Понятие лингвистической географии
Еще значительнее роль лингвогеографических данных для исторического изучения языка.
Хотя карты атласа в своей совокупности дают синхронный срез структуры языка, а созданная на их основе карта диалектного членения представляет собой картину диалектов в том виде, в каком она сохранилась на сегодняшний день, — обе эти разновидности географического способа представления лингвистических данных с успехом могут быть интерпретированы ретроспективно для восстановления истории фонетического и грамматического строя языка и истории формирования его диалектов.
В обоих случаях основное внимание должно быть направлено на интерпретацию изоглосс и установленных на их основе диалектных границ, так как «изоглосса <...> есть результат всего пройденного данным языком исторического пути развития». Неслучайно уже давно было замечено, что диалектные границы, определяемые пучками изоглосс, часто соотносятся в той или иной мере с границами прежних государственных, феодальных, а иногда даже племенных объединений.
Интерпретация карт с целью изучения языковых явлений в их развитии предполагает поэтому не только обращение к памятникам письменности, отражающим язык соответствующих территорий, но и привлечение конкретных данных истории народа, исторической географии, этнографии, археологии. Характер языкового ландшафта не может быть единственным (и даже главным) критерием при оценке относительной древности языковых вариантов, так как формирование элементов этого ландшафта может происходить не только в результате разных процессов внутреннего развития языка, но и при разных исторических условиях.
Показать конкретный путь развития языкового явления, относительную хронологию появления разных его вариантов, исходя из данных лингвистических карт, можно лишь анализируя соотношение ареалов этих вариантов, сопоставляя их с ареалами других, структурно с ними связанных, явлений, а также учитывая данные памятников письменности, если они имеются. Последние могут быть вехами на пути установления абсолютной хронологии возникновения тех или иных явлений или процессов. В русской лингвистической географии есть уже много удачных опытов такой интерпретации, исходящей из совмещения изоглосс внутренне связанных явлений.
1.3. Диалектное членение русского языка
Русский национальный язык представляет собой сложную иерархическую систему, включающую в себя диалекты и литературный язык в его письменной и устной формах. Единство этой системы определяется наличием у всех форм ее существования одной общей основы и характером диалектных различий в русских говорах, которые, будучи соответственными членами одних и тех же звеньев системы, взаимозаменяются и поэтому понятны всем носителям языка, на каком бы диалекте они ни говорили. Кроме того, действие основных тенденций развития фонетического строя русского языка распространяется на все его говоры, хотя и в разной степени. Этому способствует и литературное произношение, корни которого также связаны с образованием и развитием одного из исконных русских диалектов, современным центром которого является Москва.
При одних и тех же целях степень соответствия диалектного языка и карты диалектного членения может быть разной, что зависит от объективных и субъективных причин, а именно: от характера диалектных различий самого языка и от уровня развития науки о них, иначе говоря, от исходного научного материала, лежащего в основе карты, и от принципов его обработки и обобщения.
В настоящее время существуют две карты диалектного членения русского языка с временным промежутком в 50 лет. Возможно также создание других карт на том же материале, основанных или на других принципах использования и обработки исходного материала, или имеющих иные цели — типологические, генетические и др.
Создание в 1914 г. первой карты — «Опыта диалектологической карты русского языка в Европе"», составленной Н.Н.Дурново, Н.Н.Соколовым и Д.Н.Ушаковым, стало выдающимся научным событием своего времени и имело не только практическое, но и важное теоретическое значение. Этой картой утверждалось наличие в современном языке диалектов как местных разновидностей национального языка. Тем самым создатели карты опровергали распространенное в то время мнение о том, что в языке реальны только изоглоссы отдельных диалектных явлений и нет целостных территорий языковых общностей.
В карту «Опыта...» входила вся территория русского языка в Европе, включая территории позднего заселения, где русское население перемежалось с иноязычным, и территории на севере, где русские селились главным образом вдоль рек, не занимая сплошь всей территории. Кроме того, украинский и белорусский языки в соответствии с взглядами того времени также были представлены на карте в виде наречий русского языка.
Главное внимание было уделено наибольшим лингво-террито-риальным величинам — наречиям. Наречия русского языка — северновеликорусское (с-в-р) и южновеликорусское (ю-в-р) — выделялись изоглоссами четырех попарно противопоставленных вариантов явлений, один член которых был диалектным, а другой совпадал с русским литературным языком. Явления эти (соответственно для с-в-р — ю-в-р наречий) следующие: оканье — аканье, [г] — [у], Д/ — /т'/ в окончании 3-го л. ед. и мн. ч. глаголов, /а/ — /е/ в окончании род. и вин. п. местоимений: меня, тебя, себя — мене, тебе, себе. Каждое наречие характеризовалось своим комплексом этих четырех членов. При этом ю-в-р наречие выделялось сочетанием изоглосс диалектных членов: наличием [у], /т'/, /е/ (менё), а с-в-р наречие — только одним — оканьем, так как соответственные члены остальных явлений совпадали с литературным языком.
Такое диалектное членение неправомерно объединяло окающие говоры, характеризующиеся структурно различными типами вокализма, в одно наречие. Кроме того, такое членение русских говоров отрывало акающие московские говоры от окающих влади-мирско-поволжских, которые в прошлом имели одну и ту же основу, принадлежа к ростово-суздальскому диалекту.
В основу этой типологии положен статистический метод оценки соотношения всех диалектных черт, отмеченных в ДАРЯ. Одновременно с этим затемнялось лингвистическое значение наречий. Они стали считаться исконными данностями языка, в то время как сами наречия — исторические образования лингвистического плана — возникали в результате взаимодействия диалектов в условиях образования русского государства и русского языка во главе с Великим Московским княжеством при главенстве в нем ростово-суздальского диалекта.
Границы наречий в «Опыте...» определены и описаны очень точно, так как проведены по одной черте: в с-в-р наречии по оканью; в ю-в-р наречии по щелевому [у]. Между с-в-р и ю-в-р наречиями находились акающие среднерусские говоры, которые считались «переходными», имеющими северновеликорусскую основу и южновеликорусское наслоение.
Карта 1914 г. дает линейный характер диалектного членения. При этом вся сложность диалектного языка выражена вьщелением двух больших лингво-территориальных величин — наречий и переходных между ними среднерусских говоров. Наречия, в свою очередь, делятся на меньшие величины — группы говоров на основе одного признака, разного для каждого из наречий. Это диалектное членение говоров русского языка существенно упрощало реальное соотношение территориально-диалектных объединений и влияло на понимание истории их образования.
Новая карта диалектного членения охватывает русские говоры только на территории исконного поселения восточных славян, где первоначально сформировались русские диалекты и русский национальный язык. В основном эта территория представлена на картах «Диалектологического атласа русского языка». Материалы и карты этого атласа явились основой и источником диалектологической карты русского языка 1964 г.
Анализ карт «Диалектологического атласа...» позволил обнаружить сложный лингво-территориальный ландшафт русского диалектного языка благодаря тому, что соответственные междиалектные члены каждого явления показаны в нем отдельно, аналитически согласно их уровню. Это давало возможность представить характер распространения разноуровневых фактов языка и соотнести их территории между собой. Оказалось, что лишь меньшинство диалектных явлений имеют одиночный, индивидуальный и рассеянный, островной тип территориального распространения. Большинство диалектных явлений имеют повторяющиеся ареалы распространения (хотя полностью обычно не совпадают), которые накладываются друг на друга, пересекаются или взаимно исключаются, создавая сложное переплетение пучков изоглосс.
Этот ареальный тип территориального распространения диалектных явлений и послужил основой для группировки говоров русского языка. При этом для создания карты диалектного членения был применен дифференциальный принцип отбора материала — брался только диалектный материал, имеющий ареальный характер распространения. Лингво-территориальные объединения выделялись по сумме всех диалектных явлений, присущих каждому ареалу. При этом учитывалась их лингвистическая характеристика и характер пучка изоглосс, выделяющих ареал. В результате было выявлено три типа лингво-территориальных объединений, существующих в русском диалектном языке, их иерархия и взаиморасположение определили характер диалектного членения.
Первый тип лингво-территори-альнйго объединения — наибольший по охвату территории. Ареалы этого типа делят всю территорию русского языка на две большие части — северную и южную и образуют Северное и Южное наречия русского языка.
Второй тип лингво-территориальных ареалов — диалектные зоны. Они, так же как наречия, представляют большие территории, объединяющие говоры суммой общих признаков. Всего выделяется восемь диалектных зон.
Третий тип лингво-территориальных объединений — группы говоров. Они представляют относительно мелкие ареалы, которые всегда вписаны в территории наречий и диалектных зон и отделены друг от друга пучками изоглосс диалектных зон.
Три типа лингво-территориальных объединений отличаются не только величиной ареалов, но, главное, иерархическими отношениями.
И наречия,
и диалектные
зоны выделяются
по сумме отдельных
диалектных
черт, структурно
между собой
не связанных,
от
носящихся
к разным уровням
языка и объединяющих
в своих ареалах
разные диалекты.
Но при диалектном
членении наречия
имеют большее
значение, так
как они являются
попарно
противопоставленными
диалектными
объединениями,
имеющими в
комплексе
своих черт одни
и те же соответственные
явления.
Характерной
особенностью
диалектных
зон является
их не
соотнесенность
друг с другом
по комплексу
явлений. Каждая
диалектная
зона, хотя
территориально
и охватывает
значительные
части
Северного или
Южного наречий,
относится к
членению не
наречий,
а всего русского
диалектного
языка.
По особому принципу выделена Центральная диалектная зона. Свойственные ее говорам черты звукового и грамматического строя и лексического фонда, характерные и для литературного языка, органически ей присущи и исконны, а не являются усвоенными из литературного языка. Выделение Центральной диалектной зоны имеет принципиально важное значение, потому что на этой территории зарождался собственно русский язык, отличный от других восточнославянских языков. Современные различия между говорами на территории Центральной зоны возникли в более позднее время в результате перераспределения феодальных центров на территории Великого княжества Московского. Потому при видимых, бросающихся в глаза различиях между московскими и владимирскими говорами (таких, например, как аканье и оканье) эти говоры имеют много общего в своем звуковом и грамматическом строе и вместе противостоят как акающим говорам Южного наречия, так и окающим говорам Северного наречия.
Присущие говорам Центральной диалектной зоны явления, которыми она противостоит всем другим диалектным зонам русского языка, представляют новообразования древнего Ростово-Суздаль-ского диалекта в области ритмико-динамической структуры слова, звукового и грамматического строя. К ним относятся: пяти-фонемная система вокализма и отсутствие фонем /со/ и /Ь/, наличие [е] на месте /Ъ/, [о] на месте *е, ь перед твердыми согласными, губно-зубные /в/—/ф/, различение аффрикат /ц/—/ч/; тип склонения существительных по модели твердой разновидности и др.
Диалектные зоны имеют вспомогательное значение для карты диалектного членения, поэтому они не показаны на основной карте. Они в сочетании с наречиями характеризуют диалектную основу групп говоров, показывая степень их близости между собой. Но значение диалектных зон важно для понимания истории отдельных языковых явлений и истории русского языка в целом. Локализация тех или иных языковых черт на территории отдельных зон указывает на то, что в пределах этих территорий на определенных исторических этапах действовали местные тенденции языкового развития. Ср., например, близость границ Северо-Западной зоны и Новгородской земли до XIV в., Юго-Западной зоны и Великого княжества Литовского, Юго-Восточной зоны и Рязанского княжества. Диалектные зоны свидетельствуют о междиалектных контактах и о путях распространения языковых тенденций. Все это делает диалектные зоны существенным фактом диалектного членения.
3. Группы говоров — главная величина современного диалектного членения. Диалектными явлениями, выделяющими группы говоров, обычно бывают структурные разновидности явлений, представленных в наречиях и диалектных зонах в обобщенном виде, лексико-грамматические и словообразовательные варианты явлений диалектного языка и отдельные лексемы. Главное отличие групп говоров от других типов лингво-территориальных объединений заключается в том, что группы говоров выделены на основе явлений, образующих звенья системы, а не просто сумму признаков. Поэтому именно группы говоров, в которых совокупность всех диалектных и общерусских явлений структурно связана, представляют системы современных диалектов.
Изоглоссы, выделяющие наречия и диалектные зоны, образуют пучки, имеющие значительные расхождения между собой. Территория, на которой встречаются, пересекаясь, пучки изоглосс и отдельные изоглоссы противоположных диалектных зон, является территорией межзональных говоров. (Межзональные говоры, расположенные между Северным и Южным наречиями, называются также среднерусскими говорами.)
Границами наречий и диалектных зон является условная линия полного совмещения всех ареалов, свойственных им диалектных явлений. Поэтому наречия и диалектные зоны непосредственно не граничат друг с другом: между наречиями лежат среднерусские, а между диалектными зонами — межзональные говоры.
Особенностью межзональных и среднерусских говоров является отсутствие в них единого комплекса только им присущих диалектных черт.
Выводы по 1 главе
Таким образом, данные лингвистической географии дают возможность отвечать на вопросы, где, как и в какой последовательности появлялись те или иные языковые варианты. Но ответ на вопрос, когда они возникли, могут дать лишь памятники письменности. Многие реконструкции в области истории языка до сих пор остаются гипотетическими из-за отсутствия памятников письменности, которые отражали бы язык разных территорий в различные исторические периоды. Карты диалектологических атласов в этой ситуации становятся для историков языка существенным подспорьем. И хотя они отражают состояние диалектных явлений только в поздний период их развития, но тем не менее дают полную картину всех вариантов каждого языкового явления в его территориальной проекции. Учитывая тот факт, что разные диалектные системы отражают разные стадии и направления развития языкового строя, на лингвистических картах перед нами предстает как бы «диахрония в синхронии». Эту диахроническую информацию нужно только уметь извлекать из лингвистических карт.
Неслучайно поэтому одной из главных задач лингвогеографии на современном этапе является дальнейшая разработка и совершенствование методов исторической интерпретации лингвистических карт.
Среди классических работ отечественных ученых по лингвогеографии можно назвать следующие труды: Аванесов Р.И. «Очерки русской диалектологии» (М., 1949), Жирмунский В.М. «О некоторых проблемах лингвистической географии» (М.-Л., 1956, 1962); Бородина М.А. «Проблемы лингвистической географии» (М.-Л., 1966), Эдельман Д.И. «Основные вопросы лингвистической географии» (М., 1968), Захарова К.Ф., Орлова В.Г. «Диалектное членение русского языка» (М., 1970), «Общее языкознание. Методы лингвистических исследований» (М., 1973), «Образование севернорусского наречия и среднерусских говоров» (М., 1970), «Ареальные исследования в языкознании и этнографии» (Л., 1983).
II Глава. Ареальная лингвистика
1.1. Понятие «ареальной лингвистики» и ее признаки
АРЕАЛЬНАЯ ЛИНГВИСТИКА (от лат. area — площадь, пространство) — раздел языкознания, исследующий с помощью методов лингвистической географии распространение языковых явлений в пространственной протяженности и межъязыковом (междиалектном) взаимодействии. Определяющим принципом при ареальном описании фактов взаимодействующих языков (диалектов) служит фронтальный их охват. Основная задача ареальной лингвистики — характеристика территориального распределения языковых особенностей и интерпретация изоглосс. В результате выявляются области (ареалы) взаимодействия диалектов, языков и ареальных общностей — языковых союзов, характеризующихся общими структурными признаками.
Термин «пространственная/ареальная лингвистики» впервые введен М. Дж. Бартоли и Дж. Видосси (1943), но ее основные принципы были развиты Бартоли в 1925. Ареальная лингвистика тесно связана с лингвистпч. географией и диалектологией. Она исследует соотнесенность явлений, направление и ареалы их распространения у ряда языков, диалектология же дает описание структуры отд. языка в его территориальном варианте. Вместе с тем фактологической основой ареальной лингвистики тесно служат диалектологические исследования.
Центральное понятие ареальной лингвистики — языковой или диалектный ареал, т. е. границы распространения отдельных языковых явлений и их совокупностей. Термин «ареал» используется также для обозначения границ распространения языков и языковых общностей (индоевропейский ареал, славянский ареал, тюркский ареал и т. п.). В ареальной лингвистике существенно разграничение синхронного и диахронического планов описания. Диахронический аспект направлен на выявление ареалов членения праязыкового состояния и возникающих при этом междиалектных схождений. Эти состояния (общеиндоевропейское, общеславянское, общетюркское и т. д.) в терминах ареальной лингвистики интерпретируются как лингвистически непрерывное пространство генетически связанных диалектов, которые разграничиваются пересекающимися изоглоссами на разных уровнях языковой структуры. Синхронный план связан с установлением междиалектных контактов и ареальных соответствий на одном хронологическом срезе.
Другое важнейшее понятие ареальной лингвистики — изоглосса; для разных уровней употребляются уточняющие это понятие термины: фонетические изоглоссы — изофоны, лексические изоглоссы — изолексы, сходное семантическое развитие — изосемы и т.п. Различают связанные и конвергентные изоглоссы; первые развиваются в языках, относящихся к единой генетической общности, при их установлении используются приемы сравнительно-генетических исследований. Конвергентные изоглоссы возникают как результат длительных территориальных контактов языков, образующих ареальную общность, или же параллельного развития изолированных, территориально не соприкасающихся языков. Изоглоссы конвергенции выявляются приемами типологического анализа.
При изучении причин появления, истории развития, фронта и направления экспансии инноваций и выявления ареалов консервации архаизмов важное место в ареальной лингвистике занимает поиск центра, периферии, зон диффузии (вибрации) в исследуемом ареале. Принято выделять 3 основные зоны дналектного континуума: центральную, маргинальную (отдаленную зону, где наблюдаемые изоглоссы носят менее выраженный характер) и переходную. В соответствии с этим определяются и ареалы дистрибуции языковых фактов — инновационный, архаический и диффузный (переходный). При выявлении инноваций и архаизмов в Л. л. неходят из методики ареальных норм, разработанной итальянской школой неолингвистпки (норма изолиров. области, норма периферийной области, норма более поздней области и т. д.). Для обследуемого языкового (диалектного) состояния используется обозначение «языковой (диалектный) ландшафт».
2.2. Культурно-исторический ареал: понятие и принципы его распространения
Понятие культурно-исторического ареала не получило должного освещения в социолингвистике. А между тем отнесенность тех или иных языков Земли к тому или иному культурно-историческому ареалу — факт бесспорный. В культурно-исторический ареал объединяются народы и соответственно их языки на основе общего уровня социально-экономического, политического и культурного развития, общности культурных традиций, базирующихся на определенной общности книжных текстов, отражающих основное содержание интегрирующей части духовной культуры. Культурно-исторический ареал — историческая категория, меняющая свое содержание, объем и границы в связи с изменением интегрирующих начал, перемещением эпицентров н перераспределением границ между ними, со сменой и борьбой идеологий. Взаимодействие социумов в рамках единого ареала не ограничивается лишь той пли иной сферой духовной культуры, но сопровождается более или менее интенсивным взаимодействием во всех сферах духовной и материальной культуры, в экономической, политической и социальной жизни целого мегасоцнума. Наиболее мощные культурно-исторические ареалы, оказавшие сильнейшее влияние на судьбы многих народов и их языков, начали складываться в эпоху средневековья и имеют тысячелетнюю историю. Тогда одним из основных интегрирующих факторов культурно-исторических ареалов, складывавшихся на террнториях древних цивилизаций, оказалась религия.
Именно эпоха средневековья породила особую категорию мировых религий, чего не знал древний мир. Социальным содержанием этой эпохи было становление феодального строя. Он-то и нуждался в особой идее оги-ческой надстройке для своего закрепления. «Религия и средние пека была н системой права и политической доктриной, и моральным учением и философией. Она была синтезом всех надстроек над феодальным базисом. . .» [Конрад 1972, 89]. Наибольшую интегрирующую силу приобрели те религии, которые, обладая способностью адаптироваться в местных культурных условиях, теснее связали свое существование с развитием книжности, с наличием особых книжных текстов, синтезирующих интегрирующие понятия духовной культуры. Они и получили широкое распространение не только на ближней, но и на дальней периферии соответствующих эпицентров цивилизации. Это — христианство, ислам, индуизм и буддизм [Первобытная периферия. . . 1978, 255 и след.]. Естественно, идеология и соответствующие тексты распространялись не сами по себе, а при помощи особого института — церкви, представлявшей собою могущественную политическую организацию с особым подсоцнумом, духовенством, организованным на принципах иерархии и_дисциплины.
В формировании общеевропейского культурно-исторического ареала важную роль сыграло христианство, зародившееся в Палестине и получившее первоначальное распространение в сфере влияния эллинской культуры и образованности прежнего эллинского культурно-исторического ареала. В первые века новой эры христианство, впитавшее в себя богатство эллинской культурно-исторической традиции, распространилось н в «варварских» странах, входивших в Римскую империю или находившихся на ее периферии, в сфере ее торгово-экономического и политического влияния. За последние пять столетий социально-экономические, политические и культурные факторы способствовали расширению этого культурно-исторического ареала, включившего в себя Америку, Австралию, часть Африки и Азии. Основными источниками языкового влияния являются древнегреческий н латинский языки, а_ на ранних этапах и древнееврейский, на поздних — английский, испанский, французский, немецкий, а также книжно-славянский и русский. Историческое значенпе и глобальное влияние этого культурно-исторического ареала обусловлены прежде всего тем, что именно в рамках этого ареала зародилась (Древняя Греция) и успешно разивалась (Европа последних трех столетий) наука как особый культурно-исторический феномен, явившийся мощным фактором развития духовной культуры и языка. Здесь наиболее ощутим сдвиг основного содержания ведущих интегрирующих текстов.
Что касается ближневосточного ареала, то распространение мусульманской культуры и арабского языка как неотъемлемой ее части в Северной Африке, Передней и Средней Азии (с VII—VIII вв.) натолкнулось на преграду христианской Эфиопии, Нубийского и других христианских царств. Во многих случаях эти преграды были сломлены. Кроме основного языка исламской культуры, арабского, в этом ареале большую роль играл также персидский язык, в меньшей мере — суахили и некоторые другие.
На юге Азии формировался особый культурно-исторический ареал с различными формами индуизма, характеризующийся специфической структурой кастового общества. Этот ареал расширил свои границы в эпоху создания первых индуанизнрованных государств неиндоарийскимн народами Юго-Восточной Азии (древние кхмеры, моны, малайцы и др.) до Явы и Суматры. В этих государствах были восприняты индийские титулы, индийский дворцовый этикет, санскрит и пали и качестве официальных языков; с середины I тыс. местные языки получают письменность на основе южноиндийской системы письма с огромным слоем лексических заимствований из санскрита. Ведущую роль здесь играли разные формы индуизма, адаптировавшегося к местным установлениям и институтам, продолжавшим доиндупстские традиции: буддизм (Бирма), шиваизм и разные формы брахманизма. На севере влияние индуизма и санскрита наталкивается на арабско-персидское влияние со стороны соседнего историко-культурного ареала.
Восточноазпатский ареал с ханьским культурным эпицентром охватывает относительно небольшую территорию: глубокое усвоение этой культуры невозможно без освоения ее весьма сложной письменной традиции и специфического строя китайского языка. Кроме того, в этой культуре отсутствовала четкая религия, пригодная для имитации и адаптации к местным условиям и традициям. Восприятие ханьской культурной традиции в Корее и Японии было облегчено тр i, что она выступала, так сказать, в буддийском оформлении. Во всех случаях, где встречалось индуистское и ханьское влияние и вставала альтернатива: санскрит или иероглифика, выбор делался не в пользу последней. В Корее и Японии иероглифика была дополнена алфавитами местного изобретения, в Тибете и Монголии распространились алфавитные системы письма индийского н даже арамейского происхождения. В этом ареале основным источником влияния является китайский язык, а в последнее время и японский.
Итак, культурно – исторический ареал — особый мегасоциум, способный включать в себя разного рода макросоциумы, различные государства и народы, племенные союзы и племена, на основе их социального взаимодействия в сфере духовной культуры. Такое взаимодействие способствовало сохранению и совместному умножению содержания общей духовной культуры при помощи специальных институтов и общности языкового взаимодействия. Средством языкового взаимодействия выступает особый книжный язык, общая для всего ареала лингвема как язык международного взаимодействия в сфере духовной культуры. Па роль ведущего языка выдвигается тот книжный язык, на котором создан и создается наибольший объем книжных текстов, отражающих основное содержание интегрирующей части духовной культуры и наиболее важных для всего культурно-исторического ареала. Роль ведущего языка может играть то один, то другой язык в зависимости от сдвигов эпицентра духовной культуры и изменения основного содержания интегрирующих текстов.
Разбиение языков (и народов) мира по соответствующим культурно-историческим ареалам на основании общности исторических истоков духовной культуры с течением времени все в большей степени осознается как различие и сходство культурно-исторических традиций, поддерживаемых разного рода политическими и экономическими связями внутри ареала. Роль последних с течением времени возрастает. С этим связана тенденция к созданию новых ареалов на иных основаниях. Развитие капиталистических отношений стимулировало формирование англоязычной и франкоязычной сфер в границах прежних колониальных империй. В развивающихся странах язык прежних колонизаторов сохраняет и в какой-то мере даже укрепляет свои позиции в сфере науки и техники, высшего и среднего специального образования. В языке феномен культурно-исторического ареала проявляется прежде всего в виде общности интернационализмов, позволяющих выдвинуть понятие общего лексического фонда для данного ареала.
Анализ инвентаря, структуры и поведения интер-нацпонализмов в различных языках позволил В. В. Акуленко сделать вывод о наличии пяти основных языковых ареалов, совпадающих с культурно-историческими ареалами, перечисленными выше [Акуленко 1977, 43]. Естественно, общий лексический фонд языков ареала отражает прежде всего общность духовной культуры, идеологии, общественно-политической жизни и т. д., общность внеязыковой действительности, так сказать, общность среды обитания языка.
Арабский алфавит следовал за распространением ислама и арабского языка, служа основой и моделью-эталоном при создании письменности на языках мусульманских народов. За христианством шел изобретенный греками фонологический принцип письма с допустимыми различиями в графике вплоть до изобретения своего алфавита: Вульфила (готский), Месроп Маштоц (армянский), Кирилл (старославянский) и др. Дальнейшее развитие письменности у народов европейского культурно-исторического ареала так или иначе отражало религиозные различия. Противопоставление латиницы и кириллицы отражало различие субареалов Западной и Восточной Европы, исторически восходящее к различию между римской и византийской церковью, обнаружившемуся на Соборе 692 г. и приведшему к разделению церквей в 1054 г. Противопоставление латинского и готического шрифтов в немецком языке отражало различие между католиками и протестантами. Противопоставление латиницы и «гражданки», восходящей к русскому алфавиту, в сербскохорватском языке отражает прежнюю границу между западноевропейским (хорваты-католики) и восточноевропейским культурно-историческими ареалами (сербы-православные). Расширение границ восточноевропейского ареала первоначально приводило к созданию вслед за византийской традицией оригинальных письмен. Так, в XIV в. Стефан Пермский изобрел оригинальные письмена и перевел на зырянский (коми) язык «чтения» из Евангелия, Апостола, Псалтыри и Паремейника; в XVI в. Феодарит изобрел лапландские письмена и перевел на лапландский язык Евангелие. Позже, на базе широкого развития печатного дела в России, создавалась письменность на основе русской графики (мордовская и др.). В этом смысле латинизация белорусского письма в XIX в. и неудавшаяся попытка латинизации письма украинского отражали идеологическую борьбу и попытки продвинуть границу западноевропейского ареала на восток за счет исконной территории восточноевропейского культурно-исторического ареала. Переход некоторых народов нашей страны с арабского письма на латиницу, а затем и на русскую графику в 30-е годы XX в. отражал интенсивный процесс реинтеграции народов нашей