Понятие лингвистической географии
И эта характерная черта общности в рамках культурно-исторического ареала связана с общностью идеологических основ и традиций духовной культуры, сохраняющихся и передающихся при помощи книг, книжного языка. Если государство не может существовать без письменности, то культурно-исторический ареал немыслим без ведущего книжного языка. Такой основной язык остается моделью-эталоном для других языков, овладевающих сферами духовной культуры даже в том случае, если прежний основной язык заменяется новым и выходит из употребления, становится мертвым. Древнегреческий рано передал свои функции ведущего языка средневековой латыни, книжно-славянскому, грузинскому и другим языкам, но до сих пор его вклад во все новые литературные языки, овладевшие и овладевающие сферами науки, философии, культуры, живет и умножается.
В конкретных исторических условиях на любой книжный язык действует не одна, а несколько тенденций, способствующих его интеграции с другими языками. Так, например, болгарский литературный язык развивается под воздействием двух противоречивых тенденций — к балканизацпи и к славизации. Источником балканизации является живая разговорная речь, болгарские диалекты с определенным набором языковых черт, характеризующих балканский языковой союз. Источником славизации является книжная литературная традиция, влияние русского языка, имеющее преимущественно книжный характер.
Румынский язык развивался под воздействием трех противоречивых тенденций: балканизации, славизации и романизации. Источником балканизации являлся массовый билингвизм, прежде всего романо-славянский. С принятием христианства предки румын и молдаван примкнули к восточноевропейскому культурно-историческому ареалу с книжно-славянским языком, обслуживающим сферы духовной культуры, церкви и администрации. В это время широко распространились заимствованные из славянского календарные личные имена (Васнлий, Теодор, Михаил, Гаврил и др.), фамилии знатных бояр претерпевали значительную славизацию именно через Польшу и Литву. Тогда же в русский язык проникли через польский и чехизмы (аксамит, аптека и др.), раньше (XI — XIII вв.) — через книжно-славянский. В XVIII в. основная масса европеизмов пришла в русский язык через польский, тогда же проникло значительное количество собственно полонизмов (выразительный, подозрительный, подлый, скромный, завзятый, повод, довод, союз если, наречие можно и т. п.).
Динамика заимствований из одного языка в другой отражает способы и характер связей между языками, входящими в общий культурно-исторический ареал. Так, за три столетия в венгерский язык проникло около 1000 заимствований из английского языка. Вначале их было очень мало, за весь XVII в. было заимствовано всего 5 слов, со второй половины XVIII в. число английских заимствований через французский несколько увеличилось, и к 1820 г. их было уже 90. В период интенсивного формирования венгерского литературного языка число заимствований, главным образом через немецкий, возросло до 650. Заимствования этого периода относятся к общественно-политической и технической терминологии. В межвоенный период (1920—1945) было заимствовано уже 180 слов путем непосредственных контактов в области экономики и торговли, что и нашло отражение в семантике заимствований: значительно сократилось число общественно-политических и юридических терминов и вырос объем производственно-хозяйственной лексики. В первые послевоенные годы (1945—1960) отмечалась деанглнзация заимствований, замена прежних заимствований кальками, а также заимствованиями из русского языка. Это отразило ослабление венгерско-английских связей, с одной стороны, и процесс интеграции стран социалистического содружества — с другой. С 1960 г. начинается новый приток англицизмов, но это уже интер-национализмы, составляющие общий лексический фонд европейского культурно-исторического ареала современной эпохи НТР. Это прежде всего интернационализмы, бытующие в языках народов стран социалистического содружества.
Границы между культурно-историческими ареалами подвижны; постоянно происходит реинтеграция пограничных регионов, борьба эпицентров за расширение своего влияния. Так, район Перемышля на территории современной Польши ранее относился к восточнославянскому ареалу (XI—XIV вв.), но после монголо-татарского нашествия эта земля вошла в состав Польши. Еще в XV— XVI вв. здесь преобладали русские календарные имена даже среди поляков (Stepan, Iwan). Польские имена - Grzegorz, Jakub, Macej встречались реже соответствующих русских Григорий, Яков, Матвей. С конца XVI в. отмечается интенсивный процесс замены русских имен польскими, сопровождавшийся ослаблением роли православной церкви в этом регионе.
Славянские земли Центральной Европы (Паннония, Великая Моравия, Лужица) в период раннего средневековья оказались под перекрестным влиянием Рима и Византии, пограничной полосой между западноевропейским и восточноевропейским ареалами. Паннонская миссия Кирилла и Мефодия и создание славянской письменности содействовали присоединению этого региона к восточноевропейскому культурно-историческому ареалу. Арест (870—873) и смерть Мефодия (885) означали победу немецкого духовенства и полное церковное подчинение этого региона Риму. Место родного, славян кого книжного языка на многие столетия заняла латынь. Последующие попытки реабилитировать славянский язык длительное время не имели успеха. Не устоял основанный самим императором Карлом IV Эмаусский монастырь в Праге, где предполагалось вести богослужение на книжно-славянском. Даже перенесение архиепископства в Прагу и открытие университета не смогли укрепить позиции славянского языка. Попытка Яна Гуса, ректора Пражского университета, поднять славянский (чешский) язык до уровня книжного окончилась костром, поглотившим и смелого славянина и славянские книги.
В Лужицу христианство пришло из Чехии (X в.) и принесло в старославянскую религиозную терминологию и славянский книжный язык. Однако с утверждением епископства в г. Мейсене (968) и этот регион отошел к западноевропейскому ареалу. Анализ серболужицкой религиозной терминологии убедительно показал, что из 305 терминов 161 слово имеет церковнославянское или древне-чешское происхождение (njedzela, pjatk, sobota, swajatki, trojica, zakori, hreh, mitosc), некоторые из них относятся к разряду устаревших слов (cyrkej, djabol, duchowny, kfest и др.) И в Польшу христианство проникло через чехов, но основную массу духовенства здесь составляли немцы, французы, итальянцы; немцы занимали господствующее положение в польских монастырях. Христианство принесло много латинских и немецких заимствований, характерных для западноевропейского культурно-исторического ареала (papez, biskup, aniot, krzyz, msza и др.). Влияние немецкого духовенства было до того глубоким и всепроникающим, что до конца XIV в. в главном соборе Кракова, Свято-Мариинском, проповеди читались не по-польски (в столице Королевства Польского!), а по-немецки. Упорной п длительной была борьба между западным и восточным ареалами за регион Белоруссии и Литвы, куда пришло христианство из Киевской Руси. Литовские князья, видя горькую участь прусских племен, приняли христианство первоначально по восточному обряду. Но экспансия крестоносцев продолжалась. Борьба против общего врага (Грюнвальд) сплотила славянские и литовские племена в единое государство, Великое княжество Литовское, где языком государственной администрации и церкви выступал книгг'о-славянский язык. Идеологический и военный натио гемецкого духовенства и рыцарства продолжался. Литовцы вскоре отошли от восточного ареала, постепенно перейдя в католичество. Однако следы первого этапа христианизации сохранились в литовском языке: angelas 'ангел', baznycia, cerkve 'церковь', baznytinis, baznycios 'церковный', grabas 'гроб', lmyga 'книга', krikstyti 'крестить', krikstas 'крещение', kOmyste 'кумовство', kunigas 'ксендз', melsti 'молиться', penktadions 'пятница', sventas 'святой' и др. Естественно, основной состав христианской терминологии современного литовского языка восходит к западноевропейскому источнику: popiezius 'папа (римский)', vyskupas 'епископ', kryzius 'крест' и др. До 1386 г. в Литве сохранялось равноправие католиков и православных. С XV в. экспансия западной церкви резко усилилась: вплоть до середины XIX в. шла упорная борьба западного ареала за территорию Белоруссии. На сей раз крестоносцев сменили иезуиты, но суть экспансии не изменилась.
Подчинение Риму и немецкому духовенству шло через униатскую церковь (Брестская уния, 1596), официально вытеснившую православие. Собор в Замостье 1720 г. поставил православную церковь вне закона. В связи с этим процессом на территории Белоруссии прекратили свое существование книжно-славянский, старобелорусский, язык и книгопечатание. Католицизм продолжал свое наступление. Этот процесс был приостановлен лишь в 1839 г., когда епископ Семашко воссоединил православную и униатскую церкви Белоруссии.
В середине XIX в. с большим трудом восстанавливается белорусское книгопечатание. Начало новому его этапу положили «римско-католические» катехизисы, напечатанные латиницей по польской орфографии (катехизисы 1835 и 1845 г., изданные в Вильно). В 1862 г. был издан латиницей белорусский букварь «dla dobrych dzietok ka-tolikou». По польской орфографии латинской графикой на протяжении всего XIX в. печаталась возрождавшаяся белорусская художественная литература (Ф. Богуше-вич, В. Душш-Марцинкевич и др.). Параллельно развивалось книгопечатание русской «гражданкой», поддержанное русским правительством. С 1907 г. в Петербурге издавалась белорусская газета «Наша шва» двумя шрифтами: латиницей и «гражданкой». В 1911 г. газета организовала дискуссию читателей по проблемам белорусской графики.
Большинство высказалось за «гражданку», и с 1912 г. «Наша шва» перешла на русский шрифт. Но еще в 1913 г. латиницей издавались католические газеты «Bielarus» и «Noman».
Историко-культурный ареал как гигантский социум несколько напоминает государство, отличаясь от последнего тем, что не административное, а именно духовное взаимодействие определяет его целостность. Здесь не столько военная сила — солдат или рыцарь, — сколько деятели духовной культуры и идеологии — священник и монах, школьный учитель, книгоиздатель, писатель и ученый — составляют тот подсоцпум, который охраняет целостность и расширяет границы своего культурно-исторического ареала. Его форпосты — монастыри и церкви, школы и типографии, его оружие — слово, буква и книга. Правда, когда не хватало аргументов, прибегали н к оружию — монашеские ордена действовали не столько словом, сколько огнем и мечом. Крестоносцы больше доверяли мечу, иезуиты — школе и латыни, но и те и другие прибегали к огню: первые сжигали прусские и славянские села, вторые — славянские книги. Вот почему передвижение границ между историко-культурными ареалами прежде всего отражается на судьбах языка, на судьбах книгопечатания. Так, например, одним из крупнейших святилищ, имевших общегреческое значение, была Паннония на мысе Микале (Иония, Малая Азия), способствовавшая интенсификации речевого общения всех греков VIII—VI вв. до н. э., и прежде всего Ионии. Будучи тесно связанной с главным городом Ионии Милетом, эта территория послужила эпицентром сложения делового наддиалекта и общегреческого койне. Именно здесь, в Ионии VIII в. до н. э., на основе общегреческого койне возникла древнегреческая письменность [Гринбаум 1979]. Значительную роль в деле культурной и языковой интеграции древних греков сыграли Олимпийские игры (с 776 г. до н. э.). Для всех греков Олимпия была не только священной землей с наиболее авторитетным святилищем и олимпийским пантеоном, но и важнейшим центром речевого общения, закрепления и распространения общегреческого разговорного койне ц литературного языка. Олимпийский стадион вмещал 40—45 тыс. зрителей, построенные позже Афинский и Эфесский — 60—70 тыс. Между прочим, прекращение Олимпийских игр (393 г. н. э.) так или иначе связано с прекращением действия интегрирующие тенденций внутри эллинского ареала, со сменой его идеологического содержания; получило широкое распространение христианство, перешагнувшее языковые и территориальные границы прежнего эллинского мира.
В функции интенсификатора речевого общения во вновь создававшемся культурно-историческом ареале стало выступать паломничество к «святым местам», к эпицентрам своей духовной культуры^ порой принимавшее форму крестовых походов. Паломничество широко распространено и в других культурно-исторических ареалах и является одним из наиболее мощных факторов интеграции и упрочения внутренних связей, обмена культурными ценностями и интенсификации речевого общения в рамках ареала. Особо поощряется паломничество в Мекку и исламском культурно-историческом ареале. Почетное звание хаджи имеет общемусульманский характер и авторитет: хаджа является хранителем информации о традициях своего ареала. Институт хаджи был значительным фактором в деле распространения и закрепления арабского языка: для путешествия по многоязычным странам необходим единый язык общения.
Итак, социум культурно-исторического ареала гетерогенен и объединяет разнородные сообщества с целью социального взаимодействия в сфере духовной культуры, сохранения и развития ее содержания. В нем выделяется особый подсоциум, организующий это взаимодействие и охраняющий внутреннее единство ареала (специалисты различных областей духовной культуры). Такой социум включает в себя несколько гетерогенных социалем, обслуживаемых разными лингвемамп, не всегда только родственными. При этом выделяется особая социалема, члены которой владеют ведущей лингвемой культурно-исторического ареала, основным (а первоначально и единственным) книжным языком, с помощью которого и осуществляется международное взаимодействие в сферах духовной культуры данного ареала. Объем этой социалемы, по крайней мере первоначально, совпадает с объемом подсоциума, специализирующегося в области идеологии и духовной культуры. Воспроизводство и увеличение ее объема может быть осуществлено лишь путем изучения книжного языка в школе, путем создания и распространения книжной продукции. Потенциально ее объем ограничен лишь рамкамн всего культурно-исторического ареала и мог совпадать с объемом всего мега-социума. Представители этой ведущей социалемы частично, а иногда и полностью — билингвы или диглоссы, владеющие основным языком своего ареала и родным языком или диалектом.
Другие социалемы обслуживаются диалектами и языками народов, входящих в данный мегасоциум. Потенциальные социалемы объединяют родственные диалекты и языки, как входящие в культурно-исторический ареал, так и находящиеся за его пределами. Противоречия между потенциальными социалемами и стоящими за ними социумами проявляются в борьбе за сохранение единого языка духовной культуры, с одной стороны, и за подъем народного языка до уровня литературного, способного обслуживать сферу духовной культуры и идеологии, — с другой.
Выводы по 2 главе
Лингвемой всего культурно-исторического ареала является книжный язык, первоначально единый. Он функционировал в сфере идеологии и духовной культуры, все прочие сферы обслуживались другими лингвемами первоначально лишь в устной форме. Функциональное противоречие между лингвемами может быть снято путем расширения функций либо книжного языка за счет проникновения в сферу повседневного общения во всем многоязычном ареале, либо народного — в сферу духовной культуры. Как правило, преобладает второй путь, путь подъема народных языков до уровня литературных, становление новых книжных языков. Частичный дистрибутивный билингвпзм относительно узкого социума со строгим распределением функций между общим книжным языком и устным народным сменяется билингвизмом в сфере духовной культуры и идеологии. Именно через такой билингвизм прежний книжный язык уступает своп функции новому языку данного народа, сохраняя за собой, хотя бы первоначально, функции языка международного взаимодействия в сфере духовной культуры. Такой процесс сводится к дивергенции единого книжного языка на несколько новых литературных языков, сопровождающейся процессом конвергенции, слияния народного языка с прежним книжным. Любой новый литературный язык — своего рода гибрид между устным народно-поэтическим языком и книжным языком данного культурно-исторического ареала; он наследует все атрибуты книжного языка: характер письма, графику, изобразительные средства,, понятия. Основным способом передачи такого наследия прежним книжным языком новым литературным языкам являются переводы. В случае перераспределения границ между культурно-историческими ареалами конвергентные процессы охватывают все литературные языки ареала, при этом доминирующая роль принадлежит в основном языку международного общения в сфере духовной культуры и идеологии.
Заключение
Диалектологию на современном этапе нельзя представить себе без применения в ней метода картографирования языковых фактов. Разработка этого метода привела к созданию особой отрасли диалектологии — лингвогеографии, науки о закономерностях в территориальном распространении языковых явлений. Лингвистическая география — наука относительно новая. Она возникла в Европе в конце XIX в. Немецкий ученый Г. Венкер и французский лингвист Ж.Жильерон стали инициаторами специального лингвистического обследования территории с целью последующего представления собранного диалектного материала на географических картах. С именами этих ученых связаны первые достижения лингвогеографии, им принадлежат и формулировки ее основных понятий.
В 1876 г. в Германии Георг Венкер (1852—1911) начал собирать материал для составления лингвистического атласа немецкого языка, обращая главное внимание на фонетические и грамматические явления. В 1926 г. часть карт была издана. Во Франции в 1902—1910 гг. Жюль Жильерон (1854—1926) и Эдмон Эдмон (1848—1926) создали Лингвистический атлас Франции, обращая внимание на лексические особенности. Затем лингвистические атласы стали появляться в Италии, Румынии, Испании, Швейцарии.
В России в 1903 г. по инициативе А.А. Шахматова была создана Московская диалектологическая комиссия, которая в 1915 г. выпустила в свет Опыт диалектологической карты русского языка в Европе. Это был первый опыт лингвистического картографирования диалектов восточнославянских языков.
Развитие лингвистической географии в России опирается на традиции русской диалектологии. В 1903 была создана по инициативе А.А. Шахматова Московская диалектологическая комиссия, издавшая в 1915 «Опыт диалектологической карты русского языка в Европе». Это был первый опыт лингвистического картографирования диалектов восточно-славянских языков, в котором была предложена классификация и группировка этих диалектов и представлены границы диалектного членения русского языка. Дальнейшее развитие русской лингвистической географии связано с работами Р,И, Аванесова и его учеников в Москве, а также с работами ленинградских лингвогеографов (В.М. Жирмунский, Б.А. Ларин, Ф.П. Филин и др.).
Общие положения лингвистической географии в России изложены в книге «Вопросы теории лингвистической географии» (1962). В основе этой теории лежит разработанное Аванесовым понятие диалектного различия как такого элемента структуры языка, который в разных частных диалектных системах выступает в разных своих соотносительных вариантах, каждый такой вариант есть элемент отдельной диалектной системы, а совокупность этих вариантов образует межсистемные диалектные различия. Поэтому последнее всегда двучленно или многочленно, а члены межсистемного диалектного различия находятся в закономерном отношении друг с другом, они взаимно исключаются в одной диалектной системе и замещают друг друга в разных системах.
Такое понимание диалектного различия и его структуры опирается на общее понимание языка не как простой суммы диалектов, а как сложной системы, включающей как общие для всего языка элементы, так и частные, различительные элементы, характеризующие отдельные диалекты. Поэтому картографированию подвергаются не изолированные факты языка, а языковые явления как элементы системы языка.
Практическое воплощение этих идей нашло выражение в развернувшейся с середины 40-х гг. 20 в. работе над созданием диалектологического атласа русского языка. На основе «Вопросника для составления Диалектологического атласа русского языка» (1940) был создан пробный атлас небольшой территории – «Лингвистический атлас района озера Селигер», изданный в 1949 г. Великая Отечественная война прервала диалектологическую работу в Советской России, однако уже в конце 1944 г. в Институте русского языка АН СССР начался новый этап работы над атласом. В 1945 была издана «Программа собирания словарных материалов для составления диалектологического атласа русского языка», по которой начали работать многие диалектологические экспедиции университетов, пединститутов, научных учреждений. В 1957 вышел «Атлас русских народных говоров центральных областей к востоку от Москвы». К началу 80-х гг. был создан сводный «Диалектологический атлас русского языка» (т.1-3), создавались атласы украинского, белорусского, молдавского языков.
С 1958 началась работа над «Общеславянским лингвистическим атласом», в которой принимали участие лингвисты всех славянских стран и некоторых других европейских государств, на территории которых живут славяне. Общее руководство принадлежит Международной комиссии славистов. В 1978 вышел вступительный выпуск «Общеславянского лингвистического атласа», содержащий различные справочные материалы, в 1988 – первый фонетический и первый словообразовательный выпуск; работа над «Общеславянским лингвистическим атласом» продолжается.
В 1975 Россия вступила в международную организацию «Лингвистический атлас Европы», центр находится в Италии. Над этим атласом, охватывающим все европейские языки, родственные-неродственные, разносистемные, работают лингвисты всех стран Европы. Для сбора материалов составлены два вопросника. Издано два выпуска «Лингвистического атласа Европы» (1983-86 гг.)
Ареальная лингвистика — раздел языкознания, исследующий с помощью методов лингвистической географии распространение языковых явлений в пространственной протяженности и межъязыковом (междиалектном) взаимодействии. Определяющим принципом при ареальном описании фактов взаимодействующих языков (диалектов) служит фронтальный их охват. Основная задача ареальной лингвистики — характеристика территориального распределения языковых особенностей и интерпретация изоглосс. В результате выявляются области (ареалы) взаимодействия диалектов, языков и ареальных общностей — языковых союзов, характеризующихся общими структурными признаками.
Термин «пространственная/ареальная лингвистики» впервые введен М. Дж. Бартоли и Дж. Видосси (1943), но ее основные принципы были развиты Бартоли в 1925. Ареальная лингвистика тесно связана с лингвистпч. географией и диалектологией. Она исследует соотнесенность явлений, направление и ареалы их распространения у ряда языков, диалектология же дает описание структуры отд. языка в его территориальном варианте. Вместе с тем фактологической основой ареальной лингвистики тесно служат диалектологические исследования.
Центральное понятие ареальной лингвистики — языковой или диалектный ареал, т. е. границы распространения отдельных языковых явлений и их совокупностей. Термин «ареал» используется также для обозначения границ распространения языков и языковых общностей (индоевропейский ареал, славянский ареал, тюркский ареал и т. п.).
Таким образом, в данной работе нами были рассмотрены основные понятия лингвистической географии и близкой к ней отрасли языкознания – ареальной лингвистики, показана история развития лингвистической географии. Мы рассказали о методах этих наук, практических достижениях лингвогеографии в России и за рубежом (лингвистические карты и атласы). Было дано понятие культурно-исторического ареала (в основном на примере распространения книжно-славянского языка). Также показано диалектное членение русского языка, его фиксация на лингвистических диалектологических картах.
Список литературы
Березин Ф.М., Головин Б.Н. Общее языкознание. М.: Просвещение, 1979.
Виноградов В.В. История русских лингвистических учений. М., 1978. – 317 с.
Гируцкий А.А. Общее языкознание. Минск: Логос, 2001. – 207 с.
Головин Б.Н. Введение в языкознание. М., 1983.
Журавлев В.К. Внешние и внутренние факторы языковой эволюции. М., Проект, 1982. – 312 с.
Иванова З.А. Тайны родного языка. Волгоград, 1969.
Кодухов В.И. Общее языкознание. – М., 1974.
Левицкий Ю.А., Боронникова Н.В. История лингвистических учений. М.: Логос, 2005. – 246 с.
Откупщиков Ю.В. К истокам слова. – М., 1986.
Русская диалектология / под ред. Л.Л. Касаткина. – М.: Academia, 2005. – 288 с.
Степанов Ю.С. Основы общего языкознания. М., 1975.
Успенский Л.В. Слово о словах. Почему не иначе? Л., 1979.
Языкознание: Большой энциклопедический словарь / гл.ред. В.Н. Ярцева. – 2-е изд. – М.: Большая Академическая Энциклопедия, 2000. – 688 с.