Страны Балтии в российских учебниках истории
Здесь опровергаются многие расхожие мифы советского времени: о том, будто первые правительства независимых прибалтийских государств были немецкими ставленниками и марионетками, будто эти правительства не имели народной поддержки и существовали лишь благодаря помощи из-за границы, не имели ничего общего с демократией и не предпринимали никаких действий в интересов своих народов. Интервентом скорее предстает Красная Армия, которая и заставляет власти Латвии и Эстонии искать помощи у Германии и Антанты.
В целом в изображении истории Прибалтики в период 1917-39 гг. встречаются как стереотипы советского времени, так и объективный подход. Однако подавляющее большинство авторов учебников предпочитает обходить эти события молчанием. Вероятно, это связано с тем, что они ещё не выработали для себя позицию по вопросу, как относиться к отделению стран Прибалтики от России. Считать ли это естественным процессом и благом как для литовского, латышского, эстонского, так и для русского народов, или, как принято было раньше, рассматривать независимость Литвы, Латвии и Эстонии как результат противозаконного сепаратизма местных элит и внешнего вмешательства "империалистов" Германии и Антанты, пытавшихся задушить Советскую власть, вопреки воле народов.
События 1939-40 годов. Аннексия государств Прибалтики Советским Союзом
Наибольшее внимание Литве, Латвии и Эстонии в учебниках российской истории уделено в связи с пактом Молотова–Риббентропа и включением Прибалтики в состав СССР в 1940 г. Именно эти события наиболее бурно обсуждались в эпоху перестройки, и под давлением прежде всего политического руководства и общественности стран Балтии Съезд народных депутатов СССР вынужден был в 1989 г. принять специальное постановление, осуждающее секретные протоколы к советско-германским договорам 1939 г. В Прибалтике видели в отрицании секретных советско-германских договорённостей первый и важный шаг к обретению независимости. Напротив, консервативные силы в Москве пытались удержать в Прибалтику в составе СССР и доказывали, не считаясь с историческими фактами, будто присоединение стран Балтии к СССР произошло вне всякой связи с пактом Молотова-Риббентропа.
Как постепенно менялось отношение к событиям 1939-40 гг., хорошо видно на примере двух изданий одного и того же учебника, разделённых лишь двумя годами. В последнем учебнике по истории СССР для 11 класса, вышедшем в 1990 г. и охватывавшего период 1939-89 гг., о пакте Молотова–Риббентропа, отдавшем государства Прибалтики на откуп СССР, говорилось очень осторожно, в соответствие с тогдашней советской официальной позицией: "У договора был секретный дополнительный протокол, в котором речь шла о судьбе Польского государства. Оригиналы этого и других советско-германских секретных протоколов до сих пор не найдены. Они известны по фотокопиям"37.
При этом сознательно умалчивалось, что речь шла не просто о судьбе Польши, но о её разделе между Германией и СССР, равно как о передаче СССР Прибалтики, Финляндии и Бессарабии. В учебнике упоминался и договор о дружбе и границе от 28 сентября 1939 г. и наличие секретных протоколов к нему, но их содержание (передачу Литвы из сферы германских в сферу советских интересов в обмен на передачу Германии части восточной Польши) никак не конкретизировалось. Присоединение же Прибалтики к СССР подавалось как не имевшее никакой связи с секретными советско-германскими соглашениями, как результат действия прежде всего внутренних процессов в Литве, Латвии и Эстонии (при том, что авторы учебника отнюдь не принадлежали к консервативным силам):
«В июне–июле 1940 г. в независимых прибалтийских государствах - Эстонии, Латвии, Литве - шли сложные внутренние процессы. В этих государствах в соответствии с договорами, заключёнными их правительствами с правительствами СССР ещё в сентябре–октябре 1939 г., находились гарнизоны Красной Армии. Активно действовали как крайне правые, реакционные силы, так и противостоящие им силы левых, возглавляемые коммунистами. Судьба большинства прибалтийских коммунистов, находившихся в СССР, была трагична. Руководство компартий Эстонии, Латвии, Литвы было обезглавлено ежовско-бериевскими репрессиями. Но большинство населения не знало подлинной правды об этих трагедиях. Трагизм состоял в том, что под социалистическими лозунгами на земле прибалтийских народов был внедрен социализм в его наиболее грубых репрессивных формах.
Неизбежный процесс естественных демократических преобразований был нарушен и извращен. В июне–июле 1940 г. было провозглашено создание Эстонской, Латвийской и Литовской Советских Социалистических республик и они были приняты в состав СССР»38.
Здесь ничего не говорится ни о том, что коммунисты в Прибалтике не имели массовой поддержки, ни о июньских советских ультиматумах о вводе в три прибалтийских государства значительных контингентов Красной Армии и о включении коммунистов в состав местных правительств. Вступление Литвы, Латвии и Эстонии в состав СССР представлено как реализация стремления народов к "социализму с человеческим лицом".
В учебнике нет ни слова о репрессиях против населения Прибалтики.
Издание 1992 г. в связи с распадом СССР было переименовано в "Историю Отечества". Но принципиальных изменений текст не претерпел. По-прежнему не конкретизировалось содержание советско-германских секретных протоколов. Зато пакт Молотова–Риббентропа теперь комментировался следующей замечательной фразой: "Нечистоплотная политическая игра, в которой каждая из трёх сторон пыталась добыть безопасность за счёт других, привела к тому, что проиграли народы всех стран"39. Под "третьей стороной" имелись в виду правительства Англии и Франции, отказавшиеся удовлетворить требование Сталина о вводе советских войск в Польшу и Румынию и тем будто бы спровоцировавшие советско-германское сближение.
Пассаж о присоединении Прибалтики к СССР вместо сентенции о трагической судьбе прибалтийских коммунистов теперь был дополнен следующим суждением:
"Внешнеполитически правительства этих государств оказались перед выбором между неизбежным вовлечением в сферу влияния гитлеровской Германии или соглашением со сталинским режимом. Выбор второго варианта был вынужденным, в значительной степени определённым наличием советско-германских секретных протоколов. Ещё в июне 1940 г. под предлогом защиты от развернувшейся антисоветской деятельности в прибалтийские государства были введены дополнительные войска, туда были посланы наиболее близкие к Сталину деятели: Жданов, Вышинский, Деканозов (степень близости двух последних к Сталину явно преувеличена - Б.С.). Под их контролем были сформированы новые правительства и в июне–июле проведены выборы. Новые законодательные органы, где большинство принадлежало коммунистам, провозгласили 21 июля 1940 г. во всех трёх республиках Советскую власть... На земле прибалтийских народов был внедрён сталинизм в его наиболее грубых репрессивных формах"40.
Здесь авторы учебника сами себе противоречат. Раз включение Прибалтики в советскую сферу влияния было предопределено пактом Молотова-Риббентропа, то никакого выбора у прибалтийских правительств между ССССР и Германией, в сущности, не было.
Ни в одном из учебников не рассматривается другая, теоретически возможная альтернатива: сохранение государствами Прибалтики нейтралитета под защитой советских войск, но без смены правительств. На самом деле такой вариант был бы наиболее выгоден СССР, так как после германского нападения Красная Армия могла бы положиться на помощь прибалтийских армий и населения, не питавших особых симпатий к немцам. Однако Сталин хотел захватить как можно скорее и полностью всё, выторгованное у Гитлера. В результате литовцы, латыши и эстонцы предпочли Германию как меньшее из двух зол и пополнили ряды вермахта и СС. Две латышские и одна эстонская дивизии стали одними из наиболее боеспособных соединений германских вооруженных сил.
В другом учебнике, также вышедшем в 1992 г., пакт Молотова-Риббентропа характеризуется как "тайное соглашение за спиной третьих стран, суть которого - разграничение сфер влияния"41. Здесь подробно изложены территориальные аспекты всех советско-германских секретных протоколов. Утверждается, в частности, что "20 сентября 1939 г. Гитлер принял решение превратить в ближайшее время Литву в протекторат Германии, вёл подготовку к вторжению на её территорию. Вступление немецких войск на литовскую территорию создало бы опасную обстановку для группировки Красной Армии в Западной Белоруссии. Поэтому Сталин предлагает Гитлеру часть Польши в обмен на Литву"2. Таким образом, включение Литвы в состав СССР обосновывается прежде всего стратегическими соображениями.
Присоединение Прибалтики подаётся как вынужденная и неизбежная мера, возможно, и не отвечавший чаяниям значительной части местного населения: "Сложившаяся ситуация поставила советское государство перед необходимостью довести до конца -территориально-политическое переустройство” прибалтийских стран, “право” на которое Советский Союз получил по секретным протоколам… Правительство СССР потребовало отставки буржуазных правительств Латвии, Литвы и Эстонии (правительства США, Англии или Германии авторы буржуазными не называют - Б.С.). Ультиматум был выполнен. В страны Прибалтики были введены значительные силы Красной Армии.
Было сформировано новое, советское правительство (непонятно, о чём идёт речь, правительств всё-таки сформировали три: в Литве, Латвии и Эстонии - Б.С.). Неоднозначным было отношение населения к новой власти. Были случаи нападения на советские подразделения. Имели место и факты самоуправства советских начальников на местах. Всё это было: одни принимали советский режим, другие - нет. Для одних это была надежда, для других - трагедия. Но тогда, в 1940 г., вступая в состав Советского Союза, многие трудящиеся Прибалтики мечтали о социализме как строе социальной справедливости, демократии и широких прав трудящихся. Однако введение советских порядков проводилось силовыми методами (как будто где-либо они вводились мирно - Б.С.), в спешке, с нарушением национальных традиций, без учёта местных особенностей. Как и во всей стране, в Прибалтике проводились репрессии, террор и массовое выселение"43.
Авторы учебника наделяют значительную часть населения прибалтийских государств симпатиями к некоему "социализму с человеческим лицом", подразумевая возможность какого-то альтернативного социалистического государственного устройства. В более поздних по времени издания учебниках пакт Молотова-Риббентропа оценивается как разграничение "сфер интересов" СССР и Германии в Восточной Европе, в результате которого "СССР фактически вернул утраченные в 1917-20 гг. территории бывшей Российской империи"44. Присоединение Прибалтики к СССР трактуется следующим образом: "Зажатые между двумя тоталитарными державами (СССР и Германией) прибалтийские республики пошли на мирное выполнение требований Москвы. Уже через несколько дней в этих республиках были созданы “народные правительства”, которые вскоре установили в Прибалтике советскую власть"45.
О репрессиях и депортациях в Прибалтике в самый канун Великой Отечественной войны ничего не сказано.
В переиздании учебника тех же авторов, вышедшем в 2000 г., была лишь несколько смягчена критика советских действий в Прибалтике после её формального включения в состав СССР, но трактовка событий осталась прежней:
"Тогда, в 1940 г., вступая в состав Советского Союза, многие жители Прибалтики мечтали о социализме как строе социальной справедливости, демократии и широких правах трудящихся. Вскоре в Прибалтике Советской властью были проведены преобразования. Промышленность и торговля были национализированы, в сельском хозяйстве проведена коллективизация. Зажиточные крестьяне, буржуазия, многие представители местной интеллигенции выселены в Сибирь. Репрессии коснулись десятков тысяч людей"46.
Оказались исключены слова о "силовых методах" введения социалистических порядков, о том, что преобразования проводились "с нарушением национальных традиций", о "терроре". Зато теперь подчёркивалось, что репрессиям подвергались только представители имущих классов, тогда как среди репрессированных были и рабочие, и батраки.
Учебник А.А.Кредера "Новейшая история, 1914-93", подготовленный на грант фонда Сороса "Открытое общество", получил репутацию "прозападного" и "антипатриотического" и не раз подвергался публичной критике с думской трибуны представителями коммунистической и национал-патриотической оппозиции. Эти нападки и отказ Федерального Экспертного Совета одобрить учебник в качестве базового ускорили безвременную кончину Александра Кредера. В его учебнике пакт Молотова–Риббентропа вместе с секретным протоколом о "сферах интересов" справедливо расценивается как свидетельство "об отказе СССР от признания приоритета международного права, призыв к соблюдению которого был смыслом политики коллективной безопасности. СССР как бы вернулся к политике, проводимой царским правительством; её чертами были тайная дипломатия и территориальная экспансия. Он стал соучастником очередной перекройки карты Восточной Европы. Подписав этот протокол, СССР фактически оказался среди стран “поджигателей войны”"47. Оккупация Прибалтики характеризуется следующим образом: "СССР... пожинал плоды... недолгого сближения с Германией… в 1940 г. ввёл войска в страны Прибалтики… а в августе все они были формально включены в состав СССР"48. Отметим, что слово "аннексия" здесь все-таки не употребляется.
В другом пособии, написанном с демократических позиций, негативное отношение к пакту Молотова–Риббентропа подчёркивается тем, что сразу после его подписания "прекратилась антифашистская кампания в советской печати. Зато Англию и Францию теперь называли “поджигателями войны”"49. Присоединение Прибалтики к СССР описано весьма подробно. При этом обширно цитируются мемуары министра иностранных дел Юозаса Урбшиса, что придает повествованию определенный личностный колорит. В этих мемуарах, в частности, утверждается, что инциденты с советскими военнослужащими, послужившие поводом для июньских ультиматумов, были фальшивками. Выборы, проведённые "народными правительствами", описаны без прикрас:
"Голосовать на выборах можно было за единственный официальный список “трудового народа” - с одинаковыми программами во всех трёх республиках.
“Голосовать приходилось, так как каждому избирателю в паспорт ставился штамп. Отсутствие штампа удостоверяло, что владелец паспорта - это враг народа, уклонившийся от выборов и тем самым обнаруживший свою вражескую сущность”, - писал о выборах 1940 г. в Прибалтике очевидец событий лауреат Нобелевской премии по литературе Чеслав Милош"50.
Термин аннексия по отношению к вступлению стран Прибалтики в состав СССР не употребляется, но всем ходом изложения читатели подводятся к выводу, что это была именно аннексия.
В позднейшем переиздании того же пособия, написанным другими авторами, но с тех же либерально-демократических позиций, переговоры с английской и французской военными миссиями в Москве рассматривались лишь как средство давления на Гитлера, чтобы добиться от Германии включения в советскую "сферу интересов" Прибалтики, восточной Польши, Бессарабии и Финляндии. Присоединение к СССР Прибалтики, Бессарабии, Западной Украины, Западной Белоруссии, Северной Буковины и части Финляндии прямо названо аннексией - кажется, единственный раз в известных нам учебниках и пособиях51.
В вузовском учебнике, написанном в национально-патриотическом духе, советско-германские соглашения 1939 г. оценивается с прямо противоположных позиций:
"Польша становилась немецкой “сферой интересов”, за исключением восточных областей, а Прибалтика, Восточная Польша (т.е. Западная Украина и Западная Белоруссия), Финляндия, Бессарабия и Северная Буковина (часть Румынии) - “сферой интересов” СССР. Таким образом, СССР возвращал утраченные в 1917-20 гг. территории бывшей Российской империи… В последние годы в материалах Комиссии по политико-правовой оценке советско-германского договора во главе с А.Н.Яковлевым, в российской прессе пакт “Риббентропа–Молотова” неоднократно подвергался суровой критике. Он трактовался как проявление агрессивности Советского Союза, стремления его руководства к экспансии. Не имея возможности в рамках краткого очерка подробно рассмотреть эту непростую проблему, сошлёмся на любопытные выводы, к которым пришла специально её изучавшая, в том числе по документам МИД России, японская исследовательница Х. Сайто: “Колеблясь между системой коллективной безопасности и Гитлером, причём колебания продолжаются даже в середине августа 1939 г., Сталин и Молотов выбирают договор с Гитлером. С уверенностью можно сказать, что целью их политики были мир и безопасность как