Категории вида и времени и соотношение видового характера глагола с его грамматическими формами
shape and size." (G. Durrell) И, наконец, настоящее время простого разряда может обозначать и действие, происходящее в условный момент речи: "The reporter stands gazing fervently at Perkin for a second, then grasps his hand and shakes it vigorously…" (H. Livings) Также этот разряд может передавать повторное действие, но в систематизированном контексте и при указании на частность.
Настоящее время простого разряда относит действие к будущему при наличии в контексте указания на время предполагаемого действия: "Only two days more. Audrey goes on Wednesday." (Christie) Настоящее время простого разряда относит действие к будущему также в другом типе систематизированного контекста, а именно в позиции сказуемого придаточного условия или времени; прямое указание на будущее содержится в этих случаях в форме глагола-сказуемого главной части: "If I see him, I said, I’ll let you know. "
Прошедшее время простого разряда указывает на то, что действие происходило в отрезок времени, не включающий момент речи. Что же касается способа его протекания, т.е. видового изображения действия прошедшее время основного разряда ничего об этом не сообщает; информация о характере протекания действия поступает не от грамматической формы глагола, а из контекста.
Как и настоящее время, прошедшее время может передавать повторные действия, если в контексте имеется соответствующее указание; значение повторности при этом исходит не от формы глагола, а от контекста: "Whenever he saw in the distance another figure wheeling a cart with a ladder and buckets, he fled in panic…" (Waine)
Предельные глаголы, следующие один за другим, передают последовательность действий в повествовании. Непредельные глаголы останавливают движение событий в повествовании, описывая положение вещей в какой-то данный момент времени в прошлом.
Прошедшее время простого разряда является ведущей формой повествования; дело в том, что только в этой форме передаётся смена последовательных действий; ни один из других разрядов не способен передавать именно смену действий; остальные разряды детализируют тот или иной характер действия, но не передают движения действий во времени. Описание развёртывания событий во времени в прошлом - функция, свойственная только прошедшему времени простого разряда.
Будущее время простого разряда указывает на действия, ещё не совершившиеся, планируемые на период времени после настоящего, не включающие момента речи. Формы будущего времени, как правило, не используются для связного последовательного изложения событий. Дискуссионным является вопрос, содержат ли эти формы чисто временное значение или они имеют модальную окраску. Этот вопрос будет чётко изложен в последней главе данной работы.
Как указано выше, простой разряд помещает действие в тот или иной период времени, без каких-либо дополнительных видовых характеристик; способ протекания действия обусловлен контекстом. Сами формы простого разряда не имеют видового значения. Этот взгляд не разделяется рядом лингвистов, не потому, что они находят положительное видовое содержание у простого разряда, но потому, что в сопоставлении с собственно видо-временными формами, - в первую очередь с длительным разрядом, - получается асимметричное соотношение: только одна форма является чисто временной, и она противопоставлена видо-временным разрядам. Б.А. Ильиш и А.И. Смирницкий считают, что сформулировать видовое содержание простого разряда чрезвычайно трудно, но из соображений чёткости противопоставления длительному разряду признают необходимость рассматривать простой разряд как форму "общего" вида [12, 97].
Соответственно, все разряды, кроме простого, рассматриваются как видо-временные. Таким образом, лингвисты выделяют три видо-временных разряда - длительный, перфект, перфектно-длительный. Следовательно, простой разряд
считается временным, не осложнённым дополнительным видовым содержанием. А в остальных трёх разрядах видовое значение передаётся в тесной связи с временным содержанием. Эти три разряда группируются вокруг стержневого разряда, по отношению к которому они являются способами детализации действия.
В вопросе грамматической отнесённости длительных форм на данный момент также нет единства мнений среди грамматистов занимающихся данной проблемой. Основные дискуссии разворачиваются вокруг вопроса об отнесении длительных форм к видо-временной категории либо рассмотрении их как отдельной грамматической категории вида. Согласно Б.С. Хаймовичу и Б.И. Роговской, категории времени и вида глагола должны чётко разграничиваться, так как они характеризуют действие с различных точек зрения. Категориальное значение времени глагола показывает время совершения действия, в то время как категориальное значение вида является показателем определённой длительности совершения действия [24, 87].
И.П. Иванова рассматривает длительный разряд как видо-временную форму, выражающую процессуальность действия. Определённый отрезок действия рассматривается в момент его протекания, в процессе его развёртывания, безотносительно к его началу или концу.
Действие, выраженное длительным разрядом, мыслится как непостоянное, ограниченное во времени. Значение длительного разряда видоизменяется в зависимости от видового характера глагола. При употреблении непредельного глагола, характер которого согласуется с грамматическим значением формы, процесс изображается как ненаправленный к достижению предела: "You are the one who is suffering for it." (M. Stewart)
При употреблении предельного глагола видовой характер его противоречит значению формы; в результате возникает значение отсроченного предела: "The bus is coming, I said. We’ ll have to run for it." (Brain)
Глаголы двойственного видового характера подчиняются значению формы и, следовательно, обычно выступают с непредельным значением. В силу того, что длительный разряд передаёт действие, ограниченное во времени, некоторые глаголы по своему лексическому значению не могут употребляться в этой форме или употребляются в ней ограниченно. Это глаголы, обозначающие признак, грамматически представленный как действие, но неспособный распадаться на отдельные этапы; эти глаголы являются глаголами непроцессуальными. Наиболее характерной является группа глаголов, обозначающих объективное отношение или свойство, существующее независимо от субъекта и являющееся его постоянным признаком. Эти глаголы: to belong, to consist, to contain, to possess, to resemble, to suffice - такой список представлен в грамматике Е. Крейзинга. Сюда можно добавить такие глаголы, как to know, to comprise, to conflict, to date, to seem. В нормативной грамматике в списке глаголов, не употребляемых в формах длительного разряда, обычно в первую очередь даются глаголы субъективного отношения - to love, to hate, to like, to see, to hear.
Однако, в современной литературе эти глаголы могут встречаться в длительном разряде, хотя и не часто. Это своего рода стилистический приём, подчёркивающий интенсивность протекания действия в какой-то момент:
"What he was seeing can hardly have been reassuring." (M. Stewart)
Прошедшее время длительного разряда, как и настоящее время, передаёт протекание процесса, какого-то этапа действия в определённый отрезок времени; но точка отсчёта в данном случае иная, чем в форме настоящего времени. Только прошедшее время простого разряда отсчитывается от момента речи, как период, не включающий момента речи. Основной разряд прошедшего времени - это разряд, передающий смену действий в повествовании. Длительный разряд детализирует способ протекания, задерживаясь на определённом моменте и тем самым, задерживая развитие сменяющихся действий. Точкой отсчёта для него является не момент речи, а так называемый временной центр прошедшего времени. Форма прошедшего времени длительного разряда не может употребляться без указания на время в прошлом. Это указание может быть выражено лексически или, чаще всего, упоминанием другого действия в прошедшем, выраженного прошедшим временем простого разряда: "As crossed the bridge I noticed how solemn she was looking. "
Будущее время длительного разряда соотнесено с точкой отсчёта, которая может быть названа "временным центром будущего времени". Это тот момент будущего, в котором будет развёртываться мыслимый в будущем процесс. Следует сказать, что эта форма употребляется нечасто, так как точное планирование процесса, который будет протекать в обозначенное время, безотносительно к своему концу или началу, редко выражается в языке. Совершенно не встречается сопоставление действия, выраженного формой длительного разряда в будущем, с другим одновременным действием, что так характерно для прошедшего времени длительного разряда. Будущее время длительного разряда, однако, приобретает иное значение - значение предположения, модальности, следствия, вытекающего из тех или иных предпосылок. Такое значение характерно для разговорной речи.
Для длительной формы основным является не просто обозначение длящегося, незаконченного процесса (как это свойственно русскому несовершенному виду), а обозначение одновременности процесса некоторому моменту: либо моменту речи (He is sleeping), либо какому-то моменту прошлого (He was sleeping when I came) или будущего (At this time tomorrow he will still be sleeping).
Суммируя грамматическое значение длительного разряда, можно сказать, что он передаёт какой-то отрезок или этап действия в его конкретно-процессуальном протекании, заполняющим данный отрезок времени.
Проблема отнесения перфекта к категории вида или к категории времени, а также его основного грамматического значения до сих пор не нашла однозначного решения. Различные взгляды учёных по этому поводу можно разделить на 3 группы:
1. Перфект является частью грамматической категории вида;
2. Перфект принадлежит к грамматической категории времени;
3. Перфект представляет собой особую грамматическую категорию, отличную и от категории времени и от категории вида.
Среди сторонников теории о принадлежности перфекта к категории вида следует выделить Б.А. Ильиша и Г.Н. Воронцову, которые различают категории вида и времени, но считают их обязательно сопутствующими друг другу [5, 65]. Б.А. Ильиш, однако, указывает, что определение грамматического значения перфекта представляет большие трудности, так как перфект не всегда выражает предшествование, и, с другой стороны, предшествование выражается не только перфектом [12, 105].
Теория о принадлежности перфектных форм к категории времени широко распространена в зарубежных научных кругах. Из отечественных лингвистов её поддерживают М. Ганшина и Н. Василевская.
Третья точка зрения принадлежит профессору А.И. Смирницкому, который, отрицая принадлежность перфектных форм к какой-либо из вышеперечисленных категорий, выделил их в отдельную категорию, названную им категорией временной отнесённости [23, 149].
Профессор Смирницкий под перфектом понимает всю систему глагольных форм, заключающих в себе непосредственное сочетание причастия прошедшего времени с какой-либо формой глагола "have" - иметь, или представляющих собой это причастие само по себе с тем же грамматическим значением, которое характерно для непосредственного сочетания с глаголом "have". Под этим подразумевается не контактное положение по отношению к форме этого глагола, а такая связь, которая осуществляется без участия третьего звена. И.А. Смирницкий ставит вопрос о том, какую грамматическую категорию представляет собой перфект. Он дал очень интересный и глубокий анализ перфекта и предложил рассматривать его как категорию временной отнесённости. Профессор Смирницкий подчёркивает, что категория временной отнесённости - совершенно не то же самое, что категория времени, так как категория времени передаёт отношение к конкретному моменту времени, а категория временной отнесённости - ко времени вообще. Это не совсем ясно, тем более, что А.И. Смирницкий в своём анализе выдвигает на первый план значение предшествования, свойственное перфекту, а это значение, разумеется, связано с отношением к конкретному моменту времени. С другой стороны, соотнесённость с тем или иным временем - точкой отсчёта - обязательна для любой личной формы глагола. Теория А.И. Смирницкого получила широкое распространение, так же она представлена у Л.С. Бархударова.
И.П. Иванова имеет другую точку зрения. Она рассматривает перфект как видо-временную форму. Значение предшествования, о котором писал А.И. Смирницкий, несомненно, имеется у перфекта. Однако это значение по-разному функционирует в перфекте настоящего и прошедшего времени. Но наиболее важным фактором является то, что в английском языке никакие видовые формы не существуют вне сочетания с временным значением. Соотнесённость во времени обязательна, и то или иное видовое значение выявляется только на фоне этого соотношения во времени, на которое видовые отношения накладываются. В этом плане все видо-временные формы можно рассматривать как формы временной отнесённости; однако это не помогает выявлению их специфики [9, 62].
В то время как отношение во времени, передаваемое длительным разрядом, является значением одновременности, значением перфекта является предшествование. Но это значение вытекает из другого - законченности, завершённости действия, являющегося видовым значением. Это сочетание видового и временного значений может реализоваться по-разному, с перевесом одного или другого. В этом отношении, безусловно, формы настоящего и прошедшего неодинаковы.
В форме настоящего времени, где в контексте нет прямого указания на соотношение с точкой отсчёта во времени, преобладающим оказывается видовое значение. В прошедшем времени обязательно соотнесение с временным центром прошедшего времени, выраженным либо прямым лексическим указанием, либо другим глаголом, передающим действие, по отношению к которому действие, выраженное перфектом прошедшего времени, является детализацией. Глагол, передающий точку отсчёта, стоит в форме прошедшего времени основного разряда и является повествовательным центром текста. В силу этой выраженной соотнесённости перфекта прошедшего времени значения предшествования, т.е. временное значение, выступает чётко, нередко затемняя видовое значение завершённости. Однако, значение завершённости может сохраняться наравне с временным значением. Перфект будущего времени соотнесён с временным центром будущего времени; он передаёт действие, которое должно завершиться к моменту, взятому как временной центр. Встречается такая форма чрезвычайно редко и носит характер некоторой искусственности, книжной речи [9, 63].
Видовое и временное значения - завершённость и предшествование - настолько переплетены в перфекте прошедшего времени, что трудно определить, которое из них преобладает; они взаимосвязаны.
Различные авторы пытались установить, принадлежит ли перфектно-длительный разряд к длительным формам или к перфекту. А.И. Смирницкий считал, что совместное функционирование двух видовых значений невозможно. Безусловно, два видовых значения не могут функционировать одновременно, но синтез двух различных видовых значений оказывается возможным, ибо перфектно-длительный разряд передаёт процесс, протекающий в течение периода, законченного до определённой точки отсчёта. Сам процесс может быть закончен до точки отсчёта или продолжаться до её наступления. Следовательно, процессуальность идёт от длительного разряда, а законченность процесса или его продолжение до точки отсчёта - от перфекта [9, 64]. Таким образом, перфектно длительный разряд совпадает с длительным в отношении видового значения, а с перфектом - в отношении временного. В то время как длительный разряд передаёт протекание процесса в какой-то временной точке, начало и конец которого остаются "за кадром", перфектно-длительный разряд передаёт процесс в его полном протекании: он обозначает длительность действия в течение некоторого периода, предшествующего какому-то моменту в настоящем, прошедшем или будущем. Следует отметить, что для этого разряда гораздо более характерно употребление непредельных и глаголов двойственного видового характера, чем предельных. Предельные глаголы, употреблённые в этой форме, обычно передают повторное действие, причём чаще всего в этих случаях наличествует эмоциональный момент - раздражение, ирония: "We’ve been listening to a man who believes what he says." (Snow) Форма прошедшего времени перфектно-длительного разряда, как и все видо-временные формы, соотнесена с временным центром прошедшего времени и поэтому имеет чётко выраженное значение предшествования: "She recalled days at her father’s country-house when Francis and I had both been staying there." (Snow)
Нетрудно увидеть, что три сложные глагольные формы (перфектная, длительная и перфектно-длительная) всегда выражают соотнесённость с каким-то моментом: длительная форма обозначает одновремённость указанному моменту, перфектная - предшествование указанному моменту, перфектно-длительная указывает на охват некоторого периода, предшествующего выделенному моменту. Простая же форма не соотносит действие ни с каким специально выделенным моментом: она используется либо для обозначения одного отдельного действия, не сопоставляемого с другими, либо для обозначения последовательности действий; в последнем случае задан ряд следующих друг за другом "равноправных" моментов, из которых нельзя выделить какой-либо один особый "момент соотнесения". Таким образом, необходимость употребления "сложных" видо-временных форм глагола возникает только тогда, когда последовательная цепь событий в какой-то момент разрывается. He entered the flat, looked into the dining-room and saw (здесь последовательная цепь действий заканчивается, в связи с чем далее появляются сложные формы) that the guests had gone and Mother was clearing the table.
Используя указанный выше термин А.И. Смирницкого (которым автор определял значение только одной - перфектной - формы), можно охарактеризовать всю группу из четырёх глагольных форм как категорию "временной соотнесённости", то есть как своеобразное относительное время. Входящие в эту категорию сложные глагольные формы указывают на соотнесённость действия с некоторым выделенным моментом (одновремённость, предшествование этому моменту или охват периода времени вплоть до этого момента), а простая форма не содержит такого указания. Видовые же значения "законченности" и "незаконченности (длительности)" действия могут лишь дополнительно накладываться на основное значение всех четырёх форм в зависимости от контекста и от особенностей лексического значения глагола.
Обратим внимание на то, что в результате существования специальных форм "временной соотнесённости" действия в английском языке возникло два дублирующих друг друга способа обозначить действие в прошлом: простой формой прошедшего и формой перфекта настоящего времени. Это привело к необходимости их разграничения по некоторому дополнительному признаку. В частности, простое прошедшее связывает действие с каким-то конкретным временем в прошлом - указатели типа yesterday, last year или контекст последовательной цепи, указывающий на связь всех называемых действий с одним и тем же конкретным отрезком прошлого. Форма же перфекта настоящего времени используется при указании неопределённого прошлого времени (слова типа never, ever, often, once, just, yet,already,before), то есть когда сообщается лишь тот факт, что действие произошло где-то ранее момента речи (не уточняется, когда именно), и тем самым оно оказывается связанным (по предшествованию) с настоящим моментом. Поскольку очевидно, что такое различие не всегда является достаточно чётким, а нередко оказывается и вовсе несущественным для отображения прошлой ситуации, естественна отмечающаяся в языке тенденция к сближению и взаимозамене этих двух форм в речи.
1.4 Категориальная форма будущего времени
В основе концепции представляющей систему времён английского глагола строго как двухвременную, т.е. исторически сложившееся противопоставление синтетических форм настоящего и прошедшего времени, лежит идея о том, что формы, традиционно называемые формами будущеговремени, не могут считаться грамматическими формами в собственном смысле слова, потому что во всех случаях употребления этих форм их первый компонент в той или иной степени обязательно сохраняет своё изначальное модальное значение и, следовательно, не может рассматриваться как глагол вспомогательный, как формальный показатель определённого грамматического значения. Тем самым и весь комплекс shall / will + инфинитив должен интерпретироваться не как аналитическая форма слова, а как свободное сочетание двух слов. Данная теория поддерживается большим количеством как отечественных так и зарубежных лингвистов, среди которых следует выделить лингвистов занимающих крайние позиции в отрицании существовании формы будущего времени в системе времён английского глагола - Л.С. Бархударов и О. Есперсон, в работах которых данная концепция получает наиболее последовательное обоснование.Л.С. Бархударов в своих трудах, к приведённым выше аргументам заставляющим усомниться в существовании в английском языке грамматического будущего времени, добавляет ещё несколько соображений, обосновывающих несоответствие сочетания shall / will + инфинитив самому определению аналитической формы как таковой [2, 85]. Однако, по мнению А.И. Смирницкого и Б.А. Ильиша аргументация, выдвинутая Л.С. Бархударовым в доказательство данной концепции недостаточна, поскольку является подходящей только к ограниченному количеству языковых фактов, но не ко всем. То есть в данном случае признание или полное отрицание существования аналитической формы будущего времени сводится к объективному рассмотрению языковых фактов, как в современном английском языке, так и на различных этапах его развития, которые и позволяют делать общие выводы о характере сочетаний shall / will + инфинитив [2, 86].
Исследования подобного рода предпринимались в большем или меньшем масштабе почти всеми грамматистами, кто так или иначе рассматривал вопрос о содержании системы времён английского глагола. Они пришли к выводу, что бытовавшие некогда в языке свободные сочетания глаголов shall и will, несущих модальное значение, с инфинитивом расщепились на две ветки. Одна из которых сохранила свой исторический статус и легла в основу современного сослагательного наклонения, а другая грамматизировалась - глаголы shall и will утратили свою специфическую модальность и превратились в формальные показатели будущего времени.
Что касается содержательной стороны данных конструкций, то приписывание модального значения сочетанию shall / will с инфинитивом или отрицание такого значения у этих сочетаний в тех или иных случаях их конкретного употребления основывается на субъективном восприятии исследователя. Объективно же на нейтральность этих сочетаний в отношении какого бы то ни было модального значения может указывать контекст, содержащий модальные сочетания, семантика которых несовместима с возможным модальным значением глаголов shall и will. Содержание предложения в целом может противоречить тем модальным значениям, которые в иных контекстных условиях могли быть приписаны этим глаголам. Так, например, общая модальность предложений, выражающих сомнение или предположение может явно не совмещаться с потенциальными модальными значениями shall, выражающими принуждение, угрозу, обещание, во всём многообразии их оттенков, и will, выражающими волеизъявление либо намерение:
“I doubt if I shall ever see you again”.
“… I cannot tell whether he will be alive by the time we can get a doctor to see him”.
В других предложениях контекст в целом не позволяет усматривать у глаголов shall и will никакого модального значения:
“I came to say that I shall be serving lunch in a quarter of an hour”.
“You never were there, and you never will be”.
Также в некоторых случаях если и можно усмотреть у выделенных форм какие-либо модальные значения, то они распределяются следующим образом: shall передаёт волеизъявление, намерение, то есть значения, обычно обнаруживаемые у глагола will, а will - предостережение, угрозу, то есть значения, свойственные глаголу shall:
“Indeed. Begging your pardon, sir, I shall not. I shall just go on with it as usual”.
“I warn you, though, that any repetition of that fact will be a criminal, not an ethical offence”.
Всё это может свидетельствовать о том, что, по крайней мере, в приведённых контекстах, глаголы shall и will лишены какого-либо модального значения и передают просто отношения будущего времени [3, 59].
Что касается формальной точки зрения, то здесь существенными представляются следующие моменты. Во-первых, можно с уверенностью утверждать, что процесс вытеснения глагола shall глаголом will из всех позиций при выражении будущего времени, начавшийся ещё в XVII веке, к настоящему времени практически завершился. В современном английском языке для образования формы будущего времени для всех лиц, за редким исключением, используется глагол will, что отмечается всеми практическими грамматиками современного английского языка. Глагол же shall, при использовании его в разговорной речи, практически всегда имеет модальное значение - долженствования, угрозы и пр. Что является ещё одним доказательством существования формы будущего времени в категории времени английского глагола. Также невозможно приписать модальные значения той форме первого компонента рассматриваемых сочетаний, которую он получил в устной речи “’ll”, и которая, хотя исторически и восходит к will, естественным образом распространилась и на первое лицо. Такое стирание формальных различий между двумя глаголами возможно только при условии интуитивной интерпретации их как тождественных, то есть при условии, что в определённых ситуациях эти глаголы не имеют дифференцированных модальных значений, а служат только для отнесения действия в будущее.
И наконец, согласно исследованиям Е.А. Корнеевой, Н.А. Кобриной, о существовании shall и will полностью лишённых модальных значений, говорят и наблюдения за звуковой речью: модальные глаголы shall и will всегда несут сильное звуковое ударение, в то время как shall и will вспомогательные, как правило, лишены какого бы то ни было ударения [17, 64].
Таким образом, с точки зрения современного английского языка грамматическое будущее время представляется не менее реальным фактом, чем настоящее и прошедшее, а, следовательно, категория времени представляет собой противопоставление не двух, а трёх временных форм.
В современном английском языке глаголу присущи категории вида и времени, которые пересекаясь образуют четыре разряда: простой, длительный, перфектный, перфектно-длительный. При этом простой разряд считается чисто временным, а остальные - видо-временными [9, 65].
Грамматическая категория времени английского глагола является трёхчленной и представляет собой оппозицию форм настоящего, прошедшего и будущего времени.
Суммируя всё вышесказанное, можно вывести следующие закономерности. Настоящее время - сфера прямой речи - даёт возможность наиболее полного, независимого употребления видо-временных форм. Все формы соотнесены с моментом речи в равной степени; точка временного соотнесения не указывается в предложении. Именно поэтому формы настоящего времени употребляются чаще всего в простом предложении.
Прошедшее время только для простого разряда соотнесено с моментом речи и отсчитывается от него. Для видо-временных разрядов точкой отсчёта является временной центр прошедшего времени, выраженный нередко прошедшим временем простого разряда; поэтому видо-временные формы прошедшего времени чаще употребляются в сложноподчинённом предложении. Из-за выраженной соотнесённости с точкой отсчёта временное
значение видо-временных форм проявляется не менее явно или более явно, чем значение видовое.
Будущее время не употребляется в связном тексте; оно не требует детализации, и поэтому видо-временные формы не характерны для будущего. Длительный разряд приобретает модальное значение, перфект употребляется редко, в нарочито аккуратной речи; перфектно-длительный разряд вообще не употребляется в будущем. Видовой характер глагола проявляется свободно в основном разряде, не имеющем видового значения; в видо-временных формах видовой характер или гармонирует с видовым значением формы (непредельный в длительном разряде, предельный - с перфектом), или вступает в некоторое противоречие с ним (предельный с длительным разрядом, непредельный - с перфектом); в этих случаях видоизменяется реализованное значение формы. Глаголы двойственного видового характера выступают с тем значением, которое близко значению формы (со значением непредельности в форме длительного разряда и со значением предельности в форме перфекта).
Изучив становление и развитие видо-временных форм английского глагола можно сделать следующие выводы: в древнеанглийский период истории английского языка количество грамматических категорий глагола весьма ограничено: категория времени является двухчленной и представляет собой противопоставление форм настоящего и прошедшего времён, а категория вида отсутствует; видовое значение завершённости передаётся простой формой прошедшего времени и определяется по контексту; образование аналитической формы будущего времени происходит только к концу ранненовоанглийского периода; в современном английском языке глаголу присущи категории вида и времени, которые, пересекаясь в различных плоскостях, образуют четыре разряда: простой, длительный, перфектный и перфектно-длительный.
Глава 2. Анализ видо-временной формы английского глагола
2.1 Сравнение видо-временных форм глагола и случаев их употребления в современном английском языке
В современном английском языке простой вид имеет формы настоящего, прошедшего и будущего времени, которые различаются как по структуре, так и по содержанию. Простая форма настоящего времени образуется при помощи инфинитива смыслового глагола без частицы to. Глагол в форме третьего лица единственного числа имеет окончание - s/-es.
Основным значением простой формы настоящего времени является выражение обычных фактов, регулярных, повторяющихся действий в настоящем времени: "He visits his parents every Sunday." Также она употребляется для выражения общеизвестных истин. Это время характерно для пословиц и поговорок, в которых отражается человеческий опыт и мудрость: "Still waters run deep. Old love doesn’t rust." [13, 92-93]. Эта форма может употребляться для выражения последовательности действий, быстро следующих друг за другом (например, в спортивных комментариях): "The boys fight like tigers. Thompson gathers the ball and passes to Roger who makes no mistake." Эта форма, как правило, употребляется со следующими наречиями: always, every day (week, etc.), from time to time, sometimes, generally, seldom, usually, rarely, regularly.
Простая форма прошедшего времени в английском языке выражается второй формой смыслового глагола и употребляется для выражения действия, имевшего место в прошлом и никак не связанного с настоящим моментом: "In answer to her question, Tim pulled the letter out of his pocket and glanced