Полиция нравов
Изложенные указания, без сомнения, значительно суживают задачи борьбы с пьянством, сравнительно с тем, что, казалось бы, имелось в виду при первоначальной постановке этого дела. В этих указаниях чувствуется и значительное несоответствие квалификации «неумеренного потребления вина собственно в праздничные дни» и пр. сравнительно с тою картиною распространения порока пьянства, которая нарисована была в мотивах реформы.
Борьба с пьянством, как показывает опыт иностранных государств, может быть успешною только тогда, когда она становится на решительную почву борьбы с потреблением крепкими напитками и не ставится в растяжимые рамки устранения лишь злоупотребления ими. Надо, однако, заметить, что задачи такой борьбы едва ли, впрочем, и могли бы быть положены в основу деятельности попечительств, как органов финансового управления. Последнее не может быть склонно к решительной борьбе с потреблением спиртных напитков, раз налоги с этих напитков представляют главную основу финансового хозяйства. Как органы финансового ведомства, попечительства о народной трезвости не могут явиться решительным фактором в системе мер борьбы с пьянством. Для успеха ее нужно, чтобы к участию в ней были привлечены учреждения, не заинтересованные в увеличении и уменьшении доходов казны от питейных налогов, и чтобы в этой борьбе получали надлежащее выражение единственно заботы об интересах населения, сохранение его душевных и физических сил и трудовой способности, как залога экономического благосостояния.
Считая, в виду высказанных соображений, прежде-временным давать окончательное заключение о значении новейшей реформы с точки зрения интересов борьбы с пьянством, нельзя однако сомневаться в том, что эта реформа займет видное место в истории развития мер против пьянства в России. Такое место обеспечивает за нею уже одно признание крайней необходимости борьбы с вековым явлением – признание, никогда до сих пор не выражавшееся в правительственных мерах с такою решительностью. С другой стороны, реформою, начавшеюся с 1894 года, дан сильный толчок развитию общественного внимания к делу борьбы с пьянством. Как бы ни была неудовлетворительно поставлена деятельность попечительств о народной трезвости, важно то, что официально признана необходимость участия общества в этой борьбе. Однако сколько-нибудь широкое развитие этого участия тормозится бюрократическим характером попечительств, в состав которых общественный элемент входит лишь в лице немногочисленных участковых попечителей; что же касается членов соревнователей, несущих наиболее активную работу по осуществлению на местах целей, преследуемых попечительствами, то они не пользуются правом голоса в комитетах.
В последнее время неудовлетворительность организации попечительств, уже с самого начала отмеченная в печати, признается и министерством финансов. По словам одного официального сообщения, установленный «порядок комплектования попечительств о народной трезвости мало соответствовал тому живому делу, которое поручено было попечительствам и вскоре сознана была необходим ость организовать состав комитетов попечительств о народной трезвости таким образом, чтобы к участию в делах комитета привлекались лишь такие лица, которые по самому роду своих занятий не могут не интересоваться деятельностью попечительств о народной трезвости (представители местной администрации и органов самоуправления, также депутаты ведомств акцизного, духовного и учебного), прочие же члены входили бы в состав комитетов не иначе, как по собственному их желанию принять на себя звание члена комитета. Этот взгляд на дело не нашел себе еще полного выражения, но в значительной мере отразился уже в ряде узаконений, изданных за последнее время в развитие постановлений устава попечительств по вопросу о порядке заведывания на местах делами попечительства о народной трезвости».
Так, председателям губернских и особых комитетов предоставляется право приглашать в состав комитетов известное число лиц сверх обязательных членов комитетов (в губернских и особых комитетах не больше пяти лиц, в уездных – трех). Изданным в 1902 году циркуляром указывается на желательность использования означенного права «в таком направлении, которое возможно более содействовало бы оживлению деятельности комитетов попечительств». В качестве необязательных членов рекомендуется привлекать в комитеты лиц уже доработавших в роли членов-соревнователей. Характерною чертою новейших указаний является также то, что в них особенное значение придается усилению в комитетах попечительств земского элемента: присутствие последнего «не только обеспечило бы, по словам циркуляра, привлечение к деятельности по попечительствам лиц, близко знакомых с бытом, нравами и привычками местного населения, но находило бы себе оправдание и в том, что многие меры, к которым прибегают попечительства о народной трезвости (читальни, библиотеки, книжные склады, народные чтения, воскресные школы), нередко занимают видное место в деятельности местных земств».
С другой стороны, некоторые начинания в области развития в населении трезвости встречали тормозы и затруднения в сложном порядке разрешения таких предприятий, как народные чтения или устройство библиотек и читален (на получение разрешения нередко уходило несколько месяцев и даже целые годы). Наконец, в 1901 году выработаны были более упрощенные правила относительно народных чтений, a в 1902 г. утверждены новые правила для устройства попечительствами бесплатных библиотек-читален, которые теперь могут быть открываемы собственным распоряжением попечительств, без испрашивания особых разрешений.
Из других мер, предпринятых с целью оживить деятельность комитетов, следует упомянуть о создании в 1899 г. должности непременных членов комитетов для ближайшего заведывания делами попечительств о народной трезвости и для наблюдения за их делопроизводством. В интересах большей успешности деятельности непременных членов в 1902 году решено на эти должности привлекать лиц, не связанных другими занятиями, и предоставить им вознаграждение (не свыше 1,800 руб. в год). Получая при таких условиях возможность посвящать свое время заботам по развитию предприятий попечительства, непременные члены должны явиться деятельными органами надзора со стороны губернских комитетов за местными учреждениями. Для осуществления этого надзора должны быть предпринимаемы периодические и экстренные командировки непременных членов в отдельные уезды (с этою целью сумма, ассигнуемая на разъезды, увеличена с 300 руб. на 1.000 руб. в год).
Благодаря всем этим мерам деятельность попечительств о народной трезвости может получить дальнейшее развитие, успешность которого будет находиться в прямом соотношении со степенью того сочувствия и той поддержки, какие они сумеют вызвать в среде местного общества.
Несмотря на многие неудовлетворительные стороны в организации попечительств в первые годы их деятельности, ими достигнуты в некоторых отношениях значительные результаты. Вот кое-какие данные из упомянутого выше отчета о деятельности попечительств за первое пятилетие (1895–1899 гг.)
Она выразилась в довольно разнообразных формах, объединенных стремлением доставить населению различные удобства и разумные развлечения и внести в его среду некоторые просветительные учреждения. Главным типом учреждений, насаждаемых попечительствами о народной трезвости, являются народные чайные. В них усматривают наиболее действительный способ доставить народу удобное помещение, где он мог бы собираться в свободное от работ время. Чайные призваны заменить прежние кабаки и шинки, в роли народных клубов, при чем они могут явиться орудиями воздействия на население в нравственном и умственном отношениях. В этих видах при многих чайных устраиваются такие просветительные учреждения, как библиотеки, книжные склады, аудитории для народных чтений и т.п. Хотя чайные представляют собою наиболее распространенные учреждения попечительств, число их, однако, не особенно значительно. По данным упомянутого отчета, к 1 января 1900 г. больше всего чайных было в губерниях: Киевской-204, Полтавской-172, Волынской-145, Черниговской – 134, Могилевской-121, Смоленской-114, Подольской-109 и Пермской-103. Если принять; во внимание число жителей в названных губерниях, то наиболее благоприятное отношение встретится в Смоленской губ.: 1 чайная на 13,6 тыс. жит.) и в Могилевской губ. (1 чайная на 14,4 тыс. жит.); наименее благоприятное-в Пермской губ. (1 чайная на 29,2 тыс. жит.).
Из других учреждений сравнительно более распространенными являются читальни, библиотеки и книжные склады. Так напр. в Екатеринославской губ. читальни устроены при всех чайных; Могилевское попечительство устроило 62 читальни при чайных и кроме того 6 читален отдельно. Во многих местностях в связи с читальнями устроены библиотеки с выдачею книг для чтения на дом. И те, и другие учреждения пользуются огромным успехом среди крестьян; в отношении к библиотекам отчет неоднократно подчеркивает, что крестьяне замечательно аккуратно обращаются с книгами, возвращая их в чистом виде и в срок. Книжные склады также местами получили некоторое развитие.
Народные чтения были устраиваемы почти всеми комитетами, при чем некоторые из них проявили особую энергию в этом деле. Таков Могилевский комитет, устроивший в 1899 году 952 чтения в 72 разных пунктах; в Минской губ. в том же году народные чтения были устроены в 492 пунктах, при чем в 150 пунктах во время чтений пели народные хоры.
Из других начинаний комитетов можно отметить: театральные представления (правильное устройство они получили в 20 населенных пунктах), народные гулянья: (получили особенно широкое развитие в городах С.-Петербурге, Варшаве, Уфе); в некоторых местах сделаны были опыты устройства воскресных школ, вечерних классов.
Успешная и широкая деятельность некоторых попечительств свидетельствует о том, что в бедной культурными интересами деревни эти учреждения могут явиться очень ценными и благодетельными факторами просвещения народных масс.
Меры по отношению к проституции
Под именем «проституция», в широком смысле, разумеются вообще всякого рода внебрачные половые отношения, при чем в это понятие войдут также и так назыв. противоестественные отношения, как-то мужеложство (или педерастия) и скотоложство. Это определение обнимает собою явление полового разврата в обширном смысле. В более тесном смысле, под проституцией разумеется половой разврат, принимающий характер регулярной профессии – постоянного занятия, которое, в качестве такового, выделяет предающихся ему женщин в особую общественную группу. Полицейское право имеет дело именно с этим явлением профессионального разврата проституток.
История различных народов свидетельствует о том, что уже с первыми зачатками культурного развития всюду устанавливался взгляд на проституцию, как на явление безнравственное, заслуживающее кары. Свидетельства об этих карах, о стремлении уничтожить проституцию, мы находим, напр., в памятниках древнееврейского законодательства Моисея. И несмотря на это, порок развивался и укоренялся настолько, что, напр., в книге Царей упоминается о том, что возле самого храма Иерусалимского находились хижины, где еврейские девушки предавались проституции за деньги. Сознание безнравственности профессиональной проституции рано вызывает со стороны государства стремление регламентировать ее с целью удалить или, по крайней мере, уменьшить соблазн от этого. Так, у древних Греков проституция принимает легальную форму; занятие ею считается предосудительным и предоставляется только рабыням, так что если проституции предается свободная женщина, то она, в силу этого, становится рабынею. Солон устроил публичный дом (диктерион), как государственное учреждение, покупал для него на государственные средства рабынь из чужих земель и регулировал внутренний порядок в этом диктерионе. В Афинах различались три сорта профессиональных проституток – диктериады (женщины публичного дома), аулетриды (арфистки, или, точнее, игральщицы на флейте) и гетеры. В Риме надзор за проституцией возлагался на эдилов, которые имели ближайшее наблюдение на публичными домами (lupanarium).
He касаясь подробностей истории проституции, заметим, что в общем она, считаясь занятием предосудительным, продолжала быть терпимой. В разное время в различных странах делались, правда, попытки радикально искоренить проституцию, но они вскоре оказывались бесплодными. Так, во Франции. Людовик IX Святой, по возращении из крестового похода, был поражен упадком нравственности в своем государстве и издал в 1254 г. повеление об изгнании публичных женщин (expellantur autem publicae meretrices tarn de campis quam de villis) и о воспрещении всем лицам отдавать им помещения в своих домах, под страхом конфискации этих домов. Этот ордонанс Людовика IX был приведен в исполнение со всею его суровостью. «Сначала – говорит Деламар, историк полиции во Франции, – ордонанс произвел столь благие результаты, что некоторые из развратных женщин обратились и удалились в Maison des Filles Penitentes. Людовик Св. выдал им вспомоществование. Но и в Париже, и в других городах королевства оставалось еще большое число развратных женщин: они либо скрывались, либо принимали облик честных женщин и под этим обликом безнаказанно продолжали свое гнусное ремесло». Вследствие этого, «решено было терпеть этих несчастных жертв безнравственности, но в то же время сделать их известными публике и, так сказать, указать на них перстом (de les montrer pour ainsi dire au doigt). Определены были известные улицы и места для их жительства, одеяния, какие они могли носить, и часы их удаления (heures de leur retraite). Именно с этого времени – прибавляет Деламар– их начали обозначать на нашем языке особыми презрительными именами, которые изобличали гнусность их разврата. Очевидно, имелось в виду, что, при таком публичном оглашении их, присущий их полу стыд придет на помощь законам и что мужчины сами будут совеститься посещать эти места и эти создания, отмеченные таким бесчестием. Ордонанс в этом смысле был издан в том же 1254 г.»
Это терпимое отношение к проституции и ее притонам (публичным домам) сделалось характеристическою чертою государственной политики в области полиции нравов. Распутные женщины были не только терпимы, но публичные дома признавались даже прямо необходимыми для города учреждениями. Такие дома часто составляли собственность территориального государя или города, которые ради выгоды сдавали их в аренду женщинам или же сами управляли ими хозяйственным образом. Частные публичные дома могли устраиваться по получении концессии и находились под правительственной защитой. Они платили также налоги. В некоторых местах, как, напр., в Вене и Ульме, содержательницы домов терпимости подлежали специальной юрисдикции.
По временам это терпимое отношение к проституции, как к неизбежному злу, уступало свое место иному отношению – стремлению искоренить зло. О попытке в этом смысле в XIII в. уже упомянуто выше. В более новое время любопытный в этом отношении пример видим в Австрии, в царствование Императрицы Марии-Терезии.
Согласно уголовному кодексу, изданному Мариею-Терезиею, «Терезиана» (Constitutio criminalis Theresiana, 1769), преследовались не только распутство в форме проституции, но и конкубинат, равно всякая любовная связь вне брака. Последняя влекла за собою денежный шраф и арест. Конкубинат наказывался телесно; если же и затем сожительство продолжалось, то виновные подвергались еще более строгому публичному наказанию и ссылке.
Проституция женщин каралась жестокими телесными истязаниями и ссылкою, при чем усугубляющим вину обстоятельством было возведение распутства в ремесло, с целью добывания денег.
Согласно своду наказаний «Терезианы», обычное наказание проститутки состояло в сечении плетьми. Если же проститутка кого-нибудь заражала или совершала кражу, то с, нею поступали еще строже и она подвергалась пытке.
Приговор произносился судьею низшего разряда и приводился в исполнение в самом скором времени. Женщину раздевали до рубашки и вели босиком в церковь, где сажали ее в мешок, который завязывали у подбородка. Затем палач стриг ей волосы и сбривал их потом до самого корня. Голый череп намазывали дегтем и сажею, и виновная выставлялась на поругание черни, бросавшей в нее грязью и всякими нечистотами. Завязанная в мешок проститутка выставлялась в воскресенье во время божественной литургии. Затем, когда служба оканчивалась и молельщики расходились по домам, проститутку вынимали из мешка, привязывали к скамье, и палач наказывал ее розгами по голому телу. Потом ее бросали в тачку вместе с другими проститутками, так как наказание всегда производилось зараз над несколькими женщинами, и их вывозили за город, до первой окраины. Тут палач в последний раз посылал ей удар ногою, a толпа – град камней и грязи. Эта процедура производилась как в Вене, так и в других городах Австрии до 20-х годов XIX-го столетия.
Сводничество, согласно уложению Марии-Терезии, также наказывалось розгами и ссылкою. Усиливающими вину обстоятельствами считалось, если родители способствовали разврату своих детей, или муж – жены, или брат – сестры, или опекун – питомца. В таких случаях виновные были обезглавливаемы. Если же грех совершался с духовным лицом или верующей с неверующим, то после обезглавливания труп сводни еще вдобавок сжигался.
С 1751 по 1769 г. все проститутки высылались в Банат, в Темесвар на определенное число лет, с запрещением возвращаться в Вену. Два раза в год отправлялись по Дунаю суда, нагруженные проститутками и всякого рода бродягами, приговоренными к рабочему дому. Каждый транспорт заключал до 300 человек. Кроме того, публичных женщин сажали в крепость Kapreinitz для наказания и принудительных работ.
В то же время правительство преследовало и мужчин, предававшихся распутству: их сначала подвергали аресту в «Rumorhaus»; при повторении проступка – телесному наказанию и, наконец, заключению в смирительном доме.
В правление Марии-Терезии принимались вообще все меры, чтобы уничтожить, по тогдашним понятиям, самые причины возникновения проституции. Так, кроме строгого преследования уличной проституции, закрытия публичных домов и тайных притонов; кроме мер против своден, в 1745 г. издан закон, воспрещавший открывать биллиардные, кофейни и рестораны в нижнем этаже, если окна квартиры не выходили на улицу и не было дверей, прямо сообщавшихся с улицею. Цель этого постановления была облегчить полиции наблюдение за нравами, так как подобные заведения имели женскую прислугу и были притонами тайной проституции.
Вместе с тем Мария-Терезия заботилась об увеличении числа, браков. Если соблазнитель беременной девушки отказывался на ней жениться, a она вела себя честно и добропорядочно, то ей выдавался диплом, который восстановлял ее честь и, таким образом, предостерегал от дальнейшего разврата.
Наконец, для очищения нравов, установлена была «комиссия целомудрия», особенно процветавшая между 1751 и 1768 годами. Комиссия разыскивала всевозможными путями виновных в прелюбодеянии и проституции и приговаривала их ко всем вышеупомянутым телесным наказаниям, смирительному дому и ссылке.
К этому времени все смирительные дома были переполнены проститутками, независимо от того, что публичных женщин полными грузами на судах ссылали в Темесвар.
Комиссия эта считала для девушки простительнее отравить своего любовника, чем отдаться ему.
Какие же результаты имели все эти меры?
Появились agents provacateurs, развился шантаж, усилилось шпионство, как последствие означенных строгостей. Что же касается собственно проституции, то она только изменила свою форму. Вместо уличной проституции и обитательниц публичных домов, явился новый класс женской прислуги, которая, прикрываясь житьем в услужении, собственно занималась развратом. Венские горничные (Stubenmаdchen) того времени, нарядные, кокетливые и всем доступные, составляли приманку для иностранцев. Вместе с тем, значительно увеличилось число нарушений супружеской верности. Несмотря на все принятые меры, число проституток в Вене в тогдашнее время, по словам I. Schrank'a, простиралось до 10000 заурядных и 4000 более утонченных.
Во все время правления Марии-Терезии не осталось ни единого средства, которое не было бы испробовано, не жалели ничего, лишь бы искоренить проституцию. Тем не менее, результатом всего этого было то, что она воспрянула сильнее, чем прежде, a сифилис достиг таких размеров, что все тогдашние меры уменьшить его распространение оставались бессильными, и в 1776 г. Мария-Терезия озаботилась учреждением в Вене больниц для венерических больных.
Что касается отношения современных государств к проституции, то здесь можно прежде всего усмотреть следующее явление. Современное государство, по-видимому, решительно отказалось от той задачи, которую государство прежде иногда ставило себе – задачи искоренить проституцию. Очевидно под влиянием опыта прошлых веков сложилось убеждение в бесплодности каких либо попыток с корнем вырвать это зло из общественной жизни. Установился взгляд как бы на неизбежность этого зла, с существованием которого приходится мириться. Но вместе с тем государство считает своим призванием употреблять меры к сокращению этого зла и к возможному предупреждению вредных последствий его. Сообразно с характером самого зла и грозящих от него последствий, полиция нравов в области проституции преследует две главные цели: устранение нравственной опасности от проституции и удаление пагубных последствий ее для народного здравия в виду того, что проституция является одним из важнейших факторов развития в обществе страшной заразной болезни–сифилиса. Относящиеся сюда меры тесно переплетаются с мероприятиями нравственного характера.
В этой области на первом плане выступают меры государства к охранению нравственности малолетних и подростков. Так, русское уложение о наказаниях (ст. 993) угрожает уголовною карою (тюремным заключением от 2-до 4-х месяцев) тем лицам, которые, имея надзор за малолетними или несовершеннолетними или находясь в услужении родителей их, опекунов или родственников, «будут благоприятствовать склонности сих малолетних или несовершеннолетних к непотребству и другим порокам, или же побуждать их к тому своими внушениями или обольщениями». Еще более значительные кары угрожают за сводничество–отцом или матерью своих детей (ст. 998), мужьями своих жен (ст. 999), опекунами или наставниками своих питомцев (ст. 1000); за такие преступления грозит лишение всех особенных лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и ссылка на житье в Сибирь или отдача в исправительные арестантские отделения.
Государство, далее, заботится о том, чтобы чувство нравственности населения и публичная благопристойность не нарушались какими-либо безнравственными действиями. По 43 ст. уст. о нак., нал. мир. суд., «бесстыдные или соединенные с соблазном для других действия в публичном месте караются арестом до 1 месяца или денежным штрафом до 100 руб.». Обязанность следить за тем, чтобы не производилось публичного соблазна от проституции, лежит на общих органах исполнительной (наружной) полиции и на специальных врачебно-полицейских комитетах. Из отдельных законоположений по этому предмету образовалась особая глава в уставе о предупреждении и пресечении преступлений (разд. III, гл. 4-я) – «О непотребстве». В последнем издании этого устава, 1890 г., находим следующие четыре статьи в этой главе. Ст. 155 «воспрещается открывать днем и ночью дом свой или наемный для непотребства, входить в оный и непотребством своим или непотребством иных снискивать себе пропитание». (Эта статья, однако, стоит в видимом противоречии с допускаемой действительностью: по ее смыслу дома терпимости ею запрещаются; между тем они, как известно, существуют, подчиняясь лишь известному контролю). Ст. 156: «Полиция ни в каком случае не дозволяет возникать непотребным и соблазнительным сборищам и повсеместно искореняет оные, под каким бы видом и названием они ни существовали». Ст. 157: «Запрещается мужскому полу старее семи лет входить в торговую баню женского пола, a женскому полу в баню мужеского пола, когда в оных другой пол парится». Ст. 158: «Пользующихся от заразительных болезней в госпиталях допрашивать, от кого заразились, и по показанию буде заразившие их женщины действительно окажутся виновными в непотребстве и суть бродящие, подлые и подозрительные девки, таковых брать и лечить от заразительной болезни в госпиталях, a по вылечении, поступать с ними, как о бродягах постановлено. Те из непотребных женщин и девок, которые имеют происходящую от их образа жизни заразительную болезнь (lues venera), должны открывать о том врачу при самом начале болезни».
Эта последняя статья относится уже собственно к другой стороне полиции – общественно-врачебной.
В этом отношении главную задачу полиции проституции составляет борьба с сифилисом. Эта болезнь принадлежит к числу особенно страшных по своим проявлениям и последствиям. Вред ее усугубляется еще тем обстоятельством, что эта болезнь не только личная, но вместе с тем и наследственная, чрез что она, главным образом, и получает значение общественное. Она, помимо непосредственных своих проявлений, составляет нередко причину других болезней. Значительное число поражений головного и спинного мозга, глаз, сочленений, сердца, печени, почек, сосудов, – причина которых прежде не была выяснена, – в последнее время объясняются именно сифилисом. Всего 20–30 лет назад сифилис мозга принимался врачами за явление редкое, исключительное; теперь же это составляет обыденное наблюдение, встречаемое каждый день, Масса сифилитиков гибнет от локализации болезни в мозгу и едва ли не в большей части всех нервных поражений находят сифилис, как главный этиологический момент. Значение сифилиса, как болезни наследственной, еще более ужасно. Не менее 71% беременных женщин, страдающих сифилисом, производят на свет мертвые плоды или детей, погибающих в течение первого года жизни. В некоторых местностях этот процент достигает 86, т.е. на 100 рождений только 14 плодов остаются жить, остальные же 86 или родятся мертвыми, или погибают в первое время по рождении. Да и у тех, которые остаются жить, здоровье представляется поколебленным. У детей сифилитиков обыкновенно уже в течение первого года развиваются явления наследственного сифилиса, которые в продолжение долгого ряда лет то возобновляются, то проходят при соответственном лечении, то вновь ухудшаются. Несчастный, больной от рождения, всю свою недолгую жизнь проведет в упорной борьбе с болезнью, которая в конце концов преждевременно унесет его в могилу. «Сифилис родителей имеет огромное значение, как существенный этиологический момент для появления на свет всевозможных вырождающихся типов, начиная с первично помешанных и постепенно восходя до кретинов, идиотов, слабоумных, людей порочно развитых от рождения и, далее, кончая неврастениками всех видов и оттенков, составляющими несчастие семей и нередко целых обществ. Длинная вереница разнообразных врожденных болезненных отклонений, которыми сифилитик награждает общество – вот главное общественное зло, приносимое сифилисом».
Такое значение болезни, распространяемой, главным образом, путем проституции, и лежит в основе государственной политики по отношению к проституции. По мнению одного из лучших специалистов-сифилидологов проф. Тарновского, меры к ограждению распространения венерических болезней и сифилиса путем проституции должны быть направлены: во 1-х, к уменьшению заболеваемости самих проституток; во 2-х, к охранению общества от передачи болезни уже зараженными проститутками и, в 3-х, к доставлению наиболее удобного способа пользования больных проституток». Таковы те главные санитарные задачи, которые ложатся на государство и общество в отношении к проституции.
Господствующим способом осуществления этих задач является так назыв. регламентация проституции, под которою разумеется система мероприятий, обеспечивающих путем деятельного контроля и надзора наличность известных санитарных условий, которыми обставляется профессиональная проституция в интересах возможного предупреждения грозящих от нее опасностей. Эта санитарная регламентация проституции представляет собою явление сравнительно новое: начало ее относится обыкновенно к концу ХVIII века, когда во Франции (именно, в Париже в 1778 г.) впервые был установлен санитарный надзор по отношению к проституции. Из Франции регламентация была перенесена в другие страны, в том числе и в Россию.
Основы действующей у нас системы регламентации скопированы с французского образца. Они установлены были впервые с образованием в 1843 г. особых врачебно-полицейских комитетов в Петербурге, Москве, Вильне, Риге и Нижнем Новгороде во время ярмарки. Для того, чтобы дать более отчетливое представление о подробностях регламентации проституции, мы приведем сначала некоторые общие положения действующего законодательства по этому предмету, a затем более детально остановимся на системе регламентации проституции в Петербурге.
По действующим правилам, к предохранению от сифилиса предписываются следующие меры. Во всех городах должны составляться полные и верные списки публичным женщинам. Составление списков лежит на обязанности полиции, которая, кроме того, в случае выбытия публичной женщины из города, уведомляет о