Xreferat.com » Рефераты по государству и праву » Конституционно-правовое регулирование политической системы

Конституционно-правовое регулирование политической системы

и др.

Международные договоры служат источниками конституци­онного права в случаях, когда регулируют конституционные проблемы и предусмотрено их непосредственное применение. В современных конституциях многих государств содержатся поло­жения о примате международного права перед внутригосудар­ственным. Это порождено процессом дальнейшей интернациона­лизации экономики и других сторон общественной жизни. В Западной Европе формируется единое правовое пространство, охватывающее страны Европейского союза, где непосредственно действуют акты, издаваемые не только национальными органа­ми власти, но также и органами Союза7. Такие тенденции обоз­начились и в некоторых других регионах мира.

Внутригосударственные договоры служат источниками кон­ституционного права, если регулируют конституционные пробле­мы в случае, когда заключившие их субъекты на это управомо-чены. В качестве примера можно указать на договоры, заклю­чаемые территориальными общностями между собой или с цен­тральной властью. Например, согласно ст. 14, ч. 2, Конституции Испании, статуты автономных сообществ могут предусмотреть случаи, условия и цели, в которых автономные сообщества могут заключать между собой соглашения для управления и взаимного оказания услуг, а также характер и последствия уведомления об этом Генеральных кортесов (парламента страны). В прочих слу­чаях договоры автономных сообществ о сотрудничестве нужда­ются в утверждении Генеральных кортесов. В западной правовой литературе нередко высказываются ут­верждения, что источниками конституционного права являются также доктрины известных ученых-юристов (У. Блэкстона, А. Дайси и др.). Так, современный французский правовед Р. Давид заявляет: «...Доктрина в наши дни, так же как н в прошлом, составляет очень важный и весьма жизненный источник права»9. В древние и средние века трактаты выдающихся юристов, тол­ковавших нормы права, фигурировали в судах как источники права. В настоящее время в решениях, например, британских судов можно встретить ссылки на труды ученых-юристов, одна­ко они рассматриваются уже не как источники права, а как средство обоснования, дополнительной аргументации судебного решения. Аналогичную роль выполняют так называемые част­ные кодификации права, проводимые отдельными юристами.

Специфическим источником права, в том числе конституци­онного, в отдельных странах выступают своды религиозных правил, причем юридическая сила их порой превосходит даже силу конституционных норм. Например, в Исламской Республи­ке Иран .высшим источником права является шариат — свод норм мусульманского права.


    Конституционное право и политический режим.

Этим понятием обозначается систе­ма приемов, методов, форм, способов осуществления полити­ческой (включая государственную) власти в обществе. Можно сказать, что именно анализ политического режима позволяет вынести наиболее адекватное суждение о подлинных возможнос­тях человека в его взаимоотношениях с властями предержащи­ми.

Политическим режимом обусловливается присущий тому или иному периоду жизни страны порядок политических отношений, степень политической свободы, образ правления. Это функцио­нальная характеристика власти. Она не может не отражаться на правовых формах государства и его отношений с обществом и отдельным человеком, урегулированных прежде всего конститу­ционным правом, однако нередко именно политический режим выступает как причина фиктивности соответствующих правопо-ложений, содержание которых выхолащивается практикой осу­ществления государственной власти или которые этой практи­кой нарушаются.

Типология политических режимов разработана слабо. И мы предлагаем здесь лишь самую грубую схему.

1. Демократический политический режим характеризуется высокой степенью политической свободы человека, реальным существованием политических и правовых институтов, позволя­ющих ему оказывать влияние на государственное управление обществом. Политическая элита обычно довольно узка, однако она опирается на широкую социальную базу.

Дело в том, что политическая деятельность или заинтересо­ванность (ангажированность) в условиях экономически и соци­ально высокоразвитого общества (а именно для таких обществ наиболее характерен демократический политический режим), как правило, не является средством улучшения благосостояния. Оно зависит от места человека в гражданском обществе, определя­

емого его экономической активностью. Человек обычно ограничи­вается поддержкой той политической силы, которая, по его мнению, наилучшим образом действует в интересах его лично, его общины, его страны. Поддержка эта в большинстве случаев сводится к голосованию на выборах и референдумах. Однако чувство свободы, в том числе свободы политической, ценится достаточно высоко, и привыкшие к демократии люди, не заме­чающие ее подчас, как не замечают воздуха, которым дышат, в случае угрозы демократическому режиму быстро политизиру-ются и выступают в его защиту.

Демократический режим обычно н_ахрдит отражение в ^кон­ституциях и законах, регулирующих развитые формы участия в поли^ич_ескои_жизни? "~йнстйту^ы__^е^тави_тёл "и непосред­ственной демократии, гарантированные гражданские (личныеУ и политические _права и свободы, независимые средства массовой информации, па^тисиный плюрализм, включающий разнообраз­ную оппозицию власти, разделение властей, широкое самоуп­равлений^"иГ 'профессий, гарантии для меньшинств и многое другое. Органы публичной власти прибегают к силовым методам лишь в исключительных случаях. Бывает, хотя и редко, что конституция менее демократична, чем реально существующий в стране политический режим. Например, действующая Конститу­ция Франции дает Президенту Республики широкие возможнос­ти для осуществления вполне законным образом личной власти, однако французские президенты этими возможностями не поль­зуются, предпочитая демократические методы правления.

2. Либеральный режим был характерен для развитых стран в XIX веке и сейчас наблюдается в ряде развивающихся стран, приблизившихся к развитым (например, в Индии, на Филиппи­нах). Этот режим отличается высокой степенью политической свободы, однако вследствие культурной отсталости большинства общества реально пользоваться демократическими политически­ми институтами могут сравнительно немногие. Государству чаще, чем в условиях демократического режима, приходится прибе­гать к различным формам принудительного воздействия, ибо социальная база правящей элиты довольно узка. Низкий уро­вень жизни многочисленных слоев общества порождает марги-нальность и склонность к насильственным действиям для дости­жения своих социальных целей. Поэтому демократические ин­ституты, включая легальную оппозицию, функционируют как бы на поверхности общественной жизни, пуская лишь отростки в толщу общества.

В конституционном праве это получает отражение в виде более или менее значительных ограничений демократии, остав­ляющих органам и должностным лицам публичной власти дово­льно значительное поле для действий по усмотрению. ^"3. Авторитарный режим характеризуется полным или почти полным отсутствием на деле демократических политических отношений. Оппозиция либо прямо запрещается, либо ставится в такие условия, которые не позволяют ей нормально функци­онировать. Публичная власть широко прибегает к средствам подавления, администрирования. Самоуправление практически отсутствует. Выборы и референдумы, если и проводятся, то под контролем властей. Формальным характером отличается и раз­деление властей, даже если и провозглашено конституционно. Реально все функции власти сосредоточиваются в руках дикта­тора (президента, премьер-министра или монарха) или правя­щей олигархии. Разновидность авторитарного режима составля­ют военные диктатуры разного рода.

^"Конституционное (фактически — государственное) право мо­жет маскировать авторитарный режим, а может его достаточно неприкрыто оформлять. Примеры авторитарного режима дают такие государства, как Марокко, Иордания, Индонезия.

4. Предел авторитаризма образует тоталитарный режим. Если обычный авторитарный режим довольствуется контролем за поведением граждан, то тоталитаризм претендует на кон­троль над мыслями, стремится воспитать все население как биороботов, готовых послушно выполнять любые указания влас­тей и верящих, что власть — их собственная, действующая им только на благо. Для всеохватывающего овладения обществом используется такой политический институт, как государственная «партия», проникающая во все ячейки общества, включая семью, и подчиняющая их изнутри политике режима. Свое законченное выражение тоталитаризм получил в виде фашистского (нацист­ского) и коммунистического («социалистического») государства. Декларируемое равноправие граждан на деле оборачивается в условиях тоталитарного режима сложной системой дискримина­ции и привилегий, которые подчас, как при феодализме, зависят не от деятельности человека, а от того, где или кем он был рожден.

Государственное право таких стран (строго говоря, его и правом-то назвать нельзя) часто не скупится на провозглашение многочисленных прав граждан и трудящихся, но реального зна­чения эти права и свободы приобрести не могут, поскольку отсутствие независимого суда лишает их какой бы то ни было

защиты, а требования законодательства к осуществлению прав и свобод только в интересах «строительства социализма» выхо­лащивают их гуманное содержание. Конституции в условиях^ тоталитарного режима — не более чем вывеска, призванная / замаскировать действительные политические отношения, но ни-/ как не источник права.

Можно установить определенную зависимость между уров­нем социально-экономического развития общества и эолити­ческим режимом. Чем выше этот уровень, тем демократичнее режим. Но это, конечно, лишь тенденция, которая в конкретных странах в отдельные периоды их истории может нарушаться. Например, в 1933 году нацизм победил в весьма высоко разви­той Германии, однако это имело место в условиях всеохватыва­ющего экономического и политического кризиса. Коммунизм (не в смысле идеального, по К. Марксу, устройства общества, а в смысле тоталитарного политического режима) утвердился в вы­сокоразвитой Чехословакии и ряде других стран на штыках Советской Армии. В 1967 году авторитарный режим «черных полковников» был установлен в Греции, а в 1970 году проком-мунистический режим одержал на выборах победу в Чили, где сменился в результате военного переворота 1973 года весьма авторитарным режимом генерала Пиночета; обе страны отнюдь нельзя было отнести к слаборазвитым, но в обеих авторитаризм существовал относительно недолго. Все это — именно отклоне­ния от подчеркнутой выше генеральной тенденции. И сегодня авторитарные и тоталитарные режимы существуют лишь в на­иболее отсталых странах, хотя и не во всех.

    Политическая и правовая культуры.

Определение данного явления есть предмет широкой дискуссии в мировой литерату­ре, однако среди всего многообразия позиций и взглядов можно вынести за скобки некоторые относительно бесспорные положе­ния, признаваемые значительным большинством исследователей. Может возникнуть вопрос: зачем вообще затрагивать данную проблему в курсе конституционного права? Политическая куль­тура — предмет политологии, правовая культура — предмет общей теории права. Однако и то, и другое, во-первых, непос­редственно отражается на содержании и форме конституционно-правового регулирования общественных отношений, а во-вто­рых, определяющим образом влияет на эффективность этого регулирования. Не имея представления о политической и право­вой культуре соответствующего общества, мы не поймем, напри­мер, партийную систему Индонезии, не увидим принципиально­го различия между реализацией одинаковых конституционных положений о правах человека и гражданина во Франции и в Габоне.

В главе II мы затрагивали вопрос о культуре в связи с кон­ституцией, а теперь осветим его несколько шире, имея в виду условия функционирования конституционного права в целом.

Культура общества вообще представляет собой единство ма­териальных и духовных сторон его жизни. Это в полной мере относится к политической и правовой культуре как проявлениям общей культуры общества в определенных сферах жизни. Ма­териальная культура в нашем случае — это предметы, создан­ные или приспособленные для функционирования политических и правовых институтов. Например, мы вряд ли можем предста­вить себе парламент, эффективно действующий вне специально­го здания, где есть залы для заседаний, кабинеты, оборудование и т.п. (вспомним, что выше говорилось о здании бразильского парламента). Но материальная культура в данной сфере при всей своей важности и необходимости имеет все же подчиненное значение. Главное — культура духовная, высокоразвитое поли­тическое и правовое сознание.

Мы можем выделить два_ уровня этого сознания. Верхний уровень — это политическая и правовая идеология, то есть система знаний и" представлений о политике и праве и о тех образцах политического и правомерного поведения, которым надлежит следовать, если разделять систему определенных об­щественных ценностей, например, стремиться к демократическо­му функционированию власти, обеспечению реальности прав и свобод человека и гражданина и т.д. Нижний уровень — это политическая и правовая психология", которая непосредственно определяет поведение людей (наряду, разумеется, с внешними факторами). Между обоими уровнями существует известная вза­имозависимость, но применительно к отдельным людям и их группам, порой весьма значительным, достаточно часто наблю­дается противоречие. Человек считает себя демократом, знает, как нужно действовать демократическим образом, однако если такой образ действий ему почему-либо неудобен, кажется неэф­фективным, то, сознавая ценность демократии, он готов посту­питься ею в конкретном деле, оправдывая себя в лучшем случае тем, что в конечном счете действует на благо людей, а следова­тельно, и той же демократии. В правовой сфере можно привести еще более примитивный пример: человек знает, что красть не­льзя, в принципе согласен с этим, однако для себя в конкретном случае допускает исключение. Здесь речь не о тех, кто убежден, что демократия вредна для общества или что красть можно и нужно, ибо не крадут лишь дураки. У таких людей все сознание антисоциально, и их не так уж много. А вот таких, у кого идеология и психология ориентированы несовпадающим обра­зом, к сожалению, порой оказывается и большинство.

Особенно опасно, когда в руках такого человека с раздвоен­ным сознанием оказываются публично-властные полномочия. При их реализации он склонен часто нарушать права других субъ­ектов отношений, в которых участвует как носитель публичной власти, и тем дискредитировать эту власть, подрывая доверие к ней. Недоверие же общества к публичной власти чревато опас­ностью разрушения всякого правопорядка и гибели самого об­щества. Поэтому политическая и правовая культура развитых обществ всегда предусматривает систему институциональных и нормативных гарантий от возможного злоупотребления властью, а люди в политическом и правовом отношении настолько куль­турны, что в любой момент готовы оказать противодействие та­кому злоупотреблению.

Политическая и правовая культура — явление сложное не только с точки зрения "уровней их "в сознании человека, но и потому, что различается в зависимости от исторических условий жизни конкретного общества и его составных частей. Мы можем поэтому говорить о существовании различных субкультур. На­пример, заметны различия в политической и правовой культуре государств, население которых в своей массе исповедует хрис­тианскую или мусульманскую религию, восприняло англо-саксонскую или романскую правовую систему. Политическое и пра­вовое поведение отдельных людей зачастую определяется их принадлежностью к той или иной общественной группе, разде­ляемыми этой группой ценностями. Имеются даже субкультуры преступных сообществ.

В этой связи можно выделить господствующую субкульту­ру — ту, которую насаждает политическая элита, руководящая часть общества. Прочность господства такой субкультуры зави­сит, однако, от того, насколько она согласуется с политической и правовой психологией основной массы населения. Если общес­твенная психология считает дачу взятки нормальным явлением, то любое запрещение взяточничества, какими бы санкциями ни поддерживалось, не будет эффективным до тех пор, пока в массовом сознании не произойдет соответствующий сдвиг. До этого официальная субкультура неизбежно будет оставаться тонким поверхностным слоем. В развивающихся, да и в «соци­алистических» странах, это можно наблюдать сплошь и рядом. Конституционное же регулирование обычно и отражает этот тонкий слой, а реальное регулирование подавляющего большин­ства общественных отношений зачастую происходит в противо­речии с конституционными нормами. Это обстоятельство нельзя упускать ^из вида, читая конституции, например, стран Тропической Африки, где очень многие институты заимствованы от бывших метрополий — Франции, Великобритании, Испании, Бельгии. Для жителей «глубинки» в таких странах само понятие конституции неизвестно: в условиях племенного строя оно ника­кой связи с жизнью иметь не может.

Таким образом политическая и правовая культура общества, отражающая достигнутый им уровень социально-экономическо­го, политического и духовно-культурного развития, есть непре­менное условие действенности и результативности конституци­онного права.


    Конституционно-правовое регулирование задач организации и порядка функционирования публичной власти в политико-территориальных единицах и на зависимых территориях.

9. Федеральные территории. Это территориальные единицы, не являющиеся субъектами федераций и непосредственно под­чиненные центральной власти. Такие единицы имеются не во всех федерациях; например, в Германии их нет. Однако в боль­шинстве федераций мы их находим.

В числе федеральных территорий мы можем прежде всего отметить существующие в ряде федеративных государств (США, Мексика, Австралия и др.) федеральные округа, в которых на­ходятся столицы этих государств. Это сделано в качестве одной из гарантий равноправия субъектов федераций: там считается, что размещение столицы на территории какого-либо субъекта федерации дало бы ему преимущества перед другими субъекта­ми. Но не везде разделяют такие опасения. Скажем, в Австрии столица Вена сама представляет собой одну из 9 земель, кото­рая, кстати говоря, по численности населения существенно пре­восходит любую другую землю. В Германии же до последнего времени столицей служит сравнительно небольшой город Бонн, находящийся на территории земли Северный Рейн — Вестфа-лия и не являющийся даже ее столицей; лишь в 1994 году принято решение о постепенном переносе столицы обратно в Берлин, имеющий после объединения Германии в 1990 году статус федеральной земли. В Швейцарии столица находится в Берне, который служит столицей и одноименному кантону, и никого это не волнует.

Из ст. 43 и 48 мексиканской Конституции следует, что феде­ральный округ, в котором расположена столица Мехико, наряду со штатами считается составной частью Федерации, то есть не относится к федеральным территориям. Последние же — это острова, островки и рифы, не находящиеся под юрисдикцией штатов. Примечательно положение ст. 44, согласно которому если федеральные власти переедут в другое место, то територия округа будет преобразована в штат Валье де Мехико, границы которого определит Генеральный конгресс (федеральный парламент).

Бразильская Конституция также отделяет федеральный ок­руг от территорий. Согласно ее ст. 32, федеральный округ не может делиться на муниципии. Он управляется на основе орга­нического закона, принимаемого его Законодательной палатой 2/3 голосов и двумя голосованиями с промежутком не менее 10 дней. Ему принадлежат законодательные полномочия, сохраняемые за штатами и муниципиями, он формирует свою законодательную и исполнительную власть аналогично штатам. И представитель­ство в федеральном парламенте он имеет такое же, как и шта­ты, что позволяет сделать вывод об отличии его от штатов лишь по названию и отсутствию политико-административного деле­ния.

Напротив, федеральный округ Колумбия, в котором располо­жена столица США Вашингтон, в Конгрессе США не представ­лен. Лишь в 1961 году вступила в силу XXIII поправка к Кон­ституции США, которая предоставила жителям федерального округа право участвовать в выборах Президента США.

Что касается иных федеральных территорий, то они могут находиться под управлением администраторов, назначенных федеральными властями, а могут и наделяться определенными правами самоуправления. Например, ст. 32 бразильской Консти­туции установила, что федеральные территории могут делиться на муниципии, имеющие тот же статус, что и муниципии шта­тов. Счета Правительства территории представляются предва­рительно Счетному трибуналу Союза и затем Национальному конгрессу, то есть финансируется федеральная территория Со­юзом. Федеральные территории, насчитывающие более 100 тыс. жителей, избирают Губернатора, имеют суды двух инстанций, членов прокуратуры (Мт151;епо РиЬИсо) и федеральных публич­ных защитников, выборное Территориальное собрание с решаю­щей компетенцией.

10. Зависимые территории. Это пережиток колониальной сис­темы, рухнувшей в 1960 году. Сейчас осталось очень мало терри­торий, которые находятся в юридической зависимости от госу- дарств, выступающих по отношению к этим территориям в роли метрополии, то есть колониальной державы. Формы такой за­висимости довольно разнообразны. Как правило, коренные жи­тели зависимых территорий не считаются полноправными граж­данами метрополии и не участвуют в избрании ее парламента и других выборных органов, хотя эти органы издают обязатель­ные для зависимых территорий акты.

Классическая схема колониального управления заключалась в том, что метрополия назначала в колонию администраторов, располагавших там обычно всей полнотой власти. Иногда адми­нистраторы опирались на местную родо-племенную знать, ис­пользовали формы феодально-государственной зависимости, в частности протекторат, при котором существовавшая государ­ственная организация после захвата страны колонизаторами сохранялась, но поступала в подчинение администраторам мет­рополии. По мере заселения колоний выходцами из метрополии и повышения образовательного уровня коренных жителей коло­нии обретали в той или иной мере автономию и в них вводилось самоуправление в разных формах. Во многих колониальных странах такое самоуправление послужило основой последующей суверенной государственности.

Приведем некоторые примеры сохранившихся сегодня форм зависимости тех или иных территорий от государства-метропо­лии.

Так, французские владения имеют статус заморского депар­тамента или заморской территории. Согласно ст. 72 Конституции Французской Республики 1958 года, заморские департаменты и заморские территории, как и другие территориальные коллек­тивы, создаются законом. Законодательный режим и админис­тративная организация заморских департаментов могут, соглас­но ст. 73, изменяться с учетом их особого положения. В насто­ящее время заморскими департаментами являются Реюньон, Гвиана, Мартиника, Гваделупа, а также Сен-Пьер и Микелон. Они считаются неотъемлемыми частями территории метропо­лии, хотя и расположены от нее за многие тысячи километров. Законом об административной децентрализации 1982 года пер­вые четыре из них приравнены к регионам.

Заморские территории в соответствии со ст. 74 Конституции имеют свою особую организацию, сочетающую их собственные интересы с интересами республики. Она определяется и изменя­ется законом после консультации с заинтересованным Террито­риальным собранием, из чего следует, что заморские террито­рии имеют самоуправление. Статус заморской территории име­ют в настоящее время Новая Каледония, острова Уоллис и Футуна.

Ряд островных владений принадлежит США (Гуам, Виргин-ские острова и др.). Там, где имеется достаточное местное насе­ление, введено самоуправление. Пуэрто-Рико считается свободно присоединившимся к США государством. Микронезия, которая включает Каролинские, Марианские и Маршалловы острова, переданные после второй мировой войны Организацией Объеди­ненных Наций под опеку США, разделена ныне на три «госу­дарства», также имеющих статус свободной ассоциации с США, что предполагает их полное внутреннее самоуправление. Опека считается прекращенной.

Самоуправление введено и в островных владениях Велико­британии. В ряде из них (например, на Виргинских островах, на острове Монтсеррат) действуют конституции.

Островные владения имеют также Нидерланды, Новая Зе­ландия, Австралия. Как правило, это самоуправляющиеся тер­ритории.

Конституция Республики Венесуэла 1983 года в ст. 9 предус­матривает наряду со штатами, федеральным округом и феде­ральными территориями существование также федеральных зависимых территорий (Серепс1епс1аз Гео1ега1е5). Однако это не колониальные владения (Венесуэла никогда не была колониаль­ной державой), а «части территории Республики, не находящи­еся в составе Штатов, Территорий и Федерального округа, а также острова, образовавшиеся или возникшие в территориаль­ном море или в море над континентальным шельфом» (первое предложение ст. 14).


Усложнение форм и методов деятельности политических партий, возрастание их роли в об­ществе закономерно приводят к их юридической институционализации. Если конституции XIX века ни одной буквой не упо­минали о политических партиях, хотя партии уже тогда играли весьма заметную роль в политической и государственной жизни, то ныне они образуют полноценный конституционно-правовой институт.

Институционализация политических партий проявляется в двух взаимосвязанных процессах: конституционализации, то есть включении в конституции основных принципов их статуса, и законодательной институционализации, в результате кото­рой правовое положение партий определяется законом достаточ­но детально.

Законодательная Институционализация обычно включает пра­вовое регулирование следующих элементов статуса политичес­ких партий: 1) понятия политической партии, определения места и роли партий в политической системе и государственном меха­низме; 2) условий и порядка создания и прекращения полити­ческих партий; 3) требований к идеологии и программным по­ложениям партий; 4) требований к их организационному строе­нию и порядку деятельности; 5) финансово-экономической базы партий; 6) взаимоотношений с публичной властью, прежде всего участия в выборах и в деятельности представительных органов государства и местного самоуправления.

В условиях коммунистических однопартийных систем и, соот­ветственно, авторитарных и тоталитарных политических режи­мов правящие круги, всячески подчеркивая ведущую роль един­ственной государственной партии в обществе, часто избегают регламентировать ее статус. Выражение или молчаливо они исходят из того, что партия выше всякого закона, а следователь­но, никаких законодательных границ ее власти устанавливать не следует. В недавнем прошлом так было и у нас.

Почти все принятые после второй мировой войны демократи­ческие конституции содержат в том или ином объеме положения о политических партиях. Конституционные принципы получают свою конкретизацию и развитие в текущем законодательстве — специальных актах о политических партиях (например, в Герма­нии), в избирательных законах (например, в Мексике) и др. Такое законодательство развивается и в тех странах, где конституционализация политических партий места не имеет. Иног­да законы регулируют лишь какую-то одну сторону статуса партий, например, их финансирование, как это сделано, в час­тности, в соответствующих законах Швеции 1965 года, Финлян­дии 1969 года, США 1974 года.

В ряде стран Восточной Европы акты, регулирующие статус политических партий, были приняты вскоре после падения «со­циалистической» власти. В Румынии, например, Декрет Совета Фронта национального спасения о порядке регистрации и дея­тельности политических партий и общественных организаций от 31 декабря 1989 г. был издан уже через неделю после сверже­ния коммунистического режима и взятия Фронтом власти.

Обратимся к конкретным примерам конституционно-правово­го регулирования статуса политических партий.

В Конституции Японии о политических партиях специально не говорится; в части первой ст. 21 установлено лишь: «Гаран­тируется свобода собраний и объединений...». А вот Основной закон ФРГ в ст. 9 особо говорит об объединениях (союзах и обществах) и в ст. 21 о политических партиях. Согласно ч. 1 ст. 21, «партии участвуют в формировании политической воли народа. Они основываются свободно. Их внутренний строй должен соответствовать демократическим принципам. Они должны пуб­лично давать отчет о происхождении и использовании своих средств, а также о своем имуществе». В этих положениях про­сматривается стремление избежать повторения недавнего про­шлого, когда гитлеровцы, опираясь на поддержку определенных групп крупного капитала, создали массовую партию, основанную на беспрекословном подчинении вождю (фюреру), и установили с ее помощью фашистскую диктатуру. Этим же продиктовано и содержание ч. 2 данной статьи Основного закона: «Партии, ко­торые по своим целям или по поведению своих сторонников стремятся нанести ущерб основам свободного демократического строя или устранить его или поставить под угрозу существова­ние Федеративной Республики Германии, противоконституционны. Этот вопрос решается Федеральным конституционным судом».

Заслуживают внимания в данной связи положения ст. 11 бол­гарской Конституции, которая гласит:

«I. Политическая жизнь в Республике Болгарии основывается на принципе политического плюрализма.

2. Ни одна политическая партия или идеология не может объявляться или утверждаться в качестве государственной.

3. Партии содействуют формированию и выражению полити­ческой воли граждан. Порядок образования и прекращения по­литических партий, а также условия их деятельности, регули­руются законом.

4. Не могут образовываться политические партии на этничес­кой, расовой или вероисповедной основе, а также партии, кото­рые ставят своей целью насильственный захват государственной власти».

Очевидна обусловленность ч. 4 цитированной статьи важной для Болгарии проблемой турецко-мусульманского меньшинства. Несмотря на указанное запрещение это меньшинство создало свою партию — Движение за права и свободы, которое в бол­гарском парламенте имеет определенный вес. Формально, одна­ко, эта партия, как видно из ее названия, строится не на этни­ческой и не на вероисповедной основе, поскольку защита прав и свобод представляет общенациональный, а не этнический и не вероисповедный интерес. Попытка оспорить в Конституционном суде правомерность существования этой партии успеха не име­ла.

В некоторых восточноевропейских странах (например, в Бол­гарии, Хорватии) законодательство о политических партиях предписывает создавать партийные структуры только по терри­ториальному принципу, фактически запрещая тем самым созда­ние их по производственному принципу, то есть по месту рабо­ты. В условиях коммунистических тоталитарных режимов имен­но производственный принцип, по которому создавались первич­ные партийные организации, обеспечивал беспрекословное пови­новение партийных масс руководителям: предприятия, учреж­дения и т.п. возглавлялись директорами, состоявшими в номен­клатуре партийных комитетов, и всякое недолжное, с их точки зрения, поведение члена партии грозило ему не только партий­ными, но и административными наказаниями вплоть до уволь­нения с работы. В западных же странах такой проблемы не было, соответственно нет обычно и препятствий для создания партийных организаций по производственному принципу.

Законодательно определяется порядок использования полити­ческими партиями радио и телевидения, причем приоритет от­дается ведущим партиям (Великобритания, Германия, Франция, Индия).

В качестве примера законодательного регулирования статуса политических партий приведем относящиеся к нему положения (ст. 19—73) мексиканского Федерального закона о политических организациях и избирательном процессе 1977 года.

Закон устанавливает, что граждане могут свободно организо­вываться в национальные политические партии и национальные политические ассоциации. Национальные политические пар­тии — основная форма политической организации. Они способ­ствуют объединению политической воли народа и путем участия в выборах содействуют установлению национального представи­тельства. Их деятельность направлена на: I) обеспечение общес­твенной активности и демократического участия граждан, П) повышение идеологического уровня своих членов, III) координа­цию политической деятельности в соответствии со своими прин­ципами и программами, IV) проведение дискуссий по вопросам, представляющим общий интерес, и обсуждений национальных задач для установления постоянных связей между обществен­ным мнением и публичными властями. Национальные полити­ческие партии выражают публичный интерес и, будучи зарегис­трированы, пользуются правами юридического лица.

Если организация желает учредиться как национальная по­литическая партия, она обязана иметь декларацию принципов, программу действий и устав. В декларации должны содержать­ся: обязательство соблюдать Конституцию и вытекающие из нее законы и нормы, идеологические основы в политической, эконо­мической и социальной областях, обязательство не попадать в зависимость от международных организаций и иностранных учреждений или политических партий, обязательство действо­вать мирными средствами и демократическим путем. Программа действий должна включать меры по реализации принципов и достижению целей и политические предложения по решению национальных проблем, а также методы идеологического руко­водства членами партии, их политического образования и при­влечения их к участию в выборах. В отношении устава закон также предусматривает ряд обязательных реквизитов, среди которых стоит отметить требование открытого выдвижения кан­дидатов в выборные государственные органы и минимальные требования к системе партийных органов, которая должна вклю­чать национальную ассамблею, национальный комитет, представ­ляющий партию на всей территории страны, комитеты не менее чем в половине федеральных единиц или избирательных окру­гов (допускаются региональные комитеты, деятельность которых распространяется на несколько федеральных единиц).

Национальная политическая партия регистрируется Федераль­ной избирательной комиссией в одном из выбранных партией порядков: а) учреждения и окончательной регистрации или б) условной регистрации до результатов выборов.

Для учреждения партия должна иметь не менее, чем по 3 тыс. членов в половине федеральных единиц или по 300 членов в половине из 300 избирательных округов по выборам в нижнюю палату парламента. Общее число членов должно быть не менее 65 тыс. На собраниях в федеральных единицах или в избира­тельных округах должны быть одобрены документы, о которых речь шла выше. После этого производится регистрация.

Для условной же регистрации партия должна подтвердить, что имеет вышеуказанные документы, что представляет направ­ление общественного мнения, выражая политическую идеоло­гию, характерную для какой-либо из общественных сил, состав­ляющих национальное сообщество (подтверждается партийными публикациями), и что на протяжении предшествующих четырех лет осуществляла политическую деятельность или в течение года была национальной политической ассоциацией. Если на предстоящих выборах такая партия получит не менее 1,5 % голосов, она регистрируется окончательно; если же нет, то утрачивает условную регистрацию.

Возможно слияние партий и объединение их с национальны­ми политическими ассоциациями.

Закон устанавливает права и обязанности политических пар­тий, в том числе исключительные права: постоянный доступ на радио и

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: