История развития идеологов социал демократии
. 2. “Партия социалистов-революционеров” или, как ее еще называли, “Южная партия”. Начало ей положила созданная в 1894 г. в Киеве организация во главе с И. А. Дьяконовым,. Н. Н. Соколовым, И. П. Дирдовским. В 1896 г. группа И. А. Дьяконова выделилась из организации и начала самостоятельную деятельность. Свое кредо она объявила в брошюре “Некоторые основные пункты программы группы социалистов-революционеров”. Группа численно возросла за счет студенческой молодежи, она вела устную пропаганду среди студентов и рабочих, организуя с этой целью кружки. Действовали эсеровские организации, кроме Киева, и в других южных городах: Воронеже, Харькове, Полтаве.
3. “Рабочая партия политического освобождения России” (РППОР). Она возникла осенью 1899 г. в Минске на основе кружков, рабочих, группировавшихся вокруг бывшего народовольца Е. Гальперина. Вскоре самой заметной фигурой в РППОР стал Г. А. Гершуни, Во многом благодаря его, энергии, организация значительно окрепла и расширилась. Только в Минске в ее кружки входило до 60 рабочих. Идеологи РППОР в программной брошюре “Свобода” уклонились от анализа социально-экономического положения России, разорвали связь между борьбой за политическую свободу, на первоочередной необходимости которой они настаивали, и борьбой за экономические преобразования, за социализм. Главным средством достижения политической свободы признавался террор.
Консолидировались эсеровские организации и . в России, Осенью 1901 г. после длительных переговоров они приняли решение о слиянии и создании единого Центрального Комитета — Северный союз и Южная партия. Затем к ним присоединились эмигрантские “Союз русских социалистов-революционеров”, “Аграрно-социалистическая лига” и некоторые другие организации.
В январе 1902 г. за границей вышел третий номер “Революционной России”, поместивший краткое извещение за подписью “Партия социалистов-революционеров”, объявившее о создании партии. Теоретики эсеровской партии безотлагательно приступили к выработке программы. Хотя практически все организации эсеров, объединившиеся в партию, уже создали? свои программные документы, для подготовки проекта программы ПСР потребовалось довольно длительное время. Он был опубликован 5 мая 1904 г. № 46 “Революционной России”. Главной целью эсеров провозглашалась “экспроприация капиталистической .собственности и реорганизация производства и всего общественного строя на социалистических началах”, что предполагало “полную победу рабочего класса, организованного в социально-революционную партию, и, в случае надобности, установление его временной революционной диктатуры”. Надвигающуюся революцию проект программы характеризовал как революцию особого типа — не буржуазную, не социалистическую, а “социальную”.
Теоретики ПСР поделили проект на две части: минимальную и максимальную. Минимальная пасть включала общедемократические требования, отчасти совпадавшие с Программой РСДРП, что лишний раз доказывало глубокую зрелость необходимости .демократических преобразовании в стране, сознававшуюся всеми противниками существующего режима, независимо от их политического кредо. Кроме того, такое совпадение создало в дальнейшем уже в ходе революции базу для образования “левого блока”.
И Основное внимание в деятельности партии было сосредоточено на работе среди пролетариата, который в начальный период существования партии признавался главной революционной силой. Хотя уже в первые месяцы в составе ПСР и был создан так называемый “Крестьянский союз партии социалистов-революционеров”, его деятельность ограничивалась выпуском нескольких брошюр и прокламаций. В предреволюционный период ПСР не нашла форм и методов работы с крестьянской массой и не оказывала заметного влияния на крестьянское движение.
В целом следует подчеркнуть, что в преддверии первой российской революции партия эсеров, хотя и существовала. всего 3 года, успела сложиться в значительную силy, заняла довольно видное место в революционно-демократическом движении.
Наибольшим авторитетом и признанием в среде российских социал-демократов пользовалось т.н. ортодоксальное направление, ведущее свою родословную от группы "Освобождение труда" и получившее в дальнейшее развитие в Петербургском "Союзе борьбы за освобождение рабочего класса" и в однородных с ним организациях.
Русский марксизм
Социал-демократия зарождалась, развивалась и формировалась в партию не в вакууме, а в общем потоке вызревания предпосылок для складывания политических партий, испытывая на себе влияние как революционных традиций российского освободительного движения, так и .опыта международной социал-демократии. . - .
Появление социал-демократии, вначале как идейного течения, связано с распространением в России марксизма. Перенос учения К. Маркса с европейской почвы на российскую не мог быть автоматическим, он предполагал необходимость определенной корректировки западноевропейских схем исторического процесса. В этой связи необходимо остановиться на 1 взглядах самих создателей марксизма на освободительное движение в России, ибо различные направления российского освободительного движения пытались их осмыслить, следовали им или боролись с ними. К. Маркс и Ф. Энгельс пристально следили за развитием революционного процесса в России, особенно с момента назревания первой революционной ситуации (1859—1861 гг.). Ими неоднократно анализировалось социально-экономическое и политическое состояние страны: степень развития капиталистических отношений, действительный характер остатков общинной собственности, размах революционной борьбы против существующего строя.
В конце 50-х годов, работая над “Капиталом”, Маркс преодолел однозначность выводов “Манифеста Коммунистической партии” о том, что капитализм, исчерпав резервы развития, клонится к закату. И в 1858 г. он, имея в виду именно Россию, говорит о восходящем движении буржуазного общества и о судьбах социалистической революции: “Трудный вопрос заключается для нас в следующем: на континенте революция близка и примет сразу же социалистический характер. Но не будет ли она неизбежно подавлена в этом маленьком уголке, поскольку на неизмеримо большем пространстве буржуазное общество проделывает еще восходящее движение?” .
Под тем же углом рассматривается К. Марксом и так заинтересовавшая его проблема русской сельской общины. Маркс знал, что вера в поземельную общину как базис переустройства общества па социалистических началах лежала в основе мировоззрения и политической программы народничества. С основоположником экономической теории народничества Н. Ф. Даниэльсоном К. Маркс и Ф. Энгельс состояли в активной переписке. Создатели марксизма не сбрасывали со счетов коллективистские начала сельской общины, подчеркивая, что предварительным условием для реализации ее возможностей должно быть свержение самодержавия, поддерживающих его классовых сил и пролетарская революция в странах развитого капитализма. Только в этом случае община может явиться предпосылкой возможности миновать капиталистический путь развития. Основываясь на анализе социально-экономической структуры, разборке конкретно-исторических данных об интересах и положении различных классов, Маркс отмечал, что в России неизбежна грандиознейшая социальная революция “в тех начальных формах, которые соответствовали уровню ее развития”.
К. Маркс и Ф. Энгельс рассматривали современное им освободительное движение в России как движение крестьянское, демократическое, антифеодальное, т. е. буржуазное по своему объективному содержанию. Его главное действующее лицо — крестьянство, но мыслители ясно видели, что оно само по себе неспособно на организованную революционную борьбу. Пролетариат же находился в начальной стадии формирования в класс, что давало Энгельсу основание утверждать в 1891 г., что пролетариат в России “еще слишком слаб для революции”. В то же время только победоносное восстание в городских центрах может придать местным крестьянским восстаниям недостающую спайку и окажет им поддержку. В таком случае крестьянство может выполнить роль движущей силы революции, придав ей общенародный, демократический характер.
Быстрое развитие капитализма в России заставило Ф. Энгельса в 90-х гг. пересмотреть вопрос о возможности миновать капиталистическую стадию развития. Он увидел обреченность общины в условиях развивающего капитализма, беспочвенность народнических надежд. В марте 1892 г. в письме Н. Ф. Даниэльсону Ф. Энгельс отмечал: “Боюсь, что нам придется рассматривать вашу общину как мечту о невозвратном прошлом и считаться в будущем с капиталистической Россией”'.
Новый момент внес Ф. Энгельс в 90-е гг. и во взгляды на освободительное движение в России. Это идея о решающей роли русских рабочих в свержении самодержавия. Социалистическое будущее страны он связывал с упрочением в ней капитализма, развитие которого создает материальные предпосылки социализма и формирует в лице пролетариата общественную силу, способную осуществить революционный переход к социализму.
I . Первый шаг в направлении применения идей марксизма к осмыслению российской действительности был предпринят выдающимся деятелем освободительного движения России Г. В. Плехановым и созданной им в 1883 г. группой “Освобождение труда”. Возникновение марксистского направления общественной мысли в России было продолжением поисков революционной теории, шедших в российском освободительном движении примерно с середины XIX в. В. И. Засулич, соратница Г. В. Плеханова по группе “Освобождение труда”, вспоминала: “Припоминая всю историю этих поисков за практической программой борьбы за народное освобождение, приходишь к заключению, что недоставало нам главным образом понимания ее фактических,, исторических условий. Мы знали, что справедливо, что революционно, но не что возможно и целесообразно. Нам недоставало для этого руководящей нити в лабиринте исторически сложившихся условий нашей. Родины и не могли нам дать такой нити ни бакунизм, ни все остальные, ходившие среди нас сбивчивые отрывки социалистических теорий. Полное всестороннее понимание экономических, исторических и философских воззрений научного социализма могло бы помочь нам найти наше место среди факторов русской жизни и прочную сферу для нашей деятельности”. Итогом было восприятие учения К. Маркса и Ф. Энгельса и создание на его базе теоретического и программно-тактического комплекса, определяемого понятием “русский марксизм”. Русский марксизм — это “второе рождение” его в России, а развитие теории К. Маркса в контексте специфики социально-экономической, политической и духовной жизни страны. Создание теории русского марксизма означало скачок от “крестьянского и заговорщического” социализма к социализму пролетарскому, в развитии русской социалистической мысли. Теоретической его базой служило учение, созданное К. Марксом и Ф. Энгельсом. Но путь к целостному восприятию этого учения лежал только через восприятие теоретического и практического опыта всего российского, освободительного движения, идейную преемственность между домарксистской общественной мыслью и русским марксизмом.
Особую роль в распространении марксизма в России играла интеллигенция, так как поворот к нему начался в условиях неразвитого рабочего движения. Решение задачи приложения марксизма к российской действительности при преобладании в марксистском направлении интеллигенции вызвало появление различных вариантов интерпретации марксизма. Можно говорить о его интерпретации “легальными марксистами”, “экономистами”, Г. В. Плехановым, В. И. Лениным, Ю. О. Мартовым, но, безусловно, особенно ярко данный процесс проявился в идеологическом оформлении основных течений внутри социал-демократии России: большевистского и меньшевистского. •
Критически осмысливая “крестьянский” социализм народ Г. В. Плеханов доказал наличие в России в лице пролетариата силы, способной с помощью политической борьбы - свергнуть самодержавие. Уже в первой своей широко известной работе “Социализм и политическая борьба” он писал:
“...Единственною нефантастической целью русских социалистов может быть теперь только завоевание свободных политических учреждений, с одной стороны, и выработка элементов для образования будущей рабочей социалистической партии России — с другой”. Русские социалисты, по мнению Г. В. Плеханова, должны в .этой" борьбе выставить требование демократической конституции, которая вместе с правами человека обеспечила бы рабочим права гражданина, а путем введения всеобщего избирательного права дала бы им возможность активного участия в политической жизни страны. “Не пугая никого далеким “красным призраком”, — писал Г. В. Плеханов, — такая политическая программа вызывала бы к пашей революционной партии сочувствие всех, не принадлежащих к систематическим противникам демократии... агитация в пользу названной программы была бы делом всего русского общества, в котором она усиливала бы сознательное стремление к политическому освобождению”.
Ближайшей политической задачей Г. В. Плеханов считал свержение абсолютизма. Полемизируя с народниками, он пришел к выводу, что в России нет основы для социализма, ибо объективные общественные условия социализма не созрели еще для социалистической организации. В соответствии с этим формулировались и задачи партии рабочего класса к его будущей самостоятельной и наступательной роли.
Русский марксизм опирался на общую концепцию общественного развития, согласно которой возникновение, рост и победа пролетарского движения, а следовательно, и социализм находятся в непосредственной связи с развитием капитализма. Именно в работах Г. В. Плеханова и других деятелей группы “Освобождение труда” было неопровержимо доказано капиталистическое развитие России. Однако Г. В. Плеханов не видел своеобразия российской капиталистической эволюции, для него она была в целом -тождественна западной. Отсюда следовали и взгляды на характер российского освободительного движения,, как сходного во всех существенных чертах с западным, вывод об удаленности во времени демократической революции от социалистической, представления о типе пролетарской партии, тождественном партиям западноевропейской социал-демократии.7
Г. В. Плеханов первым из русских марксистов выступил за необходимость создания самостоятельной политической партии пролетариата. Впервые эта идея была выдвинута в первой программе группы “Освобождения труда”. Задача создания партии была четко изложена во втором проекте программы русских социал-демократов как первейшая обязанность социал-демократов. Но выполнение этой задачи, по мысли Г. В. Плеханова, рассчитано на достаточно длительную перспективу, поэтому он не задумывался в тот период над проблемой организационного строения партии.
В борьбе за свержение самодержавия социал-демократия должна выступить в едином демократическом потоке, стать желательным и сильным союзником других революционных партий. Стать таковою она может только в той мере, в какой сумеет распространить социал-демократические идеи в среде российского пролетариата.
Таким образом к началу 90-х гг. были разработаны основы “русского” марксизма: проблема экономического развития страны и в соответствии с ним поставлена проблема ее политического освобождения. Социализм и политическая борьба, пролетариат как движущая сила революции и социалистическая интеллигенция, приобретающая значение лишь постольку, поскольку она связывает себя с движением пролетариата, взаимоотношения либерализма и социал-демократии .в процессе политического освобождения страны, крестьянский вопрос — были поставлены и решены в той или иной степени в трудах Г. В. Плеханова и его соратников по группе “Освобождение труда”.
Несколько иначе решил проблему характера освободительного движения в России, типа создаваемой пролетарской партии В. И. Ленин.
В первые годы XX в. В. И. Ленин в более или менее законченном виде сформулировал свою концепцию пролетарской партии в России. В книге “Что делать?” (1902 т.) им наиболее концентрировано изложены теоретический аспект, (революционная партия рабочего класса — руководящая сила в борьбе за осуществление ближайших и конечных целей, руководствующаяся марксистской теорией, соединяющая социализм с рабочим движением), политический или тактический (партия — политический вождь рабочего класса, формирует его классовое сознание, воспитывает пролетариат передовым борцом за демократию) и организационный (партия — высшая форма классовой организации пролетариата, построенная на основах централизма, железной партийной дисциплины и строгой конспирации, воплощение связи с массами трудящихся).
Идейную сторону возникновения русского марксизма необходимо рассматривать в тесной связи с процессом организационного формирования партии, ибо возникновение марксизма в России в качестве идейного течения было одновременно и началом процесса создания партии. Образование в крупнейших городах России “Союзов борьбы за освобождение рабочего класса”, их руководство крупнейшими стачками в Петербурге и Москве впервые выдвинули социал-демократические группы на роль важного фактора общественной жизни. “Союзы борьбы” представляли собой сравнительно многочисленные группы, состоявшие главным образом из интеллигентов, участие в них рабочих первоначально не было массовым. Но “Союзы борьбы” вели пропаганду в кружках более активных рабочих, распространяли через них нелегальную и легальную литературу, посвященную вопросам рабочего движения и социализма, и постепенно “обрастали” связями с рабочими.
Группа “Освобождение труда” за границей, “Союзы борьбы” в самой России стояли у истоков пролетарской партии, вели работу по соединению теории научного социализма с рабочим движением, готовили организационное основание партии, завершившееся в 1898 г. ее I съездом.
Таким образом к появлению первой общероссийской политической партии, партии пролетариата, в конце XIX века привело к вызреванию социально-экономических предпосылок (развитие капитализма в России, формирование классовой структуры, капиталистического общества выступление пролетариата на арену классовой борьбы) и идеологических (возникновение и распространение русского марксизма). В то же время особенности российской капиталистической эволюции, а именно уже отмечавшееся ранее напластование новейших форм капитализма на сохраняемые самодержавием анархические общественно-экономические формы, вызывавшие задержку формирования классовых интересов буржуазии, неоднородность состава пролетариата, накладывали отпечаток и на процесс развития социал-демократии. Это связано, прежде всего, с такими явлениями в ее среде, как “легальный марксизм” и “экономизм”.8
Легальный марксизм
Появление “легального марксизма” зачастую трактовалось в исторической литературе, как маскировка под марксизм, а “легальные марксисты” объявлялись врагами рабочего движения, рядящимися в одежды его друзей с целью выхолостить революционную сущность марксизма. Дело же заключается как раз в особенностях формирования классовой структуры капиталистического общества в России, которые вследствие особенностей российской капиталистической эволюции вызвали формирование пролетариата в “класс для себя” и его вступление на арену политической борьбы ранее буржуазии. Борьба пролетариата с самодержавными порядками вызвала горячую симпатию к нему со стороны всех демократически настроенных людей. Именно и пролетариате видела теперь интеллигенция силу, способную взять на себя разрешение задачи политического освобождения России.
Задавленная тисками политических форм докапиталистического строя, демократическая интеллигенция искала в народных массах рычаг, который помог бы ей добиться политических преобразований. За период увлечения крестьянством, после того как оно не оправдало ожиданий, последовал период сосредоточения надежд на промышленном пролетариате. Первые успехи рабочего движения приковали к себе внимание всех демократических элементов общества. Усиленная теоретическая пропаганда русских марксистов, своей критикой освобождавшая умы интеллигенции от наследства народнических традиций, также способствовала тому, что основная масса демократической интеллигенции в 90-х гг. формировалась в активно оппозиционную старому порядку силу под флагом марксизма.
Когда же под влиянием классовой борьбы пролетариата на политическую арену стали -выдвигаться другие — не пролетарские — общественные силы, их политическое самоопределение начиналось с “вытравления” из сознания революционно настроенных элементов сложившейся ранее идейной традиции пролетарского социализма. В результате получилось единственное в своем роде сочетание революционно-пролетарского и буржуазно-демократического влияний, характерное для творчества одного из лидеров “легального марксизма” П. Б. Струве. С одной стороны, это популяризация идей “экономического марксизма”, с другой — критицизм в философии, заявление о том, что автор, “примыкая” к марксизму, “не заражен ортодоксией”. П. Б. Струве подчеркивал, что он стоял у истоков критического поворота в марксизме. Этот критический поворот, по его мнению, состоял в попытке сочетать марксизм с критической философией, исходящей от Канта. В книге “Критические заметки по вопросу об экономическом развитии России”, как подчеркивал П. Б. Струве, им “была сделана попытка привлечь к развитию и обоснованию марксизма критическую философию...”. В статье “Против ортодоксальной нетерпимости” он отмечал, что “русское .критическое движение в марксизме отличается от западноевропейского гораздо большей смелостью, решительно и без всяких примирительных оговорок и недомолвок порывая с теми положениями марксизма, которые оказываются в глазах представителей этого движения несостоятельными”.
Развитие этого критического направления привело в начале XX века “легальных марксистов” к разрыву с социал-демократией, переходу на позиции буржуазного либерализма. Вот таким образом возникновение в России непролетарских политических группировок, подобных “легальным марксистам”, начиналось в ряде случаев с отпадения от революционной социал-демократии как течения общественной мысли. Средние городские слои, непосредственно соприкасаясь с пролетариатом, раньше других демократических сил поднялись на борьбу. Соответственно первыми откололись от социал-демократии “легальные марксисты”.
Экономизм
В среде той части интеллигенции, которая непосредственно соприкасалась с рабочим движением, родилась теория “экономизма”. Следует подчеркнуть, что кроме чисто внутренних причин на его появление оказала влияние и обстановка в международной социал-демократии. Внутри нее в тот период сложились два основных течения, по-разному решавшие проблему освобождения пролетариата: сторонники К. Каутского видели путь к нему в политической экспроприации, сторонники Э. Бернштейна — в экономической организации. Такое разделение европейской социал-демократии в 90-е годы прошлого столетия в значительной мере связано с именем Э. Бернштейна, хрестоматийно известного у нас как отец международного ревизионизма и выразитель социально-политических интересов рабочей аристократии, заменившего революционный марксизм реформизмом, пытавшегося подчинить рабочее движение буржуазной идеологии, развратить сознание пролетариата. Уделить внимание Э. Бернштейну следует, по меньшей мере, по трем причинам: во-первых, из-за необходимости знать правду истории социал-демократии, включающую в себя объективный анализ всех ее направлений; во-вторых, постоянно меняющаяся ситуация в стране, образование новых политических партий, в том числе и социал-демократической, требуют, обращения к ее историческому опыту; в-третьих, за последние десять с лишним лет в, западной социал-демократической литературе произошла резкая вспышка “бернштейномании”, смысл которой в том, что реформизм, дескать, может обеспечить прорыв к новой, некапиталистической реальности. Последнее объясняется успехами западных социалистов и социал-демократов, занимающих устойчивые позиции в обществе и рабочем движении, пользующихся доверием значительных слоев населения, — это факт, неизбежно требующий объяснения и выяснения исторических корней явления, к каковым относится и концепция Э. Бернштейна. Не ставя задачу ее подробного изложения, обратим внимание на ряд моментов, оказавших влияние на формирование взглядов определенной части российской социал-демократии и на активизацию в ней идейно-теоретической борьбы.
Э. Бернштейн предпринял попытку покушения на марксизм сформулировав следующее положение: “...дальнейшее развитие марксистского учения должно начаться с критики,
его. Нынче обстоит дело так, что на основании Маркса и Энгельса можно доказывать все. Это весьма удобно для апологетов и литературных казуистов. Но тот, кто сохранил хоть немного теоретического смысла, для которого научность социализма не есть “только вещь для показа в торжественных случаях, которую вынимают из серебряной шкатулки, а в остальное время забывают”, тот, раз осознав эти противоречия, почувствует вместе с тем и потребность устранить их. В этом, а “не в вечном повторении слов учителей, заключается задача их учеников”. Лозунг “свободы критики”, довольно быстро сойдя в моду, означал тогда, по словам Ленина, отказ от революционного содержания марксизма и превращение социал-демократии из партии социальной революции в партию социальных реформ. Существо ревизионизма Бернштейна состояло в анализе значительно изменившиеся реалии современного ему капиталистического общества по сравнению с тем, каким оно было во время создания “Коммунистического Манифеста”. Другим стал рабочий класс, утратив социальную однородность конца 40-х годов, которая безоговорочно определяла единство его интересов и консолидацию действий в выступлениях против буржуазии, — в то же время это не отрицало возможности осознания им общности классовых целей. Учитывая происшедшие в обществе сдвиги, его все большую усложненность и рост дифференциации его элементов, Э. Бернштейн пришел к выводу, что и “классовая борьба не может оставаться заключенной в рамках первоначальных форм, не может обостряться в виде таких именно контрастов, как это соответствовало бы классовой теории Маркса и Энгельса”. На основании сказанного Э. Бернштейн отходит от идеологии революционного марксизма, считая существом деятельности социал-демократии обеспечение перехода современного общественного строя в высший без конвульсивных потрясений и разъясняет раскритикованную революционными марксистами и Лениным формулу о соотношении движения и конечной цели.
Теперь, когда в значительной степени преодолена культура революционности, эта идея приобрела второе дыхание. Так, известный советский ученый-юрист, председатель Комитета Конституционного надзора Верховного Совета СССР С. С. Алексеев в статье “О концепции программы нашей партии” писал: “...сама логика развития современного мира приводит к выводу: нет, не нужно специально, в качестве некоего особого пути развития человечества “строить социализм”, какими бы он замечательными чертами не обрисовывался. Необходимо, возвращаясь на современный уровень общецивилизованного развития человечества, целенаправленно идти к правовому гражданскому обществу, к обретению его достижений, вбирая и реализуя при этом в меру реальных общественных потребностей все то ценное, оправдывающееся на практике, что. содержит социалистическая идея в ее демократическом гуманном понимании”. Сопредседатель Социал-демократической партии России народный депутат СССР А. Оболенский, комментируя стратегию РСДРП, отмечал: “Слова “социализм” в документах нашего съезда вы не найдете. Социал-демократию мы понимает не традиционно, а как социальную демократию... Повои, четкой трактовки термина “социализм” никто не дал. Западная социал-демократия чаще всего понижает социализм не как состояние общества, а как процесс общественных изменений. И в этом смысле, пожалуй, можно сказать, что мы ближе к западной социал-демократии”.
Если идеи Э. Бернштейна так популярны в последнее время не только на Западе, но и у нас, то почему же тогда, на рубеже XIX—XX вв. они встретили такое неприятие со стороны В. И. Ленина и Г. В. Плеханова? Ведь нынешнее второе дыхание концепции означает ее жизненность, адекватность определенным социально-экономическим и политическим условиям. Причина расхождений лидеров и теоретиков двух национальных отрядов международной социал-демократии в том, что эти отряды, казалось бы, выражая одни и те же классовые интересы, действовали в различной обстановке, находясь на разных уровнях развития капитализма. Э. Бернштейн смог проанализировать капитализм и более зрелый, и более передовой, открыв те принципиальные изменения, о которых уже говорилось, а Г. В. Плеханов и В. И. Ленин оценивали идеи своего противника сквозь призму российской действительности с предельно обостренными классовыми противоречиями, где процесс структурирования пролетариата еще только начинался, а удельный вес рабочей аристократии был весьма незначителен. Каждый из них по-своему оценивал и уровень развития пролетариата, и состояние рабочего движения в России.
Известна в целом высокая оценка В. И. Лениным уровня развития пролетариата и рабочего движения в России как важнейшего фактора перемещения в нашу страну центра мирового революционного процесса, а вот Э. Бернштейн считал, что “Россия далека еще от типа современной промышленной страны” и “ее промышленные рабочие стоят еще на довольно низком уровне развития. Но каким образом можно было объяснить успехи выступлений против царизма и особую результативность движения 1905 г.? Вопрос этот решен довольно просто: борьба шла против ненавистной всем системы управления, к ниспровержению которой стремились все классы и слои населения, в результате чего движение в общественном сознании казалось поднятым на такую высоту, дальше которой политическое движение вообще не может подниматься. Общественное сознание в данном случае Э. Бернштейн раздваивает: во-первых, мнение общества о небывало высоком уровне рабочего движения и, во-вторых, сознание самих пролетариев, которое не соответствует достигнутому уровню движения по причине их .недостаточного развития. Такое одностороннее представление довольно упрощало характеристику освободительного движения России и его гегемона и, по сути дела, объясняло процесс лишь стихийно сформировавшимся фактором. Несмотря на это необходимо сказать, что и русские, и западноевропейские социал-демократы ставили аналогичные проблемы, поскольку принципиально выражали одни и те же классовые интересы, косвенно формулируя определенные культурные и политические запросы пролетариата.
Таким образом, социал-демократия, возникнув как явление общеевропейской рабочей культуры, впоследствии, по мере развития капитализма и рабочего класса, стала представлять собой все более разнородное движение. В форме “экономизма” демократическая интеллигенция впервые совершила разрыв связи, которая в ее представлении соединяла пролетариат с задачей политического освобождения России. Этот разрыв в значительной мере был совершен под впечатлением от стихийности и малой сознательности первых шагов рабочего стачечного движения. Практический .вывод, который подсказывался первичной реакцией на политическую отсталость рабочего движения, для интеллигенции, уже связавшей себя с ним, означал отказ от фактического участия в решении политических задач во имя повседневной борьбы за частичное улучшение экономического и юридического положения пролетариата в рамках существующего политического строя. “Экономизм” как бы направлял рабочее движение по линии наименьшего сопротивления.
Перейдя от пропаганды в кружках к агитации В массах, социал-демократы брали за исходный пункт своей деятельности экономические конфликты с предпринимателями. При этом данное направление рассматривалось ими лишь как необходимый и преходящий этап, который должен поставить рабочий класс перед задачей радикального преобразования политического строя. Небывалый промышленный подъем середины 90-х гг. вовлекал в стихийное экономическое движение все новые слои пролетариата, оно одерживало немало частичных побед, которые при отсутствии массовых рабочих организаций ставили перед необходимостью напряжения всех сил для защиты уже завоеванных позиций. Слабые численно и материально “Союзы борьбы” не успевали откликаться на все эти потребности массового движения и стихийно следовать за его