Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Договор перевозки грузов автомобильным транспортом

Договор перевозки грузов автомобильным транспортом

А.Ю. Кабалкина96. В действительности, думается, можно взять на себя смелость сделать вывод о своеобразной солидарной ответственности с ограничением права требования кредитора. Это ограничение обусловлено как раз-таки возможностью грузополучателя предъявить иск лишь к последнему перевозчику. Другие ключевые признаки солидарной ответственности налицо, а именно: обязанность одного должника исполнить обязательство в полном объеме и право последующего регрессного требования к другим должникам. Да и к тому же согласно ч. 2 ст. 322 ГК РФ обязанности нескольких должников по обязательству, связанному с предпринимательской деятельностью, по умолчанию являются солидарными, если законом или договором не предусмотрено иное. Ни один из разделов транспортных уставов и кодексов, регулирующих перевозки груза прямом смешанном сообщении, не содержит указания о несолидарном характере ответственности перевозчиков.

Глава 3. Удержание как способ обеспечения исполнения обязательств в договоре перевозки груза автомобильным транспортом


3.1 Понятие удержания


В соответствии с новыми экономическими, социальными, политическими потребностями современного российского общества возникла необходимость кардинального реформирования законодательной системы Российской Федерации.

Удержание отличается от всех других способов обеспечения исполнения обязательств, прежде всего тем, что закрепляется напрямую в законе и может использоваться вне отдельного договора об обеспечении97. Особенностью является то, что удержание как институт частного права в некоторых ситуациях имеет соприкосновение с публичным правом, когда возникают коллизии, связанные с захватом имущества и разграничением с уголовно-правовыми отношениями98. Существует явная потребность анализа таких коллизий. Интерес представляет уточнение, в каких отношениях применяется институт удержания: в договорных и внедоговорных или исключительно в договорных отношениях.

Появилась новая форма защиты гражданских прав — самозащита (ст. 14 ГК РФ). Институт самозащиты интересен в том плане, что он соотносится с удержанием как способом обеспечения исполнения обязательств. Важен совмещенный анализ удержания и самозащиты.

Дискуссионным является вопрос о предмете права удержания, который закрепляется законодателем как «вещь». Сложность проблемы заключается в новизне института и незначительности практики работы соответствующих юридических механизмов. Однако потребность такого законодательного нововведения явно существовала, достаточно сказать о том, что удержание как способ обеспечения исполнения обязательств закрепляется в законодательстве многих стран. Довольно узкая законодательная формулировка удержания как способа обеспечения исполнения обязательств (всего две статьи в ГК РФ) и отсутствие четкого доктринального толкования создают теоретический «вакуум» для правоприменения99.

Институт удержания не является абсолютно новым для нашего права: он имел место в некоторых формах в дореволюционном праве, являлся объектом ряда исследований известных российских цивилистов. Поэтому большое значение имеет современный анализ на основе взаимосвязи с историей происхождения института. Практика судебного рассмотрения дел, в которых применяются нормы об удержании, на сегодняшний день незначительна. Нет однозначного подхода на первый взгляд к несложным ситуациям. Рассмотрение судами подобных дел имеет особенности, анализ которых позволяет выявить основные направления совершенствования действующего законодательства, а также определить истинную природу и назначение удержания100. В деятельности правоохранительных органов часто возникает проблема применения удержания в той или иной ситуации, то есть с введением в ГК РФ норм об удержании (ст. ст. 359, 360) появилась проблема квалификации самостоятельных действий кредитора в отношении имущества, принадлежащего должнику101.

Объектом воздействия обеспечительных средств является воля. Таким образом, суть обеспечительных средств, в том числе и удержания, — это воздействие на волю должника с целью понуждения его к исполнению обязательства. О.Г. Ершов указывает, что удержание представляет собой институт обязательственного права и носит акцессорный характер к основному обязательству102. О принадлежности института к обязательственному праву свидетельствует ряд признаков. Удержание не пользуется защитой, если вещь вышла из непосредственного обладания кредитором, который обеспечивал ею свое обязательство, в отличие от залога, который обладает «правом следования», то есть у залогодержателя есть возможность истребовать вещь из чужого незаконного владения, в том числе из владения залогодателя.

Можно отметить еще один важный признак, который подчеркивает принадлежность института удержания к обязательственному праву. В случае если контрагентом ретентора стал не собственник вещи, а другой ее законный владелец, то удержание в данном правоотношении не пользуется защитой, точнее сказать, ретентор не сможет обеспечить свои требования, поскольку невозможно наложить взыскание на это имущество. Об этом объективно свидетельствует судебная практика103.

Удержание во внедоговорном обязательстве незаконно, поскольку «рождается» самовольно, не из титульного владения, как в конкретных обязательствах. Это еще раз дает основание утверждать, что сегодня применять удержание во внедоговорных обязательствах невозможно, поскольку ситуация будет усугубляться главным образом конфликтом с публично-правовыми отношениями. Подобные действия можно охарактеризовать как самозащиту, когда еще предстоит выяснить соразмерность ее способа нарушению104.

Из анализа характера владения предметом удержания следует, что оно должно сохраняться при применении механизма реституции, несмотря на то, что реституция имеет значительные публично-правовые признаки в этом механизме. Лицо имеет право требования к контрагенту, тем более что обязательственные отношения могли существовать на постоянной основе, где трудно различить, из какой именно сделки одно лицо имеет долг перед другим, как, например, в договоре комиссии, когда трудно определить конкретную комиссионную сделку.

Анализ арбитражной практики применения удержания как способа обеспечения исполнения обязательств позволяет сделать определенные теоретические выводы. Часто удержание осуществляется при отсутствии долга. Во всяком случае, наличие долга не доказывается надлежащим образом сторонами. При нынешнем законодательном закреплении общих правил об удержании (ст. ст. 359, 360 ГК) невозможно его применение в отношении имущества, которое принадлежит должнику не на праве собственности, а находится у него в ином законном владении. В частности, арендатор не смог удержать товар, который находился у должника-комиссионера по договору комиссии105. Судоремонтная организация не смогла обеспечить удержанием требования, поскольку судно отдавалось в ремонт не собственником, а его законным владельцем — иностранной компанией. Препятствием явилась ст. 237 ГК, в которой говорится об обращении взыскания на имущество по обязательствам собственника. В нормах об удержании не содержится правил, в которых бы закреплялась возможность удержания имущества, находящегося у должника не только на праве собственности, но и находившегося в ином законном владении, что подчеркивает малую эффективность обеспечительного средства и необходимость придания «силы» посредством законодательной поправки.

Главное, что стоит усвоить участникам гражданского оборота, — применять удержание следует только при наличии четких на то оснований. Удержание возможно только чужой вещи, поэтому в некоторых ситуациях, когда вещь не передается, точнее — задерживается, часто происходит неправильная квалификация подобных действий, например, может быть приостановление исполнения обязательства (ст. 328 ГК РФ). Прослеживается тенденция «исковой активности» лица, против которого применено удержание, то есть должника. Лицо, которое считает, что обязательство не исполнено, не проявляет активности в отношении обеспечения своих требований за счет удерживаемого имущества. Скорее всего, такая ситуация вызвана тем, что удерживаемое имущество значительно превышает по своей стоимости долговые требования. К тому же оно обеспечивает возмещение пеней и процентов, о чем объективно свидетельствует постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 30 октября 2007 г. дело № А55-2486/07-9: «Утверждение суда о том, что применение истцом к ответчику ответственности в виде взыскания пеней при наличии у истца признаков удержания имущества не может быть признано правомерным, поскольку неустойка и удержание относятся к различным гражданско-правовым институтам»106.


3.2 Судебная практика права удержания в транспортном законодательстве


В последнее время стороны договора в целях обеспечения своих прав требования все чаще прибегают к удержанию имущества должника, о чем наглядно свидетельствует судебная практика. Вместе с тем сторона, реализуя, казалось бы, свое субъективное право удержания, предусмотренное ст. 359 ГК РФ, не всегда получает желаемый результат. В той ситуации, когда дело доходит до судебного разбирательства, суд, неожиданно для потерпевшей стороны, приходит к выводу, что последняя не имело законного основания удерживать чужое имущество. Часто основанием для такого судебного решения служит вывод о том, что к рассматриваемому спору общие положения об удержании не подлежат применению, так как на этот счет есть специальное правовое регулирование.

Итак, учитывая вышеизложенное, попытаемся рассмотреть особенности правового регулирования права удержания в договорах перевозки.

В целом обьем нормативно-правовых актов, в которых содержатся нормы о праве удержания, сравнительно невелик. Правовую основу составляют глава 23 Гражданского кодекса РФ (ст. 329, ст. 359-360)107, а также отдельные положения части второй Гражданского кодекса РФ (ст. 712, п. 4 ст. 790, п. 3 ст. 972, п. 2 ст. 996)108. Ряд специальных положений содержится в транспортном законодательстве, в частности в Федеральном законе от 30 июня 2003 г. № 87-ФЗ «О транспортно-экспидиционной деятельности», в Федеральном законе от 10 января 2003 г. № 18-ФЗ «Устав железнодорожного транспорта Российской Федерации», в Кодексе внутреннего водного транспорта Российской Федерации от 7 марта 2003 г. № 24-ФЗ, в Кодексе торгового мореплавания Российской Федерации от 30 апреля 1999 г. № 81-Ф3.

Почему же возникают коллизии применения норм об удержании на практике? Прежде всего стоит заметить, что положения ст. 3 59 ГК РФ сформулированы таким образом, что в них нет места иному, отличному от закрепленного, правовому регулированию. Иными словами, в п. 1, 2 ст. 359 ГК РФ нет формулировок, которые указывали бы на их диспозитивность. И только в п. 3 данной статьи говорится о том, что правила настоящей статьи применяются, если договором не предусмотрено иное. Обратим внимание, что иное можно может быть предусмотрено только в договоре.

В юридической литературе данное положение гражданского закона толкуется неоднозначно. Ряд авторов считают, что стороны еще до нарушения основного обязательства могут заключить соглашение об удержании и предусмотреть в нем иные основания применения права удержания, чем те, которые закреплены в ст. 359 ГК РФ109. По нашему мнению, более верной является точка зрения другой группы ученых, которые полагают, что «нормы об удержании все же носят диспозитивный характер, поскольку сторонам предоставлено право предусмотреть в договоре условие, исключающее применение названного способа обеспечения исполнения обязательства»110. К аналогичному выводу приходит и Л.Н. Якушина, особо отмечая, что «между сторонами может быть только соглашение о неприменении данного способа вообще либо к отдельным предметам обязательства»111. Действительно, исходя из сущности самого удержания, можно с уверенностью утверждать, что стороны не вольны самостоятельно изменять основания возникновения права удержания, свои права и обязанности, появляющиеся в результате удержания, так как право удержания возникает только на основании закона, а не договора. До нарушения основного обязательства предмет права удержания не индивидуализирован в отличие, например, от залога.

И все же возникает вопрос: почему «иное» может быть предусмотрено только в договоре? Разве законодатель не вправе предусмотреть в нормативно-правовом акте специальное правовое регулирование некоторой группы общественных отношений, если их специфика того требует? Представляется, что на этот вопрос следует ответить положительно.

Как отмечает современный исследователь права удержания С.В. Сарбаш, во второй части ГК РФ данная правовая конструкция «имеет существенные особенности в применении, некоторые из которых вызывают серьезные дополнения общих правил об удержании»112.

Рассмотрим некоторые особенности применения права удержания на примере положений о перевозке, закрепленных в главе 40 ГК РФ. Договором перевозки груза считается договор, по которому перевозчик обязуется доставить вверенный ему отправителем груз в пункт назначения и выдать его управомоченному на получение груза лицу (получателю), а отправитель обязуется уплатить за перевозку груза установленную плату (п. 1 ст. 785 ГК РФ). Аналогичные права и обязанности перевозчика и пассажира предусмотрены для договора перевозки пассажира и багажа (п. 1 ст. 786 ГК РФ).

Для, целей настоящей статьи особый интерес представляет основная обязанность отправителя (пассажира) уплатить провозную плату, которая устанавливается соглашением сторон, если иное не предусмотрено законом или иными правовыми актами. Этой обязанности отправителя (пассажира) корреспондирует право перевозчика требовать плату за перевозку. Согласно п. 4 ст. 790 ГК РФ перевозчик имеет право удерживать переданные ему для перевозки грузы и багаж в обеспечение причитающихся ему провозной платы и других платежей по перевозке (ст. 359, 360), если иное не установлено законом, иными правовыми актами, договором перевозки или не вытекает из существа обязательство.

Право удержания в договоре перевозки имеет ряд особенностей, или, как отмечает С.В. Сарбаш, «имеет особенный режим»113. Это проявляется, во-первых, в том, что применение права удержания в договоре перевозки может быть ограничено помимо договора также законом, иными правовыми актами или вытекать из самого обязательства. Как уже было показано выше, общие положения об удержании являются не столь диспозитивными.

Во-вторых, применительно к отношениям по перевозке законодатель конкретно указал управомоченное лицо, которое может воспользоваться правом удержания. Им является перевозчик. Означает пи это, что вторая сторона — отправитель (пассажир) — не вправе воспользоваться правом удержания для обеспечения исполнения своих требований? Известно, что договор перевозки является взаимным, то есть таким, в котором права и обязанности есть и у той, и у другой стороны. В ст. 359 ГК РФ законодатель более широко подошел к определению управомоченного субъекта, назвав его кредитором. В двусторонних (синаллагматических) договорах одно и то же лицо одновременно является и кредитором, и должником. Таким образом, отправитель (пассажир) также должен быть субъектом права удержания согласно ст. 359 ГК РФ. Есть ли здесь противоречие между общей и специальной статьями ГК РФ? Нет, противоречие здесь только кажущееся. Для того чтобы в этом убедиться, нужно кратко охарактеризовать суть отношений по перевозке.

Дело в том, что и в нормах о договоре перевозки, и в п. 1 ст. 359 ГК РФ реализация права удержания обусловлена неисполнением обязанности по уплате денежных средств. А перевозчик никаких денежных сумм выплачивать отправителю (пассажиру) не должен, следовательно, последний не может использовать этот способ обеспечения исполнения обязательств против перевозчика. Более того, у отправителя может просто не оказаться никаких вещей перевозчика.

В-третьих, отличие права удержания в договоре перевозки состоит также в том, что «неуплата провозной платы, причитающейся перевозчику, рассматривается как специальное основание для возникновения права на удержание»114, в то время кок общие нормы о праве удержания называют в качестве оснований возникновения права удержания только неисполнение в срок обязательства по оплате вещи, подлежащей передаче должнику, или обязательства по возмещению связанных с нею издержек и других убытков. Это отличие является следствием особенностей отношений по перевозке. Так как здесь речь идет не об оплате вещей (груза или багажа), а об оплате оказанных транспортных услуг, стоимость которых выражается в виде провозной платы и других платежей. И хотя Гражданский кодекс РФ не разъясняет, что следует понимать под «другими платежами по перевозке», их неуплата также является основанием для применения права удержания груза или багажа. Здесь же отметим, что уплата этих платежей — это обязанность отправителя груза, как стороны по договору перевозки. Таким образом, на первый взгляд может показаться, что право удержания в договоре перевозки не имеет никаких существенных особенностей, которые в корне отличали бы его от того права удержания, которое предусмотрено в общих нормах, тем более что и в п. 4 ст. 790 ГК РФ содержится отсылка к ст. 3 59, 360 ГК РФ.

Выше дана сравнительная характеристика так называемого общегражданского права удержания и права удержания по договору перевозки.

Одним из немаловажных вопросов, который носит отнюдь не формальный характер, является вопрос о применении к отношениям по перевозке абз. 2 п. 1 ст. 359 ГК РФ, в котором предусмотрено «предпринимательское» право удержания. Так, в одном из случаев компания (далее — истец, отправитель) обратилась в суд с иском к индивидуальному предпринимателю (далее — ответчик, перевозчик) об истребовании имущества из чужого незаконного владения. Исковые требования были мотивированы тем, что ответчик незаконно, в нарушение п. 4 ст. 790 ГК РФ, удерживает имущество истца — три порожних контейнера и контейнер с мебелью. Было установлено, что истец надлежаще исполнил свои обязанности по данному договору перевозки, в частности полностью оплатил провозную плату. Ответчик же в своих возражениях указал на то, что он вправе удерживать спорные контейнеры вплоть до расчета за ранее оказанные услуги по другим договорам перевозки, сославшись при этом на норму ГК РФ о том, что удержанием вещи могут обеспечиваться также требования хотя и не связанные с оплатой вещи или возмещением издержек на нее и других убытков, но возникшие из обязательства, стороны которого действуют как предприниматели. В данном случае стороны действительно являлись субъектами предпринимательской деятельности. Суд кассационной инстанции, проверив законность обжалованных судебных актов и обсудив доводы жалобы, согласился с мнением нижестоящих судебных инстанций и в своем постановлении указал, что «ответчик удерживает 3 порожних контейнера и контейнер с мебелью по расчетам за предыдущие перевозки Компании... в нарушение нормы ст. 790 Гражданского кодекса Российской Федерации в силу ее специального характера перед ст. 359 Гражданского кодекса Российской Федерации»115. Таким образом, суд пришел к выводу, что к отношениям из договора перевозки применению подлежит только п. 4 ст. 790 ГК РФ.

Нет сомнений, что специальная норма имеет приоритет перед общей. Данный принцип — lex specialis derogat generoli (специальный закон вытесняет общий) — хотя прямо и не закреплен в ГК РФ, но «является давно и безусловно признанным»116. В рассматриваемом случае de facto возникла коллизия между двумя специальными нормами. Ведь абз. 2 п. 1 ст. 359 ГК РФ также носит специальный характер относительно правил абз. 1 п. 1 ст. 359 ГК РФ. А положения п. 4 ст. 790 ГК РФ являются специальными в силу их расположения в нормах, посвященных конкретному договору. Для того чтобы разобраться в приведенном выше случае, необходимо ответить на вопрос, будут ли положения части второй ГК РФ иметь приоритет перед положениями части первой ГК РФ о «предпринимательском» праве удержания или нет.

Одной из отличительных черт «предпринимательского» права удержания является то, что законодатель расширил перечень требований, обеспечиваемых этим правом удержания. Однако в цивилистической доктрине отсутствует единство мнений по вопросу «иных» требований, которые фактически являются основаниями возникновения «предпринимательского» права удержания.

Так, например, В.Ф. Попондопуло считает, что в отношениях между предпринимателями «удержанием могут обеспечиваться не только требования кредитора, связанные с оплатой этой вещи или возмещением издержек на нее и других убытков, но и другие требования, возникшие из данного обязательства»117.

Такой подход к основаниям возникновения предпринимательского права удержания можно охарактеризовать как узкий, так как перечень требований ограничен рамками одного обязательства.

Иной позиции придерживается Б.М. Гонгало, который считает, что «обязанность передать вещь (в том числе деньги) и требование (право) лица, обладающего этой вещью, в отношениях между предпринимателями вполне могут входить в содержание различных обязательств»118. Примечательно, что еще в ст. 114 проекта Гражданского уложения Российской империи содержалось положение, согласно которому право удержания распространялось на товары, процентные и иные ценные бумаги в обеспечение всякого рода требований, срок которым наступил, хотя бы они не имели отношения к удерживаемому имуществу, если требование верителя и нахождение в его распоряжении товаров и ценных бумаг должника вытекали из их торговых отношений119. Несмотря на фундаментальность и авторитет разработчиков проекта Гражданского уложения, которому так и не суждено было стать законом, приведенное положение вряд ли можно считать правильным. По нашему мнению, такое понимание «предпринимательского» права удержания содержит в себе угрозу существования нормального гражданского оборота. При таком толковании нормы действующего гражданского закона лицо, удерживающее вещь должника, которая является предметом исполнения в другом обязательстве, фактически поставит себя в положение неисправной стороны со всеми вытекающими из этого негативными последствиями.

Следовательно, «предпринимательским» правом удержания могут обеспечиваться также иные требования, кроме требований об оплате вещи и связанных с ней расходов, составляющие содержание одного и того же обязательственного правоотношения. В рассматриваемом судебном постановлении суд, видимо, придерживается иной точки зрения, так как фактически он признал доводы ответчика о возможности удерживать спорные контейнеры в обеспечение обязательства по оплате, возникшего из другого договора, состоятельными. И только то обстоятельство, что на этот счет есть специальное правовое регулирование, послужило основанием для удовлетворения иска. В части второй ГК РФ в нормах о договоре перевозки ничего не сказано об особенностях «предпринимательского» права удержания. Так как эта норма специальная, она не подлежит расширительному толкованию. В ст. 790 ГК РФ предмет удержания определен как «переданные для перевозки грузы и багаж», а предмет требования — «провозная плата и другие платежи по перевозке», следовательно, иные вещи отправителя (пассажира) удерживаться не могут, равно, как и требования по другим договорам обеспечиваться правом удержания названных предметов тоже не могут. Вместе с тем названная статья части второй ГК РФ содержит в себе основание для иного вывода о том, что общие положения об удержании должны применяться к праву удержания перевозчика. Дело в том, что в ней содержится отсылка к ст. 359, 360 ГК РФ. Представляется, что тем самым законодатель хотел лишь подчеркнуть, что закрепленное право удержания перевозчика есть не что иное, как способ обеспечения исполнения обязательств, урегулированный действующим законодательством. Однако это не изменяет специального режима права удержания перевозчика120. Таким образом, стоит согласиться с мнением судебных инстанций относительно специального характера положений ст. 790 ГК РФ по сравнению с положениями ст. 359 ГК РФ.

Общие нормы о праве удержания не предусматривают срок, в течение которого может удерживаться имущество должника, в них лишь содержится указание, что право существует до тех пор, пока соответствующее обязательство не будет исполнено. Не определен этот срок и в ст. 790 ГК РФ. Несколько более конкретно к определению срока существования права удержания подошел законодатель в отдельных транспортных уставах и кодексах. Так, например, в ст. 160 Кодекса торгового мореплавания Российской Федерации сказано, что перевозчик вправе удерживать груз до уплаты причитающихся ему сумм (что является исполнением обязательств а) или до предоставления надлежащего обеспечения исполнения обязательства грузополучателем. Аналогичным образом временные рамки существования право удержания экспедитора определены в п. 3 ст. 3 Федерального закона «О транспортно-экспедиционной деятельности». Надо отметить, что такое основание прекращения права удержания, как предоставление иного обеспечения, известно также законодательству иностранных государств. Например, в § 273 Германского Гражданского уложения121 закреплено, что кредитор может предотвратить осуществление права на удержание путем предоставления обеспечения.

Нельзя не отметить тот факт, что право экспедитора на удержание находящегося в его распоряжении груза должно быть прямо предусмотрено договором транспортной экспедиции. Напомним, что согласно общим положениям об удержании (п. 3 ст. 359 ГК РФ), наоборот, возможно лишь отрицательное урегулирование этих отношений по соглашению сторон, то есть закрепление в договоре условия о неприменении рассматриваемого способа обеспечения исполнения обязательств. Данная коллизия должна разрешаться в пользу положений Федерального закона «О транспортно-экспедиционной деятельности» кок предусматривающего специальное правовое регулирование данной группы общественных отношений. В заключение хотелось бы отметить, что вопросы правового регулирования права удержания до сих пор остаются весьма актуальными. Подтверждением тому служат возникающие в правоприменительной практике споры. В связи с этим для более эффективного применения права удержания необходимо дальнейшее совершенствование российского законодательство в данной сфере.

Заключение


Работая над данной темой дипломной работы, столкнулся с рядом проблем связанных с регулированием договора перевозки груза автомобильным транспортом, в частности об ответственности сторон, о проблеме удержания как способа обеспечения исполнения обязательств, об обязательствах в договоре перевозки груза автомобильным транспортом. Проанализировав вышеизложенные проблемы можно с уверенностью говорить о несовершенстве действующего законодательства, принятый устав автомобильного транспорта не устранил всех пробелов связанных с данным договором. Для разрешения дискуссионных вопросов связанных с договором перевозки нужно комплексное и конкретное урегулирование практических коллизий возникающих при заключении, исполнении, расторжении, договора перевозки грузов автомобильным транспортом. Если законодатель введет определение о смешанности договоров, то этот договор можно отнести к этой группе. В силу того, что этого не отражено законодательно можно предположить, что при современном быстротечном развитии гражданского оборота договор перевозки груза автомобильным транспортом в скором времени станет проблематичным во многих его аспектах и это не только касательно данного договора, а в целом о договоре перевозки.

1. В действующий ГК необходимо внести изменения, в частности внести изменение в определение договора перевозки, данного в п.1 ст.785 ГК, изложив его в следующей редакции: «Договором перевозки является договор, по которому перевозчик обязуется в сроки, указанные в договоре или в законе перевезти груз за плату, которую отправитель или получатель, обязуется уплатить ему в согласованное время и выдать груз в месте назначения получателю или иному управомоченному лицу».

2. С нашей точки зрения, необходимо внести изменения в п. 2 ст.785 ГК и изложить его в следующей редакции: «Доказательством заключения договора перевозки служит транспортная накладная на груз, в которой также указываются: наименование отправителя, получателя и перевозчика, а также, если есть необходимость, лицо, которое обязано оплатить транспортные расходы, место и дата поступления груза в ведение перевозчика, пункты отправления и выдачи груза, наименование груза, а также характер, количество, вес или объем имущества и его внешнее состояние, а в случае необходимости и его особые свойства, а равно грузовая накладная, выданная перевозчиком отправителю в приеме груза к перевозке, в которой указываются те же данные. В накладной может быть указан получатель, которому должен быть сдан груз (именная грузовая накладная) или без указания грузополучателя, но с указанием, что груз должен быть выдан лицу, которое будет назначено для этого отправителем, надписью на накладной (ордерная грузовая накладная), с указанием, что груз должен быть выдан предъявителю накладной (грузовая накладная на предъявителя). Передача грузовой накладной осуществляется посредством совершения именной передаточной надписи или иной форме в соответствии с правилами, установленными для уступки требования (именная грузовая накладная); либо может передаваться по именным или бланковым передаточным надписям (ордерная грузовая накладная); либо только посредством простого вручения (грузовая накладная на предъявителя). Отсутствие, неправильное оформление или потеря накладной не отражается ни на существовании, ни на действительности договора перевозки». Дополнить указанную норму также следующего содержания: «Отправитель может потребовать от перевозчика составления только транспортной накладной, оформленной в соответствии с действующими на транспорте правилами».

3. Кроме того, необходимо дополнить главу 40 ГК РФ положением о невостребованном грузе, в частности ст.785-1 «Невостребованный груз» следующего содержания: «1. Если в течение 30 суток или иного срока, установленного соглашением сторон, груз не будет принят и не вывезен грузополучателем, груз считается невостребованным. Перевозчик обязан незамедлительно уведомить грузополучателя о том, что груз не востребован. 2. Невостребованный груз перевозчик вправе реализовать с публичного торга, объявляемого по решению суда и по правилам установленными федеральными органами исполнительной власти в области транспорта».

4. Необходимо дополнить главу 40 ГК РФ ст.785-2: «Грузоотправитель вправе до отправки груза отказаться от договора перевозки, а также остановить груз в пути или потребовать выдачи отправленного груза ему самому или назначить другого грузополучателя вместо первоначально указанного им, возместив при этом перевозчику расходы и убытки, понесенные вследствие таких распоряжений».

5. Полагаю необходимым внести изменения в п.2 ст.794 ГК, изложив указанную норму в следующей редакции: «Перевозчик и отправитель груза несут ответственность в случае неподачи транспортных средств (контейнеров) либо неиспользование поданных транспортных средств, если не докажут, что это произошло вследствие обстоятельств, которые перевозчик или отправитель не могли предотвратить и устранение которых от нее не зависело, а именно: непреодолимой силы, а также иных явлений стихийного характера (пожара, заносов, наводнений) и военных действий; прекращения или ограничения перевозки грузов в определенных направлениях, установленного в порядке, предусмотренном соответствующими транспортными уставами или кодексом; в иных случаях, предусмотренных транспортными уставами и кодексами».

6. Кроме того, с учетом данного дополнения необходимо также внести изменение в п. 3 ст.797 ГК, дополнив положением, что срок исковой давности при доказанности умысла или грубой вины перевозчика при

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: