Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Проблемы отграничения самоуправства от смежных составов преступлений

Проблемы отграничения самоуправства от смежных составов преступлений

О.В. Соколова утверждает, что основным непосредственным объектом необходимо признать «установленный государством порядок осуществления гражданами своих прав и совершения юридически значимых действий»37. Мы полагаем, что неопределенность действующей редакции диспозиции ст. 330 УК РФ не должна служить основанием для абсолютно механической «подгонки» под уголовно-правовой состав деяний, которые для него не свойственны. Сказанное предопределяет необходимость осуществления ограничительного и исторического толкования нормы о самоуправстве. Исходя из истории развития нормы о самоуправстве, можно сделать вывод, что во все времена им признавалось ненадлежащее осуществление прав. Развитие состава шло по пути постепенного признания его материальным, а также сужению круга субъектов. Никакие иные действия никогда самоуправством не признавались. Кроме того, Модельным Уголовным кодексом для стран СНГ было рекомендовано определять самоуправство как самовольное осуществление своего действительного или предполагаемого права, причинившее крупный ущерб или существенный вред правам или охраняемым законом интересам граждан либо государственным или общественным интересам, а также установить ответственность за совершение этого же деяния с применением насилия или угрозой его применения (ст. 317)38. Таким образом, полагаем необходимым отметить назревшую уже давно необходимость конкретизации и сужения признаков диспозиции ст. 330 УК РФ.

Последствия преступного самоуправства указаны в ч.1 ст. 330 УК РФ неопределенным термином - «существенный вред». В зависимости от характера причиняемого вреда, дополнительным объектом исследуемого состава могут быть, например, отношения собственности, интересы правосудия.

При совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ, ставится в опасность причинения вреда также и факультативный объект, коим в квалифицированном самоуправстве выступает телесная неприкосновенность, здоровье человека, а также условия, обеспечивающие безопасность его жизни и здоровья.

Обязательным признаком самоуправства является на наш взгляд специальный потерпевший. В этом качестве может выступать лишь лицо, по отношению к которому у виновного имеется действительное или предполагаемое право требования. Виновный осуществляет свое право, самовольно вторгаясь в правовую сферу обязанного субъекта, и именно в этом и состоит нарушение установленного порядка реализации права. Вред, причиненный иным лицам, составом самоуправства не охватывается и требует дополнительной квалификации - например, гражданин воспрепятствовал самоуправцу в проникновении в квартиру третьего лица, отсутствовавшего в доме в тот момент, а виновный с применением насилия сломил его сопротивление. Ст. 330 УК РФ эти действия не охватываются, ибо лицо, к которому было применено насилие, ни в каких правоотношениях с виновным не состояло.

Законодателем данное преступление отнесено к категории небольшой тяжести (квалифицированное, насильственное самоуправство является преступлением средней тяжести). Данное положение вещей представляется вполне адекватным, ибо виновный, хотя и нарушает монополию суверена в сфере управления, тем не менее, эти действия связаны с реализацией права, которое принадлежит виновному на законных основаниях (или предполагается им).

Действующий уголовный закон, как известно, описывает объективную сторону этого деяния следующим образом: «Самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином, если такими действиями причинен существенный вред» (ч. 1 ст. 330 УК РФ).

В первую очередь обращает на себя внимание следующее: непонятно, как при таком понимании самоуправства отграничить его от любого другого умышленного преступления - правомерность, например, кражи или изнасилования, вне всякого сомнения, оспариваются потерпевшими или их представителями, совершаются они явно вопреки закону, а причиняемый при этом вред несущественным назвать нельзя. Таким образом, если буквально следовать тексту закона, то в любом умышленном преступлении с материальным составом обнаруживаются признаки самоуправства. Если довести рассуждения в этом направлении до абсурда, то можно прийти к следующему выводу: если исходить из буквального толкования ст. 330 УК РФ, предусматривающей ответственность за преступное самоуправство, данная статья является общей по отношению ко всем умышленным преступлениям.

На наш взгляд, подобный вывод является лишь побочным эффектом неудачно сформулированной нормы39, поскольку у самоуправства исторически сформировалось свое место — защита установленного порядка реализации прав. Никакая другая статья УК РФ не охраняет данный объект, по этой причине другие нормы не могут признаваться специальными по отношению в ст. 330 УК РФ.

Более удачной представляется редакция статьи 19.1. КоАП РФ40: «Самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному федеральным законом или иным нормативным правовым актом порядку осуществление своего действительного или предполагаемого права, не причинившее существенного вреда гражданам или юридическим лицам»41. Подобное определение самоуправства дает более точное представление о сути данного правонарушения, как «самовольства» при реализации прав, однако, автору настоящей работы представляется, что и эта дефиниция не лишена недостатков и диспозиция исследуемого состава должна быть изложена в иной редакции, которую мы приведем в конце настоящей главы. Деяние при самоуправстве характеризуется рядом обязательных признаков:

наличием у субъекта действительного или предполагаемого права по отношению к потерпевшему;

самовольностью формы реализации этого права.

Серьезным недостатком существующей редакции диспозиции статьи 330 УК РФ, на наш взгляд, является отнесение к самоуправным только активных деяний (в диспозиции говорится о «действии»). Не вызывает сомнений, что реализация права возможна и в пассивной форме, хотя о подобных случаях и следует говорить, как об исключениях из общего правила. В качестве примера совершения самоуправства путем бездействия можно указать на случаи неправомерного удержания имущества, принадлежащего потерпевшему. При этом виновный обязан совершить определенные действия (передать имущество потерпевшему либо обеспечить беспрепятственный к нему доступ), однако не совершает их. Полагаем, что бездействие может причинить не меньший вред, чем действие. Например, виновный неправомерно препятствует потерпевшему в доступе к имуществу, которое служит источником существования для него и его семьи. В результате того, что потерпевший не смог выручить денежные средства, наступили серьезные последствия, - его выселили из квартиры, он не смог расплатиться по кредиту, купить лекарства больному ребенку - инвалиду и т.д. Этот недостаток учтен автором настоящей работы при подготовке предложений об изменении ст. 330 УК РФ, в связи, с чем предлагается в диспозиции основного состава слово «действие» заменить словом «деяние», поскольку последнее понятие охватывает случаи совершения преступления, как действием, так и путем бездействия.

Представляется, что выделение из состава самоуправства, каких либо частных, специальных составов является нецелесообразным, так как нарушает принцип законодательной экономии. В понятие самоуправства вполне вписывается, на наш взгляд, и принуждение к исполнению обязательств.

А.В. Хабаров полагает, что «при наличии долга, между соответствующими лицами существуют обязательственные отношения»42, применительно к составу самоуправства это означает, что самовольно могут быть реализованы лишь обязательственные права. Однако, на наш взгляд, не исключена в исследуемом составе реализация абсолютных, вещных прав (например, самовольное истребование имущества из чужого незаконного владения).

Действующая редакция ст. 330 УК РФ умалчивает о том, что самоуправными являются действия, направленные на реализацию права. Соответственно, не разделяются и категории «действительного» и «предполагаемого» права, как это было в УК РСФСР 1960 года. Несмотря на это, мы, как уже сказано выше, полагаем, что исторически состав самоуправства в системе уголовно-правового регулирования занимает именно это место. Исходя из сказанного, мы полагаем, что обязательным признаком деяния в составе самоуправства является как раз наличие у лица действительного или предполагаемого права. Данный признак мы относим к обстановке совершаемого преступления.

Более сложным представляется вопрос об определении правовой природы предполагаемого права при самоуправстве. По мнению Г.Ф. Поленова: «предполагаемое право - это право, фактически не принадлежащее субъекту, но на которое он рассчитывает, ошибочно считая его своим, законным»43. В.В. Сташис и М.И. Бажанов утверждали, что «Предполагаемое право - это право, которое в действительности лицу не принадлежит, однако лицо ошибочно считает, что таким правом оно располагает»44. В.Д.Меньшагин высказался по поводу существа предполагаемого права следующим образом: «Для состава рассматриваемого преступления является безразличным, было ли в действительности у данного лица право, которое он самоуправно реализует, или же не было»45. Подобный подход, на наш взгляд, не вполне обоснованно не учитывает субъективное отношение виновного к наличию/отсутствию у него права.

Нам представляется, что предполагаемое право должно отвечать следующим признакам:

Данное право в действительности не существует.

Виновный заблуждается, считая, что это право в действительности у него имеется.

При самоуправстве виновное лицо действует, в том числе, и самовольно, то есть (исходя, помимо всего прочего, из этимологии слова) «своей волей», «не спросивши», то есть не получив необходимой в данном случае санкции. Словарь СИ. Ожегова говорит об определяемом понятии следующим образом: «самовольный - поступающий только по своему усмотрению, прихоти; совершаемый без разрешения, произвольно»46.

В.В. Сташис и М.И. Бажанов полагали, что «самовольное осуществление каких-либо действий означает их совершение вопреки установленному законом порядку, помимо тех органов государства, которые призваны охранить, обеспечить или восстановить нарушенное право»47.

Г.Ф. Поленов высказывал следующую точку зрения: «Прежде всего, самоуправство — это самовольное осуществление своих прав. Самовольность означает в данном случае совершение действий, направленных на осуществление своего права помимо установленного порядка и вопреки ему»48.

В.Д. Меньшагин полагал не вполне верным указание на самовольность, как на «совершение действий помимо установленной власти». По его мнению, «представляется более полным и определенным» следующее определение самовольности: «самовольное осуществление права состоит именно в осуществлении права не в том порядке, который установлен законом или правилами»49.

Таким образом, самовольность мы определяем как осуществление своего права вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку.

Обоснованно, на наш взгляд, были квалифицированы как самоуправство Верховным судом Республики Хакасия действия Ч., Ч. и К., которые изъяли у потерпевшего имущество, право на которое было оспорено в судебном порядке, но решение по делу еще не было вынесено (первоначально Абаканским городским судом виновные были осуждены по ст. 161 УК РФ)50.

Таким образом, законное, нормальное положение дел при разрешении споров между частными субъектами заключается в том, что ни один из них не присваивает себе полномочий государственных органов, предавая судьбу конфликта в руки суверена. Иначе говоря - это установленный порядок реализации принадлежащего субъекту права. Если виновный по какой-либо причине пренебрегает установленными законодателем процессуальными правилами рассмотрения споров, предпочитая реализовывать свои права самостоятельно, подобные действия и представляют собой нарушение установленного порядка реализации права.

В ст. 330 УК РФ автор обнаруживает еще и следующий недостаток - в ней не уделяется должного внимания одному из основных элементов объективной стороны - оспариваемости51. Автору представляется, что необходимость выделения в объективной стороне оспариваемости обусловлена тем, что для самоуправства характерен конфликт двух частных интересов, при котором одна из сторон его, презрев законодательные процедуры, действует как ей вздумается.

Представляется, что оспариваемость следует отнести к обстановке совершения преступления, как одному из обязательных для данного состава признаков объективной стороны. При этом мы исходим из того, что под обстановкой понимается физическая среда, в которой протекает преступная деятельность или определенные отношения между преступником и жертвой. Именно наличие различного отношения к совершаемым виновным действиям и характеризует данные взаимоотношения в рамках исследуемого состава.

В литературе высказано несколько точек зрения относительно оспариваемости:

В.М. Лебедев: «Под оспариванием следует понимать объявление в той или иной форме заинтересованным лицом (организацией) о нарушении своего (чужого) действительного или предполагаемого права самоуправным деянием (заявление или жалоба, поданные в суд, прокуратуру, орган внутренних дел или иной орган, призванные обеспечить защиту права заявителя, и иные установленные формы объявления своих прав)»52.

А.А. Чекалина, не давая определения оспариваемости, указывает, тем не менее, на то, что «оспаривать действия можно в судебном, административном, дисциплинарном порядке. Это возможно в момент совершения самоуправных действий, после их совершения»53.

Н.А. Громов, при комментировании статьи 330 УК РФ, ограничивается следующим утверждением: «...для применения норм ст. 330 УК не имеет значения, перед кем гражданин или организация оспаривают правомерность действий виновного: непосредственно перед последним либо в судебном порядке (например, путем подачи иска в арбитражный суд, путем третейского разбирательства) или в полномочных органах.... Однако упомянутое в ст. 330 УК «оспаривание» должно иметь место в момент совершения самоуправства»54.

В. Малинин в своей работе, критикуя действующую диспозицию статьи 330 УК РФ, делает достаточно смелый вывод о том, что «...представляется необоснованным его (признака оспариваемости - Е.В.) закрепление в новом УК, поскольку любое преступление против порядка управления опасно для государства в силу его совершения, а не в связи с оспариванием действий»55.

С. Елисеев полагает, что «диспозиция ст. 330 УК РФ не нуждается в подобном признаке (оспариваемости)» и предлагает исключить его, отнеся ст. 330 УК РФ к категории дел частно-публичного обвинения, внеся соответствующие изменения в УПК РФ56.

Таким образом, полагаем, что соглашаясь с избранным виновным способом реализации несуществующего права, потерпевший распоряжается правами, которые принадлежат ему самому. Например, потерпевший может знать, что не имеет перед виновным денежных обязательств, о чем прямо заявляет ему, однако, в силу каких-либо обстоятельств потерпевший может согласиться с тем, что виновный возьмет в погашение несуществующего (по мнению потерпевшего) долга какую-либо вещь, принадлежащую последнему. Порядок реализации права на получение долга, предусмотренный ГК РФ, на первый взгляд нарушен, но, повторимся, в данном случае потерпевший свободно распорядился принадлежащими ему правами, что опять-таки вытекает из принципов диспозитивности и общедозволительности. В обратной ситуации потерпевший может не оспаривать наличие долга перед виновным, тем не менее, избранный последним способ реализации права на получение денежных средств может его абсолютно не устраивать. В этом же случае мы, безусловно, имеем дело с самоуправством.

Специфика самоуправства, связанная с обязательным учетом мнения потерпевшего, дала основания И.К. Суркову в своем диссертационном исследовании поставить вопрос об отнесении ч. 1 ст. 330 УК РФ к делам частного обвинения57, с внесением соответствующих изменений в Уголовно - процессуальный кодекс РФ (везде по тексту - УПК РФ)58. Однако полагаем, что данным автором допущена ошибка, заключающаяся в неполном учете действующего уголовно-процессуального закона. Внеся указанное предложение, автор даже не заметил, что при такой редакции ст. 20 УПК РФ предварительное следствие по делам о неквалифицированном самоуправстве осуществляться по общему правилу не будет - в соответствии со ст. 318 УПК РФ уголовные дела данной группы возбуждаются путем подачи заявления мировому судье, а обвинение по ним, в соответствии с п. 2 ч. 4 ст.321 УПК РФ поддерживает частный обвинитель. Чем обусловлена необходимость в таком изменении отношения к расследованию столь сложного состава, как самоуправство автор не указывает. Мы полагаем, что более правильным будет отнесение самоуправства к делам частно - публичного обвинения, которые в соответствии с ч. 3 ст. 20 и ст.147 УПК РФ возбуждаются только по заявлению потерпевшего, но их расследование производится в общем порядке. Это позволит учесть как частные начала в составе самоуправства, так и специфику объекта названного состава. В связи с этим предлагаем внести изменения в ч. 3 ст. 20 УПК РФ, включив в перечень дел частно - публичного обвинения ч. 1 ст. 330 УК РФ. В силу повышенной общественной опасности квалифицированного самоуправства оно должно остаться делом публичного обвинения.

Законодатель последовательно конструирует состав уголовно наказуемого самоуправства в качестве материального. В диспозиции основного состава статьи 330 УК РФ в качестве обязательного признака вновь, как и ранее в ст. 200 УК РСФСР 1960 года, указано причинение существенного вреда.

В силу того, что возможные последствия в ст. 330 УК РФ никак не определены, характер причиняемого при самоуправстве вреда может быть самым различным: материальный, физический, организационный и т.д.

В части 2 статьи 330 УК РФ впервые предусмотрена уголовная ответственность за насильственное самоуправство. Данное преступление, в связи с тем, что оно посягает помимо порядка управления, еще и на здоровье и телесную неприкосновенность человека, представляет повышенную общественную опасность и отнесено законодателем к категории средней тяжести.

При исследовании квалифицированного самоуправства центральное место занимает вопрос о применяемом в процессе осуществления действительного или предполагаемого права насилии. Чаще всего, насильственное самоуправство заключается в реализации права, осуществляемом с применением физического насилия.

В УК РФ не содержится легальной дефиниции физического насилия, поэтому для уяснения его содержания необходимо обращаться к науке уголовного права, где, впрочем, также нет единого мнения по данному вопросу. Так, А.И. Рарог при определении физического насилия акцентирует внимание на его фактических и юридических признаках. Первые характеризуют внешнюю сторону и способ действия, а так же волевое отношение к этому действию со стороны виновного и потерпевшего; вторые указывают на общественно опасный и противоправный59 характер действий. Отсюда физическим насилием автор склонен считать общественно опасное противоправное воздействие на организм другого человека против его воли60.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ, может выражаться также в угрозе применения насилия. Определения понятия угрозы уголовный закон не содержит, в литературе же ее сущность принято раскрывать посредством соотнесения с другой уголовно-правовой категорией - психическим насилием. Поскольку содержание угрозы заключается в передаче информации о готовности причинить тот или иной вред определенному благу61, многие авторы уравнивают понятия «угроза» и «психическое насилие», полагая, что способы противоправного насильственного воздействия на психику лица ограничиваются лишь угрозами причинения вреда. Данную позицию отстаивал, например, Н.В. Стерехов, рассматривая психическое насилие как разновидность угрозы. По мнению указанного автора, угроза является родовым понятием, включающим в свое содержание запугивание причинением вреда различным благам личности, распространением позорящих потерпевшего сведений, в то время как под психическим насилием следует понимать только и исключительно угрозу применением физического насилия62.

Автор настоящей работы придерживается того мнения, что психическое насилие и угроза являются понятиями равнозначными, при этом, на наш взгляд, нет никакой необходимости сводить понятие угрозы только к угрозе применения насилия. Она может выражаться, в том числе, в заявлении о намерении разгласить позорящие сведения и т.д. На наш взгляд, угроза представляет собой умышленное общественно опасное противоправное информационное воздействие на психику потерпевшего. Угроза же применения насилия, обозначенная в ч. 2 ст. 330 УК РФ, таким образом, являет собой воздействие на психику потерпевшего путем запугивания его применением физического насилия.

Физическое насилие, которым угрожает виновный, в законе не конкретизировано, поэтому под признаки ч. 2 ст. 330 УК РФ подпадает как угроза причинения любого вреда здоровью потерпевшего, так и угроза убийством. Поскольку первостепенная ценность жизни и здоровья ни у кого не вызывает сомнений, то с точки зрения самоуправца происходит запугивание потерей блага большего, чем то, которым следует поступиться потерпевшему.

Законодательная конструкция ч. 2 ст. 330 УК РФ определяется нами в связи с этим в зависимости от наличия иного существенного нарушения прав потерпевшего, нежели нарушение в результате примененного при самоуправстве насилия. При наличии иного существенного вреда состав является материальным. В случае если существенность нарушения прав констатируется правоприменителем лишь на основании того, что виновным реализация прав осуществлена с угрозой применения насилия, состав ч. 2 ст. 330 УК РФ признается нами формальным. В случае, если виновным в процессе совершения самоуправных действий будет применено насилие, законодательная конструкция состава также будет формальной, окончен он будет с момента применения насилия (буквально - после первого удара). Возможные последствия, охватываемые данной статьей, должны быть учтены как тяжкие последствия63.

Исходя из изложенного, правоприменитель, при рассмотрении дел о насильственном самоуправстве, описывая причиненные этим деянием последствия, может, на наш взгляд, констатировать наличие в действиях лица этого признака уголовно-наказуемого самоуправства, если в результате самоуправных действий причинен вред жизни, здоровью, либо телесной неприкосновенности потерпевшего даже при отсутствии иных последствий.


§ 3. Субъект и субъективная сторона самоуправства


В соответствии со ст. 20 УК РФ, ответственность за самоуправство наступает с 16 лет. Автору представляется не вполне обоснованным данное законоположение - обязательным условием привлечения к уголовной ответственности является способность оценить общественную опасность совершаемого деяния. Применительно к изучаемому в рамках настоящей работы составу это означает, что для привлечения к уголовной ответственности за самоуправство необходимо констатировать, что виновный получил некий минимальный набор правовых установок, касающийся порядка разрешения юридических споров. Виновный должен осознавать, что конфликты надлежит разрешать в судебном или административном порядке, но никак не самовольно. Государство отказалось в ст. 37 ГПК РФ, а также в ст. 43 АПК РФ, признать за несовершеннолетними полную гражданскую процессуальную дееспособность (способность понимать значение своих действий, управлять ими и предвидеть их последствия, которая появляется, как правило, при достижении определенного возраста), лишив их по общему правилу возможности самостоятельно отстаивать свои права в суде. Соответствующие возможности появляются у граждан только по достижении 18-летнего возраста, поскольку якобы именно в этом возрасте у человека, даже не получавшего специального образования, возникает минимально необходимый для самостоятельной правовой защиты набор юридических знаний, коротко именуемый «правовой культурой». Иными словами, государство ограничило способность своих граждан быть полноправными участниками гражданских процессуальных правоотношений, иметь возможность самостоятельно осуществлять любые предоставляемые гражданским процессуальным законодательством права, в зависимости от их возраста. При этом, законодатель со всей очевидностью исходил из того, что уровень правового воспитания несовершеннолетнего столь мал, что самостоятельное обращение в суд просто невозможно. При таких посылках, нелогично требовать от тех же субъектов, правовая неопытность которых признана законом, неукоснительного знания и соблюдения правовых процедур. Исходя из сказанного, автору представляется более обоснованным повышение возраста уголовной ответственности за самоуправство до 18 лет, с внесением соответствующих уточнений в примечание к ст. 330 УК РФ.

Автору настоящей работы представляется, что логическое толкование ст. 330 УК РФ позволяет прийти к выводу о том, что субъектом данного преступления является, лицо, имеющее право на предъявление потерпевшему требований, основанных на действительном или предполагаемом праве. Ранее подобный признак был назван нами в качестве обязательного элемента деяния - обстановки. Однако мы полагаем, что простой констатации наличия правоотношения между лицами недостаточно. Применительно к самоуправству необходимо, чтобы действия, направленные на реализацию права осуществлял именно управомоченный субъект, однако в ряде случаев, возможно, что требования потерпевшему будут предъявляться не самим правообладателем. Лицо, имеющее указанное право, может обратиться за содействием в его реализации или вообще передать соответствующие полномочия иным лицам. В этом случае последних следует признать действующими в его интересах на основе представительства, поскольку и доколе эти лица фактически осуществляют права кредитора. Если указанные лица выйдут за пределы тех прав, которые желал реализовать кредитор, ни о какой реализации какого-либо права речи уже идти не может. Подобные действия, при наличии к тому оснований, могут квалифицироваться как преступление против собственности.

Таким образом, субъектом ст. 330 УК РФ является, по нашему мнению, управомоченный субъект - лицо, имеющее названные выше права по отношению к потерпевшему, или уполномоченное им на предъявление таковых. Подобный вывод прямо следует из обозначенного нами определения сути самоуправства - осуществления действительного или предполагаемого права. Из этого вытекает, что лицо, совершающее акт самоуправства, должно иметь хотя бы предполагаемое право требования к потерпевшему, в ином случае его действия обусловлены не желанием восстановить свои права, а, например, желанием отомстить потерпевшему, навредить ему, возможно, наличием корыстных побуждений. В подобных случаях о самоуправстве, на наш взгляд, не может идти и речи. Возможно, в таких действиях обнаружится состав преступления, посягающего на личность, конституционные права гражданина или отношения собственности.

Действия иных лиц, не являющихся управомоченньтми субъектами, направленные на реализацию действительного или предполагаемого права лица, не могут квалифицироваться как исполнительство в самоуправстве. В случае, если эти действия совершены ими вместе с управомоченным субъектом при отсутствии собственно поручения на предъявление требований (например, лицо привлекается к самоуправным действиям исключительно для применения насилия в отношении потерпевшего), мы полагаем, что, в соответствии с ч. 4 ст. 34 УК РФ, они должны нести ответственность в качестве пособников.

Чрезвычайно спорной нам представляется устоявшаяся в науке уголовного права точка зрения о том, что самоуправством должны признаваться, в том числе, действия, направленные на реализацию права, принадлежащего третьему лицу, при отсутствии поручения соответствующего кредитора64. Характерно, что сторонники названной точки зрения абсолютно никак ее не мотивируют, ограничиваясь указанием на то, что подобный подход является общепринятым.

Автор настоящей работы с этим утверждением категорически не согласен. Исторически самоуправством признавались действия, направленные на реализацию своего права. Лица, не являющиеся его носителями, могли нести ответственность за самоуправство только в случае если правообладатель привлек их каким - либо образом к осуществлению своих правомочий. Подобный подход полностью соответствует одному из основных принципов гражданского права - принципу диспозитивности, закрепленному в п. 2 ст.1 ГК РФ: «Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе». О том же говорит и п.1 ст. 9 ГК РФ: «Граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права».

Без решения управомоченного субъекта говорить о том, что какое-то право каким-либо образом реализуется, нельзя. Соответственно, поскольку нельзя говорить не только о самовольной, но и о любой другой реализации права, состав самоуправства в данных случаях отсутствует. В случае, если при попытке защитить чужое право к потерпевшему применено какое-либо насилие, либо совершено посягательство на иные объекты, охраняемые уголовным законом, действия виновного надлежит квалифицировать по этим статьям УК РФ.

Однако налицо вторжение виновного в таких случаях в сферу управления с причинением вреда соответствующему объекту. В данном случае монополия государства на применение властных полномочий также оказывается нарушенной, в связи, с чем действия виновного, хотя, возможно, и не имеющие под собой личной заинтересованности, представляют общественную опасность. Следует признать, что мы имеем дело с общественно опасным деянием, которое не нашло своего закрепления в УК РФ и этот пробел должен быть исправлен законодателем. Нами предлагается восстановить ранее существовавшую в УК РСФСР (ст. 194) норму, предусматривавшую ответственность за самовольное присвоение власти или звания должностного лица, скорректировав ее путем исключения имевшего ранее место указания на «совершение на этом основании каких-либо общественно опасных действий» и введения криминалообразующего признака, аналогичного тому, что имеется в ст. 330 УК РФ - существенность причиненного вреда. Данное общественно опасное деяние, безусловно, посягает на порядок управления, поэтому статья, предусматривающая ответственность за него, должна располагаться в соответствующей главе. Исходя из сложившейся структуры главы 32 УК РФ, предлагается присвоить новой статье номер 330.1 и сформулировать ее следующим образом:

Статья 330.1 Самовольное присвоение полномочий должностного лица

1.Самовольное присвоение полномочий должностного лица, причинившее существенный вред, -наказывается...

2.То же деяние, совершенное с применением насилия или с угрозой его применения, -наказывается...

При определении объема карательного воздействия предлагается учесть, что в составе самоуправства, представляющего собой, как отмечено выше, присвоение власти, совершенное управомоченным субъектом, законодатель учел извинительный для виновного фактор - наличие реализуемого права. Поскольку такого фактора не будет во вновь вводимой статье 330.1, ее санкция должна быть суровее, чем в ст. 330 УК РФ. Нами предлагается отнести часть первую статьи 330.1 к категории преступлений средней тяжести, а часть вторую - к категории тяжких преступлений.

Субъективную сторону деяния принято определять как всю психическую деятельность, которая сопровождает совершение преступления и в которой интеллектуальные, волевые и эмоциональные процессы протекают в полном единстве и взаимообусловленности65. В субъективной стороне выделяется обязательный признак - вина, а также ряд факультативных - мотив, цель и эмоции66. Эти признаки органически связаны между собой и взаимозависимы, но, в то же время, представляют собой самостоятельные психологические явления. Указанные понятия заимствованы из психологии, однако в уголовно-правовом смысле они имеют более узкое юридическое толкование, ограниченное рамками уголовной ответственности. Поэтому, с точки зрения конструкции уголовно-правовой нормы, такие основополагающие поведенческие акты, как мотив, цель, эмоции, формально являются факультативными признаками субъективной стороны преступления. Они становятся обязательными лишь тогда, когда в диспозиции статьи Особенной части УК имеется прямое на них указание.

Определение признаков субъективной стороны является важнейшим этапом в квалификации преступного самоуправства. Правильное его осуществление позволит отграничить преступное деяние от непреступного, а также различные преступления между собой.

Содержание субъективной стороны преступления в науке уголовного права является вопросом спорным. Полярные мнения высказываются по поводу соотношения субъективной стороны преступления и вины. П.С. Дагель и Д.П. Котов полагали, что вина представляет собой внутреннюю, субъективную сторону преступления, считая, таким образом, что это тождественные понятия, поскольку интеллектуально-волевая деятельность человека неразрывно связана с мотивационной и эмоциональной деятельностью67. В пику данным ученым А.И.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: