Уголовно-правовая характеристика вымогательства
Законодателем предпринята попытка усовершенствования понятия шантажа как способа вымогательства: под таковым теперь следует понимать и угрозу распространения иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевшего или его близких.
Непременная связь угрозы распространения таких сведений, во-первых, с существенным вредом, а во-вторых, с законными интересами и правами потерпевшего сводят упомянутую попытку почти к нулю. Оценка «пригодности» такой угрозы связана с определением важности охраняемого права, предопределяющего размеры вреда при его нарушении.
В свете сказанного оценочный подход при определении реальности шантажа имеет и этический аспект: как, например, установить параметры предполагаемого или причиненного вреда в случае распространения или угрозы распространения сведений, составляющих тайну усыновления, данные о наличии у потерпевшего заболевания, тайну денежного вклада, факты о его личных слабостях, странных привычках, осведомительстве. Определяющим же для потерпевшего является важность сведений лично для него, а не формальная принадлежность к важным и защищаемым законом (что за редким исключением нигде не регламентировано и ничем не гарантировано). Не существует права па неразглашение сведений об упущениях по службе, совершенном преступлении, доносительстве и т. п. Потерпевший при передаче требуемого может руководствоваться и не чувством стыда, лежащего в основе позора, а нежеланием быть предметом обсуждения, виновником принимаемых решений, не всегда удобных для окружающих и т. п.
При буквальном толковании понятия шантажа как вида вымогательства, даваемом в ст. 163 УК, создается впечатление, будто перечень таких сведений весьма не велик. Однако в реальной действительности это не так. Пробел в праве сохранился. Следует ожидать, что суды еще какое-то время, расширительно подходя с ведома Верховного Суда к перечисленным признакам об упомянутых сведениях, будут выносить приговоры до момента, когда это станет предметом принципиального разбирательства (например, в Конституционном Суде Российской Федерации) или законодательных изменений.
В соответствии с руководящими разъяснениями Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о вымогательстве» от 4 мая 1990 г. № 3 с изменениями и дополнениями, внесенными постановлением Пленума от 18 августа 1992 г. № 10, в редакции постановления Пленума от 21 декабря 1993 г. № 1, позорящими считаются сведения о совершенном потерпевшим или его близкими правонарушении, а также иные сведения, оглашение которых может нанести ущерб чести и достоинству потерпевшего или его близких97. Такое понимание Верховным Судом позорящих сведений является упрощенным, оно не учитывает сущности шантажа. Большинство криминалистов приходит к вполне обоснованному выводу, что оказать мотивирующее воздействие на потерпевшего может лишь то значение сведений, которое им придает сам потерпевший98. Действительно, какими бы позорящими объективно ни были сведения, разглашением которых угрожают лицу, угроза не окажет ожидаемого воздействия на психику угрожаемого, если последний не считает их позорящими либо безразлично относится к факту их разглашения. Наличие заболевания, факт изнасилования - беда, по никак не позор. Факт усыновления свидетельствует в пользу усыновителя. Но нет сомнения, что угроза разглашением этих сведений вполне может служить средством вымогательства.
В литературе утвердилось мнение, что «в отличие от угрозы применения насилия, реализация которой отодвинута в будущее, угроза огласить те или иные нежелательные сведения может быть реализована виновным немедленно на месте и в момент предъявления имущественных требований потерпевшему», что, как нам кажется, говорит о непоследовательности упоминавшихся взглядов па понятие вымогательства и значение его отдельных компонентов99. Угроза насилием или ее реализация - «подвижные» компоненты деяния. Однако осуществляться они могут до получения требуемого. Принципиальным в этой связи является следующий вывод. В случае, если требование и психическое насилие совпадут во времени с фактическим завладением требуемым имуществом - налицо грабеж (или разбой) с применением психического насилия100.
Фактическое разглашение позорящих сведений уголовным законом об ответственности за вымогательство не предусмотрено, поэтому распространение заведомо ложных или оскорбительных сведений, позорящих потерпевшего или его близких, создает самостоятельное основание уголовной ответственности за клевету или оскорбление101.
Таким образом, в ст. 163 УК в части, касающейся шантажа как вида вымогательства, не учтены теоретические наработки, имевшиеся в отечественном уголовном праве. Редакция нормы в этой части нуждается в совершенствовании.
2.2 Характеристика квалифицированного состава вымогательства
Во второй части ст. 163 УК предусмотрено квалифицированное вымогательство, представленное тремя видами этого деяния: совершенным группой лиц по предварительному сговору (п. «а»), а также с применением насилия (п. «в»), в крупном размере (п. «г»).
Признак совершения вымогательства по предварительному сговору группой лиц является квалифицирующим потому, что преступление совершается объединенными совместными усилиями нескольких лиц, что свидетельствует о более высокой степени общественной опасности. В соответствии с ч. 2 ст. 35 УК преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали два или более лица, заранее договорившихся о совместном совершении преступления. Аналогичным образом определялся этот признак и в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 29 от 27 декабря 2002 года «О судебной практике по делам краже, грабеже и разбое»102. Заранее - это означает до начала выполнения объективной стороны преступления. В понимании группы лиц с предварительным сговором позиция высших судебных органов характеризуется отсутствием необходимых уточнений в одних случаях, противоречивостью других. Позиции же ученых различны, почву для чего дает законодатель и судебная практика, чему следующие свидетельства.
По одному делу было указано: «Если участники преступной группы заранее договорились о совершении кражи и распределили роли, они все несут ответственность за соисполнительство в данном преступлении»103. Подобное мнение не вызывало бы вопросов, если бы речь шла об организованной группе.
Определение вида соучастия при предварительном сговоре - дискуссионная проблема в теории уголовного права. Одни авторы (Г. А. Кригер, В. А. Владимиров, Ю. И. Ляпунов и ряд других, чьи работы цитировались выше) считают, что здесь возможно лишь соисполнительство. Применительно к вымогательству, по их мнению, высказывать угрозы, применять насилие, уничтожать имущество может и один из соисполнителей, действующих в составе группы сообщников, находящихся в месте совершения преступления, т. е. при выполнении объективной стороны преступления. Эта позиция встречается и в более поздних работах, специально посвященных проблемам вымогательства104.
Некоторые ученые полагают, что может иметь место и распределение ролей. Так, А. А. Пинаев указывает, что законодатель, выделяя группу лип с предварительным сговором, связывает действия ее участников с совершением, а не с исполнением преступления, что не исключает возможности квалификации действии соучастников с распределением ролей по признаку предварительного сговора (если таковой имел место).
С принятием УК 1996 г. позиция Л. А. Пинаева, П. Ф. Тельнова Оказывается более обоснованной. Так, в ст. 35 УК законодатель, давая определения формам соучастия, указывает, что совершение преступления группой лиц характеризует соисполнительство по менее чем двух лиц без предварительного сговора105, в то время как преступление группой лиц по предварительному сговору считается совершенным, «если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном его совершении». Систематическое толкование понятий приводит к выводу, что законодатель не исключает распределения ролей при совершении преступления группой лиц по предварительному сговору.
Вопрос оказывается запутанным, особенно если учесть, что по делам об убийствах теория уголовного права не связывает действие рассматриваемого признака с распределением ролей106. Подход Верховного Суда РФ по конкретным уголовным делам в таких случаях аналогичен107. И в то же время в следственно-судебной практике по делам об имущественных преступлениях в районных, городских, областных судах почти всегда вменяется данный квалифицирующий признак при наличии распределения ролей. Расхождение это не случайно, т. к. законодатель, надо признать, не все сделал для однообразного понимания совершения преступления группой лиц по предварительному сговору.
В завершение рассмотрения этого признака нам представляется высказать свои соображения и предложения.
1.Ученые, отрицающие правомерность вменения квалифицирующего признака - совершение преступления по предварительному сговору группой лиц при групповом преступлении с одним исполнителем, утверждают, что основой для выделения формы соучастия является повышенная общественная опасность, не свойственная группе лиц с распределением ролей при одном исполнителе. Это, па наш взгляд, неверно по двум причинам. Во-первых, выделение формы соучастия обусловливает не столько общественная опасность, сколько характер связей между соучастниками и их действиями. Во-вторых, в ситуации, когда потерпевшему известно о наличии у исполнителя осведомленных, подчас и весьма опасных соучастников, это подавляет его волю, вряд ли можно говорить о меньшей общественной опасности таких действий.
2. Для единообразного понимания практика нуждается в легальном толковании совершения преступления группой лиц по предварительному сговору.
Сопоставление ч. 2 с ч.ч. 1 и 3 дает основание для утверждения, что речь идет именно о физическом насилии, причем в п. «в» ч. 2 имеется в виду причинение побоев, легкого или средней тяжести вреда здоровью. Как показывает судебная практика, в качестве такого насилия выступают лишение свободы, истязание и даже изнасилование. Незаконное лишение свободы -излюбленный способ воздействия вымогателей па потерпевшего и служит: а) в качестве устрашения и предупреждения о возможном более опасном насилии; б) при заложничестве, когда требуемое передает не сам потерпевший, а другие лица; в) в качестве самостоятельного средства подавления воли потерпевшей), когда ему причиняется особое страдание длительностью лишения свободы, истязанием либо другими связанными с этим физическими неудобствами и переживаниями.
В ч.ч. 2 и 3 ст. 163 УК законодатель отказался от дифференциации насилия на опасное и неопасное для жизни и здоровья, как это было в УК 1960 г. Часть вторая охватывает виды насилия, влекущие вред здоровью вплоть до средней тяжести включительно (т.е. дифференциация видоизменилась). В соответствии с разъяснениями, данными в постановлении Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о вымогательстве» от 4 мая 1990 г. с последующими изменениями и дополнениями (п.п. 9-12), насилие при вымогательстве охватывало причинение легкого, менее тяжкого телесного повреждения, ограничение свободы, истязание. Поскольку эти виды телесных повреждений являлись признаками более опасного преступления, коим было вымогательство, их причинение не требовало дополнительной квалификации по ст.ст. 109, 112, 113 УК РСФСР. В научной литературе такой подход в целом оправдывался108. Мы согласны с предложением, сделанным В. С. Минской, об отнесении к особо квалифицированным видам вымогательства, соединенного с истязаниями109.
Возвращаясь к дискуссии о характере и назначении насилия, необходимо прокомментировать два аспекта. Во-первых, большинство ученых настаивает па «будущем» характере насилия при вымогательстве, которое применяется как реакция виновного на отказ потерпевшего. Во-вторых, по своему назначению насилие не рассматривается как средство вымогательства, т. к. служит для подкрепления угрозы. Эти выводы основываются, по нашему мнению, на непонимании сущности вымогательства, характер которого определяет не момент осуществления угрозы (применения насилия, причинения вреда), а момент получения требуемого.
Настаивание на «подкрепляющей» роли насилия связано с попыткой хоть как-то отграничить вымогательство от грабежа и разбоя при приближении друг к другу в ряде случаев (когда это не связано, например, с требованием передачи имущественного права или совершение действий имущественного характера, но сопряжено с насилием). На взгляд, насилие при вымогательстве выполняет ту же роль, что в грабеже и разбое. Однако, если применено насилие или причинен вред здоровью после отказа от вымогательных действии, например, в качестве мести, то действия виновного следует квалифицировать по совокупности вымогательства с преступлением против личности.
Вымогательство, совершенное в целях получения имущества в крупном размере – п. «г» ч. 2 ст. 163 - следующая разновидность квалифицированного (особо квалифицированного) состава данного преступления. «Крупный размер», о котором говорит закон, характеризует качественные и количественные параметры общественно опасных последствий: с одной стороны, он показывает глубину поражения (нарушения) отношений собственности, а с другой — величину реального материального ущерба, причиненного собственнику имущества или его законному владельцу.
«Крупный размер» - признак, формализованный в самом уголовном законе (в частности, в п. 4 примечания к ст. 158). Крупным признается стоимость имущества, превышающая 250 тысяч рублей.
В условиях рыночной экономики, при которой нет и не может быть жестко фиксированных, утвержденных в установленном порядке государственных розничных цен по всей номенклатуре товаров, сырья и материалов, стоимость имущества в денежном выражении должна, как представляется, определяться на основании среднерыночной цены на тот или иной вид имущества (товара), сложившейся в соответствующем регионе страны на момент совершения преступления. При отсутствии цены стоимость имущества определяется на основании заключения экспертов. Например, данные рекомендации не были приняты во внимание судом при установлении стоимости автомобиля, что повлекло отмену приговора и направление дела на новое судебное рассмотрение. Действия Р. суд квалифицировал по ч. 3 ст. 163 УК РФ по признаку вымогательства, повлекшего причинение крупного ущерба. Согласно примечанию к ст. 158 УК РФ крупным размером являлась сумма, превышающая 250000 рублей на момент совершения преступления. В обоснование квалификации действий Р. по ч. 3 ст. 163 УК РФ суд привел лишь показания потерпевшего, который оценил свой автомобиль «Опель-Омега» в 300000 тыс. руб. Несмотря на то, что оценка потерпевшим своей автомашины не является бесспорной.
Как видно из материалов дела, автомобиль 1996 г. выпуска ранее неоднократно являлся объектом дорожно-транспортных происшествий.
Однако суд не предпринял никаких мер к выяснению обстоятельств приобретения потерпевшим автомобиля, его цены и технических характеристик, а также случаев повреждения данного автомобиля во время дорожных аварий. Кроме того, потерпевший не был допрошен о том, каким образом им была определена стоимость автомашины и включала ли она в себя сумму ущерба, причиненного Р. Поэтому установление по делу действительной стоимости автомашины «Опель-Омега» имеет существенное значение.110
Естественно, что при определении размера ущерба в качестве крупного необходимо исходить не только из региональных (областных, городских, данной местности) среднерыночных цен на имущество, но и учитывать его состояние, качество с точки зрения износа, амортизации, сохранения товарного вида и т. д., что может известным образом сказаться на его реальной стоимости. Такую оценку, как правило, также дает товароведческая экспертиза.
Размер в качестве крупного определяется только и исключительно суммарной стоимостью в денежном выражении. Такие натуральные и экономические критерии, как вес, объем, количество, хозяйственное значение похищенного имущества, его дефицитность и т. п., учитываться при определении размера ущерба не могут.
Если совершено не одно, а несколько обособленных друг от друга по месту, источникам, в которых реализован самостоятельно возникший умысел виновных на вымогательство, суммирование стоимости в каждом отдельном преступлении при исчислении размера ущерба в качестве крупного не допускается. Исключение составляет лишь единое продолжаемое преступление, в котором отдельные тождественные акты, охватываемые единым умыслом, составляют эпизоды одного растянутого со времени преступления. При совершении вымогательства группой лиц по предварительному сговору или организованной группой стоимость полученного каждым ее участником в отдельности суммируется, т.к. речь идет об одном групповом преступлении. Если общий размер в денежном выражении достигает предела, установленного законом для "крупного размера", действия каждого из участвующих в преступлении лиц надлежит квалифицировать по ч. 2 ст. 163 УК РФ. При этом доля, полученная каждым соучастником, при последующем дележе преступно приобретенных ценностей влияния на квалификации их действий не оказывает, поскольку вес они — соисполнители преступления.
Следует заметить, что квалифицирующие признаки вымогательства, предусмотренные ст. 163 УК РФ,- причинение крупного ущерба может быть инкриминировано лишь в случае реального наступления указанных в законе последствий.
Таким образом, можно сделать вывод, что законодатель в ст. 163 УК РФ указал квалифицирующие, присущие хищениям. Это еще раз подчеркивает позицию законодателя о том, что вымогательство тесно примыкает к хищениям.
2.3 Характеристика особо квалифицированного состава вымогательства
Часть третья ст. 163 УК в п.п. «а-в» включает три вида особо квалифицированного вымогательства, т. е. совершение этого преступления: а) организованной группой; б) в целях получения имущества в особо крупном размере; в) с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.
Организованная группа как одна из наиболее опасных форм соучастия имеет место, если установлены следующие ее признаки:
- формальный - наличие заранее объединившихся двух и более лиц для совершения одного или нескольких преступлений;
- оценочный - устойчивость, под которой судебная практика понимает особую характеристику субъективной связи группы лиц, которые тщательно готовят и планируют совершение преступлений, распределяют роли между соучастниками.
Об устойчивости группы лиц свидетельствуют также техническое оснащение, постоянство форм и методов преступной деятельности. Устойчивость такой группы может обуславливаться длительным знакомством участников, профессиональными, служебными, личными отношениями.
Такое понимание устойчивости как оценочной характеристики организованной группы было впервые сформулировано в п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 3 от 4 мая 1990 года «О судебной практике по делам о вымогательстве» (в действующей редакции)111 и стало традиционным (например, п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 17 января 1997 года «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм»112).
В судебной практике вывод о наличии устойчивости, как правило, обосновывается длительностью либо многоэпизодностью преступной деятельности113, однако закон допускает совершение организованной группой и одного преступления.
При совершении преступления в более опасной форме соучастия, каковой является организованная группа, последняя непосредственно влияет на пределы уголовной ответственности соучастников.
Ряд авторов из указания ч. 5 ст. 35 УК РФ делают вывод, что действия организатора организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) приравниваются к соисполнительству и квалифицируются без ссылки на ст. 33 УК РФ, если совершенные группой (сообществом) преступления охвачены его умыслом114.
Верховный Суд РФ занял в этом вопросе однозначную позицию. Так, в соответствии с п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 27 января 1999 года «О судебной практике по делам об убийстве»115, при признании убийства совершенным организованной группой, действия всех соучастников независимо от их роли в преступлении следует квалифицировать как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ. Таким образом, действия любого участника организованной группы, а не только организатора, расцениваются как исполнительство.
Представляется, что данное судебное правило должно иметь место и в отношении квалификации терроризма (как и любого другого преступления), совершенного организованной группой.
Законодательное нововведение, предусмотренное п. «б» ч. 3 ст. 163 - вымогательство в целях получения имущества в особо крупном размере - точнее соответствует формальному составу вымогательства. Для его наличия достаточно требования передачи имущества в особо крупном размере, т. е. на сумму, превышающую 1000000 рублей (размер указан в примечании к ст.158 УК). В этом случае виновный осознает размеры ущерба и желает его причинения именно в таком объеме.
Вследствие конструктивных особенностей в УК 1960 г. этот признак (равно как и причинение иных тяжких последствий) мог быть вменен при реальном наступлении таких последствий116, что неверно, т. к. в принципе исключались приготовление и покушение на причинение вымогательством крупного ущерба даже в тех случаях, когда такие последствия осознавались виновными и были желательны для них, но не наступили по не зависящим от воли вымогателей причинам. На практике это приводило к различным подходам и нередким вмешательствам вышестоящих судов.
Однако и предложенная редакция названного пункта далека от совершенства. Во-первых, принимается в расчет только цель получения имущества, в то время, как в следственно-судебной практике нее чаще встречаются уголовные дела о требованиях выполнить имущественные действия в крупных размерах. Во-вторых, учитывается только имущество, которого потерпевший лишается, и не принимается в расчет уничтоженное или поврежденное вымогателями, упущенная выгода по этим и другим причинам, в частности, вследствие прекращения деятельности предприятия. В-третьих, законодатель, на наш взгляд, напрасно отказался от признака причинения иных тяжких последствий. Примерами таковых могут быть самоубийство потерпевшего, вынужденное оставление учебы (с последующим исключением из груза), места жительства и семьи, завладение всем имуществом потерпевшего (или имуществом в особо крупных размерах) и оставление его без средств к существованию с крупными долгами, в которые он был втянут, и т. п.
В свете изложенного выше мы считаем уместным предложить следующую редакцию п. «б» ч. 2 ст. 163 УК: «Вымогательство, совершенное особо крупных размерах, или повлекшее иные тяжкие последствия, либо с целью причинения значительного ущерба гражданину, организации...».
Пункт «в» части третьей предусматривает ответственность за вымогательство, совершенное с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Понятие тяжкого вреда здоровью дается в ст. 111 УК. Представленный перечень видов тяжкого вреда здоровью шире перечня тяжких телесных повреждений, имевшегося в УК 1960 г., более дифференцирована и ответственность в четырех частях ст. 111. При этом имеется в виду, что тяжкий вред здоровью причиняется умышленно. Если этот вид вымогательства не квалифицирован каким-либо отягчающим обстоятельством, то дополнительной квалификации не требуется. Сложнее ситуация, когда имело место, квалифицированное причинение тяжкого вреда, например, с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего, а равно в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии (п. «б» ч. 2 ст. 111), либо, если тяжкий вред здоровью повлек по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4). Систематическое толкование этих норм подсказывает, что вымогательство не охватывает действий и последствий, указанных в этих пунктах ч.ч. 2 и 3 ст. 111 УК, Налицо совокупность преступлений.
Совокупность преступлений также имеет место во всех случаях, когда тяжкий вред причинен по мотиву мести после прекращения вымогательства. Вымогательство, сопряженное с умышленным убийством потерпевшего, квалифицируется по совокупности преступлений, т. е. по соответствующей части ст.163 и п. «з» ч. 2 ст. 105 в зависимости от цели и мотива убийства: из корыстных побуждений, или с целью скрыть вымогательство. Возможны ситуации, когда вследствие вреда, нанесенного здоровью и не являющегося тяжким, по неосторожности причиняется смерть потерпевшему. Квалификация таких действий по совокупности статей УК о вымогательстве и причинении смерти по неосторожности не соответствует тяжести содеянного. Налицо изъян конструкции ст. 163 УК. На наш взгляд, имеет место и другой недостаток. Нередко вымогательство совершается с использованием оружия или угрозой его применения. В последние годы наблюдается постоянный рост этого показателя, что существенно повышает общественную опасность деяния. В законодательстве же вымогательство с применением оружия не нашло своего закрепления. Квалификация же таких деяний, но совокупности преступлений: вымогательства и незаконных действий с оружием не всегда соответствует тяжести преступления, представляющего собой органическое единство упомянутых действий.
Изложенное выше позволяет нам внести соответствующие предложения о дополнении ч. 3 ст. 163 УК двумя пунктами следующего содержания:
— вымогательство, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего;
— вымогательство, совершенное с применением оружия.
Учитывая особенности этого преступления, представляется правильной позиция законодателя, предусмотревшего формальный состав всех видов вымогательства за исключением двух: с применением насилия (п. «б» ч. 2) и с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего (п. «в» ч. 3). Последние имеют материальный состав, формулировка вымогательства позволяет считать это преступление оконченным уже в момент предъявления потерпевшему имущественных требований, сопровождающихся угрозами. Причинение потерпевшему реального имущественного вреда при большинстве видов вымогательства законом не обусловливается. Только квалифицированные виды (п. «в» ч. 2; п. «в» ч. 3) требуют наступления тех последствий, что указаны в законе.
Хотя состав вымогательства прошел определенный эволюционный путь развития, но и современное его понимание не исключает неоднозначного подхода. Небезынтересно поэтому проследить, как это отражается на квалификации и отграничении преступлений, на совокупности преступлений и в конце концов - на эффективности закона.
ГЛАВА 3. ПРОБЛЕМЫ И ОСОБЕННОСТИ КВАЛИФИКАЦИИ ВЫМОГАТЕЛЬСТВА
3.1 Проблемы совершенствования законодательства о вымогательстве
В диспозиции ст. 163 УК РФ указывается три вида угроз, различающиеся. По содержанию: угроза применением насилия, угроза уничтожения или повреждения чужого имущества, угроза распространением позорящих или иных сведений. Последнее чаще всего обозначается r юридической литературе специальным термином «шантаж»117.
Следует отметить определенный пробел в юридической конструкции вымогательства в части определения термина «шантаж». Так, раскрывая сущность данного понятия, как угрозы распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких, сам термин «шантаж» в статье 163 УК РФ не употребляется. Нам это представляется нелогичным, в связи с тем, что в некоторых других статьях Особенной части УК РФ понятие «шантаж» активно используется как конструктивный элемент состава ряда преступлений. При этом в одних случаях он выступает обязательным признаком объективной стороны преступлений. Таких, например, как понуждение к действиям сексуального характера (ст. 133 УК РФ), принуждение к даче показаний (ст. 302 УК РФ). Кроме того «шантаж» иногда выступает в качестве квалифицирующего (отягчающего уголовную ответственность) признака. Примером этому может служить подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к неправильному переводу (ч. 2 ст. 309 УК РФ)118.
Как видим, отсутствие в Уголовном кодексе четкой дефиниции термина «шантаж» не является логичным и должно быть восполнено. Наиболее логично это можно было бы сделать путем дополнения ст. 163 УК РФ примечанием соответствующего содержания119.
Следует отметить и то, что вымогательство, как оно сформулировано в диспозиции ст. 163 УК РФ, является преступлением, которое может быть совершено только с помощью активного действия. На самом же деле это не точно. Например, ст. 290 УК Российской Федерации (ч. 4 п. «в») в качестве отягчающего обстоятельства называет «вымогательство взятки». При этом характерно, что как показывает практика, распространенным способом такого вымогательства является умышленное неисполнение должностным лицом своих дискреционных полномочий по реализации прав или интересов граждан, т.е. здесь может иметь место и бездействие. Аналогично сформулирована и ст. 204 УК РФ (коммерческий подкуп).
В этой связи, очевидно, что понятие вымогательства, данное в ст. 163 УК РФ, сформулировано неточно, потому что здесь усматривается противоречие его с признаками термина «вымогательство», используемого в конструкции ст. ст. 204, 290 УК РФ, Следовательно, целесообразно расширить базовое понятие вымогательства, приведенное в ст. 163 УК РФ, указанием на возможность его совершения: под угрозой использовании но вред потерпевшему дискреционных полномочий вымогателя.
Одним из наиболее важных и принципиальных вопросов уголовно-правовой характеристики вымогательства является правильная его классификация, т.е. отнесение этого преступления к определенному виду (группе). Нам представляется, что наиболее логично и обоснованно относить вымогательство к разновидности хищения. Вместе с тем, следует отметить, что российский законодатель придерживается в настоящее время другой позиции: он не относит вымогательство к способам хищения. В этом можно легко убедиться, анализируя ст.ст. 221, 226, 229 УК РФ, где хищение и вымогательство разделены союзом «либо».
Примечательно в этой связи, что современное законодательство некоторых государств - участников СНГ в противоположность российскому относит вымогательство к категории именно хищения120. Так, например, УК Белоруссии прямо указывает на то, что вымогательство является одним из способов хищения (ст. 208). При этом под хищением здесь понимается «умышленное противоправное безвозмездное завладение чужим имуществом или правом на имущество с корыстной целью путем кражи, грабежа, разбоя, вымогательства, мошенничества, злоупотребления служебными полномочиями, присвоения, растраты или использования компьютерной техники»121.
Аналогичную российскому законодателю позицию занимают и многие современные юристы-правоведы, которые также считают, что вымогательство нельзя отнести к способам хищения. Так, например, С.М. Кочои относит вымогательство к корыстным преступлениям против собственности, не содержащим признаков хищения. Более того, данный автор даже обращает внимание законодателя на неудачное расположение статьи о вымогательстве внутри главы XXI УК РФ122. Аналогичной точки зрения придерживается и А.П. Севрюков123.
Основным аргументом данного подхода является то, что вымогательство в теории уголовного права относится к преступлениям с формальным составом, т.е. «изъятие чужого имущества и обращение его в пользу виновного или других лиц, находятся вне рамок данного состава преступления»124. Вместе с тем, те же авторы относят к числу хищений разбой (ст. 162 УК РФ), который так же по действующему законодательству является преступлением с формальным составом. Непосредственная разница между понятиями «разбой» и «вымогательство» заключается во временном промежутке между предъявлением требования и моментом завладения какими-либо материальными средствами: при разбое это может произойти практически сразу после нападения преступника на жертву, а при