Xreferat.com » Рефераты по историческим личностям » Политический портрет Лейбы Давыдовича Троцкого

Политический портрет Лейбы Давыдовича Троцкого

заключении мира с кайзеровской Германией в Бресте.

Однако на этих переговорах Троцкий попытался за­нять собственную позицию и реализовать свой тезис «ни войны, ни мира». В феврале 1918 г., вопреки настояниям Ленина, он отказался подписать договор, чем дал Гер­мании повод развернуть наступление по всему фронту против Советской республики, не имевшей в то время до­статочных сил для организации отпора агрессору. Тем самым Троцкий поставил страну на грань военной ката­строфы. Договор был подписан 3 марта 1918 г., но уже после отстранения Троцкого от участия в переговорах и на значительно более тяжких условиях.

14 марта Троцкий был назначен народным комисса­ром по военным делам, а несколько позднее и на­родным комиссаром по морским делам. С созданием 2 сентября 1918 г., в разгар гражданской войны и иност­ранной интервенции. Революционного Военного Совета Республики (РВСР) его председателем по предло­жению Я. М. Свердлова был назначен Троцкий. На всех этих постах Троцкий проявил себя как ре­шительный, целеустремленный руководитель, способный сплотить людей на выполнение самых трудных задач. Он, например, принял активное участие в ликвидации мяте­жа левых эсеров 6 июля 1918Г. Большую роль, Троцкий сыграл и в деле фор­мирования частей регулярной Красной Армии, выполняя указания ЦК партии, Ленина, он требовал проведения в жизнь таких, по его выражению, начал в сознании Красной Армии, как всеобщее обязательное воинское обучение в школах, на заводах и в деревнях; немедлен­ное создание сплоченных кадров из наиболее самоотвер­женных бойцов; привлечение военных специалистов и боевых руководителей; насаждение комиссаров в качест­ве блюстителей высших интересов революции и социа­лизма».33

Троцкий немало сделал, чтобы искоренить и такое вредное в условиях гражданской войны явление, каким была партизанщина. Как наркомвоенмор, он требовал неукоснительного соблюдения воинской дисциплины, суб­ординации и др. И в этой своей деятельности Троцкий нашел горячую поддержку в лице Ленина. .

В книге «Моя жизнь» Троцкий воспроизвел обра­зец бланка, в левом верхнем углу которого значилось:

«Председатель Совета Народных Комиссаров, Москва. Кремль... июля 1919 г.». Далее следовало чистое место, которое Троцкий мог использовать для записи собствен­ного распоряжения. Внизу был набран текст: «Товари­щи! Зная строгий характер распоряжений тов. Троцкого, я настолько убежден, в абсолютной степени убежден, и правильности, целесообразности и необходимости для пользы дела даваемого тов. Троцким распоряжения, что поддерживаю это распоряжение всецело». По рассказу Троцкого, Ленин, вручая ему эту бумагу, заметил, что мо­жет дать «сколько угодно таких бланков» ".34

Но было и другое—чрезмерное администрирование, упование лишь на авторитет власти, репрессии в от­ношении командного и рядового состава. За малейший проступок подчиненных Троцкий требовал жестокого

наказания, вплоть до расстрела. «Расстрел был жесто­ким орудием предостережения другим»,— прямо гово­рил он.

В Красной Армии Троцким и его окружением насаж­дался культ собственной личности Наверное, в военных уставах ни одной цивилизованной страны не найдешь того, что придумал Троцкий. В 1922 г. в § 41 политиче­ского Устава Красной Армии была помещена его поли­тическая биография, в которой Троцкий представал ге­роем, олицетворением революционной и военной добле­сти. Параграф заканчивался словами: «Тов. Троцкий— вождь и организатор Красной Армии, Стоя во главе Красной Армии, тов. Троцкий ведет ее к победе над все­ми врагами Советской республики

Они пришли к нам уже из 30-х годов и относились к другому действующему лицу советской истории—Сталину, культ личности которого, как видим, возник не на пустом месте.

Наконец, нельзя пройти и мимо тех крупных про­счетов, имевших место в определении Троцким стратегии гражданской войны. Между октябрем 1917 г. и 1922 г. Троцкий в разных сочетаниях варьировал одну и ту же идею: европейский пролетариат более созрел для социа­лизма, чем российский, поэтому, грубо говоря, главная задача Советской власти заключается не столько в соз­дании предпосылок для социализма в нашей стране, сколько в необходимости продержаться до начала миро­вой революции. Отсюда его идея экспорта революции в другие страны силами Красной Армии: «Революционная война,—писал он,—неоспоримое условие нашей полити­ки». К этой идее» он возвращался неоднократно и был весьма последователен в ее осуществлении.

Справедливости ради следует отметить ряд позитив­ных шагов Троцкого в международной сфере. Это преж­де всего относится к его деятельности в Коммунистиче­ском Интернационале, в Исполкоме которого он пред­ставлял РКП (б) с момента образования Коминтерна весной 1919 г. Роль Троцкого здесь нуждается в специаль­ном рассмотрении, но уже сегодня можно с уверенностью сказать, что она была весьма заметной, особенно на пер­вых четырех конгрессах Коминтерна Кроме ВКП(б) Троцкий в Коминтерне представлял также и интересы

французской коммунистической партии, к становлению и деятельности которой в первые годы ее существования он имел самое непосредственное отношение.

В 1920 г., оставаясь на своих прежних постах, Троц­кий на короткое время стал и народным комиссаром пу­тей сообщения. Под его руководством была разработана программа ускоренного восстановления паровозного пар­ка страны, приняты меры по налаживанию работы транспорта. Активную работу Троцкий повел по укреплению трудовой дисциплины, наведению порядка на производ­стве, повышению производительности труда, поощрению энтузиазма рабочего класса. Что есть хорошего у Троц­кого?—спрашивал Ленин в январе 1921 г.—...Несомнен­но хорошим и полезным является производственная про­паганда»

Принятые Троцким меры способствовали ликвидации узких мест, какие образовались в народном хозяйстве страны. Не случайно на VIII съезде Советов Ленин характеризовал его, наряду с Рыковым, как одного из наи­более авторитетных руководителей, создавших известную школу работы в своем ведомстве. Ленин не раз в дальнейшем обращался к Троцкому при решении важ­нейших проблем экономического и социального развития Страны Советов—монополии внешней торговли, образо­вания СССР, национальной политики партии и др.

Однако, как и во время гражданской войны, достоин­ства Троцкого как политического и государственного дея­теля нередко перерастали в крупные недостатки. Его стремление к абсолютизации вполне оправданных в усло­виях послевоенной разрухи и всеобщей неразберихи ад­министративных методов не замедлило вылиться в конст­руирование модели так называемого «милитаристского социализма», представлявшей собой шаг назад к пози­циям домарксистского утопического социализма казар­менного типа.

В основе этой модели лежало требование милитари­зации хозяйства страны, превращения ее в подобие ги­гантской военной казармы, где все делалось бы по при­казам сверху, а массы были бы послушными исполните­лями воли своих командиров. Субъективистский произ­вол, упор на административные методы, милитаризацию труда, на принуждение и устрашение, отрицание методов

убеждения и материального стимулирования, «перетряхивание» и «завинчивание гаек» как средства руковод­ства общественными организациями трудящихся—такие методы пытался навязать партии Троцкий на определен­ном этапе.

Изложенные выше взгляды Троцкого составили его платформу в ходе навязанной им партии осенью 1920 г. дискуссии о профсоюзах. Ленин уже совершенно иначе оценивал позицию Троцкого, чем когда тот шел в ногу с партией. Хотя в послеоктябрьский период Ленин и не использовал сам термин «троцкизм», он подвергал резкой критике ошибочные установки его идеологии и практики.

Ленин по достоинству ценил Троцкого, когда тот стро­го и точно осуществлял директиву партии, выполнял свои служебные обязанности, пору­ченные ему задания Центрального Комитета. Вместе с тем Ленин, РКП (б) давали решительный отпор попыт­кам Троцкого создавать свои кадры, опираясь на которые он стремился командовать в партии, выступать против курса на построение социализма в СССР.

Отмечая сильные и слабые стороны Троцкого как пар­тийного и государственного деятеля, Ленин постоянно удерживал его от опрометчивых шагов и решений стремился без ущерба для него самого выправить допускав­шиеся им отступления от генерального курса партии на разных этапах борьбы за революцию и социализм. И в этом, на наш взгляд, один из залогов того, что при Ле­нине Троцкий в общем и целом держался, что называ­ется, в рамках.

Ленин, хотя н не любил ставить в вину деятелям пар­тии их прошлые ошибки, не раз возвращался к анализу дискуссий с Троцким. Двойственность в политической позиции Троцкого была подчеркнута Лениным в его «Письме к съезду». Характеризуя деятельность Троцкого, Ленин выделял его выдающиеся способности. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК. И тут же продолжал. Но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела.

Эти увлечения Троцкого, как показали его попытки милитаризации страны, оборачивались грубыми ошибка­ми и просчетами в политике. Именно поэтому Ленин счел нужным напомнить партии о не большевизме Троцкого, ..оговорившись при этом, что не большевизм так же мало может быть ставим ему в вину лично, как и октябрьский эпизод Зиновьеву и Каменеву.

Это ленинское замечание сегодня кое-кто считает чем-то вроде отпущения грехов Троцкому. Думается, что воп­рос здесь гораздо сложнее, чем выяснение дилеммы: ви­новен—невиновен. То, что Ленин имел в виду не только личность Троцкого,—это бесспорно. В не большевизме Троцкого он видел проявление позиции не отдельного партийного лидера, а целого социального слоя, опреде­ленных настроений в партии, выразителем которых вре­мя от времени оказывался Троцкий. Как справедливо за­метил Зиновьев, «т. Троцкий иногда создает такую политическую платформу, на которой может стоять только один человек: сам т. Троцкий, ибо на этой «платформе> буквально не остается места даже для единомышленни­ков... Но было бы все же неверно видеть в позиции т. Троцкого только индивидуальное. Он, несомненно, от­ражает и нечто более широкое из нашей обстановки».35

Ленин был глубоко убежден в том, что образованна фракций не относится к разряду фатально запрограмми­рованного явления в истории партии. Это не значит, что он вообще отрицал возможность появления и наличия ко­ренных разногласий, особенно на крутых поворотах ис­тории. Но Ленин всегда исходил из необходимости, во-первых, вовремя зафиксировать эти разногласия я, во-вторых, вести совместный поиск путей их преодоления па принципиальной основе, то есть на основе Устава н Программы партии. И, только исчерпав все возможности такого поиска, убедившись в упорстве другой стороны, настаивающей на своей ошибочной платформе, Ленин

высказывался за принятие организационных мер в отно­шении таких членов партии.

В этом коренное, отличие ленинской постановки воп­роса от сталинской, когда внутрипартийные разногласия толковались как имманентно присущие развитию партии, как одна из закономерностей се развития. Поэтому в слу­чае отсутствия разногласий их пытались всячески найти или раздуть, как это происходило в 30-е годы.

И еще один аспект. Значит ли напоминание Ленина о не большевизме Троцкого, что тот не имел никакого от­ношения к марксизму, что правы оказались авторы «Краткого курса» с их теорией «злого умысла»: Троцкий пришел в партию с единственной целью—вести подрыв­ную работу, чтобы развалить ее ряды? Если бы это было так, то не было бы ни сближения Троцкого с большеви­ками после возвращения в Россию в 1917 г., ни тем бо­лее его повторного вступления в РСДРП (б), ни его сов­местной работы с Лениным и другими руководителями партии и Советского государства.

Все дело в том, что в партии Троцкий в наиболее кон­центрированном виде выражал настроения тех ее чле­нов, которые пытались опереться на догматически трак­туемые ими традиции классического марксизма XIX в. Они весьма превратно оценивали качественные переме­ны, которые произошли в расстановке классовых сил как на мировой арене, так и в отдельных странах, прежде всего в самой Советской России. На словах признавая ленинизм, может быть даже громче других признавая его, на деле они явно недооценивали ленинское учение как новый этап в развитии марксизма XX в. Особенно это было характерно для периода после гражданской войны, когда становилось все очевиднее, что капитализ­му удалось стабилизироваться, что в ближайшее время пролетарских революций в других странах не предвидит­ся, что не остается другого выхода, кроме как строить новое общество, находясь в капиталистическом окру­жении.

Необходим был коренной пересмотр прежней страте­гии и тактики. В международном плане это нашло вы­ражение в окончательном утверждении после Генуэзской конференции (1922 г.) принципа мирного сосуществова­ния СССР с государствами иного общественного строя. Во внутреннем—в выдвижении новой экономической политики, представлявшей собой отказ от социалисти­ческой модели периода «военного коммунизма» с его вынужденным сужением сферы действия товарно-денеж­ных отношений, рынка, ставкой на прямой продуктообмен и пр.

Ни Троцкий, ни его сторонники не то чтобы не обра­тили внимания на необходимость внесения коренных пе­ремен в стратегию и тактику партии, коммунистического движения, но едва ли не попытались действовать по принципу: если действительность восстает против наших теорий, тем хуже для нее. Догматизм, подмена диалекти­ки формальной логикой, неумение считаться с обстоя­тельствами—все это нашло концептуальное выражение и закрепление в троцкистской теории «перманентной ре­волюции».

Согласно этой теории, мировая революция по-преж­нему, как и в прошлом столетии, изображалась в виде фактически одновременного выступления пролетариев всех стран, которое должно было продолжаться не ина­че, как до полного торжества социализма во всем мире. В книге «Перманентная революция», подводя итог своим идейным исканиям, Троцкий писал: «Завершение социа­листической революции в национальных рамках немыс­лимо... Социалистическая революция начинается на на­циональной арене, развивается на интернациональной, и завершается на мировой. Таким образом, социалистиче­ская революция становится перманентной в новом, более широком смысле слова: она не получает своего заверше­ния до окончательного торжества нового общества на всей нашей планете. И далее: «Указанная выше схема развития мировой революции снимает вопрос о странах, «созревших» и «не созревших» для социализма... Посколь­ку капитализм создал мировой рынок, мировое разделе­ние труда и мировые производительные силы, постольку он подготовил мировое хозяйство в целом для социали­стического переустройства».36

Опираясь на эту схему мировой революции, Троцкий не видел разницы ни в целях, ни в способах борьбы тру­дящихся, скажем, Англии или Китая. Как для тех, так и для других цель борьбы общая—социализм. Отсюда Троцким напрочь отрицалось национально-освободитель­ное движение: «В условиях империалистической эпохи национально-демократическая революция может быть доведена до победы только в том случае, если социаль­ные и политические отношения данной страны созрели

для того, чтобы поднять пролетариат к власти как ру­ководителя народных масс. А если этого еще нет? Тогда борьба за национальное раскрепощение будет давать очень половинчатые результаты, целиком направленные против трудящихся масс».

В теории «перманентной революции» исчезает то, на что она, собственно, претендует,—раскрытие самой пер­манентности, то есть непрерывности революции как цепи следующих друг за другом этапов революционных пре­образований.37 По Троцкому выходило, что пролетариат любой страны готов и может делать все сразу: свергать господство буржуазии, устанавливать диктатуру трудя­щихся, осуществлять социалистические преобразования, обеспечить победу революции в национальных границах и тут же одновременно перенести ее за пределы страны.

Идея непрерывности революции подменялась субъек­тивистской концепцией «комбинированного развития», которая не считается ни с социально-экономической и по­литической неравномерностью развития стран, ни с раз­личиями в темпах нарастания противоречий в разных пунктах мировой капиталистической системы. Поэтому фактически сбрасывается со счетов наличие слабых звеньев, в которых складываются наиболее благоприят­ные. условия для прорыва цепи империализма. Это с од­ной стороны. А с другой—произвольно смешиваются этапы революционных преобразований как до, так и пос­ле победы социалистической революции в конкретных странах, в данном случае в Советской России.

Троцкий руководствовался принципом: «Либо все, либо ничего». Следование этому принципу на практике обычно оборачивалось формулой: «Все на словах, и ни­чего на деле»..теория «перманентной революции» сбли­жалась с анархистской трактовкой революции как волюн­таристского акта «революционно действовавших лиц»

Пример Троцкого и троцкизма свидетельствует, что дело не в чьем-то «злом умысле», а в неверных оценках характера и содержания современной эпохи, новых усло­вии, в которых развивалось мировое революционное дви­жение и строительство социализма в СССР. Из этого вы­текает еще один исторический урок—идеи, верные в ус­ловиях данной эпохи, если их перенести в другое время, иные конкретно-исторические рамки, не произведя при этом их необходимой корректировки в соответствии с духом самих этих идей, способны обретать смысл прямо противоположный своему первоначальному содержанию. Такой корректировки ни Троцким, ни его сторонниками не делалось.

В октябре—декабре 1923 г. в партии разверну­лась острейшая дискуссия, которая затрагивала ключе­вые вопросы хозяйственной политики РКП (б), развития демократии, внутрипартийной жизни. Как отмечалось в Отчетном докладе ЦК XIII съезду партии (докладчик Зиновьев), собрания «продолжались целыми ночами до утра... Партия была взбудоражена, как улей. Вся рабо­чая масса, входящая в нашу партию, прислушивалась к спорам.

Поводом к дискуссии послужили письма Троцкого в ЦК от 8 и 24 октября. В них нашли отражение основные положения позиции Троцкого и его сторонников по выше­названным вопросам.

25—27 октября на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК РКП (б), рассмотревшем вопрос «О внутрипартий­ном положении в связи с письмами Троцкого», он вынуж­ден был признать несвоевременность своего выступления.

6 декабря в «Правде» одновременно появились ста­тьи Троцкого и Сталина, в них они подвели итоги дискус­сии и достигли некоторого компромисса. 7 декабря была опубликована резолюция объединенного Пленума ЦК ч ЦКК, в основу которой легли принципиальные идеи и положения принятой еще Х съездом РКП (б) резолюции «О единстве партии». Казалось бы, стороны пришли к обоюдному согласию. Но не тут-то было.

Троцкий настоял на появлении 11 декабря в «Прав­де» своей статьи «Новый курс», в которой в некоррект­ной форме затронул проблему поколений в партии. В тот же день на собрании бюро ячеек и активных работников Московской организации Зиновьев выступил с критикой статьи Троцкого,38 а 15 декабря в газете с антитроцкист­ской статьей «О дискуссии, о Рафаиле, о статьях Преоб­раженского и Сапронова и о письме Троцкого» выступил Сталин. Вновь развернулась борьба, в которую помимо партийного руководства втянулась и партийная масса.

В ходе дискуссии Троцкий и его сторонники оказались в меньшинстве. В принятой XIII партконференцией резо­люции «Об итогах дискуссии и о мелкобуржуазном ук­лоне в партии» платформа троцкистов была осуждена.

В сентябре 1924 г., находясь на отдыхе в Кисловод­ске, Троцкий написал статью «Уроки Октября». Она да­ла толчок очередной, так называемой литературной дис­куссии в партии. В ней Троцкий вслед за проблемой по­колений в партии поднял вопрос о полу соглашательской тактике руководства РСДРП (б) (Каменев, Сталин) в феврале—марте 1917 г. (до приезда Ленина) и об «ок­тябрьском эпизоде» Зиновьева и Каменева.

На этот шаг Троцкий пошел вполне сознательно. Во-первых, стремился взять реванш за поражение в дискус­сии осенью 1923 г. Во-вторых, он сознавал, что его отти­рали от рычагов власти, поэтому и попытался восстано­вить утрачиваемые позиции.

И на этот раз сделать ему это не удалось. Дискуссия вылилась в жесточайшие споры о ленинском идейном нас­ледии, дооктябрьском прошлом Троцкого, его отступле­нии от ленинизма, принижении авангардной роли партии в революции и строительстве социализма. В этом проти­воборстве он не смог противопоставить серьезных контр­аргументов против выдвинутых обвинений своих против­ников.

В 1926—1927 гг. Троцкий уже объединился со своими вчерашними противниками, Зиновьевым и Каменевым, до этого возглавлявших организованную в середине 20-х годов «объединенную левую» оппозицию. Ее платформа, как справедливо отмечает Г. Водолазов, фактически представляла собой несколько модифицированную тео­рию «милитаристского социализма» Троцкого, в которой опять-таки ставились заведомо невыполнимые задачи, а главный упор вновь делался на необходимость «пришпо­рить» историю, используя все те же методы администра­тивно-командного давления на трудящиеся массы.39

Суть выступления «объединенной левой» оппозиции свелась к обвинению большинства ЦК ВКП(б) в прове­дении политики отставания развития промышленности от темпов развития народного хозяйства в целом. Наиболее откровенно об этом было заявлено в выступлении Троц­кого на апрельском (1926 г.) Пленуме ЦК партии. Троцкий не голосовал за резолюцию Политбюро по докладу Председателя Совнаркома А. И. Рыкова «О хозяйствен­ном положении и хозяйственной политике», посчитав предложенные в ней темпы развития промышленности недостаточными для преодоления возникшей диспропор­ции. Решение этой проблемы в соответствии с теорией «перманентной революции» Троцкий ставил целиком в. зависимость от международной ситуации, развития миро­вой революции. Страна, говорил он, исчерпала возмож­ности развития, опираясь на старую технику. Она нуж­дается в новой технике. Именно поэтому зависимость на­ша от капиталистической техники будет в ближайшие годы увеличиваться, а не убывать». Раз так, значит, партии и Советскому государству следует принять дей­ственные меры для того, чтобы темпы индустриализации постоянно увеличивались. За счет каких ресурсов?— спрашивал Троцкий. И отвечал: Мы находимся в перио­де первоначального социалистического накопления, что предполагает высшее напряжение сил и средств для ин­дустриализации. Как молодая буржуазия в соответству­ющий период первоначального накопления жилы из себя тянула, пуритански урезывая себя во всем, так и мы дол­жны действовать.

Партия и «левая» оппозиция по-разному понимали проблему темпа, саму сущность индустриализации. Это различие вытекало и было обусловлено подходом сто­рон к решению коренного противоречия в дискуссиях 1926—1927 гг. А именно—разным отношением к вопро­су о возможности построения социализма водной отдель­но взятой стране. Почему требуется теоретическое приз­нание построения социализма в одной стране?—спраши­вал Троцкий осенью 1926 г. на XV партконференции.— Откуда взялась эта перспектива? Почему до 1925 г. ни­кто этого вопроса не выдвигал.

Тезис об отрицании возможности построения социа­лизма в СССР в качестве центрального фигурировал в «заявлении 13-ти» и «платформе 83-х», представлен­ных на июльском (1926 г.) Пленуме ЦК, где произошло организационное оформление «объединенной .левой» оппозиции. Именно с курсом на построение социа­лизма в СССР оппозиция связывала источники всех бед

в развитии страны. Неправильная политика,—говори­лось в «платформе 83-х»,—ускоряет рост враждебных пролетарской диктатуре сил: кулака, нэпмана, бюро­крата.

Если партия под быстрыми темпами индустриализа­ции понимала такие максимальные темпы, которые обес­печивали бы неразрывный союз пролетариата с основной массой крестьянства, не отрывали индустриализацию страны от сельскохозяйственной базы и обеспечивали бо­лее быстрый рост тяжелой индустрии, подтягивая отста­ющие отрасли легкой промышленности, то оппозиция считала необходимым проведение политики, получившей название «сверх индустриализации». Ее составными эле­ментами объявлялись: усиление обложения налогами се­редняцкого крестьянства (в трактовке оппозиции это выг­лядело как снижение налогов па 50 процентов с бедня­ков); повышение цен на товары широкого потребления;

изъятие оборотных средств из кооперации.

Политика налогового нажима на середняка, высоких цен на промтовары не только не способствовала бы уп­рочению союза рабочего класса с трудящимся крестьян­ством, но и могла создать для него дополнительные труд­ности. Повышение цен на промтовары привело бы к автоматическому росту цен на продукты сельского хозяй­ства и понижению платежеспособности рубля. Наконец, изъятие значительной части оборотных средств из коопе­рации вело к усилению позиций частного капитала в тор­говле. Тем самым в лице «объединенной левой» оппозиции большинство Ц1< столкнулось с тем, что всегда было ха­рактерно для троцкизма: проповедью леворадикальных установок, которые" при их реализации вели к прямо про­тивоположным утверждавшимся в них целям—капиту­ляции перед капиталистическими элементами.

Естественно, нужно было принять незамедлительные меры против Троцкого и его сторонников. «В этих усло­виях необходимо было всенародно развенчать троц­кизм,—отмечалось М. С. Горбачевым,—обнажить его антисоциалистическую сущность».

С этой целью не раз приходилось проводить внутри­партийные дискуссии. Накануне XV съезда партии (1927 г.) газета «Правда» в «Дискуссионном листке» опубликовала тезисы ЦК по основным обсуждавшимся вопросам и контр тезисы оппозиции. В ходе обсуждения этих материалов за тезисы ЦК во всех партийных орга­низациях проголосовали 726 006 коммунистов, за контр тезисы оппозиции—4120 ч воздержалось 2676 человек.

Состоявшийся в январе 1925 г. Пленум ЦК ВКП (б) освободил Троцкого от должности председателя Ревво­енсовета Республики, назначив на этот пост М. В. Фрун­зе. На объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП (б) в ок­тябре 1926 г. от имени Ленинградской парторганизации С. М. Киров предложил вывести Троцкого из состава По­литбюро. В октябре 1927 г. на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП (б) Троцкий был исключен из состава ЦК ВКП (б), а 14 ноября за организацию демонстрации приверженцев оппозиции в 10-ю годовщину Октябрьской революции—из членов партии.

Значение поражения троцкизма в рядах ВКП (б) зак­лючалось не только в самцом факте исключения Троцкого и его сторонников. Партия, -рабочий класс прошли школу идейной закалки. Курс на строительство социализма по­лучил поддержку н признание трудящихся масс,

Но была и другая сторона медали, которая позволяет говорить о еще одном уроке борьбы против троцкизма в ВКП (б). В свое время Ленин, анализируя итоги преодо­ления в партии «рабочей оппозиции», настоятельно ука­зывал на необходимость отделить в ее платформе «здо­ровое от нездорового», то есть максимально учесть те по­зитивные элементы, которые присутствовали в критике ее лидерами деятельности большинства ЦК РКП (б) и могли способствовать оздоровлению ситуации, улучше­нию массово-политической работы в целом. В отноше­нии троцкистской оппозиции такого учета сделано не было.

Сказалось острое соперничество партийных руково­дителей за лидерство в партии. Особенно это было

свойственно взаимоотношениям Сталина с Троцким., Не зря в «Письме к съезду» Ленин указывал, что именно от их отношений во многом будет зависеть устойчивость не только ЦК, но и всей партии. Ни Сталин, ни Троцкий так и не смогли обуздать взаимные вождистские амбиции, преодолеть неприязнь друг к другу. Отсюда нежелание, а в ряде случаен и просто неспособность к поиску взаи­моприемлемых решений, стремление доказывать свою правоту не силой аргументов и фактов, а действуя по принципу «кто кого перекричит». В результате в дискус­сии вносились нервозность, ожесточенность и другие не­свойственные традициям большевистской партийности элементы. Деформировались ленинские принципы внут­рипартийной жизни, отмечались обоюдные нарушения ре­золюции Х съезда РКП (б) «О единстве партии».

В борьбе с Троцким—в нарушение Устава партии— в Политбюро и ЦК создавались компактные группы ко­торые, прежде чем вынести вопрос на обсуждение полно­мочного органа партии, принимали по нему решение в своем узком кругу. Так, в 1923—1925 гг. были созданы сперва «тройка» (Сталин, Зиновьев и Каменев), затем «семерка» (шесть членов Политбюро—Сталин, Каме­нев, Зиновьев, Рыков, Томский, Бухарин, то есть все, кро­ме Троцкого, и плюс еще председатель ЦКК ВКП(б) Куйбышев), представлявшие тайное Политбюро. Име­лись и кандидаты в такое Политбюро—Молотов, Кали­нин, Рудзутак, Дзержинский и другие.

Практика создания группировок продолжалась и в дальнейшем, в ходе борьбы с «объединенной левой» оп­позицией. В январе 1926 г. на Пленуме ЦК ВКП(б), ха­рактеризуя сложившуюся в Политбюро и ЦК атмосфе­ру, Троцкий говорил: «У меня глубочайшее убеждение, что в 9 случаях из 10, если бы выработка решения про­исходила действительно коллективным путем, то или другое замечание, которое хочешь сделать, не имело бы характера борьбы, оно являлось бы деловым замечани­ем; когда же вопрос уже предрешен большинством, то же самое замечание получает уже неизбежно другой ха­рактер. Я, разумеется, не стану повторять, что всякому назначению подчинюсь. Но я должен указать на вели­чайшие трудности, которые есть, а если они не будут уст­ранены в дальнейшем, то, разумеется, для работы поло­жение создается совершенно невозможное». Показательно, что ни один из участников этого заседания не

возразил Троцкому по существу.

С целью более тщательной подготовки к борьбе про­тив объединенной оппозиции большинство ЦК наруши­ло установленную при Ленине ежегодную очередность проведения партийных съездов. XV съезд собрался через два года после XIV. Причем после решения о его прове­дении партийные активы в Москве, Ленинграде, Ростове. Баку были собраны внезапно. К тому же—с использова­нием метода тщательного отбора только сторонников линии большинства ЦК, отчего многие представители «объединенной левой» оппозиции не попали на парт­активы.

Подобным же образом, когда представлялась возмож­ность, действовали и сами оппозиционеры. На конспира­тивных квартирах, в других местах они проводили неле­гальные собрания. «В разных концах Москвы и Ленингра­да происходили тайные собрания рабочих, работниц, студентов, собиравшихся в числе от 20 до 100 и 200 человек для того, чтобы выслушать одного из представителей оп­позиции,—вспоминал Троцкий.—В течение дня я посе­щал два-три, иногда четыре таких собрания». По словам Троцкого, в ходе предсъездовских дискуссий на таких собраниях только в Москве и Ленинграде побывало око­ло 20 тысяч человек. Причем правилом было недопуще­ние на собрания представителей ЦК и ЦКК ВКП(б).40

Такое недопустимое с обеих сторон ведение партий­ных дискуссий обусловило «глухоту» ее участников. Каж­дая сторона хотела слушать и понимать только «своих». Доводы и аргументы «чужих» попросту отвергались без всякой попытки разобраться в них по существу. Бот наи­более типичный пример одного из заседании Пленума ЦК ВКП(б) (август 1927 г.), позволяющий судить об

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: