Xreferat.com » Рефераты по истории » В сражающемся Китае

В сражающемся Китае

из ночей командир эскадрильи Александр Илларионович Лысункин в паре со своим подчиненным Евгением Орловым решили вступить в бой с японскими бомбардировщиками.
Часов в одиннадцать ночи при полной луне по сигналу воздушной тревоги мы выехали на аэродром. С неразлучным медицинским ящичком в руках я сидел рядом с Лысункиным в легковой машине. Он молчал, погруженный в раздумье, иногда зачем - то освещал фонариком свои ноги в лакированных туфлях. При выходе из машины Александр Илларионович сказал, обращаясь ко мне, но отвечая, по - видимому, на собственные мысли.
- Французы говорят: "На войне как на войне", а мы, русские, добавляем: "Или грудь в крестах, или голова в кустах!"
Аэродром, хорошо знакомый днем, в призрачном свете луны имел иной, почти неузнаваемый вид. У развалин комендантского помещения стояло несколько грузовых машин с установленными на площадках кузовов мощными юпитерами. Лысункин и Орлов, уже в полном снаряжении, с подвешенными парашютами, планшетами и ракетницами в руках, через переводчика договаривались с начальником аэродрома генералом Яном:
"Взлет при лунном свете. Юпитеры не нужны. Как только противник отбомбится, зенитки прекращают огонь, а прожекторы указывают направление полета противника. Запрос на посадку - белая ракета".
Минуту спустя мы с полковым комиссаром Иваном Ивановичем Сулиным наблюдали, как в серебристой дымке лунного света две тупоносые "ласточки", стремительно набирая скорость, одна за другой промчались мимо нас, взмыли вверх и потонули в ночном небе.
Судя по удаляющемуся шуму моторов, истребители направились на юго - запад, в сторону города. Неожиданно с неба на землю опустилась светящаяся цепочка красных трассирующих точек, и донеслась пулеметная очередь. За ней послышалась вторая, но уже в ином направлении. Затем третья. Впоследствии мы узнали: Лысункин и Орлов по поручению китайского командования "гасили" таким способом в разных районах Хэнъяна огни, продолжавшие светиться в условиях сплошного затемнения. Возможно, огонь жгли по недисциплинированности, а может быть, и по злому умыслу...
Переводчик повел нас с Иваном Ивановичем в бомбоубежище, под которое была приспособлена большая железнодорожная труба рядом с аэродромом. Скоро в настороженную ночную тишину проник приглушенный шум моторов. Рванул первый взрыв. Последовавшие за ним через неуловимо короткие промежутки времени сотни взрывов слились в грохот чудовищной силы. Задрожала земля, посыпались камни дорожной насыпи. Близкие разрывы били в уши, обдавая лицо горячим воздухом. Так близко к "эпицентру" бомбового удара я оказался впервые.

Адская канонада оборвалась разом: бухнули в одиночку последние две - три бомбы, и стало вдруг до странности тихо. Мы с Сулиным поспешно вскарабкались на насыпь в надежде увидеть, как наши смельчаки - истребители встретят воздушного врага, удалявшегося на юг. Туда, вслед за самолетами противника, вытянулись и бледно - голубые полосы прожекторных лучей.
Аэродром заволокло дымом и пылью. Напрасно напрягали мы зрение и слух. Только однажды Иван Иванович вдруг воскликнул: "Смотрите, доктор, вон там что - то вспыхнуло!"
Но смолк гул моторов бомбардировщиков, погасли прожекторы, подходило к концу время, на которое могло хватить горючего у наших истребителей. Генерал Ян объявил: "Приближается вторая волна, вышла и третья".
А Лысункина и Орлова все не было. Наконец в небе послышался рокот одиночного мотора, и вниз полетела белая ракета. Кто - то из наших вернулся и просил разрешения на посадку. А где же второй? Почему его нет, что с ним?
Задавая друг другу эти тревожные вопросы, мы опасались, что вернувшийся летчик не успеет приземлиться и угодит под японские бомбы. Но вот самолет зарулил по земле.
В томительном ожидании прошло еще некоторое время, а летчик все еще продолжал маневрировать, очевидно отыскивая просветы между свежими воронками. Пилот скорее всего не догадывался о грозившей ему опасности. Не утерпев, Сулин послал авиатехника на аэродром за возвратившимся. Наконец мотор смолк, и тут же в наступившей тишине явственно обозначился отдаленный шум очередной группы "Мицубиси".
Вражеские бомбовозы уже грозно гудели над аэродромом, когда к нашему укрытию подбежали запыхавшиеся авиатехник и прилетевший Евгений Орлов. Едва успели мы втиснуться в переполненное бомбоубежище, как грохнули бомбы.
- Где Лысункин?
- Не знаю. Последний раз я видел его, когда мы пошли в атаку на японцев. Они отвечали сильным огнем. Я думал, Александр уже вернулся... Выходит, с ним произошло что - то неладное.
Теперь все понимали, что Лысункин не сможет благополучно возвратиться: бензин у него давно кончился. Все же, выйдя из тоннеля, я невольно шарил глазами по небу, не появится ли оттуда желанная белая ракета, и прислушивался, не трещит ли мотор истребителя. Чуда не произошло. Оставалась единственная надежда на то, что летчик выбросился с парашютом.
Невдалеке отсюда на аэродроме коптящим пламенем пылал пожар: японские бомбы подожгли на земле один из американских истребителей марки "Хаук". Комендант аэродрома генерал Ян оповестил: "Приближается третья волна, вышла четвертая...".
В литишэ, куда мы вернулись в конце ночи, нас ожидала печальная весть: из населенного пункта, расположенного в 30 км к юго - западу от Хэнъяна, по телефону сообщили, что там упал китайский самолет с убитым летчиком.
На рассвете Сулин, Орлов и я в сопровождении переводчика выехали на санитарной автомашине к месту происшествия. Вскоре достигли пункта, откуда можно было двигаться только пешком. Оставив "санитарку" с шофером, мы зашагали по извилистым узеньким пешеходным тропкам между залитыми водой рисовыми полями.
Утомленный волнениями ряда бессонных ночей, преодолевая боль в ноге, я с трудом поспевал за моими более молодыми спутниками. В одном месте нас перевезли на лодке через тихую неширокую речку. Завтракали, когда уже взошло солнце, в маленьком поселке у местного начальника, который рассказал подробности происшедшего.
Часов в десять утра мы были у цели. С разных сторон к месту катастрофы группами и в одиночку спешили люди. За длинным узким озером, окруженным рощами, на травянистом берегу стояло некое подобие самодельных носилок, удерживаемых на полутораметровой высоте четырьмя столбиками, вбитыми в землю. На этих носилках лежал мертвый Лысункин с руками, вытянутыми вдоль тела. У головы и ног покойного стояли в позе часовых два охранника, держащих наперевес пики с красными флажками.
Исковерканные обломки истребителя торчали из воды. Александр Илларионович был в авиационном шлеме без очков (их нашли в кабине). В правой лобной части зияла страшная рана. Никаких других повреждений не оказалось. Следов пуль не было ни на головном шлеме, ни на одежде убитого. Только в мягкой обивке броневой спинки кабины была обнаружена крупнокалиберная пуля, которая могла остаться и от прежних встреч Лы - сункина с противником.
По общему мнению, самолет Лысункина получил в бою повреждение, с которым нельзя было продолжать полет. Следовало парашютироваться, но летчик, по - видимому, надеялся сохранить самолет, посадив его на хорошо видимую при ярком свете луны полосу чистой земли, увы, оказавшуюся водой. При посадке на озеро летчик получил смертельную травму, наткнувшись в силу чудовищной инерции головой на прицельную трубу, укрепленную прямо перед его глазами.
После переговоров с китайскими властями о времени и месте похорон (китайцы предложили похоронить героя на живописной возвышенности недалеко от места гибели), о содержании надписи на могильном обелиске мы тронулись в наш печальный обратный путь.
В следующую после гибели Лысункина ночь состоялись три налета вражеской авиации на хэньянский аэродром. После второго из них на небе появилась облачность. И когда третья группа, освободившись от бомбового груза, поворачивала назад, произошло необычное: японцы открыли вдруг интенсивную пальбу из пулеметов с нескольких бомбардировщиков. Вокруг нас зацокали пули. Одни светящиеся пулевые трассы тянулись в горизонтальном направлении, другие - вниз, по диагоналям. Горизонтальных трасс было значительно больше. Значит, не мы были главной целью. До нас долетали случайные, шальные пули.
Что же произошло? По - видимому, кто - то из японских летчиков, напуганный смелой ночной атакой наших истребителей накануне, со страху принял в ночных облаках свои самолеты за наши и поторопился первым открыть огонь. Подвергшиеся нападению, естественно, ответили стрельбой, полагая, что имеют дело с китайцами. Экипажам других "мицубиси" было еще труднее разобраться в обстановке. Так со злобно рычащими пулеметами японцы и удалились обратно к себе.
В ту ночь враг потерял 11 бомбардировщиков. Китайцы приписали такой успех действию зенитчиков. Па самом же деле наиболее существенный урон, несомненно, нанесли себе сами японцы. И явилось это прямым следствием самоотверженного поступка наших смельчаков Лысункина и Орлова.
Я видел, как вывезли несколько поломанных "мицубиси" па берег р. Сянцзян. Помятые пузатые фюзеляжи, двухкилевые хвостовые оперения, звездообразные моторы воздушного охлаждения марки американского завода, изувеченные трехлопастные металлические винты...
Потери японцев были настолько ощутимы, что они на некоторое время прервали свои налеты на Хэнъян.

От Хэнъяна до Чэнду (октябрь - декабрь 1938 г.)

Наше пребывание в Хэнъяне подходило к концу. Японские войска приближались к Чанша, реально угрожая Хэнъяну. В первой декаде октября 1938 г. поступило распоряжение приготовиться к выезду. Летный состав группы во главе со Слюсаревым вылетел на своих машинах к месту новой дислокации - Чжицзяну. Чуть раньше на американском пассажирском самолете СИ - 47 улетели в Чунцин Тхор и Григорьев (вместе с ними Торопович и Мамонтов, поправлявшийся после перенесенной болезни). Журавлев с группой корреспондентов выехал на легковом автомобиле в Чунцин через Гуйлинь и Куньмин. И. И. Сулина уже не было, его незадолго до того отозвали в Москву. Вместо него остался Я. И. Далинский, недавно прибывший из СССР.
Наша автоколонна состояла из нескольких разнородных машин. Возгавлял ее легковой автомобиль с китайским начальством из Авиационного комитета. За ним следовал автобус с частью добровольцев. Дальше двигалось несколько грузовых машин с обслуживающим персоналом и нашими вещами. За грузовиками - второй автобус, тоже занятый добровольцами. Замыкал караван еще один легковой автомобиль - с нашим начальством во главе с Федором Ивановичем Ершовым, замполитом Тхора. Мы с Трофимовым оказались сидящими рядом, в первом автобусе.
Ночь провели в дороге. К утру приехали на переправу через р. Сянцзян у Сянтаня, близ Чанша. Там скопилось много автомобилей, конных повозок, арб, запряженных буйволами, тележек в ослиных упряжках. Люди волновались, горячо спорили между собой. Каждый стремился скорее перебраться на левый берег. Какой - то иностранец в военной форме ругался, угрожающе размахивая револьвером перед носом китайского солдата, пытающегося навести порядок на переправе.
Нас высадили из машин и на первом же пароме перевезли на противоположный берег. При автомобилях остались лишь шоферы да несколько человек из нашей группы. Переправившись, мы нетерпеливо ожидали прибытия с того берега автоколонны. Мимо нас вниз по течению сплошным фронтом проследовала под парусами вытянутая в одну линию поперек р. Сянцзян флотилия джонок.
Появился прилетевший с востока маленький биплан - японский воздушный разведчик И - 95. Покружившись над сянтаньской переправой, он удалился в северо - западном направлении.
Ни у кого не было сомнения в том, что разведчик радировал о скоплении людей и машин у Сянтаня и с часу на час сюда налетят бомбовозы. Но вражеская авиация, к нашему удивлению, не появлялась.
Во второй половине дня показались наконец первые автомобили нашего каравана. Отъехав километра полтора по шоссе Чанша - Чандэ, мы стали дожидаться переправы остальных автомобилей.
Мимо нас двигались китайские войска; пехотинцы несли на коромыслах буквально все необходимое для жизни и боя. Легкие артиллерийские орудия транспортировались в разобранном виде вьючным способом на лошадях. Полевые пушки передвигались обычной для того времени конной тягой.

Только во второй половине дня прибыли с переправы последние автомобили, и мы надеялись к ночи прибыть в Чандэ, где планировались ужин и ночевка. Но нашим мечтам об отдыхе не суждено было сбыться. При подъезде к Чандэ мы увидели, как на шоссе догорали с десяток исковерканных, опрокинутых и стащенных на обочину автомашин. От встречавших нашу автоколонну узнали: это результат сегодняшнего налета японской авиации.
Не будь непредвиденной задержки у Сянтаня, мы прибыли бы в Чандэ как раз к моменту прилета японской авиации, под бомбы и пули самолетов. Остановка в Чандэ не состоялась.
Извилистое шоссе вилось над крутыми обрывами. Утомленные шоферы боролись со сном. На одном опасном повороте водитель нашего автобуса заснул за рулем. Заметив это, сидевший рядом с ним инженер Еременко вовремя привел в действие ручной тормоз, и машина, полная людей, остановилась на самом краю пропасти.
Было решено дать отдых шоферам. Выставили боевое охранение с несколькими пулеметами. При обходе колонны я увидел, что спали не только водители, ко сну неудержимо клонило всех, даже приставленных к пулеметам.
Старший переводчик сообщил новые тревожные вести: японцы захватили уже г. Ичан (на берегу Янцзы), их моторные катера снуют по оз. Дунтинху недалеко отсюда. В любой момент они могут высадить десант и перерезать нам дорогу. Ввиду такой опасности пришлось будить шоферов, успевших поспать лишь около получаса.
С наступлением рассвета остановились на дневку в лесистой местности. Поставили машины к обочине дороги, замаскировав нарезанными ветвями, а сами расположились рядом, на лесной полянке. Завтракали, запивая пивом бутерброды и консервы. Около полудня высоко в небе вдоль дороги, но несколько в стороне от нее пролетел с востока на запад небольшой биплан - вражеский разведчик.
С приближением вечера колонна двинулась дальше. В полночь остановились у переправы через р. Юаньцзян. Пока паром при лунном свете перевозил наши автомашины на противоположный берег, мы с Василием Ивановичем дремали, лежа на груде циновок сложенной у самой воды. К нам подошел перевозчик. От него узнали, что сегодня днем 12 японских бомбардировщиков громили здешнюю переправу.
Утром прибыли в Чжицзян - небольшой городок юго - западной Хунани на берегу р. Юаньцзян. Нас разместили в просторном, но неуютном одноэтажном деревянном доме. Жили мы с Трофимовым в одной комнате и были пока свободны: наши самолеты, только что перебазированные сюда, еще не возобновляли своей боевой работы.

...Двадцать первую годовщину Октября отмечали в Чжицзя - не. Вечером состоялось выступление самодеятельности. Дружно oспели марш "Все выше, и выше, и выше стремим

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: