Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Уголовно-правовая характеристика вымогательства

Уголовно-правовая характеристика вымогательства

вымогательстве имеет место промежуток времени от нескольких часов до нескольких дней, недель и т.д. В то же время следует иметь в виду, что при том же разбое преступник может и не завладеть имуществом, если, например, получит достойный отпор от жертвы посягательства. То же самое может произойти и при вымогательстве.

Таким образом, для правильной оценки наличия признаков хищения, имеет приоритетное значение не юридическая конструкция формального состава преступления, когда имеет место более раннее определение момента оконченного преступления (вне связи с наступлением вредных последствий и причинной связи между деянием и наступившими последствиями), а признаки субъективной и объективной сторон посягательства, выражающие цель, намерение, способы действия преступника.

Для того чтобы разобраться в сути подхода, отрицающего логичность и правомерность отнесения вымогательства к одному из способов хищения, целесообразно детально, комплексно проанализировать признаки хищения и соотнести их с признаками вымогательства.

Только после этого можно сделать окончательные выводы и сформулировать обоснованные предложения.

С учетом сказанного необходимо обратиться к примечанию к ст. 158 УК РФ, где дано законодательное определение понятия «хищение». В соответствии с ним, под хищением понимается совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

Как видно из приведенного примечания, вымогательство вполне можно отнести к насильственно-корыстным преступлениям, охватываемым понятием в хищение». Для того чтобы подтвердить такой вывод, целесообразно детально проанализировать сущностные признаки хищения, отмеченные в упомянутом примечании.

Прежде всего, в уголовном законе указывается на корыстную цель, выражающую стремление преступника извлечь противозаконную материальную, имущественную выгоду. При этом виновный демонстрирует корыстные интерес, намерение обратить похищенное имущество в свою пользу или в пользу других лиц. С учетом отмеченного следует указать, что данный признак хищения в полной мере можно отнести и к вымогательству, так как преступник, предъявляя своей жертве имущественные требования, руководствуется, прежде всего, корыстной целью.

Следующим важнейшим признаком хищения является его противоправность. Это означает, что похититель нарушает уголовно-правовой запрет, установленный конкретной статьей УК РФ В данном контексте мы опять-таки с полным основанием можем говорить о том, что вымогательству присущ признак противоправности.

Характерной чертой при хищении является безвозмездность изъятия или обращения, которая означает завладение чужим имуществом без предоставления эквивалентного возмещения за него в натуральном виде или в виде иных материальных ценностей, компенсирующих его стоимость125, безвозмездность будет иметь место и тогда, когда налицо неадекватное возмещение причиненного ущерба собственнику126. Частичное возмещение стоимости изъятого имущества не означает отсутствие признаков хищения, но может быть учтено судом при назначении наказания127.

Важнейшим признаком является изъятие чужого имущества, которое выражается в физическом отторжении от собственника либо иного владельца и перемещении в иное место изъятого имущества, где виновный мог бы фактически обладать им, не приобретая на него право собственности. Предметом такого изъятия выступают, как правило, движимые вещи. При изъятии же права на имущество происходит смена правообладателя. Как полагает А.П. Севрюков, «под изъятием понимается извлечение, вывод, удаление и любое другое обособление имущества из владения собственника с одновременным переводом его в фактическое незаконное физическое обладание преступника128.

При этом изъятие должно происходить одним из шести способов, перечисленных в уголовном законе. Их можно условно разделить на ненасильственные (кража, мошенничество, присвоение, растрата) и насильственные (грабеж и разбой). Как известно, при вымогательстве основной целью требования виновного лица является изъятие чужого имущества, и вместе с тем, насильственный способ осуществления этого требования. Так что исследуемое нами вымогательство вполне логично отнести к насильственному, незаконному изъятию чужого имущества.

Обращение как одна из самостоятельных разновидностей изъятия чужого имущества - это фактическое завладение чужим имуществом виновным или другими лицами. Это означает, что виновный получает фактическую возможность владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом, не имея на это законных оснований. Важнейшим элементом обращения чужого имущества является фактическое завладение им с возможностью для преступника распорядиться этим имуществом по своему усмотрению. При вымогательстве, когда виновный с помощью различных угроз завладевает требуемым имуществом, он часто способен пользоваться и распоряжаться им по своему усмотрению.

Хищению также свойственно изъятие или обращение именно чужого имущества. Это означает, что у виновного отсутствуют какие-либо права на завладеваемое им имущество. Лицо изымает имущество, на которое он не имеет ни действительного, ни предполагаемого права. Под чужим имуществом, как полагает А.П. Севрюков, следует считать только имущество, не находящееся в собственности виновного129. Полагаем, что можно целиком согласиться с данной точкой зрения. Исходя из приведенного определения, к формам хищения можно отнести и разбой (как преступление с формальным составом), а так же, по нашему мнению, и вымогательство. Сопоставляя данный признак хищения с вымогательством, мы опять-таки имеем все основания утверждать, что он типичен и для последнего.

Важной характеристикой хищения является его конкретная овеществленная направленность. То есть здесь речь идет о таком предмете посягательства как имущество (право на имущество). Под имуществом следует понимать любые материальные носители, имеющие потребительскую ценность. Поскольку вымогательство также является имущественным преступлением, то, естественно, данный признак характерен для него в такой же мере, как он присущ хищению.

Причинение ущерба собственнику или иному владельцу имущества при хищении состоит в нанесении прямого, реального ущерба, т.е. уменьшении стоимости похищенного имущества. При этом на стороне собственника или иного владельца возникает прямой ущерб, то есть недостача имущества, а на стороне виновного - незаконное обогащение за счет похищенного имущества130. Все это реально существует при вымогательстве.

Таким образом, детальный анализ содержащихся в уголовном законе признаков хищения позволяет сделать вывод о том, что вымогательство следует рассматривать как один из способов хищения.

В качестве дополнительного примера, иллюстрирующего спорность разделения понятий «хищение» и «вымогательство», можно рассмотреть ст. 164 УК РФ «Хищение предметов, имеющих особую ценность». Законодатель считает посягательство на предметы и документы, имеющие особую историческую, научную, художественную или культурную ценность особо общественно-опасным. Об этом свидетельствует максимальная санкция за эти преступления, до 15 лет лишения свободы. Однако вполне реально может существовать в качестве одного из способов завладения такими ценностями - вымогательство предметов антиквариата. Соответственно данное преступление будет квалифицироваться только по ст. 163 УК РФ («вымогательство»). Поскольку современный российский законодатель не относит вымогательство предметов, имеющих особую ценность, к категории хищения, то невозможно будет применить к такому вымогателю ст. 164 УК РФ. Таким образом, отсюда следует, что законодатель устанавливает специальный, особый запрет на все способы хищения предметов, имеющих особую ценность (в том числе и наиболее опасные из этих посягательств: грабеж, разбой), и в то же время, реальная возможность вымогательства таких ценностей оставлена законодателем без внимания. Логически такой подход явно небезупречен. Совсем другое дело, если вымогательство рассматривать как один из способов хищения. Тогда все встанет на свои места и логика установления более строгих запретов по отношению к любому способу корыстного завладения историческими, художественными и иными раритетами будет обоснована131.

Подытоживая все ранее сказанное, сделаем выводы:

Следует отнести вымогательство к хищениям это позволит избежать неоднозначного толкования преступлений против собственности. Наиболее целесообразным было бы закрепить это соответствующим дополнением примечания 1 к ст. 158 УК.

Поскольку термин «шантаж» является одним из важных конструктивных элементов вымогательства, а, кроме того, используется в некоторых других статьях УК РФ в качестве обязательного признака, то целесообразно в ст. 163 УК РФ использовать этот термин, раскрыв в примечании его содержание.

Вымогательство, как оно сформулировано в ст. 163 УК РФ, может трактоваться только как активное действие. Вместе с тем, понятие «вымогательство» используется в качестве конструктивного признака объективной стороны составов преступлений, предусмотренных ст.ст. 204 (коммерческий подкуп) и 290 (получение взятки) УК РФ, которые могут совершаться и путем бездействия. Это характерно и для ситуации вымогательства взятки, когда должностное лицо (лицо, выполняющее управленческие функции) применяет в качестве скрытой угрозы (для понуждения просителя к даче взятки) неисполнение, в пределах своих дискреционных полномочий, определенных действий во вред потерпевшему. Данное обстоятельство дает основание ставить вопрос об уточнении понятия «вымогательство», сформулированного в ст. 163 УК РФ.


3.2 Проблемы квалификации вымогательства и отличие его от смежных составов преступлений


Обобщенно основные проблемы квалификации вымогательства, совершенного в организованных формах, и его отграничения от смежных преступлений можно представить следующим образом.

Квалификация вымогательства в контексте наличия или отсутствия состава преступления, предусмотренного ст. 163 УК РФ.

Отграничение вымогательства от смежных преступлений: грабежа и разбоя, мошенничества, самоуправства, принуждения к совершению сделки или отказу от ее совершения.

Соотношение вымогательства с бандитизмом, захватом заложников, похищением человека, незаконным лишением свободы.

Рассмотрим подробнее основные проблемы, хотя их актуальность, а порой сложность не исключают и специального рассмотрения.

Из ряда случаев, когда вопрос о наличии или отсутствии состава вымогательства решается наиболее сложно, нам особенно хотелось бы выделить два. Первый из них связан с феноменом так называемой «бандитской крыши», когда взимающие дань рэкетиры оказывают определенные услуги предпринимателям, хозяйствующим субъектам. Типичные отношения преступника и жертвы начинают приобретать деловую окраску криминального и теневого толка, а именно таким сращиванием наиболее опасно организованное вымогательство.

На наш взгляд, к оценке таких деяний следует подходить, учитывая их генезис и динамику. В случае прекращения вымогательских действий и перехода взаимосвязей жертвы и преступника на почву сотрудничества, ст.163 УК РФ может быть вменена только за действия, совершенные до отказа от вымогательства. Если же наряду с вознаграждением за конкретные услуги продолжает взиматься прежняя «дань», предполагающая вымогательскую угрозу или насилие, то все действия, хотя бы и создающие видимость сотрудничества, следует квалифицировать как вымогательство.

Следующая проблема связана с правовой оценкой вымогательских действий, когда виновные применяют неконкретизированные или нетрадиционные способы угрозы, например, действуют от имени преступных авторитетов или опасных преступных групп. В последнее время по ряду причин (юридическая подготовленность вымогателей, страх, производимый на потерпевших завуалированной угрозой, исходящей от имени преступного авторитета или опасной преступной группы) такие факты встречаются все чаще, и па практике они оказываются вне правового воздействия. Здесь внешне не выступает обязательный для вымогательства признак - угроза, она предполагается, хотя и высказана завуалированно132. С учетом напряженной криминальной обстановки и ряда виктимизирующих поведение потерпевших факторов такой вид вымогательства становится распространенным и, с точки зрения виновных, перспективным. Учитывая сложность оценки и доказывания нетрадиционных видов угрозы, Б. Г. Разгельдиев предлагает вообще отказаться от такой оценки и - «доказать лишь действия, совершенные с целью получения имущества либо права на имущество»133.

Последнее для нас неприемлемо, ибо приведет к слишком широкому пониманию вымогательства (предложение помощи в домашних делах или вступить в интимные отношения, когда то и другое совершается в расчете на выгоду и т. п.). Было бы непродуктивным, если бы законодатель стал предусматривать возможные варианты нетрадиционных угроз, т. к. обязательно появлялись бы новые.

А ведь положительный опыт оценки угрозы, носившей неопределенный характер, имеется в литературе134 и судебной практике. Так, в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже грабеже и разбое» В тех случаях, когда завладение имуществом соединено с угрозой применения насилия, носившей неопределенный характер, вопрос о признании в действиях лица грабежа или разбоя необходимо решать с учетом всех обстоятельств дела: места и времени совершения преступления, числа нападавших, характера предметов, которыми они угрожали потерпевшему, субъективного восприятия угрозы, совершения каких-либо конкретных демонстративных действий, свидетельствовавших о намерении нападавших применить физическое насилие, и т.п.

Если в ходе хищения чужого имущества в отношении потерпевшего применяется насильственное ограничение свободы, вопрос о признании в действиях лица грабежа или разбоя должен решаться с учетом характера и степени опасности этих действий для жизни или здоровья, а также последствий, которые наступили или могли наступить (например, оставление связанного потерпевшего в холодном помещении, лишение его возможности обратиться за помощью)135.

Игнорирование восприятия потерпевшего и отсутствие воли у следствия и суда - вот подлинная причина неспособности оценки нетрадиционных видов угроз.

Проблема отграничения вымогательства от грабежа и разбоя, поднятая еще во второй половине прошлого века профессором Н. А. Неклюдовым, хотя и отметила свое столетие, но так и не нашла окончательного разрешения в теории уголовного права. Болезненно сегодня решается она и на практике. Среди ученых нет единства относительно критерия отграничения, таковыми назывались: «заочный», «будущий характер угрозы» (Неклюдов Н. А.); предмет преступления - «имущество вообще» (Фойницкий И. Я.); «альтернативная наличность» способа действия и времени (Белогриц-Котляревский Л.С).

Попятно, что наиболее сложна проблема в случае вымогательства чужого имущества, так как при требовании права на имущество, совершения действии имущественного характера ситуация упрощается по причине специфики предмета преступления.

Большинство современных авторов, позиция которых изложена в учебниках и в специальных работах, при отграничении грабежа (разбоя) от вымогательства чужого имущества считают таковым критерием особенности угрозы, которая в том и другом случае отличается по цели, содержанию, направленности и моменту реализации136.

Так, Октябрьским районным судом г. Кирова Рыбин и Карпов были осуждены за вымогательство, разбой и грабеж. Преступление было совершено при следующих обстоятельствах Рыбин потребовал от Перминова ежемесячной платы по 100 рублей за то, что тот продает пакеты с жидкостью «Блеск», угрожая насилием. Примерно через месяц Рыбин и Карпов пришли к Перминову, Рыбин повторил требования и с целью заставить его платить, угрожал убийством и причинил телесные повреждения Псрминов, испугавшись избиения, вынужден был указать место нахождения денег в сумме 100 рублей, которые забрал Рыбин Коллегией областного суда было обоснованно указано, что суд при квалификации действии искусственно разграничил объективную сторону одного преступления, то есть вместо квалификации преступных действий только по ст. 163 УК РФ, необоснованно дополнительно квалифицировал эти действия еще и как разбой и грабеж. Учитывая, что деньгами Рыбин завладел в процессе вымогательства и с целью получения указанной суммы денег ежемесячно, эти действия полностью охватываются составом вымогательства и дополнительной квалификации по ст. 162 и 161 УК РФ не требуют137.

Правильной представляется нам позиция тех авторов (их меньшинство), которые считают, что при вымогательстве угроза насилием направлена на получение имущества в будущем, а не в момент применения угрозы138. Своего рода испытание временем подтвердило правильность именно этой позиции. Выше мы приводили свои доводы в обоснование именно такого понимания социально-правового содержания вымогательства. Заслуживает одобрения позиция Верховного Суда РФ, в п. 2 упоминавшегося постановления которого говорится следующее: «Завладение имуществом при грабеже и разбое происходит одновременно с совершением насильственных действий либо сразу после их совершения, тогда как при вымогательстве умысел виновного «направлен на получение требуемого имущества в будущем»139. Как указывается в этом постановлении, не исключается совокупность этих преступлений, если вымогательство сопряжено с непосредственным изъятием имущества потерпевшего. Сложностью рассматриваемой проблемы объясняются противоречивые позиции ряда авторов140. Решение обозначенной проблемы зависит от сочетания трех моментов: передачи имущества, угрозы насилием, момента применения насилия. Определенное сочетание этих элементов составляет критерий отграничения вымогательства от насильственного грабежа и разбоя. Вымогательство определяют следующие варианты такого сочетания, учитывающие правовое, социальное, семантическое содержание этого понятия: а) виновный требует передачи имущества в будущем, угрожая применением физического насилия немедленно, если потерпевший не согласится выполнить его требования; б) виновный требует передачи имущества в будущем, угрожая применить физическое насилие также в будущем, если потерпевший не выполнит требования; в) виновный требует передачи в будущем и применяет то или иное насилие в обеспечение этого требования141.

Любое другое сочетание образует грабеж или разбой.

Отграничение вымогательства от мошенничества до последних лет не представляло серьезных затруднений. Простые составы этих преступлений соприкасаются не слишком близко. Этим объясняются не часто приводимые в литературе критерии данных преступлений142. В обоих случаях имущество передает сам потерпевший (лицо, в ведении которого находится имущество), однако это сходство внешнее. По существу же, при мошенничестве изъятие имущества, как волевое действие, производит преступник посредством введения в заблуждение лица, ведающего имуществом. Последний не осознает противоправного характера действий виновного.

Вымогательство же характеризуется иными признаками. Во-первых, оба лица (виновный и потерпевший либо представитель организации) осознают противоправный характер действий вымогателя. Во-вторых, преступник требует передать имущество безвозмездно и навсегда. В-третьих, при мошенничестве воля потерпевшего (представителя организации) сфальсифицирована, а при вымогательстве над волей этих лиц осуществляется насилие143.

Этими критериями можно было бы закончить обсуждение проблемы. Однако в последние годы совершение этих преступлений организованными группами чрезвычайно сблизило их квалифицированные виды. С одной стороны, на это влияют многообразие способов и криминальный профессионализм вымогателей, а с другой - умение мошенников использовать страх людей перед вымогательством с целью извлечения выгоды. Тесно соприкасаясь между собой, организованные формы мошенничества и вымогательства как бы «заимствуют»- друг у друга признаки.

Изучение судебной практики позволяет выделить мошенничество с элементами вымогательства.

От мошенничества с элементами вымогательства следует отличать вымогательство с элементами мошенничества, относящимися к способу совершения преступления и подлинной роли виновных.

В случае сокрытия и присвоения части суммы, полученной для всей группы одним из ее членов, его действия следует квалифицировать по совокупности преступлений: вымогательства и мошенничества.

Наибольшее же распространение показала разновидность вымогательства с элементами мошенничества, известная в криминальной субкультуре и публицистике как «разводка». Для этого организуется страшный «наезд бандитов», подставляется «помощь», разыгрывается сложность ситуации. Затем она проигрывается по отработанному сценарию. Полученные за «защиту» деньги «защитники» и «бандиты» делят поровну. Деяние, внешне несколько похожее па мошенничество, представляет собой вымогательство.

В этом случае забирается вся сумма, предназначенная «бандитам» и «защитникам»; на стороне «защитников» действует группа; конфликт решается не «мирным улаживанием», а хорошо отрежиссированной разборкой («стрелкой»).

Проблема отграничения вымогательства и самоуправства, практически не существовавшая ранее, в настоящее время актуальна в теоретическом и практическом планах, а в реальной действительности ее решение связано подчас с оценкой весьма драматичных действий.

Обычно эта проблема проявляется в ситуациях «возвращения» собственного имущества или денег, ранее переданных потерпевшему в кредит (долг) и более сложной в оценочном плане ситуации требования возмещения причиненного ущерба в виде неустойки, упущенной выгоды (например, по процентам и т. п.).

Драматизм переквалификации со статьи о вымогательстве на статью о самоуправстве па практике предопределяет разница в санкциях, которая за самоуправство (ст. 330 УК 1996 г.) значительно ниже, хотя она и несколько сгладилась в сравнении с разницей в санкциях ст.ст. 148 и 200 1960 г. Зачастую это стимулирует вымогателей к фальсификации оспариваемого (по ст. 200 УК 1960 г.- действительного или предполагаемого) права. Суды нередко поверх-постно входят в оценку доказательств144. Потерпевших вымогатели запугивают или подкупают, чтобы они в суде признали наличие не существовавших в действительности обязательств, расчетов145.

Решение этой проблемы основало на выяснении правового статуса предмета требования. Согласно ст. 163 УК, предметом вымогательства является чужое имущество, то есть такое, па которое виновный не имеет ни действительного, ли предполагаемого права. Поэтому требование передачи собственного имущества, в частности, сопровождаемое угрозами или насильственными действиями, предусмотренными ст. 163 УК, не может быть квалифицировано по этой статье. Такое деяние представляет собой самоуправство, если причинен существенный вред охраняемым интересам.

Сложнее решаются вопросы квалификации при требовании «процентов но несвоевременно возвращенным капиталам», возвращении карточного и другого игорного долга (а еще сложнее - с процентами), тем более, что в последние годы уголовные дела о таких требованиях, в том числе и с насилием, стали встречаться чаще146. На наш взгляд, в первом случае необходимо исходить из официально существующих процентных ставок, ибо нельзя отрицать реальное причинение ущерба в результате несвоевременного возвращения долга.

Требование возврата карточного или иного, не урегулированного законодательством игорного долга, хотя бы и соединенное с угрозой насилия или с насилием, не может считаться вымогательством, так как игра в карты или иные азартные игры на деньги или имущество основана на взаимной договоренности. Угрозы и насилие в этих случаях требуют самостоятельной квалификации как преступления против личности.

В этом отношении современная правоприменительная практика разноречива (обычно учитывается признание или отрицание долга потерпевшим). Требование карточного долга или завладение в следственно-судебной практике почти всегда квалифицировали как вымогательство или разбой (грабеж).

Встречаются требования под угрозой насилия или с применением насилия дополнительных сумм за просрочку долга, т. е. так называемое «включение счетчика». В необширной но этому вопросу литературе заслуживает внимания мнение Л. А. Андреевой и Г. В. Овчинниковой, которые считают, что если «включение счетчика» не было оговорено сторонами заранее и требование носит односторонний характер, то оно и осознается лицом, его выдвигающим, как неправомерное, образуя состав вымогательства147. В подтверждение выдвинутого тезиса авторы ссылаются па случай из судебной практики, когда Ф. В. и Р. были осуждены за групповое вымогательство у К. за каждый просроченный день по 10 рублей (факт имел место в 80-е годы)148. Представляется, что однозначно с таким предложением согласиться сложно. Признавая правомерность требования «основной» суммы, следует считать правомерным и требование сумм денег по этой несвоевременно возвращенной сумме (о чем мы уже говорили и ссылались на практику, давно сложившуюся в немецком праве) в объеме официально существующих процентных ставок. Не следует забывать, что невозвратом причитающегося лицо причиняет материальный вред кредитору, т. е. его действия подпадают под юрисдикцию ст. 165 УК РФ.

Таким образом, при так называемом «включении счетчика» вымогательство не исключается лишь тогда, когда имеет место требование с насилием или его угрозой сумм, превышающих официально действующие (банковские) процентные ставки по несвоевременно возвращенным суммам.

В целях единообразного применения закона все эти случаи требуют специального рассмотрения и отражения в позиции Верховного Суда.

В качестве других дискуссионных аспектов проблемы требуют освещения следующие: а) субъект самоуправных требований, действий; б) содержание признака «существенный вред».

В литературе встречается мнение, что субъектом самоуправства может быть лишь сам потерпевший (кредитор). Требования, действия других лиц превращают их в вымогателей149. Это положение неверно по ряду причин. Во-первых, нормы гражданского права предусматривают уступку требования долга. Его юридическая неоформленность не исключает само право. Во-вторых, преследуется цель не корыстного, безвозмездного изъятия, а возвращение должного. Тот же автор считает, что действия по возврату долга не могут считаться причиняющими должнику существенный вред, в том числе и моральный, т. к. должник не возвращает чужое (в отличие от передачи принадлежащего ему).

Смежным преступлением с вымогательством можно отнести и квалифицированный состав самоуправства, ответственность за совершение которого предусмотрена ч. 2 ст. 330 УК РФ. В соответствии с данной статьей под самоуправством понимается самовольное, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку совершения каких — либо действий, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином, если такими действиями причинен существенный вред. Квалифицирующим признаком данного преступления является применение насилия или угроза применения насилия, содержание которых аналогично при совершении вымогательства.

Самоуправство, даже и совершенное с применением насилия или угрозы его применения, в отличие от вымогательства и принуждения к совершению сделки или отказу от ее совершения (ст. 179 УК), можно назвать преступлением с материальным составом. Окончено оно будет в момент причинения существенного вреда личности, обществу или государству.

Наличие в действиях самоуправства полностью исключает вымогательство. Так, по приговору Яранского районного суда Кировской области Щеглов и Торбеев были осуждены по п. «а» ч. 2 ст. 163 УК РФ. Преступление было совершено при следующих обстоятельствах: они подошли к Козлову и потребовали передать им золотую цепочку, якобы принадлежащую Мальцевой, но тот отказался. Они стали угрожать Козлову насилием и повреждением его имущества - легкового автомобиля, после этого Щеглов проколол ножом два колеса автомобиля потерпевшего. Судебной коллегией по уголовным делам Кировского областного суда данный приговор был оставлен без изменения.

Президиум Кировского областного суда удовлетворил протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ об изменении квалификации действий указанных лиц по следующим основаниям. По делу установлено, что Мальцева действительно просила Козлова вернуть ей цепочку, однако он отвечал отказом и она уговорила Щеглова убедить Козлова вернуть ее цепочку. Щеглов не имел намерение обратить указанную цепочку в свою собственность, а хотел вернуть ее законному владельцу.

При таких обстоятельствах действия виновных не могут быть квалифицированы по ст. 163 УК РФ, так как в соответствии с данной статьей ответственность предусматривается за корыстное преступление, при совершении которого виновный предъявляет незаконные требования на имущество для обращения в свою пользу или пользу других лиц150.

При совершении самоуправства в подавляющем большинстве случаев между потерпевшим и преступником (или его сообщниками) уже ранее возникали определенные имущественные отношения, которые по каким—либо причинам остались неурегулированными.

Иллюстрацией этому может быть пример из судебной практики. Действия Волкова и соучастников были квалифицированы как вымогательство. Преступление было совершено при следующих обстоятельствах. Между 3. как представителем ЗАО «Всзге» и Волковым был заключен договор, согласно которому ЗАО «Везге» обязалось выплатить Волкову вознаграждение — 30% от суммы задолженности АО «Конпрок», что составляло 108 млн. рублей.

После встречи Волкова с генеральным директором АО «Конпрок» последний перечислил на счет ЗАО «Везге» часть суммы по задолженности.

Во исполнение договора 3. выплатил Волкову 23 млн. рублей, но тот стал требовать уплаты остальной части суммы. 3. заявил, что требуемой суммы у него нет. Тогда Волков, Углава и другие лица стали угрожать 3. похищением, применением к нему физического насилия, убийством, потребовали написать расписку о добровольной передаче принадлежащей ему автомашины и применили насилие, в результате которого 3. был причинен вред здоровью средней тяжести.

В связи с указанными действиями Волкова и его соучастников 3. вынужден был написать расписку о передаче Волкову своей автомашины.

Суд первой инстанции квалифицировал действия Волкова и Уг-лавы по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ переквалифицировала действия Волкова и Углавы с п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ на ч. 2 ст. 330 УК РФ.

Президиум Верховного Суда РФ согласился с решением кассационной инстанции, оставив без удовлетворения протест прокурора.

Судебная коллегия обоснованно указала в своем определении, что действия виновного могут быть квалифицированы как вымогательство в случае, если предъявляемое собственнику или иному законному владельцу имущества требование передать ему или указанным им липам определенное имущество, право на имущестао либо совершить в их пользу какие-то конкретные действия имущественного характера было заведомо незаконным. Таких обстоятельств указанного состава преступления по данному делу не установлено.

Между 3. и осужденными имелись имущественные отношения, поскольку за оказанную услугу по возврату задолженности потерпевший согласно договору был должен Волкову и другим деньги в размере 30% от суммы задолженности АО «Конпрок».

Поэтому Судебная коллегия обоснованно пришла к выводу о том, что осужденные самовольно, вопреки установленному законом порядку, с применением насилия и с угрозой применения насилия совершили действия, правомерность которых оспаривается потерпевшим, и этими действиями ему причинен существенный вред, и правильно квалифицировала их по ч. 2 ст. 330 УК РФ как самоуправство151.

Одной из многочисленных новелл УК является норма, предусматривающая ответственность зa принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения (ст. 179 УК РФ). От вымогательства это деяние отличают, главным образом, объект (общественные отношения, возникающие в связи с заключением сделок)152 и цель, т. к. при этом в отличие от вымогательства не меняются отношения собственности. Воздействие па волеизъявления одной из сторон при сделке путем принуждения не преследует корыстного безвозмездного обогащения путем нарушения отношений собственности.

Так, Бабаев И. и Бабаев М. осуждены по п.п. «б», «в» ч 2 ст. 179 и п.п. «а», «б» ч 3 ст. 163 УК РФ. Они признаны виновными в принуждении к совершению сделки с применением насилия, совершенного организованной группой, а также вымогательстве, совершенном в отношении граждан Ф., М. и М-ва организованной группой, неоднократно, в целях получения имущества в крупном размере.

Бабаев И. и Бабаев М. в период с конца марта по апрель 1997 г. с целью незаконного обогащения требовали от Ф. обменять принадлежавшую ей на праве собственности благоустроенную квартиру на другую, неблагоустроенную. С тем чтобы понудить Ф. к обмену, они избивали (в том числе и в се присутствии) ее сына, угрожали ему убийством, увозили Ф. на другую квартиру и не разрешали выходить. Опасаясь расправы с сыном, Ф. была вынуждена согласиться на обмен своей квартиры на неблагоустроенную, куда затем, и переехала, получив в качестве компенсации 1,5 млн. рублей. Ее же квартира была продана за 36 млн. рублей, из которых 30 млн. рублей получили Бабаевы.

Кроме того, в апреле-мае 1997 г. Бабаев И.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: