Категоризация и информативный спектр картины мира
Категоризация как вид классификационной деятельности привлекала внимание ученых уже с давних времен, начиная с античности. Первое изложение категориального спектра было предпринято еще Аристотелем в его сочинении "Категории" (Аристотель, 1975; 1978), который обобщил попытки предшествующих философов и составил таблицу категорий, выделив таким образом, категории сущности, количества, качества, отношения, места, времени, положения, состояния, действия, страдания. Таблица Аристотеля оказала определяющее влияние на развитие учения о категориях вплоть до нового времени.
Термин "понятийные категории" в лингвистике был введен в научный обиход О. Есперсеном. О. Есперсен признает, что "наряду с синтаксическими категориями, зависящими от структуры каждого языка, имеются еще внеязыковые категории, не зависящие от более или менее случайных фактов существующих языков. Эти категории являются универсальными, поскольку они применимы ко всем языкам, хотя редко выражаются в этих языках ясным и недвусмысленным образом "(Есперсен, 1958, 57).
Существование "универсального компонента" языка с собственно лингвистических позиций обосновал еще В. фон Гумбольдт: "Универсальные категории - это по большей части мыслительные формы логического происхождения. Они образуют систему, являющуюся общей основой языка, но непосредственно в строй языка не входящую» (цит. по Кацнельсон, 1986, 12).
Г. Пауль в работе "Принципы истории языка" достаточно подробно останавливается на подобного рода категориях, именуя их "психологическими категориями". Он считает, что всякая грамматическая категория возникает на основе психологических, причем первая представляет собой не что иное, как внешнее выражение второй. Как только действенность психологической категории начинает обнаруживаться в языковых средствах, эта категория становится грамматической (Пауль, 1960). Заметим, что данное положение очевидным образом перекликается с идеей Гумбольдта о "преобразовании" рассматриваемых им универсальных категорий в конкретные грамматические категории.
В отечественной лингвистике особенно подробно данную проблематику разработал И.И. Мещанинов. Проведенные им типологические исследования привели его к выводу о том, что «одно и то же понятие может быть передано различными средствами, что наиболее наглядно выступает при сравнительных сопоставлениях материалов различных систем языков. В одних языках оно выражается в семантической группировке слов, в других те же нормы отражаются на грамматическом построении слов и словосочетаний в предложении и т.д.» (Мещанинов, 1981, 58).
Выявление данного универсального мыслительного субстрата и стало в работах И.И. Мещанинова проблематикой, связанной с анализом понятийных категорий (Мещанинов, 1958): «Всякое понятие, существующее в сознании человека, может быть передано средствами языка. Оно может быть выражено описательно, может быть передано семантикою отдельного слова, может в своей языковой передаче образовать в нем определенную систему. В последнем случае выступает понятийная категория... Таким образом, не всякое передаваемое языком понятие является понятийною категорией. Ею становится такое понятие, которое выступает в языковом строе и получает в нем определенное построение. Последнее находит свое выражение в определенной лексической, морфологической или синтаксической системе» (Мещанинов, 1981, 60).
Данные исследования получили свое дальнейшее развитие в трудах А.В. Бондарко (Бондарко, 1971, 1978, 1984, ТФГ 1996; 1998). Говоря уже не о понятийных, а о семантических категориях А.В. Бондарко указывает на то, что и те, и другие развиваются, опираясь на те или иные языковые средства их выражения: "налицо направление от исходной надъязыковой содержательной системы к ее конкретно-языковой и речевой репрезентации" (Бондарко, 1998, 22).
Значительный вклад в исследование понятийной сферы мышления в ее отношении к языку внес У.Л.Чейф. Он считает, что понятийная структура и поверхностная структура есть две различные вещи: если поверхностная структура представлена материальными средствами языка и дана нам в чувственном восприятии, то понятия находятся глубоко внутри нервной системы человека (Чейф, 1975).
Считая процесс категоризации одним из основных процессов познавательной деятельности человека, лингвистика на современном этапе ставит вопрос о том, «на основании чего классифицирует вещи обычный человек и как он сводит разнообразие своих ощущений и объективное многообразие форм материи и форм ее движения в определенные рубрики» (Кубрякова, КСКТ, С.46-47), то есть на основании чего человек выносит свои суждения о сходстве либо различии и разносит воспринятое по определенным группировкам. За последнее десятилетие появилось огромное количество публикаций, освещающих проблемы категорий и категоризации с самых разных точек зрения. Так, занимаясь вопросом гармонии между различными категориями определенного языка, а также причинами отсутствия категорий в одном языке, играющих центральную роль в другом, Дурст-Андерсен выдвигает гипотезу, согласно которой «не все языки грамматикализованы на одной основе» (Дурст-Андерсен, 1995, 31).
Категория качества, охватывающая все сферы человеческой жизнедеятельности - производственную, духовную, ментальную, сферу межличностных отношений и другие, является одной из основополагающих онтологических категорий. Она представляет собой категорию, составляющую "начальную ступень познания вещей и становления мира, непосредственную характеристику объектов бытия" (ФЭС 1983, 253), благодаря которой становится возможным извлечение информации о картине мира, ценностных ориентациях и внутреннем мире коммуникантов.
Категория качества «выступает как отражение и обозначение атрибутов материи, то есть всеобщих свойств, неотъемлемо присущих материальному объекту и связана с бытием предмета. Она реально существует, развививается и содержит собственную сущность, закономерность и результаты собственного действия и развития в себе (Ильин, 1972, 3). Будучи онтологической в своей основе, категория качественности существует независимо от сознания человека. Но бытие, опосредованное общественно-исторической деятельностью людей, отражается в нашем сознании и находит свое выражение в мышлении и языке, разделяясь на мыслительное и языковое содержание.
Под мыслительным содержанием понимаются понятийные категории по Есперсену, то есть универсальные категории (Есперсен, 1958). Говоря о языковом содержании категории, мы имеем в виду значения языковых единиц. Итак, собственно понятийная качественность обозначается как категория качества, а для обозначения языкового содержания онтологической категории качества некоторые исследователи предлагают использовать термин атрибутивность (Глушак, 1999, 34). Ее исследования проводились на протяжении всей истории языкознания. Разные научные парадигмы рассматривали атрибуты в соответствии со своими целями и задачами, что позволило выявить разнообразные сущности данного явления. Наиболее распространена трактовка атрибута как признака предмета, то есть характеризация субстанции в совокупности ее свойств, действий, состояний и т.п. Такое понимание атрибутов относит в разряд характеризуемой субстанции не только существительные, но и прилагательные, наречия, глаголы др. части речи (Кацнельсон, 1972).
Традиционная трактовка атрибута как члена предложения, который относится только к главенствущему имени и образует с ним субстантивное сочетание (Адмони, 1986, 222-223), на многие годы ограничила его исследование прилагательным в рамках субстантивной группы. Особенно показательными являются в этом плане взгляды лингвистов начала 20 века, а также структуралистов и генеративистов на сущность атрибута. Первые понимали под атрибутом только определение к существительному (Blatz, 1900; Sutterlin, 1900) и др., либо - шире как определение к любому слову в предложении, исключая глагол, так как такое определение относилось бы ко всему предложению и являлось бы по сути обстоятельством (Becker, 1956; Jung, 1953). Основанием, позволяющим отнести к признаковым словам атрибуты, явилась способность последних к предицированию, и с функциональной точки зрения, по мнению генеративистов, вряд ли возможно проведение резкого разграничения между атрибутом и предикатом (Чейф 1975; Hartung, 1968; Helbig, 1969; Schmidt 1962, 1970). Сторонники генеративной лингвистики полагали, что атрибут является поверхностной характеристикой для определенных членов предложения, которым должны приписываться различные более глубокие отношения и семантические интерпретации. Ценность вышеупомянутых исследований, несомненно, заключается в том, что они обнаружили огромный семантический потенциал атрибутов, и их способность выражать самые разнообразные значения.
Лексико-грамматические средства выражения категории качества подробно исследовались в лингвистических трудах в рамках структурного и функционально-семантического подхода (Бондарко, 1996; Воротников, 1999; Вольф, 1985; Кацнельсон, 1972; Николаева, 1983; Сергеева, 1980), в том числе на материале немецкого языка (Адмони, 1986; Бурдина, 1987; Гулыга, Шендельс, 1969; Москальская, 1983). Так, З.Г. Бурдина, исследуя неразложимые структуры с качественным компонентом значения, делает следующее очень важное заключение - в атрибутивных конструкциях прослеживается интеграция их компонентов, что обеспечивает возникновение качественного значения. Грамматический признак качественности в группе существительного оказывается заложенным в формальном устройстве самой структуры - как именного, так и атрибутивного компонента, обозначающего размер, цвет, форму (Бурдина 1987, 55).
Восприятие и концептуализация любой материальной сущности, и в первую очередь человеческий личности, невозможны без определения ее качеств как необходимого условия существования. Поскольку качество есть непосредственный определитель материи либо человеческой сущности и выражает «неотделимую от бытия объекта его существенную определенность, благодаря которой он является именно этим, а не иным объектом (ФЭС 1985, 252), то восприятие и концептуализация любой человеческой личности, любого человека, невозможны без определения его качественных параметров как необходимого условия существования.
Новая парадигма лингвистического знания позволяет рассмотреть категорию качества как некую совокупность концептов качеств, определяющихся ментальностью и системой ценностей общества.
1.3 Метафорические номинации в языковой картине мира
Как было показано в предыдущем разделе, исследователи неоднократно обращались к описанию разнообразных форм языковой манифестации качества, однако метафорический потенциал категории качества оставался до сих пор вне поля зрения лингвистов. Исследование метафоры стало особенно актуально в настоящее время, поскольку она представляет собой феномен, онтологически связанный с человеком и языком, отражая взаимосвязь мышления и особенностей языковой реализации.
Метафорические номинации являются одним из основных приемов познания объектов действительности, их наименования, создания художественных образов и порождения новых значений. В рамках теории языковой номинации метафора трактуется как единица вторичной косвенной номинации, основанная на переносе значения и представляющая собой разновидность переносного значения. Н.Д. Арутюнова и В.Н. Телия (Телия, 19882; Арутюнова, 1998;) выделяют тип "когнитивной метафоры", возникающей в результате сдвига в сочетаемости предикатных слов (переноса значения) и функционирующей в сфере признаковой лексики, являясь способом создания вторичных языковых предикатов. Такая метафора, основывающаяся на аналогии, является орудием выделения и познания свойств абстрактных категорий. По утверждению Н.Д. Арутюновой, «процесс метафоризации ... сводится к присвоению объекту «чужих» признаков, т.е. выявленных в другом классе предметов или относящихся к другому аспекту, параметру данного класса» (ЛЭС, 2002, 296).
Общепринятым в отечественной лингвистике является определение метафоры в ЛЭС: «Метафора — это механизм речи, состоящий в употреблении слова, обозначающего некоторый класс предметов, явлений и т. п., для характеризации или наименования объекта, входящего в другой класс, либо наименования другого класса объектов, аналогичного данному в каком-либо отношении. В расширительном смысле термин "метафора" применяется к любым видам употребления слов в непрямом значении» (ЛЭС, 2002, 296).
Несмотря на исчисляющуюся тысячелетиями историю своего исследования, проблематика метафорической номинации по-прежнему представляет большой интерес для лингвистов. Об этом свидетельствуют многочисленные теории и системы взглядов, освещавшие природу метафоры на протяжении многих веков. К ним относятся такие широко известные теории как теория субституции и сравнения (Аристотель, Квинтилиан), интеракционистская теория Ричардса и Блэка (Richards, 1965; Блэк, 1990), теория речевых актов (Остин, 1986; 1999) и основанная на ней прагматическая теория реинтерпретации (Грайс, 1985; Серль, 1986), философская метафорология (Blumenberg 1960; 1971).
В настоящий момент методологическую базу современной концепции метафоры составляют прагматическая и когнитивная теории. Именно когнитивный подход к изучению метафоры "позволил раскрыть новые аспекты ее изучения, отражающие процессы, происходящие в ментальном пространстве при формировании нового образа (Страхова, 2002, 165). Основной момент этого подхода состоит в том, что «метафора по своей природе является не чисто языковым, а концептуальным явлением, ибо она тесно связана с культурно специфическими моделями и сенсорно-моторным и пространственным опытом человека» (Манерко, 2002, 20). Основная функция метафоры в соответствии с этим подходом заключается в развитии системы смыслообразования (формирования концептов). Мы придерживаемся точки зрения Л.Г.Лузиной, изложенной в "Кратком словаре когнитивных терминов", в соответствии с которой метафора предствляет собой "один из способов репрезентации знания в языковой форме, ... одну из форм концептуализации" (КСКТ, 55).
Среди множества теорий метафоры наибольшее распространение в настоящее время получила когнитивная теория концептуальной метафоры Дж. Лакоффа и М. Джонсона (Lakoff, Johnson 1980). Если ранее это явление рассматривалось прежде всего с точки зрения языковой формы (перенос имени на несвойственный ему денотат) и метафора трактовалась исключительно как средство украшения речи и реализации поэтической функции языка, то в рамках теории концептуальной метафоры метафора рассматривается прежде всего как когнитивная операция над понятиями, как средство концептуализации, позволяющее осмыслить ту или иную область действительности в терминах понятийных структур, изначально сложившихся на базе опыта, полученного в других областях, то есть метафора есть ни что иное как «способ думать об одной области через призму другой» (Ченки, 1997, 351). Согласно этой теории, «переносу» подвергается не изолированное имя (с присущим ему прямым номинативым значением), а целостная концептуальная структура (схема, фрейм, модель, сценарий), активируемая некоторым словом (фокусом метафоры) в сознании носителя языка благодаря конвенциональной связи данного слова с данной концептуальной структурой. Особое положение занимает способность метафоры формировать и вербализовать новые понятия при обозначении непредметных сущностей в тех подсистемах языка, где установка на образность не является ведущей и самодовлеющей (это -обиходно-бытовая сфера речи, язык науки, политический дискурс, в отличие от поэтического языка), поэтому ее можно назвать концептуальной, т.е. создающей концепты - вербализованные понятия (Опарина, 1988).
Следует отметить, что Дж. Лакофф приписывает метафоре более широкий характер, чем обычно отмечается. По его мнению, вся концептуальная система, где человек думает и творит, является по своей природе метафорической, т.е. мы описываем одну картину в образах и терминах другой, при этом абстрактные понятия описываются через определенные конкретные образы. Следовательно, возможны метафорические концептуализации разных абстрактных сфер. Среди сфер, часто подвергающихся такой концептуализации, он называет и сферу эмоциональных проявлений (Lakoff, Johnson 1980; Лакофф, Джонсон, 1990), которую мы в дальнейшем обозначим как Я-эмоциональное.
Помимо типологии концептуальных метафор, Дж. Лакофф и М. Джонсон предложили и описали разнообразные типы идеализованных когнитивных моделей (idealized cognitive models). Суть моделей состоит в определении механизмов переноса, которые послужили основой метафоризации. Эта работа была в дальнейшем продолжена Ж.Фоконье и М.Тернером и нашла свое отражение в разработке теории когнитивных моделей и ментальных пространств (Fauconnier, 1998). Задача нового подхода заключается в объяснении значения конструкций таких феноменов как метонимия, метафора, аналогия, ирония и грамматика. Различие между классической когнитивной теорией метафоры и теорией смешения Фоконье состоит в том, что Дж. Лакофф исследует систематические устоявшиеся связи между пространствами цели и источника и конвенциональные метафоры, тогда как Ж. Фоконье обращается к авторским метафорам с ярко выраженным окказиональным характером. Оба подхода следует рассматривать не как конкурирующие, а как комплементарные, т.к. конвенциональные метафоры являются «строительным материалом» процесса смешения, они создают связи между элементами различных ментальных пространств, участвующих в смешении. М. Тернер и Ж. Фоконье также различают первичные и комплексные метафоры (primary and complex metaphors). Первичные метафоры мы усваиваем в детстве, когда субъективный и сенсомоторный опыт не разграничивается. На основе этих метафор впоследствии происходит концептуальное смешение (blending).
Таким образом, метафора имеет непосредственное отношение к формированию концептов и рассматривается скорее как процесс на когнитивном уровне и в меньшей степени как результат, который фиксируется в языке.
Природу метафоры характеризуют два важных признака: «во-первых, ее креативность, т.е. способность формировать новые понятия и языковые смыслы, исходя из имеющихся языковых смыслов, во-вторых, связь с опытом, как индивидуальным, так и опытом культурно-языковой общности, закодированным в лексических и фразеологических единицах языка с их эмотивными и культурными коннотациями" (Опарина, 2000, 187). При этом в метафоре в силу интенсиональности ее семантики происходит резкая редукция означаемого до одного признака по которому производится уподобление. Обычно этот признак связан не с научным знанием, а с обиходными или культурными фоновыми знаниями. Можно утверждать, что метафора является способом поиска и выражения особого типа знания, соизмеримого с личным и коллективным опытом, эмоциями, интуитивным и поэтическим познанием.
Что касается функций метафоры, то в качестве основных функций метафоры исследователи (Никитин, 2002) выделяют когнитивную, коммуникативную и прагматическую функции: во-первых, метафора способствует становлению концепта в сознании, его формированию и прояснению (собственно познавательная, когнитивная функция метафоры); во-вторых, она обеспечивает актуализацию наличного концепта в сознании и рематизацию определенных его сторон в речемыслительном процессе (коммуникативная функция) и, в-третьих, акцентирует эмотивно-оценочные аспекты в содержании высказываний, формируя у адресата необходимого говорящему эмоционального состояния и мировосприятия (прагматическая функция).
Среди частных функций метафоры выделяются, например, номинативная, экспрессивная, гипотетическая, моделирующая, эвфемистическая, популяризаторская и другие функции (Чудинов, 2001).
Являясь одним из средств концептуализации, метафорические номинации отражают определенную картину мира, так как образные основания переосмысленных языковых единиц аккумулируют специфику мировидения народа. Метафора является той призмой, «через которую совершается мировидение» (Постовалова, 1988, 33), поскольку она способна обеспечить рассмотрение вновь познаваемого через уже познанное, зафиксированное в виде значения языковой единицы. Развивая этот образ далее, В.Н. Телия пишет: «Метафора - одно из средств подновления непрерывно действующего языка за счет языкового же материала. Метафора необходима языку-кораблю, плывущему под национальным флагом через века и социальные катаклизмы при сменяющейся вахте поколений. Поскольку каждый корабль стремится обойтись своими средствами (хотя возможны и заимствования), то это обновление неизбежно содержит элементы прежнего мировидения и языковой техники, коль скоро процесс создания опирается на них и использует связанные с ним знаки. Результаты такого процесса принято называть - совершенно справедливо, на наш взгляд, - языковой картиной мира, запечатленной в значениях языкового инвентаря и грамматики.» (Телия, 19881, 26).
Метафора выступает одной из основных составляющих ментальносте нации - освоенного и понятого ею круга понятий, символов и образов. Подавляющее большинство метафор, используемых для характристик качественных аспектов личности, являются культурно-значимыми (в другой терминологии - этнокультурными), поскольку представляют собой такие языковые факты, наличие которых имеет некоторые следствия для осмысления других знаковых систем, стандартно относимых к народной культуре, или же если он воспринимается как обусловленный функционированием подобных знаковых систем» (Добровольский, 1997), иными словами, метафорическая образность отражает способы концептуализации основных антропологических констант в языке и представляет собой один из фактов отражения этнокультурной специфики, в том числе системы ценностей, принятой в рамках данного культурного сообщества.
Выводы по главе 1
Теоретические предпосылки исследования категории качества основываются на достижениях современной лингвистической науки, на интердисциплинарности новой парадигмы научных знаний, на новом подходе к интерпретации избранного объекта исследования, каковыми являются лингвистические репрезентанты категории качества в современном немецком языке и их метафорический потенциал, реализующийся в структурах различного объема.
Качество есть экстралингвистическая объективная данность, присущая всем субъектам, предметам и явлениям окружающей действительности. В связи с этим центральная роль при изучении категории качества должна отводится не только собственно лингвистическим, но фоновым экстралингвистическим данным.
Новая парадигма лингвистического знания позволяет рассмотреть категорию качества как некую совокупность концептов качеств, определяющихся ментальностью и системой не только ценностей общества, и исследовать ее в преломлении через когнитивную и коммуникативную призму. Поскольку качественные характеристики объектов реального мира концептуализируются в сознании человека, то представляется возможным говорить о категории качества как о некоей совокупности концептов качеств, определяющихся ментальностью и системой ценностей общества.
Концепт, являясь информационной единицей, обладает функцией фиксации и актуализации понятийного, эмоционального, ассоциа-тивного, вербального, культурологического и иного содержания объектов действительности. Одним из способов создания новых концептов является процесс метафоризации, осуществляющийся путем когнитивного манипулирования уже имеющимися в языке значениями.
Являясь способом выражения определенного взгляда на мир, метафорические номинации отражают способы концептуализации и репрезентации знания в языке, характерные для определенной лингвокультурной общности и выступают одной из основных составляющих ментальносте нации, репрезентуя, в том числе систему ценностей, принятую в рамках данного культурного сообщества.
немецкий концептуализация лингвистический национальный специфика
ГЛАВА 2. РОЛЬ ЛИЧНОСТИ В ОЦЕНИВАЮЩЕМ ПОЗНАНИИ МИРА
2.1 Междисциплинарная парадигма исследования личности в различных сферах науки - эволюция взглядов и современные тенденции
Интерес к личностному аспекту изучения языка существенно повысился в последние годы во всех дисциплинах, так или иначе связанных с языком - не только в лингвистике, но и в философии, антропологии, психологии, истории, социологии и т.д. Современное понимание человека неразрывно связано с представлением о нем как о языковой личности, то есть как о личности, развивающейся и осознающей себя в поле языка, мыслящей, познающей мир и вступающей в общение с другими людьми с помощью языка. В связи с этим все более усиливается внимание к сфере языка со стороны философов, психологов, социологов и других специалистов, касающихся проблем сознания, мышления, межличностного понимания и социальной коммуникации.
Наиболее полное и всестороннее знание о человеке позволяет получить методология комплексного познания, соединяющая в себе познавательные возможности всех указанных выше наук. Рассмотрим несколько основных подходов к изучению данной проблематики.
В рамках философского подхода исследуются сущность человека и смысл его жизни, выявляются общие закономерности его биологического и социального развития и определяются его идеалы, ценности и цели. Личность рассматривается преимущественно как социальное качество человека, формирующееся на определенной стадии его развития, которое вместе с тем выражает способ деятельного, сознательного и ответственного существования человека в обществе: «Личность - это динамичная, относительно устойчивая целостная система интеллектуальных, социально-культурных и морально-волевых качеств человека, выраженных в индивидуальных особенностях его сознания и деятельности» (ФЭС, 2001, 238).
В изучении феномена личности пальму первенства среди других социально-гуманитарных наук продолжает удерживать психология. Личность - одна из самых сложных категорий в психологии. Ее изучению посвящены исследования, освещающие как методологические и общетеоретические проблемы личности, так и исследования конкретных структурных составляющих личности и личностных феноменов (изучение мотивационно-потребностной сферы личности, характера, агрессивности и т.д.). В зарубежной психологии существует огромное количество разнообразных теорий личности, которые условно можно разделить на психоаналитические (Фрейд, 1990, 1991; Юнг, 1995; Адлер, 1986; Фромм, 1995), бихевиористические (Торндайк, Уотсон, 1998; Скиннер, 1996) и гуманистические (Маслоу, 1982; Роджерс, 1986). В социально-психологической литературе личность рассматривается, прежде всего, с точки зрения ее социальной обусловленности, то есть как общественное существо, включенное в систему общественных отношений и выполняющее определенную роль или функцию; как целостность социальных свойств человека, продукт общественного развития и включения индивида в систему социальных отношений посредством активной предметной деятельности и общения; как субъект социальных отношений. В психологической науке существует множество определений личности, но наиболее известным является определение С.Л. Рубинштейна, согласно которому личность есть совокупность внутренних условий, через которые преломляются все внешние воздействия, то есть то, чего хочет человек (мотивационно-потребностная система личности, ценности, установки, идеалы), что может человек (способности и дарования), что есть он сам (что из его установок, тенденций и поведения закрепилось в характере) (Рубинштейн, 1976).
В рамках антропологического подхода личность изначально рассматривалась в единстве ее жизненных форм, выраженных в той или иной культуре, и структурных характеристик, которые порождены и обусловлены этой культурой. Эти исследования впоследствии вылились в изучение таких феноменов как "культурная модель поведения" и "национальный характер" (М. Мид, 1953; Р. Бенедикт, 1972; А. Инкельс, Д. Левенсон, 1969). Так, этнологи А. Инкельс и Д. Левенсон попытались описать национальный характер при помощи понятия собирательной личности, которая воплощает в себе особенности, черты характера и психологические характеристики, присущие большинству взрослых членов данной нации: "национальный характер соответствует сравнительно прочно сохраняющимся личностным чертам и личностным моделям, являющимся модальным для взрослых членов данного общества" (Inkeles/Levenson, 1969, 83). Таким образом, личностно-центрированный подход к исследованию "национального характера", как его видели Инкельс и Левенсон, представляет собой изучение степени распространенности в рамках того или иного общества определенных личностных характеристик.
Важно подчеркнуть, что в рамках личностно-центрированного подхода компоненты национального характера являются относительно постоянными личностными характеристиками, к которым относятся черты характера, способы проявления импульсов и аффектов, концепция себя и т.п.
С позиций социологического подхода личность рассматривается прежде всего как объект и продукт общественных отношений. Социологические концепции личности оформились в развитом виде в начале 20 века. В них личность понимается как человек, усвоивший совокупность ценностей и норм поведения, сложившихся в конкретном обществе, и реализующего их во взаимодействии с другими людьми. Через процесс взаимодействия с другими людьми формируются не только качества личности, но и ее самосознание (Леонтьев, 1974; Рубинштейн, 1976; Выготский, 1991). Становление образа собственного «Я» не может осуществляться вне социального окружения, то есть без участия других людей. Именно через отношения с другими, через их оценки каждый человек устанавливает, умный он или глупый, привлекательный или некрасивый и т.д. (Кули, 2000). В известной степени дополняет и развивает теорию «зеркального Я» концепция «обобщенного другого» Дж. Мида (Mead, 1934), в соответствии с которой «обобщенный другой» представляет собой всеобщие ценности и стандарты поведения некоторой группы, которые формируют у членов этой группы индивидуальный «Я-образ». Кроме того, человек не рождается сразу личностью. Он становится ею в процессе общения и в первую очередь благодаря языковой среде, а также возможностям обмена символами или жестами с другими людьми.
Наибольшее признание в соцологии получила статусно-ролевая концепция личности, предложенная Р. Линтоном (Linton, 1936), согласно которой каждый человек одновременно имеет несколько статусов. В соответствии с ними человек обязан выполнять некоторый набор требований, которые влекут за собой определенные действия, а социальная роль -поведение, ожидаемое от индивида, обладающего определенным социальным статусом. В своей жизни человек, как правило, имеет несколько социальных ролей, и поскольку их требования зачастую бывает трудно совместить, то можно говорить о ролевом конфликте.
Обращение к человеческому фактору в языке позволило рассмотреть личность в рамках антропологической парадигмы в лингвистике как сложное явление, "предполагающее учет огромного количества переменных, внешних и внутренних факторов,... вследствие чего анализ его поведения и деятельности, в том числе коммуникативной, неизбежно требует особого подхода, особого стиля и способа интерпретации" (Макаров, 2003, 21). Понятие «языковая личность» проникло во все аспекты изучения человека -"Языковая личность - вот та сквозная идея..., которая пронизывает и все аспекты изучения языка и одновременно разрушает границы между дисциплинами, изучающими человека, поскольку нельзя изучать человека вне его языка" (Караулов, 1987, 3). Ю.Н. Караулов указывает, что языковая личность - это "углубление, развитие, насыщение дополнительным содержанием понятия личности вообще" (Караулов, 1987, 38). Сам термин "языковая личность" принадлежит В.В. Виноградову, а одна из первых четких дефиниций этого понятия была дана Г.И. Богиным, который понимал под языковой личностью человека с точки зрения его готовности производить речевые поступки, создавать и принимать произведения речи (Богин, 1984). Ю.Н. Караулов расширил определение этого понятия, связав его с анализом текста. Под языковой личностью он понимает «совокупность способностей и характеристик человека, обуславливающих создание и восприятие им речевых произведений (текстов), которые различаются а) степенью структурно-языковой сложности, б) глубиной и точностью отражения действительности, в) определенной целевой направленностью» (Караулов, 1987, 27).
Каждая языковая личность уникальна, обладает собственным когнитивным пространством, собственным знаниями языка и особенностями его использования. Однако, можно выделить национальную инвариантную часть в структуре языковой личности, которая является на деле продуктом длительного исторического развития и объектом передачи опыта от поколения к поколению. Языковая личность существует не просто сама по себе, она всегда национальна, всегда принадлежит определенному лингвокультурному сообществу (Гудков и авторский коллектив, 1997).
Разрабатывая структуру языковой личности и выделяя в ней семантический, лингво-когнитивный и мотивационный (прагматический) уровни, Ю.Н. Караулов подчеркивает, что «собственно языковая личность актуализируется на когнитивном (ментальном) и социально-интерактивном (мотивационном) уровнях» (Караулов, 1987, 52), так как на уровне ординарной языковой семантики, на уровне смысловых связей слов еще нет возможности проявления индивидуальности и простора для лингвокреативной детельности. Кроме того, для перехода от одного уровня к другому каждый раз нужна некоторая дополнительная экстралингвистическая информация.
Существуют также и другие концепции выделения уровней языковой личности, опирающиеся на систему социальных оценок речевой деятельности. Уровень развитости языковой личности становится заметным тогда, когда речевое исполнение вступает в противоречие с задачами речи, с некоторой целью, включающей в себя представление об "идеальном" речевом акте. Поэтому при выделении уровня указываются типичные "минусы" - нарушения уровня, дающие основания для критики речевого поступка (Богин, 1984; Шварцкопф, 1970,1996).
Итак, понятие языковой личности является не только системообразующим фактором познания языка, но и открывает новые возможности в анализе дискурса, поскольку решающую роль при порождении и интерпретации текста играет ментальное, эмоциональное и социальное состояние личности. В связи с этим в структуре личности некоторые исследователи выделяют следующие составляющие:
Я- интеллектуальное, которое характеризуется тем, насколько свободно автор владеет ментальными операциями и языком, то есть ментальным кодом.
Я-социальное, которое характеризует автора как деятеля, который вступает во взаимодействие с коммуникантами.
Я-эмоциональное, которое окрашивает ментальное и социальное состояние личности и придает тексту субъективно-личностную тональность (Тарасова, 1992; Кремер, 1999).
Опираясь на концепцию И.П. Тарасовой, некоторые исследователи выделяют также в структуре личности "Я-оценивающее". В нем реализуются духовные ценности автора, через призму которых происходит обработка всей поступающей информации. Выделение оценивающего "Я" знаменует собой комплексный подход к изучению авторской парадигмы, поскольку таким образом представляется возможным описать и систематизировать метафорические средства лингвистической репрезентации, реализующий данный потенциал для описания качественных характеристик личности. Все возрастующую важность тендерного фактора в языке манифестирует "Я-биологическое" (Чернявская, 2004, 185).
Для данного иследования нам представляется необходимым выделить в структуре личности также "Я-внешнее", так как данный параметр характеризует не столько непосредственно внешний вид, сколько актуализацию во внешнем виде ценностных ориентации и установок личности.
Особенно важным для данного исследования представляется тот факт, что центральное место в структуре языковой личности принадлежит ценностям как особым характеристикам культуры, высшим ориентирам поведения личности, поскольку понятия, идеи, концепты, складывающиеся у каждой языковой индивидуальности в более или менее упорядоченную картину мира на когнитивном уровне языковой личности, отражают ее иерархию ценностей, находя затем реализацию на прагматическом уровне, заключающем в себе цели, мотивы, интересы и интенциональности (Караулов, 1989).
2.2 Ценностные измерения личности и оценка как их лингвистическая реконструкция
Одной из базисных категорий для построения новой парадигмы в современной лингвистической науке, по нашему убеждению, может стать категория ценности. "Ценность" относится к числу таких общенаучных понятий, методологическое значение которых особенно велико для лингвистики. Будучи одним из ключевых понятий современной общественной мысли, оно используется в философии, социологии, психологии и педагогике для обозначения объектов и явлений, их свойств, а также абстрактных идей, воплощающих в себе нравственные идеалы и выступающих в качестве эталонов должного.
В 60-е годы 20 века были определены место и роль теории ценностей, их значение для развития комплекса наук о человеке и обществе, оформился категориальный аппарат, который включает понятия "ценность", "ценностное отношение", "оценка", "ценностные ориентации".
Ценности представляют собой как бы точку пересечения между индивидуумом и обществом, а ценностный подход в целом направлен на изучение и объяснение межкультурных вариаций. Одним из первых