Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Проблемы отграничения самоуправства от смежных составов преступлений

Проблемы отграничения самоуправства от смежных составов преступлений

Рарог обоснованно утверждал, что включение в вину мотива, цели, эмоций, заведомости и других психологических признаков, круг которых точно не определен, вносит путаницу в решение вопроса о форме вины и лишает эти признаки самостоятельного значения как признаков субъективной стороны, хотя в законе такое значение им нередко придается68.

Существовали и иные взгляды на предмет спора. Например, Ю.А. Демидов писал, что вина «не может сводиться к какому-либо элементу преступления, хотя бы к умыслу и неосторожности, или к деянию, взятому с его объективной стороны. Она равно выражается как в объективной, так и субъективной стороне преступления»69. Порочность последней точки зрения, на наш взгляд, очевидна. УК РФ в главе 5 четко определяет вину как отношение лица к совершаемому деянию, введение же еще одной категории с наименованием «вина» вызовет сложности в их разграничении, при отсутствии какой-либо аргументации практической полезности данного нововведения. По этому поводу А.И. Рарог указывал, что отождествление вины с фактом совершения преступления означает объективирование вины, лишение ее конкретной определенности как юридического признака состава преступления70.

Вина является необходимым условием уголовной ответственности. Согласно ст. 5 УК РФ, лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Интеллектуальный момент самоуправства заключается в осознании лицом не только характера своих действий, но и их социальной значимости. Виновный полагает, что у него имеется некое действительное71 законное право. Кроме того, виновный, являющийся членом общества, к определенному возрасту достигает того уровня социализации, который позволяет ему осознавать, что принадлежащие ему права, в соответствии с установленным законом порядком, принудительно реализуются с привлечением государственных органов (суда, службы судебных приставов и т.д.). Однако при этом, в силу определенных причин, виновный реализует свои права внеюрисдикционным способом, то есть, осознавая, что нарушает установленный порядок реализации прав.

Помимо этого, обязательно осознание виновным обстановки совершаемого преступления - выраженной или презюмируемой оспариваемости его действий потерпевшим.

В основном составе самоуправства имеется указание на существенный вред, как последствие самоуправства. Мы полагаем, что в силу того, что у виновного имеется специальная цель - реализация действительного или предполагаемого права, интеллектуальный момент должен быть определен как осознание реальной возможности причинения вреда правоохраняемым интересам — виновный осознает, что в результате реализации права в порядке, противоречащем тому, который установлен законом, потерпевшему может быть причинен существенный вред. Данные последствия выступают в качестве допускаемого результата собственной самоуправной деятельности, так как воля субъекта направлена в этом случае не на причинение вреда, а на достижение другой цели, в связи, с чем можно сделать заключение о том, что по отношению к наступлению существенного вреда у него имелся косвенный умысел72. Однако, возможны ситуации, при которых виновный осознает неизбежность наступления названных последствий. В таком случае следует констатировать наличие у него прямого умысла по отношению к ним.

Квалифицированный состав самоуправства определен нами как формальный, поскольку он считается оконченным в момент применения насилия. При этом по отношению к самому факту применения насилия у виновного может быть лишь прямой умысел. В связи с этим, мы полагаем, что в ч. 2 ст. 330 возможна вина только в форме прямого (в том числе альтернативного или неопределенного) умысла. При этом в процессе осуществления реализации права, насилие над потерпевшим является лишь средством его осуществления, в ходе которого виновный сознательно допускает причинение неопределенного по тяжести вреда здоровью73. Например, нанося удары потерпевшему, препятствующему самоуправцу в доступе к принадлежащему имуществу, виновный, вполне возможно, и не желает причинить вред здоровью должника (потерпевшего), а стремится лишь к реализации своего действительного или предполагаемого права.

Мотив и эмоции в рассматриваемом составе правового значения не имеют. Необходимо отметить, что исключается наличие в субъективной стороне самоуправства корыстных мотива и цели, стремления к незаконному обогащению или избавлению от трат, поскольку конечный результат, которого хочет достичь виновный, заключается в реализации своего права74. При наличии подобных данных правоприменитель должен решить вопрос о квалификации действий виновного по совокупности с преступлениями против собственности.

Однако, несмотря на то, что в исследуемом составе эмоции юридически безразличны для квалификации действий виновного, их учет необходим в тех случаях, когда совершение преступления явилось в определенной степени результатом противоправного поведения самого потерпевшего (например, если на совершение самоуправных действий виновного подтолкнул должник тем, что длительное время не исполнял взятые на себя обязательства). Выяснение эмоциональных обстоятельств, характеризующих психическую деятельность виновного, в значительной степени поможет в подобных случаях назначить справедливое наказание. Как верно указывал И.А. Петин, «без учета эмоционального состояния лица не может быть полной оценки поведения подсудимого»75. Эта мотивация, а также эмоциональное состояние лица в момент совершения преступления должны быть в обязательном порядке учтены в качестве смягчающего наказание обстоятельства (п. «з» ч.1 ст. 61 УК РФ).

По нашему мнению, обязательное значение в составе самоуправства, помимо вины, имеет также цель, под которой понимается тот фактический результат, к которому стремится виновный. Совершая акт самоуправства, лицо, в первую очередь, стремится к тому, чтобы нарушенное некогда положение вещей, баланс его прав, были восстановлены (стремится получить долг, изъять принадлежащее ему имущество, ликвидировать препятствия в использовании оного и т.д.).

При отсутствии данной цели следует сказать, что виновный действовал с целью просто навредить потерпевшему, не стремясь при этом получить положительного для себя эффекта. Например, кредитор изымает автомобиль должника не с целью погасить его долг, а чтобы впоследствии уничтожить его, дабы тем самым удовлетворить свое уязвленное самолюбие. При таких обстоятельствах действия виновного не могут расцениваться как самоуправство, а должны квалифицироваться по иным статьям УК РФ.

Выводы по I главе


Нетрудно заметить, что отечественный законодатель достаточно долго по-разному определял состав самоуправства. Это деяние постепенно выкристаллизовывалось им изо всех остальных. Выявлялись специфические, одному ему присущие признаки - устанавливалось, например, что субъектом являются лишь частные лица, эволюция нормы привела к четкому пониманию того, что самоуправство - способ реализации права (именно об этом говорилось в Уложении 1845 года и уголовных кодексах 1922 и 1926 годов). Никогда ранее, до 1996 года законодатель не определял самоуправство столь абстрактно. По нашему мнению, он безосновательно отбросил имеющийся положительный опыт, который нарабатывался в течение долгого времени, ибо новая формулировка никак не учитывает его. Наиболее существенным недостатком, на наш взгляд, является то, что под самоуправством перестали признавать форму реализации права, что абсолютно не учитывает нормотворческие и научные воззрения прошлых лет. Норма о самоуправстве стала попросту размыта, круг возможных преступных деяний, подпадающих под нее, стал неопределенно широким, далеко выступающим за рамки ненадлежащей защиты прав, хотя развитие данного состава подсказывало, что логичным будет установление для него именно этого места в системе охранительного регулирования,

С этим и связана, на наш взгляд, большая часть недочетов, возникающих при применении ст. 330 УК РФ. В связи с этим, в работе, в первую очередь, нами учитывался наработанный отечественным законодателем и учеными-криминалистами положительный опыт, который позволит, по нашему мнению, надлежащим образом сформулировать норму об ответственности за самоуправство.

Сказанное в настоящей главе лишний раз доказывает, что законодатель не проявил осмотрительности и не использовал положительный опыт при конструировании в УК РФ нормы об ответственности за самоуправство. В ходе проведенного исследования автору удалось выявить ряд законодательных пробелов в части установления уголовной ответственности за самоуправство. Мы учли практику привлечения к ответственности за данное деяние и высказали ряд конкретных предложений по совершенствованию действующего уголовного закона. В числе прочего, мы полагаем нецелесообразным выделение в диспозиции ст. 330 УК РФ в ряду актов, устанавливающих порядок реализации права, федеральных законов. Представляется, что в целях законодательной экономии вполне достаточным будет простое указание на «нормативно-правовой акт», ибо означенным понятием охватываются, в том числе и акты уровня федерального закона.

Предлагается внести изменения в статью 330 Уголовного кодекса РФ, изложив диспозицию основного состава в новой редакции

«Статья 330 Самоуправство

1. Самоуправство, то есть самовольная, вопреки установленному нормативным правовым актом порядку реализация своего действительного или предполагаемого права, когда правомерность формы реализации этого права оспаривается потерпевшим, если такими действиями причинен существенный вред,- наказывается...»

Кроме того, данная статья должна быть дополнена примечанием, содержащим указание на повышенный возраст, с которого наступает уголовная ответственность за данное преступление:

«Примечание: ответственность за преступление, предусмотренное настоящей статьей, наступает с 18 лет».


Глава 2. Разграничение самоуправства и смежных институтов


§ 1 Отграничение самоуправства от преступлений против собственности и принуждения к совершению сделки или отказу от ее совершения


Наибольшее количество ошибок при применении ст. 330 УК РФ связано именно с разграничением данного состава и преступлений против собственности76. Сложность в данном случае состоит в том, что когда виновный стремится реализовать свое действительное или предполагаемое право за счет имущества потерпевшего, внешне данные действия напоминают хищение или иное преступление против собственности; и наоборот - лица, виновные в совершении хищений, стремясь облегчить свое положение, зачастую оправдывают свои действия тем, что потерпевший имел перед ними неисполненное обязательство.

Высшая судебная инстанция, к сожалению, не дала четких универсальных разъяснений по вопросу разграничения указанных составов, ограничиваясь в большинстве случаев исправлением ошибок, допущенных нижестоящими судебными инстанциями. Единственное исключение - п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»77: «Не образуют состава кражи или грабежа противоправные действия, направленные на завладение чужим имуществом не с корыстной целью, а, например, с целью его временного использования с последующим возвращением собственнику либо в связи с предполагаемым правом на это имущество. В зависимости от обстоятельств дела такие действия при наличии к тому оснований подлежат квалификации по статье 330 УК РФ или другим статьям Уголовного кодекса Российской Федерации». Как видно, данное разъяснение не снимает всех имеющихся вопросов, а напротив, создает новые. Встает, например, вопрос о квалификации действий лица, совершившего изъятие имущества хотя и в погашение долга, но при отсутствии действительного или предполагаемого права на это имущество - например, при наличии действительного денежного долга потерпевшего виновный изымает принадлежащий первому телевизор.

Тщательный уголовно-правовой анализ названных составов позволяет с четкостью разграничить их между собой.

В первую очередь, разграничение между самоуправством и преступлениями против собственности проводится по объекту посягательства. В самоуправстве непосредственным основным объектом выступают общественные отношения, обеспечивающие основанный на законах и иных нормативных правовых актах установленный порядок реализации прав и обязанностей. Факультативными объектами в составе самоуправства являются здоровье и личная неприкосновенность. Отношения собственности в самоуправстве застрагиваются лишь постольку, поскольку сами самоуправные действия связаны с имущественными притязаниями виновного, что бывает далеко не всегда, и при этом воздействие оказывается на имущество, принадлежащее потерпевшему, но не являющееся предметом спора (в случае изъятия в погашение долга предмета, принадлежащего потерпевшему, но иного, чем тот, на который кредитор заявлял свои права - например, бытовая техника вместо денег или наоборот). В случае же самоуправного истребования имущества, являющегося предметом спора, отношения собственности, на наш взгляд, не страдают вовсе.

Приговором Похвистневского районного суда от 21.02.2005 Т., ранее неоднократно судимый за хищение, осужден по ч. 1 ст. 139, ч. 1 ст. 330 УК РФ на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ к 2 годам 6 месяцам исправительных работ с удержанием в доход государства 10% заработка ежемесячно. На основании ст. 70 УК РФ окончательно назначено 2 года 6 месяцев лишения свободы.

В кассационном порядке приговор не пересматривался.

Президиум областного суда приговор изменил по следующим основаниям.

Материалами дела и судом установлено, что осужденный и потерпевшая Л. состояли в зарегистрированном браке, который расторгли 17.05.2003. После освобождения в июле 2004 года из мест лишения свободы осужденный возвратился к потерпевшей и проживал у нее, ведя общее хозяйство. 14.10.2004 потерпевшая и осужденный прекратили совместное проживание, осужденный собрал свои вещи и выехал из квартиры Л., возвратив ей ключи от квартиры. После чего 5, 7 и 12 ноября 2004 года Т., незаконно проникнув в жилище Л., самоуправно завладел консервированными продуктами на сумму 2 340 рублей.

С выводами суда, что этими действиями потерпевшей причинен существенный вред, согласиться нельзя, поскольку судом установлено, что Т. завладел заготовленными совместно с потерпевшей продуктами питания, то есть распорядился общим имуществом и ущерб от его действий составил менее чем 2 340 рублей. Иных критериев существенного ущерба органом расследования Т. не вменялось.

В связи с вышеизложенным в действиях осужденного отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 330 УК РФ. Приговор в этой части отменен, а производство по делу прекращено. В связи с внесенными изменениями снижено и назначенное Т. наказание78.

В преступлениях против собственности непосредственным основным объектом преступления являются общественные отношения в сфере охраны всех видов собственности. При этом, например, Е.Л. Фролов указывал, что «на основе рассмотрения собственности как экономического и гражданско-правового отношения и с учетом задач ее охраны делается вывод о том, что под собственностью в уголовно-правовом аспекте следует понимать состояние принадлежности материальных благ как итог (результат) предшествующего производства и предпосылку (условие) дальнейшего производства»79. С.А. Елисеев следующим образом высказался об объекте преступлений против собственности: «С социально-экономической (фактической) стороны преступление против собственности нарушает отношения принадлежности объекта собственности его субъекту. Юридическая сторона преступления против собственности заключается в нарушении юридического содержания отношений собственности - субъективного права собственности. Преступление нарушает это как юридическое благо, предоставляющее субъекту общую правовую власть над принадлежащей ему вещью»80.

В некоторых хищениях, вымогательстве, а также угоне выделяются дополнительные и факультативные объекты: в краже в качестве факультативного объекта выступает неприкосновенность жилища, в грабеже присутствует тот же факультативный объект, а кроме того — личная неприкосновенность, в разбое выделяется дополнительный объект - жизнь и здоровье, а также факультативный объект - неприкосновенность жилища. В вымогательстве мы говорим о наличии в качестве дополнительного объекта - отношений, обеспечивающих неприкосновенность частной жизни, а в качестве факультативного объекта в данном случае выступают жизнь и здоровье, в угоне выделяются в качестве факультативных объектов телесная неприкосновенность, жизнь и здоровье.

Для некоторых исследователей вопрос разграничения самоуправства от корыстных преступлений по признаку объекта является надуманным - например, Ю.В. Сапронов, критикуя работу А. Анненкова, Н. Скорилкиной и С. Дадонова81 высказался по этому поводу следующим образом:

«... При самоуправстве, как считают указанные авторы, таковым выступают «общественные отношения, обеспечивающие основанный на положениях закона или иных нормативных правовых актов порядок совершения каких-либо действий по приобретению, изменению и прекращению прав, а также реализации физическими и юридическими лицами своих обязанностей. Но, в отличие от самоуправства, непосредственный объект вымогательства включает в себя иные группы общественных отношений: 1) общественные отношения собственности, независимо от ее формы; 2) общественные отношения, обеспечивающие физические и моральные блага личности. Таким образом, если действия лица не сопряжены с нарушением установленного определенным правовым актом порядка их осуществления, то они, либо образуют состав иного (не самоуправства) преступления, либо вообще не преступны». Не совсем понятно, почему указанные авторы принципиально противопоставляют общественные отношения, обеспечивающие основанный на положениях закона или иных нормативных правовых актов порядок совершения каких-либо действий по приобретению, изменению и прекращению прав, с одной стороны, и реализацию физическими и юридическими лицами своих обязанностей и общественные отношения собственности, независимо от ее формы, а также общественные отношения, обеспечивающие физические и моральные блага личности, с другой стороны. Систематическое и грамматическое уяснение содержания каждого из данных правовых понятий показывает, что между ними нет принципиального противоречия. Более того, применение логического анализа показывает, что первое понятие целиком поглощает два противопоставляемые ему понятия»82. Однако, автор не озаботился тем, чтобы немного подробнее рассказать - каким образом «систематическое и грамматическое уяснение» дали ему основания утверждать, что два абсолютно разных, не пересекающихся объекта не имеют «принципиальных противоречий»? В сфере преступлений против собственности вред наносится абсолютным правоотношениям, то есть тем, в которых управомоченному субъекту противостоит неопределенно широкий круг обязанных лиц, причем этот управомоченный субъект выступает в качестве потерпевшего. При самоуправстве же речь идет о ненадлежащей реализации прав, возникших из относительных правоотношений, в которых определены как обязанный, так и управомоченный субъект, причем в качестве виновного может выступать, только субъект управомочениый.

Следующим признаком, по которому необходимо проводить разграничение преступлений против собственности и самоуправства, является потерпевший. Потерпевшим в самоуправстве может быть только обязанный субъект, поскольку по своей сути это деяние представляет из себя реализацию действительного или предполагаемого относительного права, то есть возникшего из правоотношения, имеющего конкретного (конкретных) обязанного субъекта. В случае, если виновный оказывает воздействие на третьих лиц, заведомо в его с потерпевшим правоотношения не вовлеченных (родственники, сожители, родители и т.д.), в целях получения удовлетворения, эти действия надлежит квалифицировать самостоятельно.

Таким же образом необходимо квалифицировать действия лица, которое хотя и адресует свои требования обязанному субъекту, однако удовлетворение желает получить за счет имущества, заведомо потерпевшему не принадлежащего (например, истребование у продавца, или иного материально-ответственного лица имущества, принадлежащего работодателю в целях погашения долга работника). Нельзя забывать, что в случае если обязанным субъектом будет выступать организация, свои требования виновник может заявить не только руководителю данной организации, но и любому иному лицу, являющемуся работником должника. В этом случае фактически удовлетворение виновный получает именно за счет должника.

В преступлениях против собственности никаких обязательных требований к потерпевшим не содержится, за исключением статьи 160 УК РФ - потерпевшим в ней является лицо, которое с соблюдением установленных правил вверило свое имущество виновному. В остальных хищениях потерпевшими признаются лица, владеющие имуществом на праве собственности или ином законном основании.

Предмет преступления - следующий признак, по которому необходимо разграничивать самоуправство и преступления против собственности. Предметом преступлений против собственности признается чужое имущество, право на имущество в составах мошенничества и вымогательства, а также действия имущественного характера - в вымогательстве83.

Не вполне удачное определение чужого имущества дано, на наш взгляд, Верховным Судом РФ: «...предметом хищения и иных преступлений ... является чужое, т.е. не находящееся в собственности или законном владении виновного имущество»84.

Недостаток указанного определения видится в том, что, во-первых, предметом хищения может быть, в том числе и имущество, находящееся в законном владении виновного - например, ст. 160 УК РФ предусматривает ответственность за хищение только такого имущества (если имущество не будет передано в законное владение виновного - вверено ему, то об указанном составе не может идти и речи). Во-вторых, высшая судебная инстанция, в этом разъяснении определяя понятие «чужого имущества» необоснованно, на наш взгляд, сузила понятие «своего» имущества до того, на которое имеется право собственности или находящееся в законном владении. Подобной точки зрения придерживается А.В. Хабаров, полагающий, что «своим» имуществом можно назвать только то, на которое у лица имеется вещное право85. Обосновывается это утверждение ссылками на нормы ГК РФ, регулирующие основания и порядок возникновения права собственности. Мы полагаем такое перенесение гражданско - правового понятия «свое-чужое» механическим, не учитывающим особенностей уголовно - правового регулирования. Можно ли говорить о том, что имущество является чужим, если на него у виновного имеется обязательственное право, например, по договору купли-продажи, право собственности, по которому переходит не в момент его заключения? Полагаем, что именно признак наличия отсутствия действительного или предполагаемого права на имущество, и только он позволяет надлежащим образом дать понятие чужому имуществу.

В связи с этим предлагаем внести изменения в указанное разъяснение высшей судебной инстанции, изложив определение чужого имущества следующим образом: «...предметом хищения и иных преступлений, предусмотренных главой 21 УК РФ, является чужое имущество, т.е. имущество, на которое виновный заведомо не имеет ни действительного, ни предполагаемого права (права собственности, права требования по договору и т.д.)». Данное определение позволит более четко и правильно подойти к вопросу отграничения преступлений против собственности от самоуправства.

Представляется, что предметом самоуправства могут выступать все указанные выше предметы, характерные для хищения, кроме того, предметом самоуправства может выступать собственное имущество.

Достаточно неоднозначно решен в теории вопрос об определении правового статуса имущества, в отношении которого у виновного отсутствуют вещные и обязательственные права, но данное имущество изымается им в целях погашения долга, Фойницкий И.Я., например, указывал«...из понятия похищения устраняются все случаи, когда виновный действовал в видах осуществления действительного или предполагаемого права на захватываемое им чужое имущество, т.е. самоуправно, например, для получения долга, для обеспечения его...»86. Соглашаясь с выводом об отсутствии в данном случае хищения, в силу отсутствия, в частности, корыстной цели у виновного, вынуждены, однако, резюмировать, что посылка о самой возможности наличия у виновного действительного или предполагаемого права на чужое имущество является ошибочной, поскольку действительное или предполагаемое право должны быть основаны на законном притязании на данный конкретный предмет.

Однако осуществление изъятия имущества, на которое у виновного отсутствует действительное или предполагаемое право, в целях погашения долга потерпевшего не означает автоматически наличие в действиях субъекта хищения, а не самоуправства, так как для первого характерен еще ряд признаков, которые могут отсутствовать при самоуправном изъятии чужого имущества (корыстная цель, признак причинения ущерба собственнику и т.д.). Равным образом, не зависит наличие состава самоуправства от наличия права на изымаемое имущество, обязательный признак- наличие какого-либо действительного или предполагаемого права требования по отношению к потерпевшему.

В связи со сказанным полагаем необходимым изложить п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» в новой редакции: «7. Не образуют состава кражи или грабежа противоправные действия, направленные на завладение чужим имуществом не с корыстной целью, а, например, с целью его временного использования с последующим возвращением собственнику, в связи с предполагаемым правом на это имущество, либо связи с реализацией иного действительного или предполагаемого права. В зависимости от обстоятельств дела такие действия при наличии к тому оснований подлежат квалификации по статье 330 УК РФ или другим статьям Уголовного кодекса Российской Федерации».

Спорным является вопрос об изъятии имущества, право собственности, на которое перешло по гражданско-правовой сделке, однако, права на которое не переоформлены в установленном законом порядке - например, в практике хозяйственного оборота получила распространение так называемая «продажа транспортных средств по доверенности», то есть продавец и покупатель не оформляют письменный договор купли-продажи, ограничиваясь выдачей покупателю генеральной доверенности на право распоряжения данным транспортным средством. На первый взгляд, данное имущество продолжает оставаться собственностью продавца, так как договор купли-продажи не подписывался.

Однако необходимо помнить, что в силу п.2 ст. 170 ГК РФ сделка по выдаче доверенности является ничтожной как притворная, и к этой сделке, в соответствии с той же нормой подлежат применению правила о прикрываемой сделке - купле - продаже. На основании изложенного, следует сделать вывод, что право собственности на автомобиль перешло к покупателю, о чем продавцу достоверно известно, соответственно данное имущество для него является чужим. Вопрос о квалификации действий лица, изымающего автомобиль «проданный по доверенности», должен решаться с учетом всех фактических обстоятельств по делу.

В зависимости от момента возникновения умысла на изъятие автомобиля, способа изъятия, а также целей изъятия можно говорить либо о мошенничестве (если умысел на изъятие автомобиля возник у виновного еще до заключения сделки и потерпевший был введен им в заблуждение), либо о краже, грабеже или разбое (если умысел на изъятие возник после совершения сделки), либо об угоне. Ссылка виновного на то, что он продолжает оставаться собственником должна быть в данном случае отклонена по указанным выше основаниям и расценена как способ избежать ответственности или облегчить ее. В случае же, если виновный стремится в данном случае путем изъятия автомобиля (чужого уже для него имущества) защитить свои права (например, право на получение покупной цены, которая потерпевшим недобросовестно не уплачена), при наличии всех иных оснований можно говорить, в том числе, и о самоуправстве.

Говоря о разграничении указанных составов по признакам объективной стороны необходимо отметить возможную внешнюю их схожесть в случаях осуществления своего права путем изъятия имущества, находящегося у потерпевшего; в таких примерах необходимо тщательнейшим образом исследовать все остальные элементы состава преступления, в частности уделяя особое внимание наличию или отсутствию корыстной цели у виновного.

При разграничении ст. 330 УК РФ и ст. 165 УК РФ необходимо отметить, в первую очередь, их различие по признакам объективной стороны: второй состав предусматривает наступление строго определенных имущественных последствий - неполучение потерпевшим должного. Круг возможных последствий в самоуправстве намного шире. Кроме того, в ст. 165 УК РФ обязательным признаком объективной стороны является способ совершения преступления - обман или злоупотребление доверием. Совершение самоуправства также возможно с использованием обмана, но обязательного требования к данному признаку в уголовном законе не содержится.

В объективной стороне самоуправства обязательными признаками являются деяние, выражающееся в самовольной с нарушением установленного порядка реализации права, последствия, причинная связь между ними, а также обстановка, характеризующаяся особыми взаимоотношениями между виновным и потерпевшим - наличием между ними обязательственного правоотношения, а также наличием высказанной или презюмируемой оспариваемости действий виновного. В хищениях в качестве обязательных элементов присутствуют действие, заключающееся в противоправном изъятии и (или) обращении имущества, последствия в виде реального имущественного ущерба собственника или иного законного владельца и причинная связь между указанными последствиями. Разбой, вымогательство и угон предусматривают совершение соответствующих действий. В ряде составов преступлений против собственности в качестве обязательных выступают факультативные признаки объективной стороны. Хищения, например, разграничиваются между собой в зависимости от способа изъятия (обращения) имущества.

Преступления против собственности и самоуправство также можно разграничить по следующим признакам:

Преступления против собственности в подавляющем большинстве случаев совершаются действием (изъятие имущества в хищениях, требования его передачи в вымогательстве и т.д.), самоуправство же, если исходить не из буквы действующего уголовного закона, а из сути этого преступления, возможно, совершить и путем бездействия - путем уклонения от исполнения обязанности, например, уклонение от возврата арендуемого помещения;

В преступлениях против собственности действие всегда направлено на имущество, самоуправство может совершаться и без воздействия на имущество, при реализации прав, не носящих имущественный характер;

В части преступлений против собственности, - хищениях, предусмотренные законом последствия носят строго определенный характер – реального имущественного ущерба, определяемого исходя из стоимости похищенного имущества. Возможные последствия в самоуправстве обозначены в законе неопределенным термином — «существенный вред». Исходя из этого, перечень возможных последствий в самоуправстве намного шире, нежели в хищениях - это могут быть, например: упущенная выгода, организационные последствия, вред здоровью. Реальный имущественный ущерб также может быть последствием в составе самоуправства со следующей оговоркой: он отсутствует при реализации действительного права на получение от потерпевшего материальных ценностей путем изъятия равноценного имущества последнего. При этом необходимо исходить из того, что потерпевший не претерпел уменьшения наличного имущества - одновременно с уменьшением активов равномерно уменьшилась и кредиторская задолженность потерпевшего, то есть общий баланс его имущества не пострадал. Имущественный ущерб в самоуправстве может выражаться, например, в том, что самовольно изъятое в обеспечение исполнения требований имущество в результате ненадлежащего режима его хранения будет повреждено, уничтожено или похищено.

Хищения и вымогательство разграничиваются по способу совершения: кража совершается тайно, грабеж открыто, мошенничество - путем обмана или злоупотребления доверием и т.д. Разбой совершается с применением физического или психического насилия, в особо квалифицированном составе грабежа также предусмотрен признак применения насилия.

Для самоуправства ни один из указанных способов не является обязательным, но любой из них может присутствовать. Лицо, самовольно реализующее право, может действовать как тайно, так, и открыто, применяя обман или не используя оный и т.д. Действия субъекта в самоуправстве могут быть направлены как на немедленное получение удовлетворения, так и направлены в будущее. Использование при реализации права физического или психического насилия также возможно - подобные действия подпадают под квалифицированный состав статьи 330 УК РФ.

Наиболее разработанным и наименее спорным является вопрос о разграничении преступлений против собственности и самоуправства по субъективным признакам.

В составе самоуправства, исходя из положений логики, субъектом является лицо, имеющее по отношению к виновному действительное или предполагаемое право требования. Кроме того, ни при каких обстоятельствах субъектом самоуправства не

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: