Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Особенности развития организованной преступности

Особенности развития организованной преступности

ВВЕДЕНИЕ


Организованная преступность на сегодняшний день является одним из основных факторов дестабилизирующих общественную жизнь, препятствующих осуществлению социально-экономического развития и представляющих угрозу демократии и стабильности. Она не только подхлестнула количественный рост преступности в целом, но и придала ей новые качественные характеристики. Борьба с организованными формированиями стала общенациональной проблемой, а в силу ее транснациональной природы приняла глобальный характер.

По данным МВД РФ в настоящее время в России действуют 116 преступных организаций, имеющих межрегиональные и международные связи, общей численностью более четырех тысяч активных участников. Под их контролем находится, по меньшей мере, 500 крупных хозяйствующих субъектов. Особая опасность организованной преступности заключается в том, что в последнее время она относит к сфере своих интересов целые отрасли промышленности. По официальным данным организованная преступность проявляет себя наиболее активно в металлургической, лесопромышленной, нефтедобывающей, алкогольной и табачной промышленности, а также в автомобильном бизнесе.

Российские ученые впервые заговорили об организованной преступности в нашей стране в годы горбачевской перестройки, гласности. В 1989 году в Москве был проведен круглый стол на эту тему, в котором участвовали ученые-правоведы и представители силовых структур. Специалисты в области профессиональной преступности предлагали свои подходы в определении понятия организованной преступности, ее признаков, выделяли ряд факторов и причин, сыгравших решающее значение в формировании данного явления в России.

В последнее время ученые и практики почти всех стран мира принялись за активное изучение феномена организованной преступности. Однако, не смотря на то, что данная проблема широко освещается в отечественных и зарубежных СМИ и научных изданиях, по-прежнему остаются дискуссионными вопросы о понятии организованной преступности, о ее формах и уровнях, времени возникновения и т.д.

Цель исследования - выявить особенности возникновения и развития организованной преступности в России.

Исходя из поставленной цели, в работе определены следующие задачи:

1)     исследовать историю возникновения организованной преступности в России;

2) на основе анализа отечественных и зарубежных исследований дать криминологическую характеристику организованной преступной деятельности;

2)     выделить формы проявления организованной преступности;

3)    изучить личность участника организованной преступной деятельности;

4)     проанализировать уголовно-правовые меры борьбы с организованной преступностью в России.

Объект исследования – организованная преступность, как явление.

Предметом исследования данной работы является деятельность организованных преступных групп, преступных организаций и преступных сообществ в мире, на территории России и Республики Татарстан.

При написании работы, были проанализированы важнейшие источники – нормативная база, научные и публицистические статьи, а также специальные монографические исследования по данной проблематике.

В работе представлены и официальные данные – отчеты МВД РФ и РТ по борьбе с организованной преступностью в последние годы, материалы уголовного дела «Хади Такташ».

ГЛАВА 1. ИСТОРИЯ ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТИ В РОССИИ

Процессу теоретического осмысления организованной преступ­ности в нашей стране нет еще и двадцати лет. С 1926 до 1997 г. в России действовал Уголовный кодекс, принятый 2-й сессией ВЦИК XII созыва. Основной костяк этого кодекса составляли нормы, сфор­мулированные в двадцатые годы нашего столетия, и частично заим­ствованные из Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г. И если в 1988 г. в общественно-политических и даже, как ни странно, литературных изданиях появились первые откровенные пуб­ликации о том, что слова «мафия» и «организованная преступность» применимы к некоторым социальным явлениям на территории на­шей страны, и привлекли к этому внимание широких слоев населе­ния, то научно обоснованный вывод о существовании в нашей стра­не организованной преступности хоть и был сделан несколько рань­ше, в начале 80-х годов, но оставался скрытым в тиши академичес­ких учреждений1. Учебные программы по криминологии не содер­жали упоминания об организованной преступности до начала девя­ностых годов. Лишь с 1987 г. государство скоординировало крими­нологические исследования организованной преступности в научных учреждениях органов, в задачу которых входила борьба с преступно­стью: Прокуратуры СССР, МВД и КГБ. При этом были использова­ны эмпирические данные за 25-летний период, которые свидетель­ствовали о зарождении и развитии организованной преступности как минимум с периода введения в действие уголовного законодатель­ства I960 г., никоим образом эту тенденцию не отражавшего до внесения в него изменений, которые были связаны с установлением уголовной ответственности за простейшие формы проявления орга­низованной преступности. Имеется в виду усиление уголовной ответственности за вымогательство: включение в УК РСФСР норм об ответственности за вымогательство, совершенное органи­зованной группой, и ужесточение санкций ст. 95 (вымогательство государственного, кооперативного или общественного имущества) и 148 (вымогательство личного иму­щества), которые ранее наказывались лишением свободы на срок до 4 и 3 лет соответственно, либо (вымогательство личного имущества) исправительными работами на срок до 1 года; видимо, явная мягкость санкций этих статей и несоразмерность с ответственностью за другие виды имущественных преступлений, за которые предус­матривалось наказание в виде лишения свободы на срок до 10 лет, отчасти объяснялись тенденциозным отношением к личности потерпевшего от вымогательства1; введение в систему норм Общей части Уголовного кодекса статьи 171,о совершении преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой2.

Организованную преступность как специфическую форму криминальной активности многие специалисты считают неотъемлемой принадлежностью государственности на протяжении всего периода существования государства3, и расценивают шайки разбойников, коррумпированные чиновничьи аппараты, вооруженные политичес­кие организации, намеревающиеся насильственно устранить суще­ствующий режим, как традиционные формы российской организо­ванной преступности. Сторонники этой точки зрения ссылаются на архивные данные, свидетельствующие, по их мнению, о том, что преступные группы и сообщества, имевшие большинство призна­ков, характерных для организованной преступности, действовали и в дореволюционной России, и в годы нэпа, и в военные и первые послевоенные советские годы4.

Более взвешенный подход к вопросу о времени возникновения в нашей стране организованной преступности свойствен авторам кни­ги «Основы борьбы с организованной преступностью», признаю­щим, что, по крайней мере, в советское время в традиционной обще­уголовной групповой преступности имелись организованные ее виды, да и вообще стремление к организованности и профессионализации криминальной деятельности в преступной среде существовало по­стоянно, но отождествление этой групповой преступности с органи­зованной преступностью в современном ее понимании является определенным упрощением1 и, оценивая эти организованные формы групповой преступности, можно говорить лишь о наличии в них ряда элементов, свойственных организованной преступности как соци­альному явлению.

Поэтому все же российская организованная преступность в том виде, в каком она сегодня является объектом криминологического изучения, стала самостоятельным явлением, заслу­живающим отдельного осмысления, а не только трактовки как под­вида преступности в целом и как варианта групповой преступной деятельности, в конце 70-х - начале 80 годов XX в. Вряд ли мы в этом смысле опередили развитые страны, - Италию, где мафия во второй половине прошлого века представляла собой всего лишь тай­ную организацию, имевшую целью борьбу с угрозой народных вол­нений, что чуть позже вылилось в борьбу с крестьянскими коопера­тивами и в род политического бандитизма; Америку — где появление «Ла Коза Ностра» (и по сей день считающейся наиболее мощной преступной организацией в США) относят к самому концу 90-х го­дов прошлого столетия, а ее упрочение и распространение влияния в Нью-Йорке — к периоду действия «сухого закона», который, как известно, был введен в 1919 г. Сами американцы признают, что организованная преступность существует в США с начала XX в. и вначале представляла собой лишь локальное явление. Массовая эмиг­рация в Соединенные Штаты Америки итальянцев - сицилийцев, калабрийцев, неаполитанцев, — выходцев из тех местностей, где наиболее сильно влияние итальянских преступных организаций: ма­фии (Сицилия), каморры (провинция Неаполь), ндрагетты (Калаб­рия), произошла в первые 10-15 лет XX в. Среди эмигрантов были как уже состоявшиеся лидеры преступных организаций, так и бед­ные крестьяне, и люди, по тем ил» иным причинам спасавшиеся за границей от преследования итальянского закона. Все они, вполне естественно, на чужбине тяготели к соотечественникам, а в особен­ности к тем из них, кто имел какое-то влияние и мог оказать поддер­жку. Их зависимым положением в полной мере пользовались члены преступных сообществ, вовлекая в мафию, перенесенную на амери­канскую почву. С этим было связано бурное развитие в США мафи­озных, гангстерских организаций, из которых впоследствии выросла уже американская мафия, щедро подпитанная неизбежными по­следствиями «сухого закона» — незаконным изготовлением алкоголь­ных напитков и подпольной торговлей алкоголем.

Фактически моментом становления в нашей стране организован­ной преступности можно считать, с приближением в несколько лет, момент общественного осознания существования у нас этого явления, т.е. момент, когда наше общество уже не смогло игнорировать нали­чие, как тогда выражались из-за отсутствия научного инструмента­рия, «мафии».

Но почему именно тогда произошел взрыв криминальной актив­ности определенного направления, принявшей форму организован­ной преступности? Напрашивается вывод о том, что именно в конце 70-х - начале 80-х годов в стране совпали во времени и пространстве необходимые условия, спровоцировавшие резкое изменение уровня и структуры преступности и других ее качественных и количествен­ных характеристик. Если следовать терминологии Н.Ф.Кузнецовой, появился специфический комплекс детерминант, входящих в систе­му криминогенной детерминации1: т.е. комплекс причин, условий и коррелянтов (корреляционная связь - это многофакторная детер­минация в массовидных системах, к коим, безусловно, относится преступность; иными словами, это детерминация, при которой изменения в одном ряду факторов в сторону возрастания или уменьше­ния вызывают соответствующие изменения в другом ряду факторов).

Структура преступности определяется, как известно, соотноше­нием форм преступности или видов преступлений, классифицируе­мых по уголовно-правовым либо криминологическим основаниям. С этого времени (т.е. с конца 70-х - начала 80-х годов) число группировочных признаков структурных элементов преступности пополни­лось новыми признаками, относящимися к доле групповых преступ­лений корыстно-насильственной направленности, к организованно­сти и вооруженности преступных групп. Резко, буквально на поря­док, возрос уровень преступности - показатель, характеризующий напряженность криминогенной ситуации и выражающийся в отно­шении числа зарегистрированных преступлений к количеству насе­ления, — и не только общий, но и по отдельным ее видам и формам.

Динамика основных показателей преступности описываемого пе­риода красноречиво свидетельствует о взрыве криминальной активно­сти в стране: так, в 1987 г. было зарегистрировано на 11,4% меньше преступлений, чем в предыдущем, 1986 г., в 1988 г. снижение коли­честве преступлений продолжалось (-8,8%), зато прирост количества преступлений, зарегистрированных в 1989 г., составил 20,9%, и в даль­нейшем приращение носило ураганный характер: в 1990 г. - +37,4%, в 1991 г. - +62,4, в 1992 г. - +106,3 (!), в 1993 г. - +109,2, в 1994 г. -+96,7. При этом на фоне роста зарегистрированных преступных про­явлений, вплоть до 1994 г. неуклонно снижалось число осужденных: 1987 г. - 27,2%; 1988 г. - 46,4; 1989 г. - 45,2; 1990 г. - 32,6; 1991 г. -25,5; 1992 г. - 17,0; 1993 г. -0,6; и только в 1994 г. эта цифра слегка нормализовалась и составила +15,9%1.

В решении вопроса о совокупности условий, способствовавших развитию организованной преступности в нашей стране, было бы самонадеянным абстрагироваться от мирового опыта борьбы с этим явлением; а этот опыт свидетельствует о неких общих условиях, вли­яющих на динамику преступности в сторону ее роста:

застой и распад экономики; в Италии подавление северо-итальянской буржуазией зачатков промышленности Юга Италии и Сицилии привело к обнищанию и деградации Юга и обострило социальные
контрасты, борьба крестьян против феодального гнета и насилия
породила возникновение тайной организации средних классов для
подавления крестьянских волнений, из которой и выросла мафия; у
нас этот фактор был усилен на фоне упадка государственной экономики развитием кооперативного и фермерского движения — т.е. образованием класса предпринимателей, безопасность которых стала их собственной проблемой, что обусловило их высокую виктимность по отношению к организованной преступности;

разложение бюрократического аппарата, высокая коррумпированность органов власти и управления, контролирующих органов;

общее падение нравственности среди населения, переоценка
моральных ценностей, конфликт поколений;

наличие запрещенных законом видов деятельности, приносящей доход, - например, проституции или торговли предметами, изъятыми из гражданского оборота (так называемая эксплуатация порока); в Америке мощный импульс развитию организованной преступ­ности придал, как уже говорилось, «сухой закон» — законодатель­ство о запрете на ввоз и продажу спиртных напитков.

Правда, последнее из перечисленных условий на российской почве приобрело специфическую национальную окраску. «Во-первых, — отмечает Я.Костюковский, - "теневая" экономика "советского" пе­риода представляла случай, уникальный для мировой практики. Прерогативой этой отрасли "капиталистического народного хозяй­ства" всегда были: наркобизнес, проституция, порнобизнес, неза­конные операции с оружием и т. п., т.е. предоставление нелегаль­ных услуг и товаров. В нашем же государстве "теневики" заполняли ниши, образуемые дефицитом, занимаясь производством товаров народного потребления от полиэтиленовых пакетов до автомобилей. Являясь незаконными, они попадали в сферу интересов преступного мира. Когда "теневая" экономика получила возможность стать ле­гальным бизнесом, она естественным образом перетянула за собой и своих "кураторов"1».

Определяющим, кризисным моментом этапа окончательного формирования организованной преступности в нашей стране стало двухлетие 1988-1989 гг. Все вышеперечисленные криминогенные детерминанты усугубились в этот период таким событием, как вывод советских войск из Афганистана. Позитивный, казалось бы, поли­тический факт, с воодушевлением воспринятый прогрессивной об­щественностью, как международной, так и отечественной, вызвал ряд негативных последствий социального плана: в частности, при­вел к тому, что в наше общество, коренным образом изменившееся за последние несколько лет, попыталась, и неудачно, влиться до­вольно многочисленная группа людей - военнослужащих, оставшихся не у дел, без социальных гарантий, не сумевших адаптироваться к новой экономике и новой системе ценностей. Подобно тому, как итальянские мафиози в Америке начала века покровительствовали «лишним людям» из числа иммигрантов и вовлекали их в преступ­ную организацию, давая то, чего не могло и не хотело предоставить им государство, — работу, защиту и социальную поддержку, бывшие «афганцы» очень быстро стали объектом пристального внима­ния преступных организаций России конца века. Их активный воз­раст, боевой опыт, навыки обращения с огнестрельным оружием, т.е. те качества, которые не были востребованы государством, ока­зались востребованными представителями организованной преступ­ности; и более того, некоторые военнослужащие, прошедшие бое­вую школу в Афганистане и горячих точках Родины, стали искать свою собственную нишу в системе организованной преступности, не дожидаясь, пока к ним проявят интерес. Таким образом, орга­низованная преступность получила мощную подпитку в виде обучен­ных, подготовленных человеческих резервов, что существенно уп­рочило ее позиции.

Произошел феномен «многозначности фактора»: социально-по­зитивное событие, играющее роль фактора криминогенной детерми­нации, приобрело криминологически негативные черты. Резюмируя дискуссию между Н.Ф.Кузнецовой, которая назвала причинами и условиями преступности «систему социально-негативных, с точки зрения господствующих общественных отношений, явлений и про­цессов, детерминирующих преступность как свое следствие»1, и А.И.Долговой, возразившей, что преступность могут порождать и «самые позитивные факторы», если они взаимодействуют с негатив­ными2, В.Н.Кудрявцев заметил, что не может быть позитивным уже по определению то, что порождает преступность; здесь смешивают­ся разные значения одного и того же фактора: например, если для социально позитивного процесса не подготовлены условия, он мо­жет быть криминологически негативным, относительный же харак­тер оценки социальных явлений объясняется многозначностью их причинных связей3.

Участие россиян в боевых действиях в Афганистане и в «горячих точках» бывшего СССР создало еще один благоприятный для разви­тия организованой преступности фактор: наводнило внутренний ры­нок относительно дешевым, не стоящим на учете в информацион­ных центрах МВД оружием. И именно в эти годы приобретают мас­совый характер вооруженные столкновения между различными преступными группами.

Так, в самом начале 1988 г., 22 января, в Москве, прямо на Большой Академической улице, произошла одна из первых воору­женных разборок - между членами долгопрудненской и люберецкой преступных группировок по поводу права контролировать Рижский рынок столицы. В июле 1988 г. там же, в Москве, имело место столкновение с применением оружия между азербайджанскими пре­ступниками и членами ореховской преступной группировки также по поводу передела сфер влияния. В августе того же года началась «война» между чеченской и славянскими группировками столицы. В Петербурге (тогда еще Ленинграде) в 1989г. произошло серьез­ное вооруженное столкновение между представителями тамбовского и малышевского преступных сообществ; с этого времени оператив­ные сводки происшествий практически не обходились без упомина­ний о «военных действиях» на фронтах борьбы организованной пре­ступности за сферы влияния. В тот же период криминальной стати­стикой фиксируются также вооруженные столкновения между мили­цией и преступными группами1.

Все это означало, что количество преступных группировок было уже столь велико, что превысило число объектов и зон, которые могли контролироваться ими с целью извлечения преступного дохо­да, и с этого времени началось не просто распределение, но пере­распределение сфер влияния и борьба за первенство. Бурные про­цессы, «войны» уже внутри самой системы организованной преступ­ности свидетельствовали о том, что система стала целостной и само­стоятельной, т.е. организованная преступность в нашей стране в ос­новном сформировалась как национальное явление. Более того, имен­но в эти годы сформировалась такая криминологическая категория, как личность участника организованной преступной деятельности, отличающаяся от личности преступника, совершившего обычное уголовно-противоправное деяние в группе.

Так, к концу 80-х годов выделились крупные преступные группи­ровки со сложной структурой, возглавляемые людьми, которых безоговорочно признавали лидерами не только внутри, но и за преде­лами группировки; некоторые из них и назывались по имени лидера: «малышевская», «могиловская», «кудряшовская» — в Санкт-Петер­бурге, «трифоновская», «овчинниковская» — в Свердловске, «чикуновская» - в Саратове и др. - по всей России.1

Те обстоятельства, что внутри группировок и по отношению груп­пировок друг к другу жестко соблюдалась иерархия, существовали правила поведения для членов группировок разных уровней - рядо­вых и руководителей, и противоречия, возникавшие между группи­ровками в процессе осуществления организованной преступной дея­тельности, разрешались руководителями этих группировок с соблю­дением определенного ритуала, — свидетельствовали о формирова­нии к тому моменту субкультуры организованной преступности, а это, в свою очередь, указывало на целостность организма российс­кой «мафии». Ведь, согласно общей теории систем, появление у нового образования каких-либо интегральных свойств, не присущих отдельным составляющим этого образования, расценивается как глав­ный признак целостности системы. Субкультура организованной преступности - это свойство системы в целом, поскольку преувели­чением было бы говорить о наличии собственной субкультуры в каж­дой преступной группировке и даже сообществе.

Естественно, субкультура организованной преступности не ограничивается кодексом поведения; подобно тому, как воровская, блатная субкультура находила отражение в фольклоре, в музыкальных и поэтических произведениях, - ложная романтика организованной преступной деятельности так же стала выражаться в продукции ки­нематографа, литературы и музыки. Но если воровская «романтика» распространялась в основном изустно, и к тому же распространение ее сдерживалось идеологическими рычагами, — то представители организованной преступности, извлекая из своей деятельности вы­сокие доходы, получили возможность вкладывать их в массмедиа и шоу-бизнес и тиражировать продукты своей субкультуры с помощью средств массовой информации.

Подтверждением существования субкультуры организованной преступности является и наличие определенного стереотипа внешно­сти и образа жизни представителей организованной преступности в зависимости от положения, занимаемого ими в иерархии преступ­ной организации. При этом стереотипы претерпевают изменения в соответствии с тем, как меняется и развивается сама система орга­низованной преступности. Представление об организаторе преступ­ной группы, «числящемся "в миру" маленьким человеком»1, ушло в прошлое вместе с системой ценностей, характерной для члена со­ветского общества. С того момента, когда в глазах большинства бес-сребренничество перестало считаться достоинством, а как социаль­но успешный стал рассматриваться только тот, кто имел определен­ный материальный уровень, независимо от духовных и интеллекту­альных достижений (за редчайшим исключением), размылся и ка­нул в небытие образ «крестного отца», вынужденного маскировать свой достаток от окружающих (фигура, в большой степени навязан­ная обывателю литературными и кинематографическими призведе-ниями, где смешивались образы «крестного отца мафии» и «вора в законе», который как раз и был обязан, по существовавшим тради­циям, вести жизнь «маленького», неприметного человека, не имею­щего семьи и не только сторонящегося роскоши, но и порицающего тягу к роскошной жизни у приближенных). Напротив, сформиро­вался стереотипный имидж лидера преступной организации как пре­успевающего бизнесмена, независимо от характера бизнеса, со все­ми атрибутами жизни преуспевающего человека, с точки зрения масс. Этот стереотип жестко диктовал участникам преступных объединений образ жизни и стиль поведения, что являлось неотъем­лемой составляющей авторитета лидера преступной организации; достаток и успешность уже не скрывались, а наоборот, выпячива­лись; на этом этапе развития организованной преступности лидер в образе «маленького человека» уже не котировался ни внутри группи­ровки, ни за ее пределами, в других группировках, и выполнять организаторские функции, поэтому был не в состоянии.

В те же годы (1988—1989) правительство приняло пакет законодательных актов, относящихся к регламентации кооперативного движения, бросив на растерзание преступных группировок целую волну потенциальных потерпевших, о высоком уровне виктимности кото­рых уже было сказано выше. Известный исследователь преступного мира России в целом и Санкт-Петербурга Андрей Константинов в своем совместном со шведским журналистом Малькольмом Диксе-лиусом труде приводит следующий пример в подтверждение тезиса о том, что организованная преступность восполняет потребность биз­несменов в защите, которую не может обеспечить общество на со­временной стадии развития российской экономики: владелец кафе в Санкт-Петербурге считает, что бандиты — это единственная гаран­тия стабильности и надежности в нестабильном обществе. «Только банда может гарантировать необходимое отмщение, защитить меня. Другой банде должно быть известно, что ее ждет, а иначе мне не видать покоя»1. Естественно, что это не благотворительность со сто­роны преступных группировок, и деятельность по «защите» бизнес­мена соответствующим образом последним оплачивается.

Следующий кризисный момент, характеризующийся новым вит­ком в развитии организованной преступности, - начало 90-х гг. (1991-1993). Это период развала Советского Союза: утрата связей между Министерствами внутренних дел бывших союзных республик, расформирование ранее единой системы учета преступлений и лиц, их совершивших, - и прозрачные границы, позволявшие без особого труда перемещаться из России на территорию других государств и выходить тем самым за пределы досягаемости правоохранительных, органов России. Сложилась парадоксальная ситуация, когда пре­ступники легко преодолевают межгосударственные границы, а для работников правоохранительных органов эти границы являются не­приступным барьером.

В 1993 г. в Минске правительства ряда стран СНГ и Балтии, в том числе и России, подписывают Конвенцию «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам». Отныне, чтобы получить какую-либо информацию, имею­щую значение для раскрытия преступления, или решить вопросы экстрадиции лица, совершившего деяние, предусмотренное уголов­ным законом, следственные органы прокуратуры и милиции вынуж­дены обращаться в правоохранительные органы бывших союзных рес­публик, ныне ставших зарубежными государствами, через Генераль­ных прокуроров и Министерства иностранных дел. Но с большин­ством зарубежных стран, куда выезжают представители российской организованной преступности для того, чтобы скрыться от правосу­дия или осуществлять преступную деятельность, у нашей страны нет никаких договоров, согласно которым осуществлялась бы правовая помощь, экстрадиция и перевод заключенных.

В эти же годы (1991-1993) российская организованная преступ­ность приобрела еще один признак, свидетельствующий о переходе ее на качественно новую ступень развития, — транснациональность. По мнению авторов книги «Основы борьбы с организованной пре­ступностью», в 1996 г. еще не было оснований рассматривать рос­сийскую организованную преступность как единую транснациональ­ную организацию1. Но эксперты ООН отметили, что не все преступные группировки действуют на этом уровне, однако не вызывает сомнений наличие неразрывных связей между местными и глобальными структурами организованной преступности. Практика показывает, что к 1993г. национальная организованная преступность в России вполне удов­летворяла этой сентенции. Представителями организованных пре­ступных групп и сообществ были налажены транснациональные каналы ввоза оружия, наркотиков, вывоза «живого товара» — женщин для занятия проституцией за рубежом.

Причем факт приобретения к этому времени российской организованной преступностью характера транснациональности подтверждается взглядом не только изнутри, но и со стороны. По сообщению Генерального прокурора Латвийской Республики Яниса Скрастиньша1, на втором месте в структуре организованной преступности, после рэкета, в странах Балтии стоит контрабанда, которая осуще­ствляется по двум направлениям: первое — транзит алкогольных и табачных изделий из стран Запада в страны СНГ, с оставлением значительной доли в Балтии для реализации, и второе — транзит нефтепродуктов, цветных и редких металлов из стран СНГ на Запад. Третье место в структуре организованной преступности стран Балтии занимает рынок сбыта украденных машин и транзит украденных ма­шин из Европы в Россию; роль одного из крупнейших «контраген­тов» в этом транзите, бесспорно, принадлежит России. Таким об­разом, криминологический анализ организованной преступности государств, граничащих с Россией, косвенным образом подтверж­дает транснациональный характер российской организованной пре­ступности.

В 1992-1993 гг. вновь стали актуальными вопросы квалифика­ции преступления, предусмотренного ст.77 Уголовного кодекса РСФСР 1960 г., - бандитизма, хотя в годы стагнации было продекларировано, что борьба с этим видом преступлений увенчалась успехом и что печально знаменитое «дело автоматчиков» - банды Балановского и Зеленкова, которые в 1975 г., планируя нападение на банк и хищение крупной суммы денег, совершили ряд умышленных убийств с целью завладения оружием, - было последним случаем проявления бандитизма в СССР.

Приходилось признать, что, спустя четверть века, произошел такой неожиданный всплеск бандитизма, который потребовал упо­рядочения судебной практики. В Постановлении Пленума Верхов­ного Суда Российской Федерации от 21 декабря 1993 г. №9 «О судебной практике по делам о бандитизме» было прямо указано на особую опасность этого преступления, представляющего реальную угрозу как для личной безопасности граждан и их имущества, так и для нормального функционирования государственных, обществен­ных и частных структур в экономической и иных сферах их деятель­ности1.

В действительности, конечно, заявления застойных лет о том, что с бандитизмом в СССР покончено, носили искусственный ха­рактер, поскольку проявления бандитизма имели место. Так, в Санкт-Петербурге (Ленинграде) в конце 70-х — начале 80-х годов действовала банда Николаева — вооруженная преступная группа, сорганизовавшаяся для нападения на граждан и завладения их иму­ществом, и совершившая несколько убийств. Деятельность этой груп­пы полностью подпадала под признаки преступления, предусмот­ренного ст. 77 УК РСФСР 1960 г., все элементы состава этого пре­ступления были налицо, однако по идеологическим соображениям была применена квалификация — по совокупности ст. 102 и 146 УК РСФСР, как умышленные убийства из корыстных побуждений, сопряженные с разбойными нападениями.

В переломные 1992—1993 годы идеологические соображения уже не оказывали влияния на квалификацию преступных деяний.

Но в целом до конца 80-х годов таких преступных проявлений в общей структуре преступности действительно было относительно нич­тожное количество.

В 1992—1993 годах резко выросло количество, и усугубилась жес­токость насильственных проявлений организованной преступности, в силу названных выше экономических, социальных и политических причин. Усилилась конкуренция между преступ­ными группировками и сообществами. Повысилась общественная опасность групповой преступности за счет устойчивости, вооружен­ности, сплоченности групп, — т.е. за счет того, что организован­ные группы по своим характеристикам все более приближались к бандам.

Более того, количественные изменения в структуре организован­ной преступности на этом этапе перешли в качественные в связи с естественным процессом концентрации множества разрозненных груп­пировок, слияния мелких групп и вхождения их в более крупные и сильные преступные организации. Это совпало по времени с ослаб­лением правоохранительных структур — с неадекватной историчес­кому моменту квалификацией специалистов в области борьбы с орга­низованной преступностью, ослаблением межгосударственных по­лицейских связей, дезавуированием единой системы учета инфор­мации, технической отсталостью, — и на фоне отсутствия должного государственного противодействия организованной преступности выступило дополнительным условием, способствующим ее разви­тию.

Таким образом, в 1992—1993 годах формирование системы орга­низованной преступности как транснационального явления в России было в основном закончено. Это не означает, что с указанного мо­мента организованная преступность существует в нашей стране в за­стывшем виде, не развиваясь и не видоизменяясь. Преступность, и организованная преступность в том числе, - чрезвычайно гибкая си­стема, весьма чувствительная к научно-техническому прогрессу, по­литической обстановке, даже к демографической и национальной ситуации. Но с этого времени организованная преступность в Рос­сии приобрела все необходимые признаки, свойственные организо­ванной преступной деятельности в международном понимании этого вопроса.

Не прошло и десятилетия с момента признания на государствен­ном уровне факта существования в нашей стране организованной преступности, и 14 июня 1994 г. Президент Российской Федерации принимает неотложные меры по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности, издав Указ № 12261, которым фактически изменены некоторые нормы уголовно-процессуального закона, предоставлены дополнительные права органам, осуществляющим борьбу с организованной преступностью, существенно, по сравнению с действующим законодательством, ог­раничены основные права и свободы граждан, предложено поста­вить на особый контроль местности, где распространены факты бан­дитизма и иных проявлений организованной преступности. Несмот­ря на вопиющую неконституционность Указа № 1226, он просуще­ствовал ровно три года, его действие было прекращено Президен­том Российской Федерации в июне 1997 г.

Несмотря на то, что, по утверждению некоторых авторов, «в России с 1989 г. налажен статистический учет организованной пре­ступности»2, достоверность этого учета вызывает серьезные сомне­ния, так как на основании применявшейся уголовной статистики, особенно до введения в действие нового Уголовного кодекса, невоз­можно было вычленить долю организованной преступности; опреде­ление организованной преступности законодателем не было дано, оно существовало только на теоретическом уровне, а на практике члены «мафиозных» структур несли ответственность по тем же правовым нормам, что и обыкновенные преступники; уголовно-противоправные деяния, совершенные представителями организо­ванных криминальных объединений, квалифицируются как разбои, вымогательства, взяточничество, убийства. Следственные и судеб­ные органы не вели отдельного учета показателей, ха­рактеризующих организованную преступность. Таким образом, ста­тистическими методами обработки судебной практики невозможно было получить сведения, характеризующие состояние организован­ной преступности. Единственным более или менее достоверным ис­точником информации, дающей представление об организованной преступности в стране, являлись дела оперативного учета, формирующиеся и анализируемые подразделениями по борьбе с организованной преступностью. Эти подразделения используют свою терми­нологию и принципы учета, отличающиеся от терминологии законодательных актов и научных трудов, и от методики учета, принятой в органах официального статистического учета.

С момента окончательного формирования в нашей стране системы организованной преступности налицо рост таких тяжких и особо общественно опасных преступных проявлений, как бандитизм, и уменьшение количества таких примитивных проявлений организо­ванной преступной деятельности, как вымогательство.

Но, как уже говорилось выше, организованная преступность как чрезвычайно гибкий, приспосабливающийся и постоянно развива­ющийся организм, сформировавшись в основном, продолжала со­вершенствовать формы своего проявления, никоим образом не оста­навливаясь на вымогательстве и бандитизме. Исследователями-со­циологами отмечено стремление представителей организованной пре­ступности к повышению профессиональных навыков, использова­нию в своей противоправной деятельности последних достижений науки и техники, высоких технологий. «Hi-tech преступления свя­заны с компьютерной техникой, банковскими махинациями, но новые технологии просачиваются и в совсем прозаические области криминала — фальсификация спиртных напитков, производство нар­котиков, угон автомобилей, разработка нового оружия», — делает вывод Я.Костюковский на основании данных, полученных в ходе интервьюирования в 1995-1996 гг. представителей преступного мира1.

Несмотря на некоторые исторические параллели с западными странами в формировании системы организованной преступности, в советском варианте она, как справедливо отмечено авторами книги

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: