Политический портрет Лейбы Давыдовича Троцкого
Однако на этих переговорах Троцкий попытался занять собственную позицию и реализовать свой тезис «ни войны, ни мира». В феврале 1918 г., вопреки настояниям Ленина, он отказался подписать договор, чем дал Германии повод развернуть наступление по всему фронту против Советской республики, не имевшей в то время достаточных сил для организации отпора агрессору. Тем самым Троцкий поставил страну на грань военной катастрофы. Договор был подписан 3 марта 1918 г., но уже после отстранения Троцкого от участия в переговорах и на значительно более тяжких условиях.
14 марта Троцкий был назначен народным комиссаром по военным делам, а несколько позднее и народным комиссаром по морским делам. С созданием 2 сентября 1918 г., в разгар гражданской войны и иностранной интервенции. Революционного Военного Совета Республики (РВСР) его председателем по предложению Я. М. Свердлова был назначен Троцкий. На всех этих постах Троцкий проявил себя как решительный, целеустремленный руководитель, способный сплотить людей на выполнение самых трудных задач. Он, например, принял активное участие в ликвидации мятежа левых эсеров 6 июля 1918Г. Большую роль, Троцкий сыграл и в деле формирования частей регулярной Красной Армии, выполняя указания ЦК партии, Ленина, он требовал проведения в жизнь таких, по его выражению, начал в сознании Красной Армии, как всеобщее обязательное воинское обучение в школах, на заводах и в деревнях; немедленное создание сплоченных кадров из наиболее самоотверженных бойцов; привлечение военных специалистов и боевых руководителей; насаждение комиссаров в качестве блюстителей высших интересов революции и социализма».33
Троцкий немало сделал, чтобы искоренить и такое вредное в условиях гражданской войны явление, каким была партизанщина. Как наркомвоенмор, он требовал неукоснительного соблюдения воинской дисциплины, субординации и др. И в этой своей деятельности Троцкий нашел горячую поддержку в лице Ленина. .
В книге «Моя жизнь» Троцкий воспроизвел образец бланка, в левом верхнем углу которого значилось:
«Председатель Совета Народных Комиссаров, Москва. Кремль... июля 1919 г.». Далее следовало чистое место, которое Троцкий мог использовать для записи собственного распоряжения. Внизу был набран текст: «Товарищи! Зная строгий характер распоряжений тов. Троцкого, я настолько убежден, в абсолютной степени убежден, и правильности, целесообразности и необходимости для пользы дела даваемого тов. Троцким распоряжения, что поддерживаю это распоряжение всецело». По рассказу Троцкого, Ленин, вручая ему эту бумагу, заметил, что может дать «сколько угодно таких бланков» ".34
Но было и другое—чрезмерное администрирование, упование лишь на авторитет власти, репрессии в отношении командного и рядового состава. За малейший проступок подчиненных Троцкий требовал жестокого
наказания, вплоть до расстрела. «Расстрел был жестоким орудием предостережения другим»,— прямо говорил он.
В Красной Армии Троцким и его окружением насаждался культ собственной личности Наверное, в военных уставах ни одной цивилизованной страны не найдешь того, что придумал Троцкий. В 1922 г. в § 41 политического Устава Красной Армии была помещена его политическая биография, в которой Троцкий представал героем, олицетворением революционной и военной доблести. Параграф заканчивался словами: «Тов. Троцкий— вождь и организатор Красной Армии, Стоя во главе Красной Армии, тов. Троцкий ведет ее к победе над всеми врагами Советской республики
Они пришли к нам уже из 30-х годов и относились к другому действующему лицу советской истории—Сталину, культ личности которого, как видим, возник не на пустом месте.
Наконец, нельзя пройти и мимо тех крупных просчетов, имевших место в определении Троцким стратегии гражданской войны. Между октябрем 1917 г. и 1922 г. Троцкий в разных сочетаниях варьировал одну и ту же идею: европейский пролетариат более созрел для социализма, чем российский, поэтому, грубо говоря, главная задача Советской власти заключается не столько в создании предпосылок для социализма в нашей стране, сколько в необходимости продержаться до начала мировой революции. Отсюда его идея экспорта революции в другие страны силами Красной Армии: «Революционная война,—писал он,—неоспоримое условие нашей политики». К этой идее» он возвращался неоднократно и был весьма последователен в ее осуществлении.
Справедливости ради следует отметить ряд позитивных шагов Троцкого в международной сфере. Это прежде всего относится к его деятельности в Коммунистическом Интернационале, в Исполкоме которого он представлял РКП (б) с момента образования Коминтерна весной 1919 г. Роль Троцкого здесь нуждается в специальном рассмотрении, но уже сегодня можно с уверенностью сказать, что она была весьма заметной, особенно на первых четырех конгрессах Коминтерна Кроме ВКП(б) Троцкий в Коминтерне представлял также и интересы
французской коммунистической партии, к становлению и деятельности которой в первые годы ее существования он имел самое непосредственное отношение.
В 1920 г., оставаясь на своих прежних постах, Троцкий на короткое время стал и народным комиссаром путей сообщения. Под его руководством была разработана программа ускоренного восстановления паровозного парка страны, приняты меры по налаживанию работы транспорта. Активную работу Троцкий повел по укреплению трудовой дисциплины, наведению порядка на производстве, повышению производительности труда, поощрению энтузиазма рабочего класса. Что есть хорошего у Троцкого?—спрашивал Ленин в январе 1921 г.—...Несомненно хорошим и полезным является производственная пропаганда»
Принятые Троцким меры способствовали ликвидации узких мест, какие образовались в народном хозяйстве страны. Не случайно на VIII съезде Советов Ленин характеризовал его, наряду с Рыковым, как одного из наиболее авторитетных руководителей, создавших известную школу работы в своем ведомстве. Ленин не раз в дальнейшем обращался к Троцкому при решении важнейших проблем экономического и социального развития Страны Советов—монополии внешней торговли, образования СССР, национальной политики партии и др.
Однако, как и во время гражданской войны, достоинства Троцкого как политического и государственного деятеля нередко перерастали в крупные недостатки. Его стремление к абсолютизации вполне оправданных в условиях послевоенной разрухи и всеобщей неразберихи административных методов не замедлило вылиться в конструирование модели так называемого «милитаристского социализма», представлявшей собой шаг назад к позициям домарксистского утопического социализма казарменного типа.
В основе этой модели лежало требование милитаризации хозяйства страны, превращения ее в подобие гигантской военной казармы, где все делалось бы по приказам сверху, а массы были бы послушными исполнителями воли своих командиров. Субъективистский произвол, упор на административные методы, милитаризацию труда, на принуждение и устрашение, отрицание методов
убеждения и материального стимулирования, «перетряхивание» и «завинчивание гаек» как средства руководства общественными организациями трудящихся—такие методы пытался навязать партии Троцкий на определенном этапе.
Изложенные выше взгляды Троцкого составили его платформу в ходе навязанной им партии осенью 1920 г. дискуссии о профсоюзах. Ленин уже совершенно иначе оценивал позицию Троцкого, чем когда тот шел в ногу с партией. Хотя в послеоктябрьский период Ленин и не использовал сам термин «троцкизм», он подвергал резкой критике ошибочные установки его идеологии и практики.
Ленин по достоинству ценил Троцкого, когда тот строго и точно осуществлял директиву партии, выполнял свои служебные обязанности, порученные ему задания Центрального Комитета. Вместе с тем Ленин, РКП (б) давали решительный отпор попыткам Троцкого создавать свои кадры, опираясь на которые он стремился командовать в партии, выступать против курса на построение социализма в СССР.
Отмечая сильные и слабые стороны Троцкого как партийного и государственного деятеля, Ленин постоянно удерживал его от опрометчивых шагов и решений стремился без ущерба для него самого выправить допускавшиеся им отступления от генерального курса партии на разных этапах борьбы за революцию и социализм. И в этом, на наш взгляд, один из залогов того, что при Ленине Троцкий в общем и целом держался, что называется, в рамках.
Ленин, хотя н не любил ставить в вину деятелям партии их прошлые ошибки, не раз возвращался к анализу дискуссий с Троцким. Двойственность в политической позиции Троцкого была подчеркнута Лениным в его «Письме к съезду». Характеризуя деятельность Троцкого, Ленин выделял его выдающиеся способности. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК. И тут же продолжал. Но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела.
Эти увлечения Троцкого, как показали его попытки милитаризации страны, оборачивались грубыми ошибками и просчетами в политике. Именно поэтому Ленин счел нужным напомнить партии о не большевизме Троцкого, ..оговорившись при этом, что не большевизм так же мало может быть ставим ему в вину лично, как и октябрьский эпизод Зиновьеву и Каменеву.
Это ленинское замечание сегодня кое-кто считает чем-то вроде отпущения грехов Троцкому. Думается, что вопрос здесь гораздо сложнее, чем выяснение дилеммы: виновен—невиновен. То, что Ленин имел в виду не только личность Троцкого,—это бесспорно. В не большевизме Троцкого он видел проявление позиции не отдельного партийного лидера, а целого социального слоя, определенных настроений в партии, выразителем которых время от времени оказывался Троцкий. Как справедливо заметил Зиновьев, «т. Троцкий иногда создает такую политическую платформу, на которой может стоять только один человек: сам т. Троцкий, ибо на этой «платформе> буквально не остается места даже для единомышленников... Но было бы все же неверно видеть в позиции т. Троцкого только индивидуальное. Он, несомненно, отражает и нечто более широкое из нашей обстановки».35
Ленин был глубоко убежден в том, что образованна фракций не относится к разряду фатально запрограммированного явления в истории партии. Это не значит, что он вообще отрицал возможность появления и наличия коренных разногласий, особенно на крутых поворотах истории. Но Ленин всегда исходил из необходимости, во-первых, вовремя зафиксировать эти разногласия я, во-вторых, вести совместный поиск путей их преодоления па принципиальной основе, то есть на основе Устава н Программы партии. И, только исчерпав все возможности такого поиска, убедившись в упорстве другой стороны, настаивающей на своей ошибочной платформе, Ленин
высказывался за принятие организационных мер в отношении таких членов партии.
В этом коренное, отличие ленинской постановки вопроса от сталинской, когда внутрипартийные разногласия толковались как имманентно присущие развитию партии, как одна из закономерностей се развития. Поэтому в случае отсутствия разногласий их пытались всячески найти или раздуть, как это происходило в 30-е годы.
И еще один аспект. Значит ли напоминание Ленина о не большевизме Троцкого, что тот не имел никакого отношения к марксизму, что правы оказались авторы «Краткого курса» с их теорией «злого умысла»: Троцкий пришел в партию с единственной целью—вести подрывную работу, чтобы развалить ее ряды? Если бы это было так, то не было бы ни сближения Троцкого с большевиками после возвращения в Россию в 1917 г., ни тем более его повторного вступления в РСДРП (б), ни его совместной работы с Лениным и другими руководителями партии и Советского государства.
Все дело в том, что в партии Троцкий в наиболее концентрированном виде выражал настроения тех ее членов, которые пытались опереться на догматически трактуемые ими традиции классического марксизма XIX в. Они весьма превратно оценивали качественные перемены, которые произошли в расстановке классовых сил как на мировой арене, так и в отдельных странах, прежде всего в самой Советской России. На словах признавая ленинизм, может быть даже громче других признавая его, на деле они явно недооценивали ленинское учение как новый этап в развитии марксизма XX в. Особенно это было характерно для периода после гражданской войны, когда становилось все очевиднее, что капитализму удалось стабилизироваться, что в ближайшее время пролетарских революций в других странах не предвидится, что не остается другого выхода, кроме как строить новое общество, находясь в капиталистическом окружении.
Необходим был коренной пересмотр прежней стратегии и тактики. В международном плане это нашло выражение в окончательном утверждении после Генуэзской конференции (1922 г.) принципа мирного сосуществования СССР с государствами иного общественного строя. Во внутреннем—в выдвижении новой экономической политики, представлявшей собой отказ от социалистической модели периода «военного коммунизма» с его вынужденным сужением сферы действия товарно-денежных отношений, рынка, ставкой на прямой продуктообмен и пр.
Ни Троцкий, ни его сторонники не то чтобы не обратили внимания на необходимость внесения коренных перемен в стратегию и тактику партии, коммунистического движения, но едва ли не попытались действовать по принципу: если действительность восстает против наших теорий, тем хуже для нее. Догматизм, подмена диалектики формальной логикой, неумение считаться с обстоятельствами—все это нашло концептуальное выражение и закрепление в троцкистской теории «перманентной революции».
Согласно этой теории, мировая революция по-прежнему, как и в прошлом столетии, изображалась в виде фактически одновременного выступления пролетариев всех стран, которое должно было продолжаться не иначе, как до полного торжества социализма во всем мире. В книге «Перманентная революция», подводя итог своим идейным исканиям, Троцкий писал: «Завершение социалистической революции в национальных рамках немыслимо... Социалистическая революция начинается на национальной арене, развивается на интернациональной, и завершается на мировой. Таким образом, социалистическая революция становится перманентной в новом, более широком смысле слова: она не получает своего завершения до окончательного торжества нового общества на всей нашей планете. И далее: «Указанная выше схема развития мировой революции снимает вопрос о странах, «созревших» и «не созревших» для социализма... Поскольку капитализм создал мировой рынок, мировое разделение труда и мировые производительные силы, постольку он подготовил мировое хозяйство в целом для социалистического переустройства».36
Опираясь на эту схему мировой революции, Троцкий не видел разницы ни в целях, ни в способах борьбы трудящихся, скажем, Англии или Китая. Как для тех, так и для других цель борьбы общая—социализм. Отсюда Троцким напрочь отрицалось национально-освободительное движение: «В условиях империалистической эпохи национально-демократическая революция может быть доведена до победы только в том случае, если социальные и политические отношения данной страны созрели
для того, чтобы поднять пролетариат к власти как руководителя народных масс. А если этого еще нет? Тогда борьба за национальное раскрепощение будет давать очень половинчатые результаты, целиком направленные против трудящихся масс».
В теории «перманентной революции» исчезает то, на что она, собственно, претендует,—раскрытие самой перманентности, то есть непрерывности революции как цепи следующих друг за другом этапов революционных преобразований.37 По Троцкому выходило, что пролетариат любой страны готов и может делать все сразу: свергать господство буржуазии, устанавливать диктатуру трудящихся, осуществлять социалистические преобразования, обеспечить победу революции в национальных границах и тут же одновременно перенести ее за пределы страны.
Идея непрерывности революции подменялась субъективистской концепцией «комбинированного развития», которая не считается ни с социально-экономической и политической неравномерностью развития стран, ни с различиями в темпах нарастания противоречий в разных пунктах мировой капиталистической системы. Поэтому фактически сбрасывается со счетов наличие слабых звеньев, в которых складываются наиболее благоприятные. условия для прорыва цепи империализма. Это с одной стороны. А с другой—произвольно смешиваются этапы революционных преобразований как до, так и после победы социалистической революции в конкретных странах, в данном случае в Советской России.
Троцкий руководствовался принципом: «Либо все, либо ничего». Следование этому принципу на практике обычно оборачивалось формулой: «Все на словах, и ничего на деле»..теория «перманентной революции» сближалась с анархистской трактовкой революции как волюнтаристского акта «революционно действовавших лиц»
Пример Троцкого и троцкизма свидетельствует, что дело не в чьем-то «злом умысле», а в неверных оценках характера и содержания современной эпохи, новых условии, в которых развивалось мировое революционное движение и строительство социализма в СССР. Из этого вытекает еще один исторический урок—идеи, верные в условиях данной эпохи, если их перенести в другое время, иные конкретно-исторические рамки, не произведя при этом их необходимой корректировки в соответствии с духом самих этих идей, способны обретать смысл прямо противоположный своему первоначальному содержанию. Такой корректировки ни Троцким, ни его сторонниками не делалось.
В октябре—декабре 1923 г. в партии развернулась острейшая дискуссия, которая затрагивала ключевые вопросы хозяйственной политики РКП (б), развития демократии, внутрипартийной жизни. Как отмечалось в Отчетном докладе ЦК XIII съезду партии (докладчик Зиновьев), собрания «продолжались целыми ночами до утра... Партия была взбудоражена, как улей. Вся рабочая масса, входящая в нашу партию, прислушивалась к спорам.
Поводом к дискуссии послужили письма Троцкого в ЦК от 8 и 24 октября. В них нашли отражение основные положения позиции Троцкого и его сторонников по вышеназванным вопросам.
25—27 октября на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК РКП (б), рассмотревшем вопрос «О внутрипартийном положении в связи с письмами Троцкого», он вынужден был признать несвоевременность своего выступления.
6 декабря в «Правде» одновременно появились статьи Троцкого и Сталина, в них они подвели итоги дискуссии и достигли некоторого компромисса. 7 декабря была опубликована резолюция объединенного Пленума ЦК ч ЦКК, в основу которой легли принципиальные идеи и положения принятой еще Х съездом РКП (б) резолюции «О единстве партии». Казалось бы, стороны пришли к обоюдному согласию. Но не тут-то было.
Троцкий настоял на появлении 11 декабря в «Правде» своей статьи «Новый курс», в которой в некорректной форме затронул проблему поколений в партии. В тот же день на собрании бюро ячеек и активных работников Московской организации Зиновьев выступил с критикой статьи Троцкого,38 а 15 декабря в газете с антитроцкистской статьей «О дискуссии, о Рафаиле, о статьях Преображенского и Сапронова и о письме Троцкого» выступил Сталин. Вновь развернулась борьба, в которую помимо партийного руководства втянулась и партийная масса.
В ходе дискуссии Троцкий и его сторонники оказались в меньшинстве. В принятой XIII партконференцией резолюции «Об итогах дискуссии и о мелкобуржуазном уклоне в партии» платформа троцкистов была осуждена.
В сентябре 1924 г., находясь на отдыхе в Кисловодске, Троцкий написал статью «Уроки Октября». Она дала толчок очередной, так называемой литературной дискуссии в партии. В ней Троцкий вслед за проблемой поколений в партии поднял вопрос о полу соглашательской тактике руководства РСДРП (б) (Каменев, Сталин) в феврале—марте 1917 г. (до приезда Ленина) и об «октябрьском эпизоде» Зиновьева и Каменева.
На этот шаг Троцкий пошел вполне сознательно. Во-первых, стремился взять реванш за поражение в дискуссии осенью 1923 г. Во-вторых, он сознавал, что его оттирали от рычагов власти, поэтому и попытался восстановить утрачиваемые позиции.
И на этот раз сделать ему это не удалось. Дискуссия вылилась в жесточайшие споры о ленинском идейном наследии, дооктябрьском прошлом Троцкого, его отступлении от ленинизма, принижении авангардной роли партии в революции и строительстве социализма. В этом противоборстве он не смог противопоставить серьезных контраргументов против выдвинутых обвинений своих противников.
В 1926—1927 гг. Троцкий уже объединился со своими вчерашними противниками, Зиновьевым и Каменевым, до этого возглавлявших организованную в середине 20-х годов «объединенную левую» оппозицию. Ее платформа, как справедливо отмечает Г. Водолазов, фактически представляла собой несколько модифицированную теорию «милитаристского социализма» Троцкого, в которой опять-таки ставились заведомо невыполнимые задачи, а главный упор вновь делался на необходимость «пришпорить» историю, используя все те же методы административно-командного давления на трудящиеся массы.39
Суть выступления «объединенной левой» оппозиции свелась к обвинению большинства ЦК ВКП(б) в проведении политики отставания развития промышленности от темпов развития народного хозяйства в целом. Наиболее откровенно об этом было заявлено в выступлении Троцкого на апрельском (1926 г.) Пленуме ЦК партии. Троцкий не голосовал за резолюцию Политбюро по докладу Председателя Совнаркома А. И. Рыкова «О хозяйственном положении и хозяйственной политике», посчитав предложенные в ней темпы развития промышленности недостаточными для преодоления возникшей диспропорции. Решение этой проблемы в соответствии с теорией «перманентной революции» Троцкий ставил целиком в. зависимость от международной ситуации, развития мировой революции. Страна, говорил он, исчерпала возможности развития, опираясь на старую технику. Она нуждается в новой технике. Именно поэтому зависимость наша от капиталистической техники будет в ближайшие годы увеличиваться, а не убывать». Раз так, значит, партии и Советскому государству следует принять действенные меры для того, чтобы темпы индустриализации постоянно увеличивались. За счет каких ресурсов?— спрашивал Троцкий. И отвечал: Мы находимся в периоде первоначального социалистического накопления, что предполагает высшее напряжение сил и средств для индустриализации. Как молодая буржуазия в соответствующий период первоначального накопления жилы из себя тянула, пуритански урезывая себя во всем, так и мы должны действовать.
Партия и «левая» оппозиция по-разному понимали проблему темпа, саму сущность индустриализации. Это различие вытекало и было обусловлено подходом сторон к решению коренного противоречия в дискуссиях 1926—1927 гг. А именно—разным отношением к вопросу о возможности построения социализма водной отдельно взятой стране. Почему требуется теоретическое признание построения социализма в одной стране?—спрашивал Троцкий осенью 1926 г. на XV партконференции.— Откуда взялась эта перспектива? Почему до 1925 г. никто этого вопроса не выдвигал.
Тезис об отрицании возможности построения социализма в СССР в качестве центрального фигурировал в «заявлении 13-ти» и «платформе 83-х», представленных на июльском (1926 г.) Пленуме ЦК, где произошло организационное оформление «объединенной .левой» оппозиции. Именно с курсом на построение социализма в СССР оппозиция связывала источники всех бед
в развитии страны. Неправильная политика,—говорилось в «платформе 83-х»,—ускоряет рост враждебных пролетарской диктатуре сил: кулака, нэпмана, бюрократа.
Если партия под быстрыми темпами индустриализации понимала такие максимальные темпы, которые обеспечивали бы неразрывный союз пролетариата с основной массой крестьянства, не отрывали индустриализацию страны от сельскохозяйственной базы и обеспечивали более быстрый рост тяжелой индустрии, подтягивая отстающие отрасли легкой промышленности, то оппозиция считала необходимым проведение политики, получившей название «сверх индустриализации». Ее составными элементами объявлялись: усиление обложения налогами середняцкого крестьянства (в трактовке оппозиции это выглядело как снижение налогов па 50 процентов с бедняков); повышение цен на товары широкого потребления;
изъятие оборотных средств из кооперации.
Политика налогового нажима на середняка, высоких цен на промтовары не только не способствовала бы упрочению союза рабочего класса с трудящимся крестьянством, но и могла создать для него дополнительные трудности. Повышение цен на промтовары привело бы к автоматическому росту цен на продукты сельского хозяйства и понижению платежеспособности рубля. Наконец, изъятие значительной части оборотных средств из кооперации вело к усилению позиций частного капитала в торговле. Тем самым в лице «объединенной левой» оппозиции большинство Ц1< столкнулось с тем, что всегда было характерно для троцкизма: проповедью леворадикальных установок, которые" при их реализации вели к прямо противоположным утверждавшимся в них целям—капитуляции перед капиталистическими элементами.
Естественно, нужно было принять незамедлительные меры против Троцкого и его сторонников. «В этих условиях необходимо было всенародно развенчать троцкизм,—отмечалось М. С. Горбачевым,—обнажить его антисоциалистическую сущность».
С этой целью не раз приходилось проводить внутрипартийные дискуссии. Накануне XV съезда партии (1927 г.) газета «Правда» в «Дискуссионном листке» опубликовала тезисы ЦК по основным обсуждавшимся вопросам и контр тезисы оппозиции. В ходе обсуждения этих материалов за тезисы ЦК во всех партийных организациях проголосовали 726 006 коммунистов, за контр тезисы оппозиции—4120 ч воздержалось 2676 человек.
Состоявшийся в январе 1925 г. Пленум ЦК ВКП (б) освободил Троцкого от должности председателя Реввоенсовета Республики, назначив на этот пост М. В. Фрунзе. На объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП (б) в октябре 1926 г. от имени Ленинградской парторганизации С. М. Киров предложил вывести Троцкого из состава Политбюро. В октябре 1927 г. на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП (б) Троцкий был исключен из состава ЦК ВКП (б), а 14 ноября за организацию демонстрации приверженцев оппозиции в 10-ю годовщину Октябрьской революции—из членов партии.
Значение поражения троцкизма в рядах ВКП (б) заключалось не только в самцом факте исключения Троцкого и его сторонников. Партия, -рабочий класс прошли школу идейной закалки. Курс на строительство социализма получил поддержку н признание трудящихся масс,
Но была и другая сторона медали, которая позволяет говорить о еще одном уроке борьбы против троцкизма в ВКП (б). В свое время Ленин, анализируя итоги преодоления в партии «рабочей оппозиции», настоятельно указывал на необходимость отделить в ее платформе «здоровое от нездорового», то есть максимально учесть те позитивные элементы, которые присутствовали в критике ее лидерами деятельности большинства ЦК РКП (б) и могли способствовать оздоровлению ситуации, улучшению массово-политической работы в целом. В отношении троцкистской оппозиции такого учета сделано не было.
Сказалось острое соперничество партийных руководителей за лидерство в партии. Особенно это было
свойственно взаимоотношениям Сталина с Троцким., Не зря в «Письме к съезду» Ленин указывал, что именно от их отношений во многом будет зависеть устойчивость не только ЦК, но и всей партии. Ни Сталин, ни Троцкий так и не смогли обуздать взаимные вождистские амбиции, преодолеть неприязнь друг к другу. Отсюда нежелание, а в ряде случаен и просто неспособность к поиску взаимоприемлемых решений, стремление доказывать свою правоту не силой аргументов и фактов, а действуя по принципу «кто кого перекричит». В результате в дискуссии вносились нервозность, ожесточенность и другие несвойственные традициям большевистской партийности элементы. Деформировались ленинские принципы внутрипартийной жизни, отмечались обоюдные нарушения резолюции Х съезда РКП (б) «О единстве партии».
В борьбе с Троцким—в нарушение Устава партии— в Политбюро и ЦК создавались компактные группы которые, прежде чем вынести вопрос на обсуждение полномочного органа партии, принимали по нему решение в своем узком кругу. Так, в 1923—1925 гг. были созданы сперва «тройка» (Сталин, Зиновьев и Каменев), затем «семерка» (шесть членов Политбюро—Сталин, Каменев, Зиновьев, Рыков, Томский, Бухарин, то есть все, кроме Троцкого, и плюс еще председатель ЦКК ВКП(б) Куйбышев), представлявшие тайное Политбюро. Имелись и кандидаты в такое Политбюро—Молотов, Калинин, Рудзутак, Дзержинский и другие.
Практика создания группировок продолжалась и в дальнейшем, в ходе борьбы с «объединенной левой» оппозицией. В январе 1926 г. на Пленуме ЦК ВКП(б), характеризуя сложившуюся в Политбюро и ЦК атмосферу, Троцкий говорил: «У меня глубочайшее убеждение, что в 9 случаях из 10, если бы выработка решения происходила действительно коллективным путем, то или другое замечание, которое хочешь сделать, не имело бы характера борьбы, оно являлось бы деловым замечанием; когда же вопрос уже предрешен большинством, то же самое замечание получает уже неизбежно другой характер. Я, разумеется, не стану повторять, что всякому назначению подчинюсь. Но я должен указать на величайшие трудности, которые есть, а если они не будут устранены в дальнейшем, то, разумеется, для работы положение создается совершенно невозможное». Показательно, что ни один из участников этого заседания не
возразил Троцкому по существу.
С целью более тщательной подготовки к борьбе против объединенной оппозиции большинство ЦК нарушило установленную при Ленине ежегодную очередность проведения партийных съездов. XV съезд собрался через два года после XIV. Причем после решения о его проведении партийные активы в Москве, Ленинграде, Ростове. Баку были собраны внезапно. К тому же—с использованием метода тщательного отбора только сторонников линии большинства ЦК, отчего многие представители «объединенной левой» оппозиции не попали на партактивы.
Подобным же образом, когда представлялась возможность, действовали и сами оппозиционеры. На конспиративных квартирах, в других местах они проводили нелегальные собрания. «В разных концах Москвы и Ленинграда происходили тайные собрания рабочих, работниц, студентов, собиравшихся в числе от 20 до 100 и 200 человек для того, чтобы выслушать одного из представителей оппозиции,—вспоминал Троцкий.—В течение дня я посещал два-три, иногда четыре таких собрания». По словам Троцкого, в ходе предсъездовских дискуссий на таких собраниях только в Москве и Ленинграде побывало около 20 тысяч человек. Причем правилом было недопущение на собрания представителей ЦК и ЦКК ВКП(б).40
Такое недопустимое с обеих сторон ведение партийных дискуссий обусловило «глухоту» ее участников. Каждая сторона хотела слушать и понимать только «своих». Доводы и аргументы «чужих» попросту отвергались без всякой попытки разобраться в них по существу. Бот наиболее типичный пример одного из заседании Пленума ЦК ВКП(б) (август 1927 г.), позволяющий судить об