. Тузов, невозможно себе представить, чтобы стороны специально уклонялись от нотариального удостоверения сделки, чтобы посредством признания таковой действительной в судебном порядке сэкономить часть государственной пошлины, а также с учетом того, что подобные иски не имеют широкого распространения на практике, мы не можем считать, что единственный критерий соблюдения фискальных интересов государства может рассматриваться как камень преткновения, когда речь заходит о юридической судьбе сделки.
Таким образом, при подробном анализе указанной правой ситуации возможность конвалидации ничтожной сделки представляется вполне обоснованной. Тем более, что порочность в данном случае полностью порождена формальными причинами.
Представляется целесообразным расширить перечень конвалидируемых сделок, признаваемых ничтожными вследствие несоблюдения нотариальной формы. Например, в настоящее время обратиться в суд с требованием конвалидации возможно лишь при уклонении другой стороны от нотариального удостоверения сделки. Однако, во-первых, может случиться так, что нотариальному удостоверению препятствует не уклонение стороны от явки к нотариусу, а некоторое обстоятельство, не зависящее от ее воли (при безвестном отсутствии гражданина, смерти контрагента, признании его недееспособным и т.д.), которое само по себе не может препятствовать исцелению сделки. Во-вторых, норма права в данном случае не учитывает возможной ситуации, когда от нотариального удостоверения сделки уклоняется именно та сторона, которая ее исполнила (например, исполнив сделку, сторона обнаруживает невыгодность для себя ее условий и, намереваясь истребовать исполненное обратно, уклоняется как от нотариального исполнения, так и от встречного исполнения).
Например, в одном из определений Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ содержатся следующие выводы:
«К. обратился в суд с иском к Х. о признании действительным договора купли-продажи квартиры в доме по ул. Тарчокова в г. Нальчике, ссылаясь на то, что стороны полностью исполнили сделку, но лишены возможности оформить ее в нотариальном порядке, поскольку работники бюро технической инвентаризации не выдают необходимые для этого документы…
Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене всех судебных постановлений как вынесенных с нарушением норм материального и процессуального права.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 21 июля 1997 г. протест удовлетворила по следующим основаниям. В соответствии с п. 2 ст. 165 ГК РФ, если одна из сторон полностью или частично исполнила сделку, требующую нотариального удостоверения, а другая сторона уклоняется от такого удостоверения сделки, суд вправе по требованию исполнившей сделку стороны признать сделку действительной… Как видно из дела и не оспаривалось сторонами, ни К., ни Х. не уклонялись от нотариального удостоверения сделки. В ходе судебного разбирательства они показали, что оба полностью исполнили сделку, но удостоверить ее нотариально не могли в связи с наложением судом ареста на квартиру по предыдущим имущественным спорам ответчицы Х. с М.
При таких обстоятельствах у суда не имелось предусмотренных п. 2 ст. 165 ГК РФ оснований для удовлетворения исковых требований К. о признании договора купли-продажи спорной квартиры действительным… Оснований для признания сделки действительной не имелось, поскольку никто не препятствовал ее оформлению в установленном законом порядке»86.
Конечно, речь идет об особой ситуации: в рассмотренном случае предметом сделки явилось арестованное имущество, которое не могло отчуждаться в силу закона. Однако в мотивировке решения Верховный суд РФ не посчитал необходимым ссылаться на ст. 168 ГК РФ, которая, на наш взгляд, в данном случае является основанием ничтожности сделки. Суд указал, что основанием недействительности является п. 2 ст. 165 ГК РФ, где не предусматривается возможность исцеления сделки в случае, если другая сторона не препятствует ее нотариальному удостоверению.
Вызывает сомнения целесообразность формальных законодательных ограничений конвалидации в случаях, когда такие ограничения не имеют материально-правового смысла. Ситуация, когда исцелить сделку может только произведший исполнение по ней контрагент, не соответствует принципу равенства участников гражданских правоотношений и должна быть устранена в законодательном порядке путем предоставления каждой из сторон (независимо от того, кто исполнил сделку) права на конвалидацию87.
Очевидна необходимость внесения изменений в действующее гражданское законодательство, предусматривающее ничтожность сделок вследствие порока формы, поскольку приоритет содержательных характеристик правоотношения над формальными, и, как следствие, возможность исцелить формально порочный акт при отсутствии содержательных пороков на современном этапе развития юридической мысли не вызывает сомнения. Право не должно пониматься как самоцель, это лишь средство защиты законных интересов субъектов, участников правоотношений.
Рассмотрим еще один случай конвалидации в соответствии с действующим ГК РФ: конвалидация ничтожных сделок малолетних и граждан, признанных недееспособными вследствие психического расстройства, которые по требованию законных представителей таких лиц могут быть признаны судом действительными, если совершены к выгоде соответственно малолетнего или гражданина, признанного недееспособным (п.2 ст.171, п.2 ст.172 ГК РФ).
Сущность порочности указанных сделок для законодателя состоит в том, что в силу возраста или расстройства психики, воля субъектов на совершение сделки не была надлежащим образом сформирована, что, как результат, провоцирует возможность злоупотребления правом контрагентами по таким сделкам, нарушение прав и законных интересов незащищенных субъектов.
Это своеобразная гипотеза законодателя о возможной модели развития подобного рода отношений. На практике могут встречаться ситуации, когда вследствие совершения сделки малолетний или недееспособный приобретают для себя определенные выгоды. В этой ситуации оставление за сделкой статуса ничтожной не только не повлекло бы защиту прав и законных интересов недееспособных и малолетних, а, напротив, ограничивало бы их права, способствовало нестабильности гражданского оборота. Следовательно, нет никаких логических препятствий для конвалидации таких сделок.
Обязательным условием конвалидации указанных сделок является требование, чтобы сделки были совершены к выгоде недееспособного или малолетнего. Первоначально сделку на предмет «выгодности» оценивают законные представители, которые наделены правом подавать соответствующие иски в суд. При этом законодатель презюмирует добросовестность указанных лиц.
Совершение сделки «к выгоде» слабой стороны не всегда является легко распознаваемым обстоятельством. Тем более, когда рыночная ситуация изменяется настолько, что мы уже не можем определить выгодность сделки на момент заключения договора.
По мнению Д.О. Тузова, выгода должна быть реальной и должна определяться не на момент совершения сделки, а на момент рассмотрения спора судом с учетом последующих изменений рыночной конъюнктуры88.
Данная позиция в части возможности определения выгодности сделки на момент рассмотрения спора представляется нам не совсем справедливой. Выгодность сделки должна оцениваться на момент ее заключения. В противном случае мы ставим добросовестного контрагента по такой сделке в заведомо обременительную ситуацию ожидания, когда, например, узнав о ничтожности сделки, стороны вначале добровольно возвратили друг другу все полученное по такой сделке, а затем, вследствие изменения рыночной обстановки, законный представитель несовершеннолетнего или недееспособного обращается в суд с требованием о признании такой сделки действительной.
Однако не вызывает сомнений обоснованность позиции Д.О. Тузова о необходимости оценивать реальный интерес и выгоду незащищенных субъектов. Такая позиция уже нашла закрепление в судебной практике. Приведем пример.
«…Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ 29 августа 1997 г. удовлетворила протест Заместителя Генерального прокурора РФ, указав следующее. Разрешая спор, суд первой инстанции признал установленным факт продажи С. принадлежавшей ему и его несовершеннолетнему сыну квартиры. Согласие органа опеки и попечительства на заключение договора купли-продажи было получено, договор нотариально оформлен. В судебном заседании представители органа опеки и попечительства подтвердили факт получения С. согласия на отчуждение… квартиры. Между тем, оценивая это обстоятельство как решающее при рассмотрении вопроса о законности сделки…, суд не учел, что само по себе наличие согласия на совершение сделки по отчуждению имущества малолетнего ребенка не является достаточным подтверждением законности сделки. Именно реальное соблюдение прав несовершеннолетнего - критерий оценки действительности сделки. При рассмотрении дела суд не предложил истцу представить доказательства, свидетельствующие о том, что в результате совершенной сделки законные права несовершеннолетнего соблюдены, а именно, каким образом часть полученных от продажи квартиры средств была депонирована на счет ребенка в кредитном учреждении или израсходована в его интересах, например, для приобретения для него другого жилья. При отсутствии таких доказательств сделка по отчуждению спорной квартиры не могла быть признана судом соответствующей закону…»89.
Рассмотренные случаи конвалидации являются классическими. Все они объединены общим обстоятельством: основным и единственным юридическим фактом, порождающим исцеление ничтожной сделки, является судебное решение.
1.2. Конвалидация ничтожных сделок посредством юридического состава
Интересным представляется рассмотрение вопроса о том, существуют ли в действующем законодательстве РФ случаи, когда ничтожная сделка может быть исцелена иными юридическими фактами, кроме судебного решения. В отечественной доктрине данный вопрос не исследовался.
На наш взгляд, таких юридических фактов не существует. Действительно, в некоторых ситуациях фактором, способствующим конвалидации, будет являться, например, последующее одобрение сделки. Однако отдельно взятый факт последующего одобрения не конвалидирует сделку. Он будет сопутствовать исцелению, являясь его обязательным условием. Непосредственное исцеление ничтожной сделки будет производиться исключительно по судебному решению. В указанном случае мы имеем дело с юридическим составом, когда для возникновения явления конвалидации требуется соблюдение не одного, а нескольких условий (совокупность фактов)90.
Рассмотренное условие является принципиальным отличием механизма конвалидации ничтожной сделки: в случае с ничтожной сделкой правильно применить установленное в законе исключение из общего правила о ничтожности уполномочен только суд. Тем более, речь идет о сделках, порочность которых уничтожает действительность независимо от волеизъявления субъектов правоотношения.
Исследователи, которые занимаются рассмотрением вопросов конвалидации, на наш взгляд, незаслуженно обделяют вниманием нормы о возможности исцеления ничтожных сделок, которые не охватывает ГК РФ.
Например, ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях»91 предусматривает несколько случаев ничтожных сделок вследствие несоблюдения условия о согласии собственника: совершение крупной сделки (п. 3 ст. 23); продажа, сдача в аренду, залог недвижимого имущества, внесение его в качестве вклада в уставный капитал, иное распоряжение (п. 2 ст. 18); предоставление займов, поручительств, получение банковских гарантий, сделки, связанные с иными обременениями; сделки, совершение которых в соответствие с Уставом возможно только с согласия собственника (п. 4 ст. 18).
Судебная практика определяет такие сделки ничтожными как не соответствующие закону (ст. 168 ГК РФ). Так, в Определении от 21.07.2008 г. № 8428/08 ВАС РФ согласился с судом кассационной инстанции, который указал, что
«…оспариваемый договор является крупной сделкой, решение о заключении которой должно было быть принято с согласия собственника, полномочным представителем которого является Департамент имущества г. Москвы. Поскольку оспариваемый договор был заключен без согласия собственника…, сделка заключена с нарушением требований ст. 23 ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» и в силу ст. 168 ГК РФ является ничтожной»92.
В Постановлениях ФАС Уральского округа от 31.05.2007 г.93, от 05.09.2006 г.94, от 17.05.2006 г.95 и ФАС Западно-Сибирского округа от 11.01.2007 г.96 указано: «поскольку доказательств получения согласия на заключение сделки со стороны собственника в материалах дела не имеется, арбитражный суд удовлетворил заявленные требования и на основании ст. 168 ГК РФ признал договор…, заключенный в нарушение п. 4 ст. 18 ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях», ничтожной сделкой».
Однако во всех этих случаях возникает вопрос о необходимом моменте получения такого согласия собственника: возможны ли ситуации, когда согласие на ничтожную сделку может быть получено после ее совершения.
В доктрине данный вопрос рассматривается преимущественно не в пользу возможности последующего исцеления подобных сделок.
Приведем одну из таких позиций: «…Согласие – «разрешение» собственника - это всегда юридический факт или основание для возникновения права у предприятия на заключение определенного рода сделок. Отсутствие факта согласия влечет ничтожность сделки, а значит, и отсутствие правовых последствий. Именно поэтому сложно говорить о возможности «последующего» согласия – «одобрения сделки собственником»97.
Изложенная доктринальная позиция, однако, не находит подтверждения на практике. Арбитражные суды полагают конвалидацию в рассматриваемом случае возможной:
«…При разрешении спора суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что договор о переводе долга не соответствует требованиям ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях», так как заключен без согласия собственника предприятия - администрации, поэтому в силу ст. 168 ГК РФ является недействительным.
В соответствии с п. 4 ст. 18 ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» муниципальное предприятие не вправе без согласия собственника совершать сделки, связанные с … переводом долга. По утверждению общества, согласие администрации на заключение спорной сделки зафиксировано в соглашении о порядке расчетов от 19.10.05.
Суд первой инстанции данное соглашение не оценил, а апелляционная инстанция указала, что оно подписано после заключения договора о переводе долга от 06.10.05…
По общим правилам, согласие собственника должно быть выражено в письменной форме до совершения указанных сделок. Однако такой подход не является категоричным и не исключает, что воля собственника (одобрение) может быть выражена и после совершения сделки. Это отвечает интересам лиц - участникам договора и гражданского оборота»98.
На наш взгляд, изложенная в судебном решении позиция исчерпывающим образом объясняет, почему конвалидация сделки при ее последующем одобрении является не только возможным с точки зрения закона, но и практически целесообразным, важным правовым явлением.
Позитивной тенденцией представляется то, что приведенное выше решение не является единичным примером использования судами возможности конвалидации. Так, ФАС Московского округа в Постановлении от 13.06.2007 г. выразил схожую позицию:
«ГУП «НПИЦ ИТ «Арктур-Н» обратилось в Арбитражный суд Московской области с иском к ЗАО «НПП «Арктур-И» о признании ничтожным заключенного между сторонами договора уступки права требования (цессии) № 002Ц/03 от 15.01.2003.
Решением Арбитражного суда Московской области от 28.10.2005, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 19.01.2006, в иске отказано. В кассационной жалобе правопреемник ГУП «НПИЦ ИТ «Арктур-Н» просит отменить решение, ссылаясь на нарушение норм … п. 4 ст. 18 ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях».
Изучив материалы дела, … кассационная инстанция не находит оснований для отмены судебных актов, исходя из следующего… Проверяя довод истца о том, что при совершении договора уступки от 15.01.2003 были нарушены требования п. 4 ст. 18 ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях», суд установил, что предварительного согласия собственника на совершение этого договора получено не было, однако Федеральное космическое агентство письмом от 21.10.2005 № 143/1168 за подписью начальника Управления автоматических космических комплексов и систем управления Д. одобрило конкретный договор уступки № 002Ц/03 от 15.01.2003 со ссылкой на то, что оплата по государственным контрактам произведена в 2003 году»99.
При анализе практики арбитражных судов, мы можем встретить и противоположные решения.
«19.12.2007 г. между ГУП СО «Птицефабрика «Кировградская» и ООО «Строительная Компания «Никос» подписан договор №755 об уступке права требования (цессии)... В соответствии с п. 4 ст. 18 ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» государственное или муниципальное предприятие не вправе без согласия собственника совершать сделки, связанные с уступкой требований.
Как следует из материалов дела, согласие собственника имущества ответчика… на заключение с ООО «Строительная компания «Никос» договора уступки права требования к ООО МТС «Уральская» было получено 12.02.2008 г., то есть после подписания оспариваемой сделки… Кроме того, в материалах дела содержится письмо МУГИСО № 78-3908 от 02.04.2008 г., которым указано, что письмо МУГИСО от 12.02.2008 г. № 78-1551… следует считать утратившим силу. Таким образом, МУГИСО отозвало свое согласие на совершение сделки предприятием. Учитывая изложенное, судом установлено, что договор … заключен сторонами в нарушение п. 4 ст. 18, п. 3 ст. 23 ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» без согласия собственника имущества ответчика, указанный договор является недействительным»100.
На наш взгляд, данное судебное решение содержит логическое противоречие. С одной стороны, суд не признает право собственника выразить согласие на заключение сделки после ее совершения, но, с другой стороны, признает его право на отозвание такого согласия, причем такой отзыв представляется суду юридическим фактом, препятствующим конвалидации ничтожной сделки.
Одна из причин, по которой в рассмотренном решении суд не принимает во внимание последующее одобрение сделки – это то, что согласие на сделку было получено на момент, когда сторона сделки, должная получить такое согласие, была ликвидирована. По нашему мнению, это обстоятельство не имеет юридического значения, когда речь идет о судьбе сделки, совершенной до ликвидации ее стороны. В противном случае надо было бы считать все сделки юридического лица ничтожными с момента внесения записи в Единый государственный реестр юридических лиц о ликвидации такого юридического лица, что недопустимо исходя из правовой аксиомы об отсутствии обратной силы нормы, индивидуально-определенного акта.
Интересным является тот факт, что относительно конвалидации крупных сделок государственных и муниципальных предприятий в судебной практике выработалась противоположная позиция. В большинстве судебных решений прослеживается тенденция недопустимости исцеления крупных сделок, если решение о совершении такой сделки было согласовано с собственником уже после ее совершения. Объяснением может служить следующее судебное решение.
«…Поскольку по спорному договору уступки права требования ГУП СО «Экология» приобрело право требования к ОАО «Дегтярское рудоуправление» уплаты денежной суммы в размере 10227529 руб. 09 коп., что составляет более 50 тысяч МРОТ, данная сделка для ответчика является крупной.
В соответствии с п. 3 ст. 23 ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» решение о совершении крупной сделки принимается унитарным предприятием с согласия собственника имущества унитарного предприятия.
Как следует из материалов дела, согласие собственника имущества ответчика - органа местного самоуправления Свердловской области на заключение с истцом спорного договора уступки права требования, ответчиком получено не было…Ссылка истца на то, что ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» не определен порядок и сроки получения согласия собственника на совершение крупных сделок, в связи с чем следует применять порядок…, установленный Законом Свердловской области № 9-ОЗ от 10.04.1995, в соответствии с которым получение согласия собственника на заключение крупной сделки должно осуществляться унитарным предприятием после подписания договора, отклоняется по следующим основаниям.
П. 3 ст. 23 ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» установлена необходимость получения согласия собственника имущества унитарного предприятия на заключение крупной сделки именно до ее совершения, поскольку согласованию подлежит не договор, а само решение о необходимости заключения такого договора»101.
Аналогичные выводы содержатся и в следующих решениях.
1) «ООО «ПетроСтройСоюз» и Предприятие заключили договор от 20.09.2004 №21, согласно которому последнее обязалось поставить ООО «ПетроСтройСоюз» мясо в количестве 10000 кг, а ООО «ПетроСтройСоюз» - принять товар и оплатить его.
Письмом от 07.09.2005 №30/ОХ/344/1 начальник 451 отдела сельского хозяйства Управления тыла ЛенВО разрешил Предприятию заключить договор поставки мяса с ООО "ПетроСтройСоюз"…
В силу п. 3 ст. 23 ФЗ «О государственных и муниципальных предприятиях» решение о совершении крупной сделки принимается с согласия собственника имущества унитарного предприятия. Судами установлено, что договор от 20.09.2004 № 21 является крупной сделкой...
Из изложенного следует, что договор от 20.09.2004 № 21 должен был согласовываться с Управлением тыла ЛенВО, однако доказательств получения такого согласия представлено не было. Апелляционный суд правомерно не признал надлежащим доказательством согласования крупной сделки представленное ООО «Фиолент» апелляционному суду письмо Предприятия от 11.02.2005