Xreferat.com » Топики по английскому языку » Лингво-когнитивные параметры тоталитарного дискурса

Лингво-когнитивные параметры тоталитарного дискурса

так как закрепляет в тексте в интересах какой-либо группы в обществе существующее (желаемое) положение дел. Излишне говорить, что эти утверждения сближают эмансипационную критику как с социологической критикой В.Переверзева и его окружения, так и с неомарксизмом. Такая аналитика дискурса начинается с презумпции “объективная реальность есть миф”, основывается на принципах скептицизма, критицизма и оппозиционности. Если положения эмансипационных критик о тотальной институциональности выглядят оспоримыми, то продуктивным является их вклад в теорию дискурса: дискурс понимается как действующий (performative) язык, связанный с социальными отношениями, идентичностями, властью, неравенством и социальной борьбой; более того, в теорию дискурса вносится положение о социальном пространстве как о дискурсивном по своей природе, именно поэтому в центре современных социальных исследований оказывается дискурсивный анализ: раз нет деидеологизированной, предсуществующей общественной (исторической) правды, то ангажированная, идеологически-детерминированная истина должна быть реконструирована для каждого периода, для каждого типа социальных отношений: требуется отследить систему власти, определяющую человеческое бытие в мире.В асубъективной манере, правда в несколько ином контексте, понимет дискурс и Ю.Хабермас – он определяет дискурс как коммуникацию особого вида, специфический диалог, цель которого – непредвзятый анализ реальности, очищенный от субъективизма исследователя55.

И последнее замечание относится к проблеме порождения текстов: говоря абстрактно, на основании идеологически определенной модальности денотативному содержанию текста сообщается такая коннотация, которая атрибутирует высказывание к тому или иному дискурсу. Модальность как тип культурной целостности управляет процессом говорения/письма, о-формляет его в этически наполненное содержание. В аспекте порождения модальности присуще качество мифа – миф есть «форма рассуждения, выходящая за рамки рассуждения тем, что она хочет провозглашать ту истину, которую провозглашает»56. Более того, метанарратив – концентрированнй выразитель модальности – есть источник риторики культуры, ее ассоциативно-вербальной сети. Метанарратив становится арсеналом пред-данных высказыванию форм, материала, готовых частей57. Если “всякое конкретное высказывание – звено в цепи речевого общения определенной сферы”58, ответ на предшествующие высказывания, то высказывание, знающее свою историю, определено и сформировано предшествующими высказываниями этого дискурса, а значит, и метанарративом. Касаясь порождения текста, необходимо отметить интегративный характер данного нами определения дискурса, поскольку оно включает в себя как порождающую систему (конструктивный принцип, модальность в нашей терминологии), так и сами порожденные произведения. Некоторые исследователи (Дж.Поккок, К.Скиннер) разводят эти явления в категории «дискурс-рамки» и «дискурс-произведения». В российском интеллектуальном пространстве интегративное определение дискурса дано Максом Фраем: «самое точное определение термина "дискурс" - "предконтекст": за миром идей и идеологий есть некий пласт явлений, их порождающих (и, в то же время, их включающий)»59.

Такое определение дискурса не является общепризнанным; для того, чтобы отметить отличия нашего понимания дискурса от других формулировок, дадим некоторый абрис теории дискурса60.


§2. Дискурс: многообразие определений


Внутренняя форма, смысловой субстрат термина «дискурс» определяется различно:

Большая советская энциклопедия и Современный словарь иностранных слов определяют этимон как «discursus»– рассуждение, довод, аргумент61, авторы статьи «Дискурс» в энциклопедии «Постмодернизм» М.А.Можейко и о.Сергий Лепин безальтернативно возводят теримн «дискурс» к латинскому «discere»– блуждать62.

Наиболее подробную картину возможной этимологии предлагает В.В.Мароши63: латинское «discursus» имеет следущие значения:

бегание туда и сюда, беготня в разные стороны;

набег;

движение, круговорот;

беспрерывное мелькание;

бестолковая беготня, суета;

разрастание, разветвление;

барахтанье;

беседа, разговор64.

Факты латинского языка позволяют произвести очень важное разграничение двух,

по сути, омонимов, различающихся лишь ударением (дъскурс, дискỳрс), а также образованных от них прилагательных (дискурсъвный и дискỳрсный)65:

дъскурс – термин, обозначающий тип западноевропейской интеллектуальной стратегии рационально-классического ряда, дискурсъвный - рассудочный, понятийный, логический – опосредованный, формализованный (в отличие от чувственного, созерцательного, интуитивного, непосредственного);

дискỳрс – термин, обозначающий определенный лингвистический феномен.

Развитие значения понятия «дъскурс» связано с метафорическим переосмыслением ряда значений латинского слова discursus, связанных с движением (мысль – движение, логическое развитие мысли как поступательное, как бег)66. В этом смысле следует понимать заглавие трактата Рене Декарта “Discours de la methode”, которое в русском переводе мы знаем как «Рассуждение о методе», а на латыни название звучит как “Dissertatio de…”.

Дискỳрс же есть актуализация одного из периферийных значений discursus – беседа, разговор.

На наш взгляд, возведение понятия «дискỳрс» к «блужданию», подчеркивание прямого значения («хаотическое движение»), определенного префиксом dis– со значением «разделение», «разъединение», не вполне корректно (уже в силу традиции и переосмысления первоначального значения) и обусловлено контекстом неклассической парадигмы философствования, которой присуща презумпция относительности, аструктурированности.

В европейской и английской исследовательской традиции долгое время понятия «дискỳрс» и «текст» существовали как синонимы. Впервые терминологизировал категорию дискурса американский лингвист А.Харрис в своей статье 1952 года, посвященной языку рекламы. С этого периода начинается история термина, весьма неоднозначного и неоднородного – так, Патрик Серио выделяет 8 значений термина «дискурс», установившихся во французской школе анализа дискурса67:

эквивалент понятия «речь» в соссюровском смысле, т.е. любое конкретное высказывание;

единица, по размеру превосходящая фразу, высказывание в глобальном смысле; то, что является предметом исследования «грамматики текста», которая изучает последовательность отдельных высказываний;

в рамках теорий высказывания или прагматики «дискурсом» называют воздействие высказывания на его получателя и его внесение в «высказывательную» ситуацию (что подразумевает субъекта высказывания, адресата, момент и определенное место высказывания);

при специализации значения 3 «дискурс» обозначает беседу, рассматриваемую как основной тип высказывания;

у Э.Бенвениста «дискурсом» называется речь, присваиваемая говорящим, в противоположность «повествованию», которое разворачивается без эксплицитного вмешательства субъекта высказывания;

иногда противопоставляются язык и дискурс (langue/discours) как, с одной стороны, система мало дифференцированных виртуальных значимостей и, с другой, как диверсификация на поверхностном уровне, связанная с разнообразием употреблений, присущих языковым единицам. Различается, таким образом, исследование элемента «в языке» и его исследование «в речи» как «дискурсе»;

термин «дискурс» часто употребляется также для обозначения системы ограничений, которые накладываются на неограниченное число высказываний в силу определенной социальной или идеологической позиции. Так, когда речь идет о «феминистском дискурсе» или об «административном дискурсе», рассматривается не отдельный частный корпус, а определенный тип высказывания, который предполагается вообще присущим феминисткам или администрации;

специфическое определение, основанное на разграничении дискурса и высказывания. Высказывание – это последовательность фраз, заключенных между двумя семантическими пробелами, двумя остановками в коммуникации. Дискурс – высказывание, рассматриваемое с точки зрения дискурсного механизма, которое им управляет. …Взгляд на текст с позиции его структурирования в языке: текст=высказывание, лингвистическое исследование условий производства текста: текст=дискурс.

Необходимо заметить также, что понятие «дискурс» в англосаксонской лингвистической традиции с начала 70-ых широко используется в значении «функциональный стиль». Само же понятие «функционального стиля» имеет точки соприкосновения с понятием «дискурс»: функциональный стиль (как и дискурс) есть тип функционирования языка, особая языковая подсистема, но если функциональный стиль организован темой и задачей высказывания, то дискурс в рамках данной работы понимается как тип языка, определенный исторически и социально (а ỳже – идеологически). Взгляд на использование языка как определенное контекстуальными, ситуативными переменными дал синоним понятию «функциональный стиль» в англоязычной традиции – это термин «регистр» (Halliday).

Следует сказать, что понятие “дискурс” часто используется и как синоним к понятию “стиль”. Такую синонимию отмечает И.П.Ильин: если дискурс определен по Ж.К. Коке как “сцепление структур значения, обладающих собственными правилами комбинации и трансформации», то справедливо говорить о синонимии «стиль» – «дискурс»68. Понятие стиля у советского эстетика и литературоведа Ю.Борева наделено атрибутами дискурса (стиль как порождающая модель, стиль как феномен, определяющий тип целостности, стиль как представитель целого в части, стиль как проявление стандартизирующей, центрирующей силы)69. Дискурс как сверхтекст эпохи уместнее сравнить с категорией «стилистической формации»70, суммирующей все представления эпохи; это – некое панорамное зрение, «стиль отражения мира»71.

Относительно перечисленных определений дискурса заметим, что при понимании дискурса как специфического сверхтекста непродуктивными оказываются терминологические удвоения уже существующих и укоренившихся в лингвистике терминов: дискурс в значении parole, дискурс в значении текст. В частности, отождествляют термин «дискурс» и «текст» А.Ж.Греймас и Ж.Курте: «Если же принимать во внимание собственно языковую практику, то дискурс следует рассматривать как объект научной дисциплины лингвистики дискурса или дискурсивной лингвистики (linguistique discursive). В этом последнем смысле дискурс является синонимом текста. В самом деле, в некоторых европейских языках, не имеющих термина, адекватного франко-английскому «дискурс», его вынуждены были заменить термином «текст» и, соответственно, говорить о лингвистике текста (lingustique textuelle)”72. В советской лингвистике понятие «дискурс» определял как «текст связной речи» В.Г.Борботько: «Текстом можно считать последовательность единиц любого порядка. Дискурс – тоже текст, но такой, который состоит из коммуникативных единиц языка – предложений и их объединений в более крупные единства, находящиеся в непрерывной внутренней смысловой связи, что позволяет воспринимать его как цельное образование»73, «текст – более общее понятие, чем дискурс. Дискурс всегда является текстом, но обратное не верно. Не всякий текст является дискурсом»74;

Нельзя опереться и на транслингвистическое (в терминах Р.Барта) понимание дискурса (дискурс – отрезок текста от предложения и выше);

Из приведенных формулировок, быть может, самым важным аспектом представляется понимание дискурса как «системы ограничений, которые накладываются на неограниченное число высказываний в силу определенной социальной или идеологической позиции».

Понимание дискурса как системы ограничений, как системы правил отсылает нас к анализу идеологии – одновременно к тезаурусу и прагматикону, содержащему мотивы, установки, цели и интенциональности действий.

Проблему «нормированности» дискурса в виде категории «литературный этикет» изучал Д.С.Лихачев75. Выделим основные положения теории литературного этикета:

Этикет «пронизывает и в известной мере овладевает мировоззрением и мышлением человека» (80);

Этикет – «одна из основных форм идеологического принуждения в средние века» (80), литературный этикет есть явление идеологии, мировоззрения. (91)

Искусство не только отражает жизнь, но и придает ей этикетные формы. Этикет есть категория должного, а не сущего. (89)

«Литературный этикет и выработанные им литературные каноны – наиболее типичная средневековая условно-нормативная связь содержания с формой» (81)

Литературный этикет как единая предуставновленная нормативная система, стоящая над автором, состоит из этикета миропорядка, этикета поведения и этикета словесного: «он (этикет – П.В.) слагается из представлений о том, как должен был совершаться тот или иной ход событий; из представлений о том, как должно было вести себя действующее лицо сообразно своему положению;из представлений о том, какими словами должен описывать писатель совершающееся» (90)

Этикет (идеологические ограничения) представляют собой систему, которая в разговоре о тоталитарном дискурсе должна быть изучена, поскольку всякий мыслительный акт осуществляется в пространстве идеологической системы, концепирующей мир: «Всякое испытание, всякое подтверждение и опровержение некоего предположения происходит уже внутри некоторой системы. И эта система не есть более или менее произвольный и сомнительный отправной пункт всех наших доказательств, но включена в самую суть того, что мы называем доказательством. Эта система не столько отправной пункт, сколько жизненная стихия доказательств»76.

Другие проблемы аналитики дискурса мы выделим в следующем параграфе, посвященном подходам к анализу дискурса.


§3. Методологические проблемы анализа дискурса


Разные направления лингвистической науки интересуются разными аспектами сложного явления дискурса - позволим пространную цитату: «С позиций прагмалингвистики дискурс представляет собой интерактивную деятельность участников общения, установление и поддержание контакта, эмоциональный и информационный обмен, оказание воздействия друг на друга, переплетение моментально меняющихся коммуникативных стратегий и их вербальных и невербальных воплощений в практике общения, определение коммуникативных ходов в единстве их эксплицитного и имплицитного содержания. С позиций психолингвистики дискурс интересен как развертывание переключений от внутреннего кода к внешней вербализации в процессах порождения речи и ее интерпретации с учетом социально-психологических типов языковых личностей, ролевых установок и предписаний. Психолингвистов интересуют также типы речевых ошибок и нарушений коммуникативной компетенции. Лингвостилистический анализ дискурса сориентрован на выделение регистров общения, разграничение устной и письменной речи в их жанровых разновидностях, определение функциональных параметров общения на основе его единиц (характеристика функциональных стилей). Структурно-лингвистическое описание дискурса предполагает его сегментацию и направлено на освещение собственно текстовых особенностей общения – содержательная и формальная связность дискурса, способы переключения темы, модальные ограничители (hedges), большие и малые текстовые блоки, дискурсивная полифония как общение одновременно на нескольких уровнях глубины текста. Лингвокультурное изучение дискурса имеет целью установить специфику общения в рамках определенного этноса, определить формульные модели этикета и речевого поведения в целом, охарактеризовать культурные доминанты соответствующего сообщества в виде концептов как единиц ментальной сферы, выявить способы обращения к прецедентным текстам для данной культуры. Дискурс как когнитивно-семантическое явление изучается в виде фреймов, сценариев, ментальных схем, когниотипов, т.е. различных моделей репрезентации общения в сознании. Социолингвистический подход к исследованию дискурса предполагает анализ участников общения как представителей той или иной социальной группы и анализ обстоятельств общения в широком социокультурном контексте»77

Если говорить об аналитике дискурса применительно к российскому интеллектуальному пространству, то возможно условно выделить 2 наиболее активных перспективы аналитики дискурса: «московскую» и «волгоградскую». и – пока под некоторым вопросом – «самарскую». Московское направление представлено трудами В.И.Тюпы и его коллег по журналу «Дискурс». Они продолжают определение дискурса в парадигме Т.ван Дейка: дискурс = «коммуникативное событие». Дискурс подразумевает, по В.И.Тюпе, 3 аспекта: креативный (субъект коммуникативной инициативы – автор) , референтный (предметно-смысловая сторона высказывания) и рецептивный (адресат)78. Специфика определенного дискурса как стратегии культуры есть равнодействующая этих трех векторов. Такая аналитика направлена на воссоздание авторского эйдоса, «образа мира» и учитывает не только авторские стратегии письма, но и стратегии чтения. В этой перспективе ключевой посылкой является интеракциональный характер общения, а значит, для исследователя актуальными будут проблемы соотношения значения и индивидуального речевого смысла и проблема идеального, имплицитного читателя, прогнозируемого дискурсом.

Волгоградская школа опирается на определение дискурса, данное Н.Д.Арутюновой: дискурс - это «связный текст в совокупности с экстралингвистическими – прагматическими, социокультурными, психологическими и др. факторами; текст, взятый в событийном аспекте; речь, рассматриваемая как целенаправленное социальное действие, как компонент, участвующий в взаимодействии людей, в механизмах их сознания (когнитивных процессах). Дискурс – это речь, «погруженная в жизнь».79 Волгоградские ученые описывают дискурс, совмещая социолингвистические позиции анализа с лингвистикой текста. Типология дискурсов связана в волгоградской школе с критериями передачи знания, оперированием знаниями особого рода (выделяются религиозный, педагогический, деловой и др. дискурсы). Суммируя, можно говорить о дискурсном анализе волгоградской школы как о «лингво-социальном»80.

Теория речевых жанров М.Бахтина также является лингво-социальным анализом дискурса (хотя сам Бахтин термина «дискурс» не употреблял, он появляется в заголовках английских переводов Бахтина81). Михаил Бахтин пишет: «Каждое конкретное высказывание, конечно, индивидуально, но каждая сфера использования языка вырабатывает свои относительно устойчивые типы таких высказываний, которые мы и называем речевыми жанрами»82, и далее: «В каждой сфере деятельности вырабатывается целый репертуар речевых жанров, дифференцирующийся и растущий по мере развития и ускорения данной сферы»83. Социолингвистическая ориентация М.Бахтина отмечается в его положении о речевых жанрах как о порождениях сферы использования языка.

Необходимо отметить, что определение Н.Д.Арутюновой выделяет два аспекта анализа дискурса: коммуникативный (дискурс как социальное действие, поэтому важными оказываются экстралингвистические данные) и когнитивный (дискурс как механизм сознания). В своем определении мы учли обе эти составляющие, указали на необходимость экстралингвистического (в частности и уточняя - культурологического) и когнитивного подходов. К подобной двойственности процедур дискурсной аналитики призывает и И.В.Саморукова: «понятие дискурса обращено к ментальной составляющей языка, характеризует язык как форму социальной и культурной деятельности человека»84. Наше исследование представляет дискурс как особую лингвистическую и социальную данность, которая позволяет реконструировать ментальность «возможного мира». Мы анализируем тексты, взятые в особых качествах и свойствах – это тексты – источники сведений об особых ментальных мирах. Так «дискурсивный анализ становится исследованием ментальных пространств людей, выступающих в разных ролях в осуществлении разных типов дискурсивной деятельности и использующих особый лексикон, особую грамматики, приобретая статус особого мира, в котором действуют свои правила истинности, «возможного (альтернативного) мира»85. В этом случае анализ дискурса становится не только лингво-социальным, но и лингво-когнитивным.

Для осуществления лингвистического анализа необходимо теоретически выделить в дискурсе оппозицию, аналогичную общелингвистической «язык – речь»; выделить в дискурсе оппозицию, аналогичную общелингвистической «система – процесс».

Вслед за Е.И.Шейгал мы выделяем в дискурсе два измерения, аналогичных parole - langue: реальное и виртуальное (потенциальное). Реальное – «это поле коммуникативных практик как совокупность дискурсных событий, это текущая речевая деятельность в определенном социальном пространстве, обладающая признаком процессности и связанная с реальной жизнью и реальным временем, а также возникающие в результате этой деятельности речевые произведения (тексты), взятые во взаимодействии лингвистических, паралингвистических и экстралингвистических факторов. В потенциальном измерении дискурс представляет собой семиотическое пространство, включающее вербальные и невербальные знаки, ориентированные на обслуживание данной коммуникативной сферы, а также тезаурус прецедентных высказываний и текстов. В потенциальное измерение дискурса включаются также представление о типичных моделях речевого поведения и набор речевых действий и жанров, специфических для данного типа коммуникации»86.

Говоря в других терминах, виртуальное пространство может быть названо «дискурсивной структурой», в то время как реальное – «практикой».

Несмотря на общий пафос исследований дискурса как преимущественно коммуникативного, функционального, прагматического явления (такую направленность обозначает, например, Л.Витгенштейн: «Значение слова есть способ его употребления»87), наше исследование направлено на виртуальное пространство дискурса как системное, поскольку реальное наделено чертами принципиальной разомкнутости и множественности. Все это, безусловно, не говорит о соссюрианской замкнутости на одной только системе – экстралингвистические факторы должны быть учтены, особенно после вопроса Ж.Деррида о существовании семантики в отрыве от прагматики и господствующей в отношении дискурса концепции диалогизма (дискурс есть диалог языка и общества, языка и истории, пересечение функции и структуры).

Далее необходимо определить адекватную модель описания дискурса и выделить единицы анализа и параметры анализа этих единиц.

Н.К.Данилова в качестве ядерных категорий дискурса предлагает субъектно-ориентированные категории модуса и времени.88 Эта схема будет наиболее эффективна при анализе нарративного текста89, при анализе дискурса эпохи и реконструкции идеологической «картины мира», данный проект оказывается недостаточным.

Нельзя выделить в качестве категории анализа интердискурсивность, т.к. в случае интердискурсивного подхода мы теряем собственный предмет анализа, т.к. будем иметь дело только со следами и отголосками «ужй-сказанного»; о подобной интеллектуальной тактике (интертекстуальном анализе) Л.В.Карасев пишет: «Идеальной целью поэтики, ориентированной на поиск интертекстуальных связей, могла бы стать цепочка или веер цепочек, в которых бы прослеживалась история заимствований деталей и символов, их перетекание из одних текстов в другие»90, как видим, в этих цепочках сам текст теряется.

Наиболее убедительной моделью описания дискурса (по крайней мере, в нашем понимании91) является модель языковой личности Ю.Н.Караулова92.

Дискурс можно представить в виде структуры с трехуровневым строением:

I – семантический уровень - (Караулов называет его и по-другому: структурно-языковой (37), семантико-строевой (43), вербально-семантический (44), ассоциативно-семантическая сеть (87), лексико-грамматический (89).

Это уровень языка (точнее – этот уровень выражает системно-структурный аспект языка), его единицы - семантические, языково-ориентированные (слова), вступающие в грамматико-парадигматические, семантико-синтаксические и ассоциативные («вербальная сеть») отношения (56). К этому уровню относятся грамматические и текстовые стандартные модели (формулы, клише).

II - когнитивный уровень (тезаурус (36), иерархия смыслов и ценностей картины мира (36), лингво-когнитивный уровень (37), картина мира, мировидение (42), ценностная ориентация (45), ценностно-смысловая иерархия (45), идеологические предпосылки автора (45), система знаний о мире (238), образ мира (238).

Это уровень интеллекта, соответствует социальному/когнитивному аспекту языка. Единицами являются гностически-ориентированные единицы – концепты, вступающие в системные иерархически-координативные отношения (56), а также – и в парадигматические, и синтагматические. К этому уровню относятся и мировоззренческие установки и идеологические стереотипы.

III - прагматический уровень (мотивационный (37), целеполагающий (37), мотивационно-прагматический уровень (45). Это уровень деятельности. Его единицы – деятельностно-коммуникативные потребности (мотивы – установки – цели – интенциональности), мотивы речевого поведения, интенции продуктивных и рецептивных речевых поступков, коммуникативные ситуации, коммуникативные роли, сферы общения. К прагматикону в качестве инварианта относится и «представление о смысле бытия, цели жизни человечества и человека как вида гомо сапиенс» (37). К уровню прагматики относятся прецедентные тексты.

В целом эта структура больше отражает виртуальное пространство дискурса; в дискурсе же можно выделить следующие аспекты93:

Семиотический аспект включает в себя как “знаковые системы” (язык, жесты, образы, символические системы), так и формы знания, соответствующие определенному временному и социокультурному контексту.

Деятельностный аспект дискурса представляет собой различные социальные действия, направленные на поддержание существующих знаковых систем и на создание новых смыслов.

Материальный аспект представляет собой “окружающую среду” социального взаимодействия: время, место, условия.

Социокультурный аспект дискурса представляет собой взаимодействие персонального, социального и культурного знания, ценностей, идентичностей, включающее в себя знание о “знаковых системах”, социальных и политических действиях, материальном мире.

При лингво-когнитивной ориентации исследования и принятии в качестве модели анализа дискурса проекта Ю.Н.Караулова единицей аналитики дискурса является концепт. Этой точки зрения придерживается А.А.Ворожбитова, анализирующая дискурс эпохи («лингвориторическая картина мира»): «Систему и структуру лингвориторической картины мира образуют культурные концепты, выступающие в роли внешних топосов ценностных суждений, и отношения между ними, т.е. во внутренние топосы (риторические «общие места»). Они являются кумуляторами культуры на протяжении всей духовной истории человечества»94. Более того, концепт удовлетворяет ранее высказанному положению об аналитике виртуального пространства дискурса. И еще: концепт есть идеологически зависимая (а значит – исторически изменчивая) структура, особо важная тем, что этот способ организации знаний о мире стремится к стандартизации, выравниванию своего объема для всех членов коллектива и тем, что когнитивные акты, рассмотренные через призму всеобще-частного концепта, оказываются (так или иначе) актами нравственного суждения95. В рамках когнитивной парадигмы только аналитика концепта как единицы тезауруса позволяет обратится ко всей полноте человеческого опыта бытия в культуре, только обращение к когнитивным структурам позволяет дать реальные объяснения функционированию языка; собственно риторический же анализ по сути оперирует только «верхушкой айсберга»96.

Далее определим содержание понятия «концепт».

Исторически понятие «концепт» восходит к одной из средневековых перспектив философствования – концептуализму, философскому течению, утверждавшему существование общего вне и внутри вещи. Суть концептуализма – «выявить универсальное через особенное, конкретное, которе есть сращенное бытие»97. Виднейшим представителем этого направления был Пьер Абеляр. Он называл концепт способом «схватывания смысла», субстанцией, соединяющей в себе память, воображение и суждение98. Абеляр столкнулся с проблемой слова, двоящегося на знак и смысл – концепт должен постигнуть план содержания, «интенционально-смыслополагающее действие»99.

В логике Г.Фреге концептом названо «содержание понятия», смысл, в то время как понятие соответствует значению.

Понятию «концепт» соответствуют понятия «лингвокультурема», «логоэпистема», «мифологема».100

«Концепт – это как бы сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека и, с другой стороны, то, посредством чего человек – рядовой, обычный человек, не «творец культурных ценностей» – сам входит в культуру, а некоторых случаях влияет на нее».101 Концепт, таким образом, есть медиатор между культурой эпохи и человеком.

Концепт – это единица коллективного сознательного, общее понятие как содержание акта сознания102, но концепт – по Аскольдову, есть образование ума, он выражает и точку зрения субъекта, которая обращена на нечто объективно-реальное, значит, концепт - продукт коллективно-индивидуального опыта, заключающий в себе и позволяющий осмыслять частное/общее, здесь и сейчас/везде и всегда без противоречий, поэтому можно говорить о концепте как об «онтологизированном комплексе представлений о действительности»103.

Концепт является «результатом столкновения словарного значения слова с личным инородным опытом человека»104. В этом столкновении – отличие концепта от понятия: «концепт – это форма «схватывания», превосходящая схватывание в понятии, которое неперсонально»105, «концепт … не тождественен понятию… концепт – это собрание (почти – собор) понятий, замкнутых в воспринимающей речь душе»106. Если понятие есть «объективное единство различных моментов предмета понятия, созданное на основании правил рассудка или систематичности знаний – понятий открыто и бесстрастно светит любому субъекту»107, то концепт формируется пространстве сознания (а не структуры языка, грамматики, как понятие), он субъектен, наделен памятью как обращенностью в прошлое и воображением как обращенностью в будущее, суждение же корреспондирует с настоящим108. Если понятие представляет собой совокупность познанных существенных признаков объекта, то концепт есть ментальное национально- и культурно-специфическое образование, план содержания которого включает всю совокупность знаний об объекте, а план выражения –языковые единицы, способные этот объект номинировать и описывать.

Когнитивный статус концепта в настоящее время сводится к его функции быть носителем и одновременно способом передачи смысла, к способности «хранить знания о мире, способствуя обработке субъективного опыта путем подведения информации под определенные, выработанные обществом, категории и классы»109. Для А.Вежбицка концепт есть объект из мира «Идеальное», имеющий имя и отражающий определенные культурно обусловленные представления человека о мире «Действительность»110.

Концепт есть способ мысли, сложная мыслительная сущность, «глобальная мыслительная единица, представляющая собой квант структурированного знания»111 (З.Д.Попова, И.А.Стернин).

Собственно лингвистическая характеристика концепта – закрепленность за определенным способом языковой реализации: концепт в плане выражения представлен лексико-семантической парадигмой своих реализаций. «Концепт включает в себя помимо понятийной и психологической (ценностной и образной) отнесенности всю коммуникативно значимую информацию: внутрисистемную, прагматическую и этимологическую»112. Ж.Делез и Ф.Гваттари пишут: «В концепте всегда есть составляющие, которыми он определяется. Следовательно, в нем имеется шифр. Концепт – это множественность».113

Структурно же концепт «имеет свойства гештальта – существующего в индивидуальном или групповом (в т.ч. и национальном) сознании целостного представления с нечеткой внутренней структурой и размытыми границами»114.

Концепт – это культурно отмеченный вербализованный смысл, ключевое слово эпохи, заключающее в себе микрокосм, образ Вселенной. Концепт отмечен лингвокультурной спецификой и тем самым характеризует носителей определенной этнокультуры. Для культуры концепт является и архетипом, и (мыслительным) стереотипом.

В трансцендентной функции концепта синтезируются когнитивная, коммуникативная, эмоционально-экспрессивная функции языка. В трехуровневой структуре дискурса концепт опирается на ассоциативно-вербальую сеть, квантует ее115, его коннотативная субъективная значимость корреспондирует с мотивационным уровнем.

Концепты системны, выстраиваются в иерархии смыслов и ценностей картины мира; сам концепт – фрагмент картины мира.116 Концепты отсылают друг к другу117, и более того – «концепт лишен смысла, пока не соединен с другими концептами”.118

{На наш взгляд – выразим одну догадку – концептуальный анализ может быть не только компонентом лингвистического анализа119, но и собственно методом аналитики текста (дискурса). Если сделать предположение о изоморфизме значения слова и текста, то обнаружится, что значение текста по причине фразеологичности явлено не в ССЦ, (как равно значение слова прямо не вытекает из его словообразовательной структуры), а в некоторых нетелесных элементах значения – своего рода текстовых семах (концептах?)}120

Дискурс как комплекс ограничений должен быть рассмотрен как нормативная система («этикет»): внутренние правила дискурса обобщаются на основании материала семантического уровня и с привлечением эктралингвистических данных социальной истории в категории тезауруса; внешние правила дискурса определяются деятельностными экстралингвистическими характеристиками.

Заключая этот параграф, перечислим основные подходы к аналитике политического дискурса121.

Отмечается шесть фундаментальных перспектив исследования политической коммуникации:

Системная перспектива, генетически связанная с кибернетикой, рассматривает коммуникацию в терминах интеракции между элементами системы, связывая ее (коммуникацию) с понятием социального контроля;

Лингвистический подход концентрируется вокруг понятия «социальный контроль». Язык – средство социального контроля и ограничения доступа к политическим институтам и процессам;

Символический подход определяет коммуникацию (и политику) в терминах обмена символами: лидерство осуществляется через манипуляцию символами и дистрибуцию сиволических наград. Такая аналитика подробно рассматривает процессы создания и распространения символов;

Функциональный подход более интересуется не социальным контролем, но значением коммуникации для политической системы: масс-медиа выполняют функции поддержания стабильности и социализации;

Организационный подход представляет правительство как крупную бюрократическую организацию, связанную с теми же проблемами и ограничениями, что и любая другая организация. Анализ коммуникации сфокусирован на внутриправительственных информационных потоках и факторах, ограничивающих этот поток и дифференцирующих доступ к информации;

Экологический подход исследует политическую коммуникацию с точки зрения влияния на нее политической системы. Система создает среду, в которой формируются институты коммуникации и регулируются процессы коммуникации в обществе в целом.

В рамках лингвистической аналитики может быть выделено два значительных потока: дескриптивный и критический анализ дискурса. Дескриптивный подход восходит к классической традиции риторического анализа публичных выступлений, представленной в сочинениях Аристотеля, Цицерона, Квинтиллиана. В соверменной лингвистике дескриптивный подход связан как с изучением языкового поведения политиков: языковых средств, риторических приемов и манипулятивных стратегий, используемых политиками в целях убеждения, так и с анализом содержательной стороны политических текстов методами контент-анализа и когнитивного картирования с целью выявления когнитивных диспозиций отдельных политиков – ценностные ориентиры, конфликтность, характер причинно-следственных связей в соответствующих фрагментах картины мира.

Критический подход нацелен на критическое изучение социального неравенства, выраженного в языке или дискурсе. Язык в этой перспективе рассматривается как средство власти и социального контроля. Если в дескриптивной парадигме исследователь остается нейтральным, независимым, непредубежденным, то критическое исследование всегда ангажировано – в мире подавления и угнетения интеллектуальная нейтральность, объективность невозможны, поэтому презюмируется, что аналитик принимает сторону лишенных власти и угнетенных.

Один из самых продуктивных и относительно новый - когнитивный - подход позволяет перейти от описания единиц и структур дискурса к моделированию структур сознания участников коммуникации через анализ фреймов и концептов, метафорических моделей и стереотипов, лежащих в основании политических (пред)убеждений.


Глава II. Политическое и тоталитарное: введение в вопрос


§1. Политический дискурс: общие характеристики


Основной темой и ведущим мотивом общения в сфере политики является борьба за власть (овладение властью, ее сохранение, осуществление, стабилизация или перераспределение)122.

Для этого вида общения характерна высокая степень манипулирования; язык в политическом дискурсе является в первую очередь инструментом воздействия (убеждения и контроля). Манипуляция понимается как неосознаваемые адресатом сообщения как мотивация влияние, создание мнения и формирование стереотипов поведения через положительный/отрицательный, интерпретирующий/созидательный языковой образ.

Манипуляция может быть обнаружена на всех языковых уровнях: так, на уровне лексики она проявляется в лозунгах, ключевых словах, речевых клише; на уровне текста – в стратегиях речи, стратегиях аргументации, стабильной риторике.

Основными функциями политического дискурса являются123:

а) интеграция и дифференциация групповых агентов политики (сплочение/отчуждение);

б) развитие конфликта и установление консенсуса (агональность и гармонизация отношений участников политического процесса);

в) осуществление вербальных политических действий и информирование о них (акциональная и информационная функция; осуществление политических действий и информирование о них);

г) создание «языковой реальности» поля политики и ее интерпретация (функция интерпретации и ориентации);

д) манипуляция сознанием и контроль за действиями политиков и электората (контролирующая и регулятивная функции).

К системнообразующим факторам политического дискурса относят124:

а) преобладание массового адресата; В этом отражается специфика институциональности политического дискурса, основные векторы коммуникации: институт – институт, представитель института – представитель института, представитель института – граждане, граждане – институт.

б) специфика информативности: доминирующая роль фактора эмоциональности и значительный удельный вес фатического общения (эмоции способствуют укреплению социальной солидарности и приверженности системе, выступают как мотивационный импульс к речевым действиям, мотивируя как воодушевление, так и вербальную агрессию);

в) смысловая неопределенность, связанная с фантомностью ряда денотатов и фидеистичностью; (фидеистичность – «значимость момента веры как проявление иррациональности политического дискурса»)

г) эзотеричность как результат использования манипулятивных стратегий, важнейшими из которых являются эвфемизация, намеренная уклончивость, намек и ссылки на слухи;

д) опосредованность политической коммуникации фактором масс-медиа; (опосредованность способствует регулированию дистанции лидер – масса: сближение лидера и массы говорит о высокой демократичности общения, а дистанцирование – о повышении авторитарности. СМИ выступают медиатором в следующих функциональных вариантах: ретранслятор, рассказчик, конферансье, интервьюер, псевдо-комментатор, комментатор)

е) театральность, необходимость политиков «работать на публику», привлекая ее своим имиджем(Театральность обусловлена опосредованностью через масс-медиа. Необходимость производить впечатление заставляет разрабатывать речевые стратегии и тактики создания привлекательного для публики имиджа);

ж) динамичность языка политики, обусловленная злободневностью отражаемых реалий и изменчивостью политической ситуации.

«Основным организующим принципом семиотического пространства политического дискурса является базовая семиотическая триада «интеграция – ориентация – агональность», эта функциональная триада проецируется на базовую семиотическую оппозцию «свои – чужие»125

К ориентации относят формулирование и разъяснение собственной политической позиции, к интеграции – поиск и солидаризация союзников, агональность – агрессия, борьба с противниками.


§2. Тоталитаризм: исторический комментарий


Для того, чтобы понять советскую культуру 20-50ых, нужно четко обозначить границы и содержание самого термина «тоталитаризм», ставшего в последнее время клише, ярлыком, приклеиваемым ко всем недемократическим режимам, а то и экстраполируемым и в прошлое (так, по Самойлову, тоталитаризм есть и во времена Каллигулы и Ивана

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: