Активность и продуктивность основных словообразовательных моделей в истории английского языка
Слово tide служит примером изменения значений по сходству: время → время морских приливов и отливов (high-tide, low-tide). Старое значение сохранилось лишь в словах вроде spring-tide – весенняя пора.
Примером переноса названия по сходству и по смежности служит слово mill: ветряная мельница →водяная мельница → механизм, приводимый в действие водяной энергией →фабрика, пользующаяся энергией воды (cotton-mill) → всякое предприятие с разными источниками энергии.
Слово print – пример изменения значения по сходству: отпечаток → печатное издание → шрифт → нанесение на ткани рисунка ручным или машинным способом → ситец.
Слово hand (одновременно метафора и метонимия): рука → человек, занятый ручным трудом → матрос → рабочий.
Hand (изменение значения по функции): указатель → часовая стрелка (показывать время).
Путём переноса по функции изменилось значение слова car: четырёхколёсная повозка → всякий экипаж → железнодорожный вагон (railway-car) → вагон городской электрической дороги (tram-car) → автомобиль.
Богатый словарный состав английского языка содержит множество слов, как исконных, так и заимствованных, которые изменили свои значения или развили новые оттенки значения на протяжении исторического развития английского языка
Способы словообразования в современном английском языке
2.1 Функции и единицы, модели описания
Одной из основных функций словообразования по праву является пополнение словарного состава языка. Словообразование находится также на «службе» у грамматики, выполняя ряд коммуникативных функций. Важнейшей из них является перекатегоризация слов, или образование слова с другими частеречными характеристиками (напр., swim ‘плавать’ – swimming ‘плавание’, smoke ‘курить’ – smoking ‘курение’, move ‘двигаться’ – movement ‘движение’ и др.) с целью придания им новых синтаксических ролей. С помощью словообразовательных процессов осуществляется универбализация, т.е. выражение в одном слове сложных синтаксических конструкций и даже предложений (ср. as black, as coal «черный как уголь'-coal-black, as cold as ice 'холодный как лед» – ice-cold, to fly aimlessly around the town just like a butterfly «летать по городу бесцельно, как бабочка» – to butterfly), компрессия информации в минимальных поверхностных структурах.
Второй общей и, на наш взгляд, главной объединяющей чертой номинативного и коммуникативного аспектов словообразования является единство конечного продукта порождения, т.е. получение особого типа слов-производных слов, или дериватов, отличающихся по целому ряду основополагающих параметров от непроизводных, простых слов. [6, c. 89]
Производное есть такая вторичная языковая единица, которая формально и семантически зависит от исходной и, при наличии общей ядерной части, отстоит от исходной единицы на один деривационный шаг. По смыслу производное всегда может быть объяснено через исходную единицу, оно мотивировано ею и представляет собой некоторое видоизменение ее семантики. Между производными словами и их производящими единицами нет и не может быть полного тождества: налицо некоторое структурное сходство и.одновременно различие, а также некоторые семантические и / или категориальные сдвиги. Такой тип отношений между словарными единицами характеризуется как отношения словообразовательной производности. Единицы, между которыми они устанавливаются, соотносятся как производящее и производное или как мотивирующее и мотивированное. Производящим, мотивирующим выступает слово или более сложная единица, например, словосочетание на основе структуры и семантики которой строится новое наименование. С формальной точки зрения она может подвергаться различным операциям: полному повторению звуковой формы, свертыванию исходной формы, развертыванию или расширению структуры за счет специально существующих в языке словообразовательных средств, что позволяет выделить в системе конкретного языка действующие способы словообразования. Вследствие различных формальных операций, которые претерпевает производящее слово, в производном слове, образованном на его базе, остаются разные следы, указывающие на его производность от той или иной единицы. В современном английском языке рефлексией производящего слова в производном чаще всего выступает морфологическая основа производящего слова. Напомним, что это неизменяемая часть слова, к которой присоединяются окончания. В производных типа performance «выполнение', election 'выборы', beginning 'начало', arrangement 'приведение в порядок', thoughtfulness 'задумчивость» и им аналогичных производящие слова perform, elect, begin, arrange, thoughtful представлены именно своими морфологическими основами perform-, elect-, begin-, arrange-, thoughtful– В ряде случаев, например: wind-driven 'гонимый ветром', frost-bitten 'обмороженный', unknown 'неизвестный', производящие слова предстают в виде отдельных своих словоформ – driven, bitten, known. В различного рода сокращениях след производящего слова может сохраняться в виде буквы (напр., ВВС «British Broadcasting Corporation», UNO «United Nations Organization» GPO «General Post Office»), слога (напр., interpol «International police», doc «doctor», vet «veterenarian», flu «influenza», sec «second», lab «laboratory», ad «advertisement»), некоторого звукового комплекса (напр., brunch (breakfast + lunch).
Важная роль в формировании производных принадлежит специально существующим в системе языка деривационным аффиксам, или формантам. Поскольку не все аффиксы в составе слов являются деривационными, кардинальной проблемой при описании аффиксальной подсистемы любого языка становится определение деривационного статуса аффиксальных морфем, установление инвентаря деривационных аффиксов и их семантической нагрузки. [6, c. 95]
Значима в словообразовательных процессах и сама операция, которая приводит к образованию производного слова. Если это операция присоединения аффикса к производящей базе (например, dependent + in – -» independent «независимый', weak + – ness–weakness 'слабость', appear + re – -» reappear 'появиться вновь» и т.д.), ее результатом является аффиксальное производное слово. Результатом соединения производящих баз (например, air + line -~ airline 'авиалиния', coal +basin – coal-basin 'угольный бассейн', ill + luck–ill-luck 'невезение') являются сложные слова. Производные слова, образованные по конверсии (напр., to hammer 'бить молотком, забивать', to nail 'забивать гвозди, приколачивать', a move 'движение', a run 'бег, пробег'), формируются как итог транспозиции, перекатегоризации производящей базы.
Основной классификационной единицей в словообразовании является словообразовательная модель, или словообразовательный тип. Это схема, образец, аналог, модель, все то, что фиксирует правило построения производных слов, правило, которое учитывает тип производящих основ и словообразовательных средств и формируемую в результате их взаимодействия обобщенную семантику однотипных слов.
Модель производного – это наиболее общая формула однотипных образований, это их структурно-семантический аналог. Это стабильная структура, обладающая обобщенным лексико-категориальным значением и способная наполняться различным лексическим материалом.
Например, конструкция n + -1у – А в английском языке есть структурная модель, отражающая строение производных прилагательных на – ly: womanly «женственный', manly 'мужественный', kingly 'королевский» и т.д., структурно-семантическая словообразовательная модель этих производных должна указать, что их производящими базами являются наименования лиц по родству, профессии, социальному статусу и т.д., сочетающиеся с суффиксом -1у в значении подобия. [7, c. 226]
2.2 Продуктивность и активность словообразовательных моделей
Вторая и не менее важная проблема связана с изучением ограничений, которые испытывает словообразовательная система в своем функционировании, природы этих ограничений, с изучением сферы ее действия и специфики по сравнению с другими подсистемами языка, условий, при которых имеющиеся ограничения действительны или недействительны, и т.д.
Учеными давно было замечено, что по одним словообразовательным моделям можно образовать почти бесконечное или, по крайней мере, значительное число производных, другие же характеризуются неспособностью к свободному производству слов.
Продуктивность – это скорее количественная характеристика словообразовательного ряда: модель продуктивна, когда по ее образцу в языке созданы десятки, а то и сотни производных. С другой стороны, активность модели – это скорее качественная ее характеристика, ибо она означает способность словообразовательного ряда к пополнению новыми единицами. Наконец, употребительность модели связана с ее реализацией в тексте, т.е. статистическими закономерностями ее использования. [7, c. 244]
Из сказанного выше явствует, что продуктивность – это статическая характеристика словообразовательной системы, это учет результатов ее действия, это отражение реализации способности разных словообразовательных моделей в определенные временные периоды к словопроизводству. Многие словообразовательные модели различаются именно в количественном аспекте: ср. довольно ограниченный и закрытый список производных с суффиксом – dom (kingdom, princedom и т.д.) и огромный, открытый ряд производных с суффиксом – еr.
Активность – это динамический, процессуальный аспект словообразовательной системы, ее способность к действию, пополнению языка новыми лексическими единицами, к выполнению определенных коммуникативных заданий. Естественно, что статический и процессуальный аспекты в словообразовании тесно связаны и трудно разграничиваемы. Оттого порою и невозможно определить, употребляем ли мы в речи производные слова как готовые единицы или же вновь создаем их по активным моделям словообразования.
Необходимо сказать, что активность словообразовательных мделей детерминируется многочисленными факторами лингвистическими и экстралингвистическими: фонетическими, фонологическими, морфологическими, этимологическими, деривационными, семантическими, стилистическими и т.д. свойствами лексических единиц, конкуренцией с уже существующими языковыми обозначениями, коммуникативными и прагматическими причинами.
В английском языке, например, производные прилагательные содержат до 70 суффиксов разного происхождения. Из них суффиксы – ate, – ory, – ine, – id и другие никогда не соединяются с исконными основами; напротив, такие суффиксы, как – ward, – most, – fold, никогда не сочетаются с основами заимствованными.
Примером ограничительного действия семантики производящих баз может явиться сочетаемость адъективного суффикса -1у с обозначениями лиц, единиц измерения времени (manly «мужественный', kingly 'королевский', daily 'ежедневный', weekly 'еженедельный» и т.д.) и исключение из сферы действия этого суффикса названий растений, материалов и т.д., которые типичны для модели с адъективным суффиксом – у (piny «сосновый', clayey 'глинистый» и др.). [6, c. 114]
Активность словообразовательной модели, несомненно, регулируется уже существующими в лексической системе языка единицами. Так, отсутствие производных с префиксом un – типа ungood, un-soft, unlong в серии слов типа unkind «недобрый', unready 'неготовый', unpleasant 'неприятный» и т.д. обусловливается, среди прочих факторов, тем, что в лексике английского языка имеются простые слова bad «плохой', hard 'твердый', short 'короткий» и т.д.
Возникновение производных по тем или иным словообразовательным моделям, таким образом, есть результат действия многочисленных закономерностей, или правил.
2.3 Аффиксальное словообразование
Отсутствие четко очерченных границ аффиксальной подсистемы связано с различной интерпретацией морфемного статуса единиц типа under – (производные underfeed «недокармливать', underestimate 'недооценивать» и др.), – man (производные workman «рабочий', seaman 'моряк» и т.д.). Эта проблема, получившая название проблемы полуаффиксов, актуальна для многих германских языков. В зависимости от того, считаем ли мы данные морфемы корневыми или же приписываем им статус аффиксальных, границы аффиксальной подсистемы будут существенно различаться.
Доминирующей для аффиксации является проблема деривационного статуса аффиксальных морфем. Достижения теории словообразования последних лет позволяют более четко и точно определить понятие деривационного аффикса и выделить из множества препозитивных и постпозитивных морфем те, которые по своей функции, семантике и структурным свойствам являются собственно деривационными аффиксами.
Важную роль в определении статуса деривационной морфемы играет ее семантика, и в этом плане полуаффиксы также приближаются к аффиксам.
О семантике аффикса написано немало.
Доминирующей, однако, была концепция, согласно которой аффикс выступает как главный носитель словообразовательного значения, и его значение есть соответственно словообразовательное значение.
Таким образом, деривационные аффиксы могут совмещать разнородные значения и служить передаче значений разного типа. Важно, однако, не сводить словообразовательное значение производного к тому значению, которое несет аффикс. Значение аффикса – лишь часть словообразовательного значения производного слова и соответствует – той роли, которую аффикс выполняет в ономасиологической структуре производного слова.
Трудно предсказать и сформулировать правила выбора из имеющегося набора словообразовательных средств тех, сочетание производящих баз с которыми и даст нужный результат – маркированные определенными аффиксами, несущие определенные СЗ производные слова.
Тайна многих вариантов языковой оболочки в словообразовании заключается, как показывают исследования, во-первых, в некоторой избирательности сочетаний аффиксов и классов производящих баз и, что очень интересно и важно, в более или менее строгой закрепленности смысловых модификаций того или иного СЗ за конкретным типом производных, маркированных определенным аффиксом. [7, c. 287]
Лексические единицы определенной семантики характеризуются определенной словообразовательной активностью, т.е. способностью вступать во взаимодействие с теми или иными словообразовательными средствами. Так, слова, относящиеся к названиям лиц, названиям животных и т.д., выступают в качестве производящих баз для производных с суффиксом – ish (например, camelish «упрямый как верблюд', boyish 'мальчишеский', coltish 'жеребячий', priggish 'педантичный» и многие другие) и не являются таковыми для производных с суффиксом – ed. Производящими базами последних являются наименования предметов одежды, обуви и т.д. (производные liveried «одетый в ливрею', mitred 'носящий митру', bloused 'в блузке', trousered 'одетый в брюки, в брюках» и т.д.). [8, c. 254]
С установлением инвентаря аффиксации и семантических свойств аффиксов становится возможной дальнейшая их систематизация, которая осуществляется в виде классификаций, учитывающих те или иные характеристики аффиксальных морфем. Наиболее общим делением аффиксов является их классификация по месту расположения в слове на препозитивные (префиксы) и постпозитивные (суффиксы).
Важным классификационным параметром является частеречная принадлежность деривационных баз, к которым присоединяются аффиксы. По этой способности префикса или суффикса вступать в соединение с единицами определенных лексико-грамматических классов, именуемой внутренней валентностью, в системе аффиксации современного английского языка выделяются:
отсубстантивные (префиксы anti-, non-, pre-, post-, sub-, dis-, arch-, hemi-, etc.; суффиксы – ful, – ish, – y, – like, – less, – let, – an/-ian, – ship, – ess, – ese, – al, – ous, – esque, – en, etc.),
отглагольные (префиксы dis-, re-, under-, over-, de-, fore-, mis-, со-, etc.; суффиксы – ion, – er, – ment, – ing, – able, – ive, – al, – ance/-ence, – ory, – ant, – age, etc.),
отадъективные (префиксы a-, un-, anti-, be-, en-, re-, in-, pre-, non-, etc.; суффиксы – ish, – y, – ness, – ity, – en, – hood, – ism, – most, etc.) и др.
Присоединяясь к производящим основам того или иного класса, префиксы и суффиксы могут выполнять транспонирующую и / или модифицирующую функцию, играя тем самым значимую роль в определении частеречной принадлежности дериватов. По тому, к какому лексико-грамматическому классу относятся образованные с помощью аффиксов производные, сами аффиксы (в первую очередь суффиксы, так как их роль в определении частеречных характеристик производных более очевидна, нежели у префиксов) подразделяются на:
субстантивные (суффиксы – ег, – ist, – ness, – асу, – age, – al, – an/-ian, – ment, – ing, – ship, – hood, – arian, – ance/-ence, – ancy, – ism, – ее, – ion, – dom, – ard, – cy, – ist, – iana, – ster и др.),
глагольные (суффиксы – ize, – ate, – ify, – en),
адъективные (суффиксы – у, – ish, – ful, – less, – ed, ic, – ous, – able, – ive, – esque, – ory, – some и др.),
адвербиальные (суффиксы -1у, – ward, – wise, – fold, – most). [8, c. 276]
Существует также классификация аффиксов по признаку их продуктивности и активности. Однако, поскольку аффиксы, соединяющиеся с производящими базами разных частей речи, проявляют при этом разную активность, представляется целесообразным избрать в качестве единиц классификации по указанному выше принципу не изолированно взятые аффиксы, но модели, в состав которых они входят, тем более что последние отражают целую совокупность сведений об аффиксе:
anti- + n – N (antifashism, antiunion, antiaircraft, antitrust)
со- + n – N (coauthor, cooperator)
counter- + n – N (counterattack, counterweight)
de- + v – V (demilitarize, deamericanize, denationalize)
ex- + n – N (ex-minister, ex-wife, exchampion)
extra- + a – A (extraterritorial, extraordinary)
inter- + v – V (interdepend, interlace, interact)
mis- + v – V (misdirect, mismanage, mistrust)
non- + n – N (non-interference, non-acceptance)
out- + v – V (outwit, outstay, outdo, outdance)
post- + a – A (postclassical, postglacial)
pre- + v – V (prearrange, predetermine)
re- + v – V (reconsider, reimport, refix)
sub- + a – A (subtropical, subconscious)
super- + a –
A (supersensitive, superatomic)![]()
trans- + v – V (transplant, transform)
ultra- + a – A (ultramodern)
un
-
+ v – V (unbind, unclog)
un
-
+ a – A (unaware, unloving)
under- + v – V (undervalue, underestimate)
n + – dom – N (kingdom, teacherdom, serfdom)
v + – ее – N (employee, addressee)
n + – eer/-ier – N (gondolier, profiteer)
v + – er – N (reader, sleeper, receiver)
n + – ess – N (poetess, lioness, waitress)
n + – ful – N (potful, bucketful, spoonful)
n + – ics – N (linguistics, morphemics)
n + – ie/-y – N (auntie, Freddy)
v + – ing – N (translating, swelling, flooring)
n + – ism – N (Darwinism, heroism)
n + – ist – N (Darwinist, canoeist)
a + – ness – N (softness, weariness, heartiness)
v + – able – A (eatable, readable, speakable)
n + – an – A (Italian, African, comedian)
n •+ – ed – A (wooded, verandahed, arrased)
a + – ish – A (blackish, reddish)
n + – ish – A (kittenish, wolfish, mannish)
n + – less – A (careless, handless, motherless)
n + – like – A (arrowlike, comradelike)
n + – ly – A (friendly, wifely)
n + – y – A (watery, thorny, velvety, slangy)
a + – ly – Adv (happily, slowly)
n + – ate – V (eventuate, oxygenate)
n + – ify – V (gasify, beautify)
a + – ize – V (materialize, finalize) [8, c. 314]
Из перечня приведенных аффиксальных моделей становится очевидным, что в разных лексико-грамматических классах суффиксация и префиксация представлены по-разному. Так, прилагательные и существительные – это, в основном, сфера действия суффиксации, для глагола же характерна префиксация.
Еще одним значимым параметром при классификации аффиксов может стать их смысловая нагрузка, благодаря которой они объединяются в смысловые группы типа:
аффиксы со значением сходства (-al, – ial, – ed, – esque, – ful, – ic, – ical, – ish, – like, – ly, – ous, – some, – y, crypto-, neo- и т.д.),
аффиксы со значением отрицания (a-, dis-, in-, non-, un-, – less),
диминутивные аффиксы (-ette, – ie/-y, – ikin, – let, – ling),
аффиксы со значением лица (-an, – ian, – arian, – ant, – ard, – by, – ее – een, – eer, – er, – ess, – ette, – ician, – ie, – ing, – ist, – ister, – kin, – ing, – ster, – ton),
аффиксы со значением числа – (bi-, demi-, di-, mono-, multi-, pan poly-, semi-, tri-, twi-, uni-). [7, c. 302]
2.4 Конверсия
В речи говорящих на современном английском языке весьма употребительны примеры типа Let me say in the beginning that even if I wanted to avoid Texas I could not, for I am wifed in Texas and mother-in-lawed and uncled and aunted and cousined within an inch of my life, в которых слова wife, mother-in-law, uncle, aunt, cousin выступают в не свойственной им функции глаголов и несколько видоизмененных значениях.
Данное явление настолько' активно в современном английском языке, что в него практически вовлекаются, хотя и с неодинаковой частотой, слова всех частей речи: существительные, глаголы, прилагательные (But he retained my hand, and I could not free it 'Но он удержал мою руку, и я не мог ее освободить), наречия (They were nearing Chicago 'Они приближались к Чикаго'). [9, c. 98]
Несмотря на высокую продуктивность и активность указанного лингвистического феномена, суть его, однако, не совсем ясна, и существуют, по крайней мере, два противоположных объяснения. Зарубежные лингвисты склонны рассматривать данное явление как употребление одного и того же слова в функциях различных частей речи, или функциональный переход из одной части речи в другую
Как считают советские лингвисты, слово (во всяком случае, изменяемое слово) – это система сосуществующих, обусловливающих друг друга и функционально объединенных форм, говорить о тождестве существительных и глаголов типа love «любовь» и love «любить» в современном английском языке неправомерно, ибо они различаются как системами своих форм, т.е. парадигмой (существительное имеет субстантивную систему словоизменительных суффиксов – – (), -'s, – s, – s', а глагол – глагольную (– (), – s, – ed, – ing,…), так и функционально. Это разные слова, образованные путем изменения парадигмы.
Коль скоро мы признаем коррелятивные единицы разными словами, то вследствие их семантической и формальной соотнесённости есть основания рассматривать отношения между ними как отношения словообразовательной производности, а сам процесс образования таких коррелятивных слов – словообразованием.
При анализе словообразовательных отношений в соотносительных парах типа love v и love n нетрудно заметить, что словообразовательный процесс осуществляется здесь в отличие от аффиксации без помощи каких-либо морфологических показателей, специально предназначенных формально указывать на те изменения, которые произошли в ходе словообразовательного акта.
Наиболее широкое распространение, особенно в зарубежной англистике, получила трактовка, согласно которой образование соотносительных омонимичных единиц осуществляется с помощью нулевой морфемы, а сам способ словопроизводства называется нулевым словообразованием (zero-derivation), а еще чаще конверсией. [9, c. 199]
В то же время использование понятия нулевой морфемы, столь значимого в лингвистических описаниях, чревато таким опасным последствием, как возникновение «моря» нулевых морфем в описании морфологически бедного языка. Предпочтительна поэтому, на наш взгляд, трактовка конверсии, предложенная А.И. Смирницким, согласно которой конверсия есть такой вид словопроизводства, при котором словообразовательным средством служит только парадигма слова. Взятая как целое, как определенная система форм, парадигма слова характеризует его именно как слово определенного типа, определенного грамматического разряда, определенного грамматического класса.
Существует, однако, мнение, что определение конверсии через единственное словообразовательное средство – парадигму – является неточным, так как в нем не учитывается словообразовательная роль сочетаемости, столь необходимой для выявления грамматической принадлежности слова в современном английском языке. Именно благодаря сочетаемости той или иной словоформы (например, round, down, free, love и т.д.) с другими словами в предложении, благодаря контексту обнаруживается ее принадлежность к классу или существительных, или глаголов, или прилагательных и т.д. На этом основании предлагается рассматривать конверсию не как чисто морфологический способ словообразования, но как морфолого-синтаксический способ словообразования, при котором слово одной части речи образуется от основы или словоформы другой, причем единственными словообразовательными средствами являются парадигма (или нулевая парадигма) слова и его сочетаемость с другими словами.
Многочисленные разногласия наблюдаются и при определении границ конверсии. Первый круг их связан с различными историческими источниками пар слов, соотносящихся в современном английском языке по конверсии. Среди всех соотношений по конверсии «глагол – существительное» 4,5% составляют пары типа love «любовь» – love «любить', harp 'арфа» – harp «играть на арфе', восходящие к древнеанглийским lufu – lufian, hearp – hearpian, в которых глагол генетически был образован от существительного с помощью определенного словообразовательного суффикса и не имела места омонимия парадигм. 62% составляют собственно образования по конверсии типа pencil 'карандаш» – pencil «рисовать, записывать', hammer 'молоток» – hammer «бить молотком, сбивать» и т.д. Остальные 33,5% приходятся на долю других процессов (заимствований, фонетических изменений и т.д.). [9, c. 201]
Отличием древнеанглийской конверсии было лишь отсутствие омонимии, в то время как для конверсии в новоанглийском как раз типично наличие омонимичных форм. Однако омонимия форм не есть обязательное условие конверсии, для которой наиболее существенным моментом является различие в парадигме, свидетельствующее об образовании нового слова.
В центре этой системы находятся соотносительные пары < существительное – глагол >, < глагол – существительное> В пределах этих частей речи конверсия выступает как один из наиболее активных способов словообразования в современном английском языке. Однако и здесь активность конверсии не беспредельна. Односложная структура основы способствует образованию от нее слова по конверсии, двусложная структура нейтральна, т.е. не способствует конверсии, но и не препятствует ей, а многосложная – препятствует отношениям конверсии. Аналогичным образом морфологическая простота основы способствует отношениям конверсии, а производность – в определенной степени препятствует. Так, наличие в глаголе суффиксов – ize, – ate, – ify мешает образованию отглагольных существительных (напр., organize, abbreviate, fortify, etc.). Семантически конверсия ограничена преимущественно глаголами движения (a rush «натиск, напор', a jump 'прыжок', a fly 'полет, перелет» и др.), глаголами речевой деятельности (a talk «разговор', a chat 'беседа, болтовня', a dispute 'диспут'), глаголами действия (a bite 'укус, рана', a find 'находка', a drink 'напиток') и т.д., существительными – наименованиями орудий и инструментов (iron 'утюжить, гладить', whip 'хлестать'), названиями предметов и различных веществ (water 'поливать', soap 'намыливать') и др., качественными прилагательными, обозначающими физическое состояние (blind 'ослеплять', dirty 'загрязнять', narrow 'суживать» и т.д.).
Стилистическим фактором, ограничивающим активность конверсии, является принадлежность слова к слою литературно-книжной и возвышенной лексики.
Поскольку происходящие при конверсии словообразовательные процессы не имеют каких-либо специальных морфологических показателей и формирование возможно как глаголов от существительных, так и существительных от глаголов, важно установить направления отношений словообразовательной производности при конверсии. Так, весьма распространено установление направления внутренней производности путем выявления семантической зависимости одного слова от другого. Например, глагол knife «резать ножом» естественно описывается через существительное, в то время как существительное knife для своего семантического анализа не требует отсылки к глаголу knife. Семантическая зависимость во многих случаях интуитивно ощущается носителями языка, и поэтому выявление деривата во многих парах по конверсии не вызывает серьезных затруднений. [9, c. 205]
Исходя из анализа семантических отношений, love «любовь» и love «любить» находятся в таких же отношениях, как