Преступления против собственности
В этом случае очень сложно наблюдать существование законного обязательства. Апелляционный суд постановил, что было начальное обязательство хранить и распоряжаться чеком, или его доходом особым способом, и это подходит под определение параграфа 5(3), даже если это обязательство не может быть защищено в суде, после того как Д раскрыл мошенничество
П. Суд основал начальное обязательство на том факте, что Д знал о своем обязательстве к П, но параграф 5(3) не говорит ни чего об обязательстве, которое предполагает или не предполагает обвиняемый. Он говорит собственно об обязательстве. Более того, такое обязательство должно существовать в момент присвоения. Конечно странно, что по точке зрения Апелляционного суда, обязательство, которое возможно никогда не существовало, и совершенно точно не существовало в момент присвоения, может удовлетворять требования параграфа 5(3).
13.41 Когда обвиняемый получает собственность как зависимый держатель, или держатель трастового фонда, эта собственность принадлежит другому лицу по параграфу 5(1), или по параграфу 5(2) в случае благотворительного трастового фонда, по ранее обсуждавшимся причинам. Соответственно, несмотря на то, что собственность, которая была заложена, или передана в трастовый фонд, принадлежит другому лицу по параграфу 5(3).
Вполне возможно, что параграф 5(3) вообще не нужен, поскольку так как почти каждый второй случай управляется этим параграфом, то может быть установлено, по гражданскому праву, что если кто-то отличный от рецепента, то есть обвиняемого, имел пропреитарное право или интерес в спорной собственности, или доходов от этой собственности, то она принадлежала другому в соответствии с параграфом 5(1). Даже если это так, то гражданское право в этой области крайне запутанно, и параграф 5(3) играет важную роль, разъясняя, что в обстоятельствах, ясно объясненных в этом параграфе, собственность или доход от этой собственности является "принадлежащим другому" для нужд кражи.
13.42 Нельзя не упомянуть то, что для того, чтобы собственность принадлежала другому лицу по параграфу 5(3), обвиняемый должен быть иметь определенные обязательства перед тем лицом, от кого и на чей счет он получил эту собственность, для того чтобы хранить и распоряжаться этой собственностью особым образом. Тот факт, что он имеет определенные контрактные обязательства перед этим лицом, не означает то, что он должен хранить и распоряжаться собственностью особым образом. Например, если П заключает контракт с Д на то, чтобы Д покрасил его дом, и платит Д начальную сумму в 50 фунтов, то эти 50 фунтов будут принадлежать только
Д. Эти деньги не будут принадлежать П, в смысле параграфа
5(3) так как несмотря на то, что Д имеет контрактное обяза-
тельство покрасить дом, он ни в коем случае не имеет обяза-
тельства хранить и пользоваться этими деньгами, или доходом
с них особым образом. В случае, если 50 фунтов были выданы Д
на то, чтобы он купил необходимые материалы для покраски дома, Д будет иметь обязательство хранить и пользоваться деньгами, или доходом с них для покраски дома. Таким образом они принадлежат П по параграфу 5(3), и Д может быть осужден за кражу, если он бесчестно присвоит их. Это различие может быть проиллюстрировано делом Hall.
Д, агент по продаже путешествий, получил деньги от своих клиентов как депозиты и оплату билетов в Америку: иногда большие суммы вносились директорами школ, желающими зафрахтовать чартерные рейсы для своих учеников, в других случаях деньги вносились частными лицами, для их собственного путешествия. Ни в одном из семи случаев, путешествия не случились, и ни в одном случае, деньги не вернулись. Д заявил, что заплатил все суммы на общий счет своей фирмы, и то, что эти деньги стали его собственностью. Д был осужден, но успешно апеллировал в Апелляционном суде, который постановил, что в отсутствие других договоренностей, не было установлено, что Д имел обязательство хранить и пользоваться деньгами определенным образом. Поэтому эти деньги не принадлежали другому лицу в свете параграфа 5(3). Решение суда было бы другим, если бы Д был обязан по условиям контракта, положить деньги на отдельный счет и использовать их для покупки билетов. В том случае он имел бы обязательство хранить и пользоваться деньгами или доходом с них особым образом, и эти деньги принадлежали бы другому лицу по параграфу 5(3).
13.43 Другой пример пределов и действия параграфа 5(3) такой: если Д нанят П собрать квартплату с жильцов П, и Д должен отчитаться за все собранные деньги, минус комиссионные, то собранные деньги будут являться собственностью П по параграфу 5(3) в том случае, если по их договору, Д обязан передать полученные деньги П. Однако, собранные деньги не будут принадлежать П, по параграфу 5(3), если П и Д соотносятся между собой как должник и кредитор. В этом случае, Д не совершит кражи, бесчестно присвоив деньги, если только деньги не собирались в какой-нибудь специальный фонд. В этом случае деньги и доход с этих денег будут принадлежать жильцам по параграфу 5(3).
ОШИБКА
13.44 В некоторых случаях, когда Д получает собственность как следствие ошибки П, то собственность будет принадлежать П по параграфу 5(1). В одном случае П просто намеревался передать право владения Д, и оставить право собственности себе, таким образом, что П продолжит иметь пропреитарные права в этой собственности по параграфу 5(1), и Д сможет быть осужден за кражу, если в последствии он бесчестно присвоит эту собственность. В другом случае, П действительно намеривается передать Д как право собственности, так и право обладания, но делает это по ошибке, известной Д. Ошибка может относится как к личности Д, так и к передающейся собственности, или к сумме денег. Так как ошибка ошибка предотвращает передачу права собственности, то у П остается пропреитарное право на эту вещь. Таким образом, если Д пишет письмо П и называется Х, одним из постоянных клиентов П, и просит в этом письме продать некоторое количество товаров в кредит, (чего П никогда бы не сделал, если бы знал, что его контрагентом является Д) то Д может быть осужден за кражу товаров, если он в последствии присваивает их, так как контракт на продажу товаров недействителен по причине ошибки в установлении личности покупателя. По параграфу 5(1), П останется хозяином товаров, и Д присвоит товары, принадлежащие другому лицу. Тоже самое случится в том случае, если П, намериваясь дать Д слиток свинца, дает ему слиток золота, и эта ошибка очевидна для Д.
Несмотря на то, что ошибка не предотвратит П на передачу вещи, эта собственность будет принадлежать П, если факты окажутся похожими на недавно принятое гражданским правом, правило выведенное в деле Chase Manhattan Bank NA v Israel-British Bank(London) ltd. Это правило было применено к краже в деле Shadrokh-Cigari. Оно заключается в том, что в случаях судебного действия по возвращению вещи, или денег из незаконного владения, после передачи по фактической ошибке, лицо, платящее деньги, либо передающее другую собственность по ошибке, оставляет себе пропреитарное право справедливости (бенефициарный интерес) на эту вещь. В деле Shadrokh-Cigari, 286001 фунтов, вместо 286 фунтов, было переведено из американского банка в английский банк, на счет Х, несовершенолетнего. Опекун Х, Д, от имени Х, разрешил Английскому банку оплатить выписанные им чеки на большую часть 286000 фунтов. Д затем использовал деньги на свое же благо. Апелляционный суд поддержал осуждение Д за кражу денег из Английского банка. Д присвоил деньги, поскольку они принадлежали другому лицу - английскому банку. Несмотря на то, что, банк передал право собственности, он оставил себе пропреитарное право справедливости (бенефициарный интерес) на эти деньги.
По праву справедливости, если лицо, передает деньги, или другую собственность по ошибке и оставляет себе пропреитарное право справедливости в этой собственности, а в дальнейшем эта собственность обменивается на другую собственность, то это лицо может проследить за своим интересом в другой собственности, или в фонде, созданном посредством его собственности, с тем результатом, что у него останется пропреитарный интерес в этих вещах, если они являются следствием его вещей, и будут принадлежать этому лицу в контексте значения параграфа 5(1).
Не стоит возлагать слишком больших надежд на решение по делу Shadrokh-Cigari, так как ситуации, где что в случаях судебного действия по возвращению вещи, или денег из незаконного владения, после передачи по фактической ошибке, крайне редки. Об этом подробнее говорится в параграфе 13.46. То, что там сказано об обязательстве вернуть, равно применимо в настоящем контексте.
13.45 До настоящего момента мы рассмотрели влияние действия параграфа 5(1) на передачу собственности по ошибке. Но параграф 5(1) прямо не говорит об ошибке, тогда так параграф 5(4) прямо к ней относится.
Параграф 5(4) говорит, что: "Если лицо получает собственность по ошибке другого лица, и обязан вернуть ( целиком или частично) эту собственность, доход от этой собственности, или стоимость этой собственности, то эта собственность должна считаться принадлежащей тому лицу, которому нужно ее вернуть, и намерение не возвращать эту собственность, должно считаться намерением лишить другого лица этой собственности, или дохода от этой собственности."
Нужно подчеркнуть, что для того, чтобы задействовать параграф 5(4), не достаточно только того, что П действовал по ошибке, Д должен иметь законное обязательство вернуть вещь (целиком, или частично) или доход от этой вещи, или стоимость этой вещи. Только тогда и только в границах этого обязательства, спорная собственность будет считаться принадлежащей другому лицу в контексте параграфа 5(4). Вопросом права здесь является проблема было или не было обязательства вернуть в настоящих условиях, но этот вопрос нельзя решить, не установив, предварительно всех фактов дела. Присяжные должны установить вопрос факта, если он спорный, а судья должен инструктировать их таким же образом, как было описано в параграфе 13.41, в отношении параграфа 5(3).
Применение параграфа 5(4) хорошо иллюстрируется делом Davis. Д должен был получать жилищную субсидию от местных властей. По ошибке, каждый месяц в течении 8 месяцев ему приходило два чека, каждый на полную причитавшуюся ему сумму. Д затем перестал получать жилищную субсидию, но каждый месяц он получал один чек. Вместо того, чтобы вернуть чеки, Д их бесчестно индоссировал. Некоторый из этих двойных чеков были индоссированны на имя его домовладельца. В этом случае, Апелляционный суд отменил его приговор за кражу денег, так как Д денег не получал, а следовательно не мог их и присвоить.
Один комплект двойных чеков и некоторые из одинарных чеков, Д индоссировал на имя владельцев магазинов за наличные. Апелляционный суд поддержал его осуждение за кражу. По отношению к одинарным чекам, Апелляционный суд постановил, что поскольку чеки, были получены по ошибке, и Д имел законное обязательство вернуть эти чеки, и поскольку наличные, являются доходом с этих чеков, то Д был обязан вернуть эти чеки, и поэтому они принадлежали другому лицу (местным властям) по параграфу 5(4). В том случае, когда был каширован комплект двойных чеков, было не возможно определить, который из них был получен по ошибке. Апелляционный суд решил эту задачу постановив, что к обоим этим чекам нужно относиться как к полученным по ошибке, таким же образом, если бы в один единственный чек был выписан на излишнюю сумму.
13.46 Так когда же возникает законное обязательство вернуть чужую вещь в контексте значения параграфа 5(4)? Ответ на этот вопрос не прост, и может заключаться только в длительном рассмотрении норм гражданского права. Таким образом этот вопрос находится вне компетенции этой книги. Можно сказать, что самый явный пример возникновения обязательства вернуть, и где ошибка не предотвратила переход права владения, это тот, где П переводит деньги, как следствие ошибки о том, что Д действительно должен получить эти деньги. Это тот тип правоотношений, для которого был разработан параграф 5(4). Например, работодатель П платит работнику Д недельную зарплату в 180 фунтов, забыв о том, что он уже выплатил Д аванс в 60 фунтов. Здесь ошибка не относится к личности, поскольку П так и так намеривался выплатить Д недельную зарплату, но Д должен вернуть П лишние 60 фунтов. Эти деньги рассматриваются как принадлежащие П. Если Д потратит лишние деньги, и будет знать или догадываться о случившейся ошибке, то он может быть осужден за кражу 60 фунтов, так как они принадлежат другому лицу по параграфу 5(4).
Другой пример приводится в деле A-G Reference (No1 of
1983). Обвиняемая была офицером полиции. Ей платили прямым дебитом. Однажды ей переплатили 74 фунта. Когда она поняла это, она решила эти деньги не брать, и они остались на ее банковском счете. Когда ее судили за кражу, судья снял с нее все обвинения. По запросу Генерального прокурора, Апелляционный суд постановил, что долг банка обвиняемой был собственностью, принадлежавшей другому лицу по параграфу 5(4). Это случилось потому, что обвиняемая получила собственность по ошибке другого лица, и по гражданскому праву, она была обязана вернуть эти деньги ее работодателю. Поэтому, долг банка был признан собственностью, принадлежащей другому лицу, и работодатель должен был получить возмещение по параграфу 5(4).
13.47 Пределы действия параграфа 5(4) показаны в решении по делу Gilks, где Д поставил деньги на лошадь по имени Fighting Scot. Эта лошадь не выиграла скачки, но менеджер совершил ошибку и заплатил Д такие деньги, как если бы Fighting Scot победил. Д знал об ошибки, но деньги оставил себе. На первый взгляд, этот случай подпадает под действие параграфа 5(4). Однако, так как это был игровой долг, то не было законного обязательства вернуть деньги, и, как постановил Апелляционный суд, параграф 5(4) не применялся. Однако Д не ушел от уголовной ответственности. Апелляционный суд постановил, что передача менеджером денег не воздействовало на передачу собственности, и деньги принадлежали его конторе. Апелляционный суд обосновал свое решение на деле Middleton, старом деле о краже, где почтовый служащий выплатил деньги по ошибке личности, но решение в том деле было совершенно не применимо к фактам в деле Gilks поскольку ошибки личности не было ни в каком виде, и кажется, что решение о том, что владение не перешло к другому лицу не правильно.
13.48 Как мы видели в деле Shadrokh-Cigari, Апелляционный суд, применил к закону о краже правило гражданского права о том, что в случаях судебного действия по возвращению вещи, или денег из незаконного владения, после передачи по фактической ошибке, лицо, платящее деньги, либо передающее другую собственность по ошибке, оставляет себе пропреитарное право справедливости (бенефициарный интерес) на эту вещь, который может быть прослежен к тем вещам в которую спорная собственность была конвертирована. Соответственно, начальная собственность, или доход от этой собственности, или деньги от продажи этой собственности будут принадлежать другому лицу для параграфа 5(1). В свете приложения данного принципа, неясно какая ситуация, регулируемая параграфом 5(4) также не регулируется параграфом 5(1). Похожее предположение было сделано в параграфе 13.41 по поводу параграфа 5(3), и к такому же выводу можно придти и на этот раз. Вывод этот заключается в том, что параграф 5(4) объясняет в достаточно простых словах, что при существующих определенных условиях, собственность будет являться принадлежащей другому лицу. Наличие этого положение устраняет необходимость применять нормы гражданского права и удаляться в длительные рассуждения о пропреитарных правах. Как Апелляционный суд признал в Shadrokh-Cigari, параграф 5(4) являлся альтернативным способом узнать в данном случае то, что спорная собственность принадлежала другому лицу.
13.49 Есть много случаев, в которых лицо получает собственность как следствие ошибки другого лица, но не обладает обязательством вернуть эту собственность владельцу. Когда П дарит книгу Д, предполагая по ошибке, что она стоит немного, а в дальнейшем узнает, что эта книга была ценнейшим первым изданием, то Д не будет виновен в преступлении, даже если он знал об ошибке с самого начала. Причина на это в том, что ошибка П не заключается в идентификации книги, или Д, и не помешает праву собственности перейти к Д. У П не останется никаких пропреитарных прав на эту книгу. Они все перейдут к Д, а у Д не будет обязанностей вернуть книгу П, поскольку книга не принадлежит другому лицу в смысле значения параграфов 5(1) и 5(4).
Если Д убедит П продать ему товары в кредит, нечестно заявив то, что он является очень богатым человеком, и П передаст ему эти товары, есть ощущение того, что П передает товары Д по ошибке. Однако товары не будут принадлежать другому лицу в смысле параграфов 5(1) и 5(4), потому, что совершенная в этом примере ошибка не принадлежит к тому типу ошибок, которые предотвращают передачу права собственности, и оставляют П пропреитарный интерес. Также, несмотря на о, что Д обязан уплатить цену этих товаров, он не обязан вернуть их, доход за них, или их стоимость. Безусловно, что Д виновен в получении товаров обманом, но на этом этапе его нельзя осудить за кражу. Если П в последствии оспорит договор продажи по причине мошенничества Д, то право владения товарами вернется к к П, и они будут явно ему принадлежать по параграфу 5(1), и Д будет виновен в краже, если он впоследствии присвоит товары, имея необходимый means rea.
Из-за сложности права, относящегося к ошибке и ее воздействия на работу закона о краже, не может быть сомнения в том, что когда собственность передается по ошибке вызванной обманом, лучше обвинять подозреваемого в получении собственности обманом.
Единоличная корпорация
13.50 Параграф 5(5) имеет дело с различными видами случаев отличных от обсуждавшихся в параграфах с (4) по 5(2). Этот параграф говорит, что собственность единоличной корпорации, примерами которой являются Епископ и Солиситор Казны, должна считаться принадлежащей корпорации, несмотря на то, что лица, выражающего интересы этой корпорации нет. Это сделано для охраны собственности единоличной корпорации от того, что когда лица, выражающего корпорацию нет, то собственность может считаться никому не принадлежащей, а потому ее нельзя украсть.
MEANS REA
13.51 Параграф 1(2) Акта о краже говорит о том, что для суда не важно то, что присвоение произошло без умысла на наживу, или присвоение произошло не для собственного права вора. Таким образом, Д может быть обвинен в краже за то, что он бросит кольцо П в реку или разорвет одежду П в клочья, хотя обвинение в преступном повреждении было бы более пристойно. Means rea, требуемый для кражи параграфом 1(1) это то, что присвоение должно произойти бесчестным образом и с намерением навсегда лишить другое лицо, которому принадлежит собственность.
Ширина термина "присвоения" означает, что все эти требования, предъявляемые к Means Rea, особенно требование нечестности, играют важную роль в квалифицировании этого преступления. Не каждое присвоение собственности, принадлежащей другому является кражей. Это зависит от душевного состояния подозреваемого.
НЕЧЕСТНОСТЬ
13.52 параграф 2(1) Вопрос нечестности является фактическим вопросом, который должны решать присяжные. Судья не должен решать этот вопрос. В параграфе 2(1) Акта о краже перечислены виды душевного состояния, который исключаются из вида нечестных.
В Параграфе 2(1) сказано:
"Присвоение лицом собственности другого лица не должно
считаться нечестным тогда:
а) когда лицо присваивает собственность предполагая что у него, или у третьего лица есть законное право лишить другого этой собственности, или;
б) когда лицо присваивает собственность предполагая, что получит согласие другого лица, если бы другое лицо знало о присвоении и обстоятельствах присвоения, или;
в) (за исключением тех случаев, когда собственность перешла к лицу как к держателю трастового фонда, или личному представителю) когда лицо присваивает собственность предполагая, что лицо, которому эта собственность принадлежит не может быть найден разумными действиями."
Когда утверждается присутствие одного из этих предположений, неважен тот факт, было ли предположение разумным, или даже"пьяным", как в деле Cf Jaggard v Dickinson, хотя, конечно, разумность утверждаемого предположения имеет доказательственную важность, когда рассматривается вопрос истинности данного предположения.
13.53 В параграфе 2(1)(а) сказано о праве (то есть предположение в наличие законного права лишить собственности) на защиту от кражи. Это значит, что ошибка права может защитить, например, кредитора, который захватывает собственность должника, намериваясь этим восполнить свои потери, по ошибочному убеждению в том, что закон разрешает возвращать долги таким образом. Заключительные слова параграфа 2(1)(а) ясно гласят, что тот, кто присваивает собственность, предполагая, что он имеет право на эту собственность от имени, например, компании, в которой он работает, не виновен в краже. Если обвиняемый истинно верит в то, что у него есть законное право лишить собственности другое лицо, он не может быть осужден за кражу, даже если он знает то, что у него нет законного права присваивать собственность определенным способом, например силой.
Параграф 2(1)(а) ограничен предположениями в законном, а не моральном праве лишить другого собственности. Случаи, где обвиняемый верит в то, что у него есть моральное право лишить другое лицо его собственности обсуждаются в параграфах 13.54-13.58.
Параграф 2(1)(б) (предположение что лицо, которому принадлежит собственность согласился бы с присвоением, если бы знал о присвоении, или об обстоятельствах присвоения) явно подходит под случай, когда студент колледжа берет бутылку пива из комнаты друга, свято веря в то, что этот друг согласился бы с этим, если бы знал об обстоятельствах. Убеждение обвиняемого в том, что у него бы было согласие другого лица должно быть убеждением на получение согласия истинного, и честно полученного.
Параграф 2(1)(с) (предположение что лицо, которому принадлежит собственность не может быть найдено разумными путями) не применяется, когда обвиняемый получил собственность в качестве держателя трастового фонда, или личного представителя. Этот параграф направлен на то, чтобы защитить лицо, нашедшее собственность. Нечестности нет, а следовательно нет и кражи, если лицо, присваивая собственность, предполагает, что хозяин товаров или денег, найденных им, не может быть найден разумными путями.
Важно правильно оценивать очень ограниченную природу защиты честного нашедшего лица. В первую очередь, собственность может, как мы уже видели, принадлежать более чем одному лицу. Несмотря на то, что лицо, нашедшее товары на, или закопанные в чьей-то земле, может вполне разумно предполагать то, что их владелец не может быть найден разумными шагами, эти товары будут признаны принадлежащими владельцу земли, на которой они были найдены, поскольку у владельца земли будет право владения этими товарами. Присвоение, производящееся лицом, сознающим права владельца будет считаться кражей. Во-вторых, если, владея товарами, нашедшее лицо узнает о существовании владельца этих вещей, он может быть виновен в краже, если в последствии присваивает их, или продает их, с намерением навсегда лишить владеющее лицо этих товаров. Соответствия с защитой честных покупателей по параграфу 3(2) нет.
Параграф 2(1)(с) не ограничен защитой честных нашедших лиц. Он также, например, защищает сапожника, который, предполагая, что не сможет найти владельца незабранной обуви, присваивает ее.
13.54 Случаи не оговоренные в параграфе 2(1)
Негативное определение нечестности в параграфе 2(1) является только частичным определением. Соответственно, присвоение собственности обвиняемым могло не быть бесчестным, даже если дело не подпадает под определения параграфа 2(1). Это было указано в решении по делу Feely, Апелляционным судом. Суд постановил в этом деле, что в ситуациях, не относящихся к параграфу 2(1), значение нечестности не является вопросом права для судьи, но вопросом факта для присяжных. Это означает, что судья не должен говорить присяжным - было или не было данное присвоение нечестным, но присяжные сами должны это решить.
В деле Feely Д был нанят букмейкерской фирмой в качестве менеджера одного из подразделений. Работодатели Д разослали циркуляр ко всем менеджерам с требованием прекратить занимание денег из кассы. После получения этого циркуляра, Д знал, что у него не было никакого права занимать деньги из кассы или сейфа для личных целей. Позже, Д взял примерно 30 фунтов из сейфа, чтобы дать их отцу. Когда недостача была обнаружена, Д выдал долговую расписку