Страны Балтии в российских учебниках истории
С 4 августа по 13 августа Германия принадлежала инициатива в вопросе о разделе сфер влияния. Как это ни невероятно прозвучит, основной причиной этого была ещё не потерянная надежда на создание трехстороннего союза - СССР, Англии и Франции. 2 августа, в конце концов, в Москву прибыли английская и французская военные комиссии”. И лишь после того, как на “этих переговорах о наличествующих разногласиях не было решено ничего” (японская исследовательница отмечает: “советская миссия на переговорах была полномочной, чего нельзя сказать об английской”), СССР пошёл на сближение с Германией"52.
Опасаясь прямо оправдывать секретные советско-германские договоренности, вопреки мнению Комиссии Яковлева и фактически - вопреки официальной позиции России, российские историки предпочитают сделать это, предоставив слово японской исследовательнице левых взглядов, находящейся в плену старых мифов о миролюбивой советской внешней политике и о том, что на соглашение с Гитлером Сталина вынудила позиция Англии и Франции. Здесь сказывается скрытый комплекс неполноценности, присущий представителям "патриотического направления": суждения о России становятся в их глазах особо авторитетными, если совпадают с их собственными воззрениями и принадлежат иностранцам. Однако мнение Х. Сайто и авторов учебника не соответствует действительности. Сталин заранее выдвигал на переговорах с английской и французской миссиями в Москве неприемлемое и неосуществимое условие о предварительном допуске Красной Армии на территорию Польши и Румынии, чтобы иметь хороший предлог в подходящий момент прервать переговоры. Об этом было принято решение Политбюро ещё 7 августа 1939 г. Курс на последующее сближение с Гитлером Сталин взял задолго до августа 1939 г.53
Присоединение Прибалтики здесь трактуется как акция, направленная на обеспечение безопасности советских рубежей:
"В самый разгар победных маршей вермахта во Франции руководство СССР предприняло шаги для дальнейшего укрепления “сферы безопасности” на западных и юго-западных границах. 14 июня 1940 г. правительство СССР в ультимативной форме потребовало от Литвы сформирования нового правительства, “которое было бы способно и готово обеспечить честное проведение в жизнь советско-литовского договора о взаимопомощи” и согласия на немедленный ввод в Литву необходимого для обеспечения безопасности контингента советских войск. Аналогичные ультиматумы последовали 16 июня к Латвии и Эстонии. Зажатые между Германией и СССР, прибалтийские республики пошли на мирное выполнение требований Москвы. Уже через несколько дней в этих республиках были созданы “народные правительства”, которые вскоре установили в Прибалтике Советскую власть"54.
Подчёркнутая лаконичность и безоценочность изложения помогает избежать вопроса о том, насколько "народные правительства" пользовались поддержкой своих народов и как действия СССР соотносились с нормами международного права. Ничего не говорится и о репрессиях в Прибалтике. Зато оправдание захвата чужих территорий соображениями безопасности лежит в рамках давнего стереотипа имперского мышления. Как справедливо отмечает Евгений Анисимов, "можно определённо говорить об одном характерном для имперского сознания стереотипе - выход за пределы национальной территории, захват чужих земель прикрывается лозунгом защиты интересов империи, нации.
В 1715 г. Пётр объяснял через своего посла английскому правительству, что он согласится вернуть Швеции Финляндию, но лишь когда определит для защиты Петербурга “некоторую барьеру к Выборгу”. Передать же Речи Посполитой Ригу с Лифляндией, как было условлено вначале, не намерен, ибо польский король не удержит этих владений и шведы будут угрожать новой российской столице. Здесь… отчётливо выражена присущая имперскому восприятию международных отношений мысль: если соседние с нами земли не захватим Мы, то, воспользовавшись их “бесхозностью”, это сделают Они, чтобы угрожать Нам»55.
Подобное имперское восприятие исторических судеб Прибалтики, Польши и других окраинных территорий Российской империи присуще большинству авторов российских учебников истории последнего десятилетия, как, впрочем, и более ранних времен.
В школьном учебнике, написанном теми же авторами, что и вузовский учебник, содержание секретных протоколов к пакту Молотова–Риббентропа и Договору о дружбе и границе излагается максимально смягченно по отношению к советской стороне:
«Германия отказывалась от продвижения в те районы Восточной и Юго-Восточной Европы, где это могло представлять опасность для СССР (звучит весьма странно, если учесть, что вермахт всего через два года осуществил успешное нападение на Советский Союз с польской территории - Б.С.). Германия принимала на себя обязательство не вторгаться в Латвию, Эстонию, Финляндию и Бессарабию (Литва почему-то отсутствует - Б.С.) , а в случае вторжения в Польшу не продвигаться дальше рек Нарев, Висла, Сан… СССР стремился отодвинуть свои границы как можно дальше на запад, а также отодвинуть начало столкновения с Германией… Заключение договора с СССР подтолкнуло Гитлера к развязыванию большой войны в Европе... Однако, оценивая характер этих договоров, надо помнить, что в предшествующий период политику к подталкиванию Гитлера к войне проводили западные державы (“умиротворение” здесь сознательно заменено на “подталкивание”, что является очевидной передержкой - Б.С.) . Мелкие же восточно-европейские страны (Польша, Литва, Латвия, Эстония) (эпитет “мелкий” несёт оттенок презрения, в отличие от нейтральных “небольшие”, “малые”, которые здесь также можно было бы употребить - Б.С.) , оказавшиеся первыми жертвами договора, сами стремились к соглашениям с Германией на антисоветской основе и могли стать территорией, с которой германские войска напали бы на СССР»56.
Здесь отсутствует оценка секретных протоколов как прямого нарушения международного права и соучастия в развязывании Второй мировой войны. Вина за заключение Советским Союзом договоров с Германией перекладывается на западные державы и государства-лимитрофы, которые будто бы мечтали сговориться с Германией на антисоветской основе.
Оккупация Литвы, Латвии и Эстонии описана в параграфе "События в Прибалтике". Здесь говорится о том, что осенью 1939 г. руководство СССР "заставило" подписать "договоры о взаимопомощи", в соответствии с которыми в Прибалтику вошли части Красной Армии. Ультиматумы 1940 г. квалифицируются как "вмешательство во внутренние дела стран Прибалтики". Однако сама аннексия (это слово не употребляется) квалифицируется неоднозначно:
"Последующее включение этих стран в состав СССР.., проведение там репрессий с целью укрепления нового режима были расценены в западных странах как их захват, что ослабило международный авторитет СССР. Вместе с тем произошло воссоединение земель бывшей Российской империи, утраченных после революции"57.
Получается, что только западные страны считали присоединение Прибалтики к СССР "захватом", тогда как в действительности имело место "воссоединение земель бывшей Российской империи", к которому авторы учебника относятся безусловно положительно. Здесь отразилась теория "естественных границ", в пределах которых существовала Российская империя и к восстановлению которых должке был стремиться её приемник - Советский Союз.
В недавно вышедшем учебнике новейшей истории А.В. Шубина присоединение государств Прибалтики к СССР в 1940 г. описано довольно объективно, хотя оценка советских действий несколько смягчена:
"Под угрозой вторжения эти страны согласились разместить на своей территории советские военные базы. Затем коммунистические партии этих стран организовали массовые манифестации с требованием о вступлении в СССР. Правительства прибалтийских государств не решились сопротивляться. К власти пришли местные коммунисты и их сторонники. В августе 1940 г. все три республики были включены в состав СССР. В них начались массовые репрессии в отношении противников нового режима"58.
В данном случае, не сказано о том, что манифестации с лозунгами о вхождении в СССР начались только после фактической оккупации Литвы, Латвии и Эстонии в июне 1940 г. многочисленными контингентами советских войск. Таким образом, создается представление, будто приход к власти коммунистов и вступление государств Прибалтики в состав СССР был в значительной мере результатом внутренних процессов в этих государствах. Это также позволяло не называть действия СССР в Прибалтике агрессией, каковыми они, по сути дела, были, не отличаясь от захвата Германией Австрии и Чехии в 1938-39 гг. На карте, помещённой на странице 108 учебника А.В. Шубина, особо выделены Литва, Латвия, Эстония, Бессарабия и восточные районы Польши как "территории, куда были введены советские войска". Между тем, оккупированная вермахтом часть Польши обозначена как "государство, подвергшееся нападению агрессоров". Странами-агрессорами же на карте отмечены только Германия и Италия, но не Советский Союз.
В другом, уже вузовском, пособии причины подписания пакта Молотова–Риббентропа изложены более чем туманно:
"Весной 1939 г. СССР одновременно консультировался с представителями стран прогерманского и англо-французского блоков на предмет политических уступок и выгод, которые будут представлены ему в случае поддержки той или иной стороны. Так как Англия, Франция и их союзники не соглашались выполнить все требования СССР, то союз с этими странами стал невозможен".
Суть требований СССР не раскрывается, и агрессоры и их жертвы фактически уравниваются между собой. Получается, что Гитлер удовлетворил те требования, навстречу которым не готовы были пойти английское и французское правительства. Хорошо известно, что формальным предлогом прекращения англо-франко-советских переговоров в Москве в августе 1939 г. стала невозможность выполнить требование о пропуске советских войск на территорию Польши и Румынии. Германия же согласилась на присоединение к СССР Восточной Польши, Прибалтики и Бессарабии. Поэтому при желании данный пассаж в книге Короленкова и Гузенкова можно прочесть и как скрытый намёк (но только не для школьников, а для просвещённых историков) на то, что советское требование к западным союзникам согласиться на свободный проход на территорию Польши и Румынии Красной Армии лишь прикрывало стремление оккупировать эти страны и аннексировать часть их территории. Так оно и было в действительности.
Содержание секретных протоколов авторы пособия излагают следующим образом: "Два военных гиганта цинично разделили между собой территории независимых государств: Польши и Прибалтики - полностью, а Финляндии и Румынии - частично (строго говоря, вся Финляндия была отнесена к советской сфере интересов, но неудача в “зимней войне” заставила ограничить аппетит лишь приграничными финскими территориями - Б.С.) . Германии доставалась боґльшая часть Польши, а СССР всё остальное, т.е. за исключением варшавского округа (неясно, что здесь подразумевается, вероятно - Королевство Польское - Б.С.) восстанавливалась граница Российской и Австрийской империй на момент начала Первой мировой войны (утверждение, не имеющее ничего общего с действительностью, поскольку Буковина и Галиция, отошедшие к СССР, прежде были частью Австрии - Б.С.). Это делало столкновение СССР и Германии неизбежным"59.
Последнее утверждение повисает в воздухе, поскольку совсем не обязательно двум соседним государствам воевать, если на то нет каких-либо иных оснований, кроме общей границы.
Присоединение Прибалтики описывается в подчёркнуто объективной манере: "Cоветское руководство не преминуло... расширить свое влияние в Восточной Европе. 14 июня 1940 г. Сталин в жёсткой форме потребовал от Литвы сформировать правительство, которое обеспечило бы “честное проведение в жизнь советско-литовского договора о взаимопомощи”, и дать разрешение на ввод в Литву советских войск. 16 июня такие же требования были предъявлены Эстонии и Латвии. Через несколько дней в прибалтийских государствах были проведены выборы с явными нарушениями демократических норм, в результате которых в них утвердились “народные правительства”. Они сразу же обратились с просьбой о вступлении их в состав СССР, каковая была, разумеется, удовлетворена... 2-6 августа 1940 г. Верховный Совет СССР принял законы об образовании Молдавской, Литовской, Латвийской и Эстонской ССР. На всех этих территориях... стали проводиться “социалистические преобразования”, временно прерванные войной, и начались репрессии против реальных и мнимых врагов советской власти"60.
То, что советские штампы заключены в кавычки, показывает отношение авторов к якобы добровольному вхождению народов Прибалтики в состав СССР. Однако они воздерживаются и от жёстких однозначных определений типа "агрессия" или "аннексия".
"Пакты о взаимопомощи" с Литвой, Латвией и Эстонией осенью 1939 г. рассматриваются как следствие пакта Молотова-Риббентропа и советско-германского договора о дружбе и границе. В пособии отмечается, что "в июне 1940 г. советское правительство обвинило страны Прибалтики в нарушении договоров о взаимопомощи и потребовало увеличения там советского военного присутствия и создания в этих странах “народных правительств”. Туда были введены дополнительные части Красной Армии, созданы “народные правительства” и проведены новые выборы, в которых участвовали лишь кандидаты от местных компартий. Новые парламенты тут же обратились с просьбой о вхождении в состав СССР. В начале августа 1940 г. Советский Союз пополнился ещё тремя республиками. Как и в захваченных осенью 1939 г. польских землях, там сразу же начались репрессии. Десятки тысяч “неблагонадёжных” были высланы в Сибирь или отправлены в лагеря"61.
Пакт Молотова–Риббентропа, отдавший народы Прибалтики под власть коммунистического соседа, удостоился положительной оценки и в учебнике, авторы которого пытаются совместить национал-патриотические клише с официозной декларацией преданности демократическим ценностям:
"Перед Сталиным встал нелёгкий выбор: или отклонить предложение Гитлера и тем самым согласиться с выходом германских войск к границам Советского Союза в войне с Германией, или заключить с Германией соглашения, дающие возможность отодвинуть границы СССР далеко на запад и на какое-то время избежать войны… к договору прилагались секретные протоколы, в которых был зафиксирован раздел Восточной Европы на сферы влияния между Москвой и Берлином. Согласно протоколам устанавливалась линия разграничения между немецкими и советскими войсками в Польше; прибалтийские государства, Финляндия и Бессарабия относились к сфере влияния СССР. Несомненно, в тот период договор был выгоден обеим странам. Гитлеру он позволял без лишних осложнений начать захват первого бастиона на востоке и одновременно убедить свой генералитет в том, что Германии не придётся воевать сразу на нескольких фронтах. Сталин получил выигрыш во времени для укрепления обороны страны, а также возможность отодвинуть исходные позиции потенциального врага и восстановить государство в границах бывшей Российской империи".
В этом, как и во многих других учебниках, восстановление границ России, существовавших до 1914 г., само по себе рассматривается в качестве положительного явления и одна из несомненных заслуг Сталина. Здесь сказывается, в том числе и ностальгия по "Великой России", в 1991 г. сократившейся примерно до пределов Московского государства середины XVII в. При этом нигде не говорится, что планы Сталина в действительности простирались значительно дальше границ 1914 г. Ведь после победы в 1945 г. под контролем Красной Армии оказалась вся Европа к востоку от Эльбы. Что интересно, сфера советского господства практически полностью совпадала с областью распространения крепостного права. Государства Прибалтики оказались в тылу советских владений в Восточной Европе.
Здесь же демонстрируются традиционные для советской историографии антизападные настроения: "Заключение советско-германских соглашений сорвало попытки западных держав втянуть СССР в войну с Германией и, наоборот, позволило переключить направление германской агрессии прежде всего на Запад"62.
Также ни слова осуждения нет по поводу советско-германского договора о дружбе и границе от 28 сентября 1939 г. Отмечается только, что в новых секретных протоколах к нему "были уточнены “сферы интересов” двух стран (в обмен на ряд районов Восточной Польши Германия “уступала” СССР Литву)"63. Нигде в этом учебнике не говорится, что "сферы интересов" означали на практике аннексию ряда территорий Восточной Европы, в том числе Прибалтики.
Однако относительно присоединения Прибалтики в 1940 г. говорится, что "присутствие советских войск было использовано для изменения существующего строя