Xreferat.com » Рефераты по истории » Революционный процесс в современной России

Революционный процесс в современной России

выборами представительных органов власти (на протяжении 1990-1991 годов). Это стало логическим продолжением процесса обострения противоречий среди номенклатуры и повышения роли ее "нижних" слоев в противовес высшему уровню, однако происходило уже не по воле центра, как с директорским корпусом, а вопреки ей. Наиболее ярким примером подобной борьбы являлось "перетягивание каната" между руководством СССР и РСФСР. Не случайно в описании тех событий нередко появляется слово "война": "война налогов", когда союзные и российские лидеры наперегонки снижали налогообложение прибыли, стремясь привлечь на свою сторону трудовые коллективы; "война программ", связанная с разработкой конкурирующих рецептов преодоления кризиса; "война суверенитетов" — соревнование за то, какие структуры власти, общесоюзные или республиканские, быстрее легитимизируются.

"Война" между союзным и российским руководством внесла существенный вклад в ускорение размежевания и поляризации 1989-1991 годов, но в целом происходившие в то время процессы оказались несравнимо богаче по содержанию, чем просто противостояние республик и центра. Наряду со все более активным формированием различных общественно-политических организаций и движений вне коммунистической партии, нарастает раскол в самой КПСС . Это размежевание происходило в различных формах: как объединение рядовых членов партии со сторонниками обновления в ее высшем руководстве и противопоставление их среднему партийному звену и партаппарату; как смыкание членов партии с неформальными организациями, придерживающимися противоположных воззрений; как формирование внутри самой партии неуставных организационных структур; как персонификация альтернативных политических линийвлице отдельных руководителей. Особенность процесса поляризации социальных сил в России состояла еще и в том, что многопартийность зарождалась не в результате возникновения новой мощной политической организации, альтернативной КПСС, а в результате раскола самой КПСС8. Это вынужден был признать и сам М.С. Горбачев, заявивший на Пленуме ЦК КПСС в апреле 1991 года, что в зале пленума заседают представители не одной, а четырех-пяти партий.

Все более активную роль в политической жизни начинали играть политизированные хозяйственные ассоциации, которые более адекватно, чем новые партии, отражали интересы экономически значимых социальных слоев и были тесно связаны с реальной хозяйственной жизнью. Они обладали ощутимой экономической силой благодаря своему влиянию на производителей и связям со структурами власти в центре и на местах. При этом Ассоциация государственных предприятий с Крестьянским союзом, с одной стороны, Научно-промышленный союз с Ассоциацией крестьянских хозяйств, с другой стороны, придерживались диаметрально противоположных взглядов на пути дальнейшего развития страны, отстаивали принципиально разные курсы экономической политики.

Постепенно социальные конфликты, наряду с национальными, приобретали самостоятельное значение. С 1989 года началась серия забастовок, митингов и демонстраций, захватившая население различных регионов, работников разных секторов экономики. Наиболее серьезными были забастовки шахтеров, проходившие в июле и октябре 1989 года, а затем в марте — апреле 1991. Экономические требования бастующих перерастали в политические, когда шахтеры требовали независимости от общесоюзных министерств, свободного установления цен на свою продукцию. Последние забастовки напрямую выдвигали политические лозунги, включая отставку правительства. В крупных городах десятки и сотни тысяч человек выходили на демонстрации под демократическими лозунгами.

Однако общество волновали не только проблемы углубления демократических преобразований. На фоне усиливающегося экономического кризиса ключевым в борьбе за власть становился вопрос о путях экономической реформы. Существующий режим явно не мог справиться с обостряющимися трудностями. С 1990 года начался фиксируемый официальной статистикой спад производства, хотя, по мнению ряда специалистов, реально он происходил уже в 1989 году. Закон о государственном предприятии, выведя директоров из-под контроля административных органов, не поставил предприятия под контроль рынка, в результате чего деятельность предприятий стала фактически бесконтрольной. Ухудшилась дисциплина поставок, усилился долгострой. Быстро росли денежные доходы населения. Постоянно увеличивался бюджетный дефицит, возрастала денежная масса. В условиях фиксированных цен все это приводило к тотальному дефициту продуктов питания и других потребительских товаров. Пустые полки магазинов стали отличительной чертой крупных российских городов. Рационирование продуктов питания приобрело всеобщий характер. Уже в 1989 году, по некоторым сведениям, рационирование сахара осуществлялось в 97% регионов, масла — в 62%, мяса — в 40%. К 1991 году ситуация еще более ухудшилась. По данным социологических опросов, в апреле почти половина респондентов не могла найти в свободной продаже ничего из основных продуктов питания. Июльский опрос показал, что 70% в той или иной мере испытывали сложности и с "отовариванием" карточек. На фоне углубляющегося экономического кризиса обострялось недовольство народа, завышенные ожидания "розового периода" сменялись разочарованием. Если в 1989 году активные политические реформы, связанные с альтернативными выборами на Съезд народных депутатов, вызвали кратковременный всплеск энтузиазма, то к 1991 году недовольство резко усилилось. Рост радикальных настроений в обществе, падение доверия к демократическим ценностям и усиление тяги к политическим лидерам харизматического типа, активное обсуждение во всех слоях населения проблем голода и холода, с одной стороны, и неизбежности диктатуры, с другой, — все это свидетельствовало об исчерпании "власти умеренных" и приближении кризиса. По данным социологов, более 40% населения в тот период были согласны с тем, что сильный и авторитетный лидер, которому народ доверил бы свою судьбу, важнее, чем законы.

Социологические опросы того времени также демонстрируют, что общество было расколото на два противостоящих лагеря: сторонников твердого порядка и усиления государственного контроля над экономикой и сторонников рыночных реформ и многообразия форм собственности9. Причем, насколько можно понять из имеющейся неполной и фрагментарной информации, постепенно происходил сдвиг в сторону более радикальных настроений. Этот процесс можно проиллюстрировать данными таблицы 2. В 1991 году 65% населения в целом поддерживало переход к рыночной экономике, 37% выступали за роспуск КПСС.


Таблица 2. Отношение к перспективам перехода к рынку и темпам перехода (по данным социологического опроса)


июнь 1990 Июль 1991
За переход к рынку (всего) из них за быстрый переход к рынку за постепенный переход к рынку

56

18 38

64

23 41

За укрепление плановой системы 24 19
Затруднились с ответом 20 16

Таким образом, в 1989-1991 годах в России оказываются все предпосылки "двоевластия": фрагментация и поляризация социальных сил, ухудшение экономической ситуации, радикализация масс. Как и в других революциях, кажется, что борьба происходит между умеренными и радикалами, тем более что конфликт персонифицирован в противостоянии Горбачева и Ельцина, избранного председателем Верховного Совета России в мае 1990 года, а затем и первым президентом России в результате всенародного голосования в июне 1991 года.

Однако на самом деле социальная база центра, представленного Горбачевым, все больше размывалась, а борьба за власть шла в первую очередь между радикалами и консерваторами. По мере нарастания поляризации давление на центр усиливалось не только со стороны демократов Ельцина, но и со стороны противников продолжения преобразований. В апреле 1989 года консерваторы, в отсутствие Горбачева в стране, устроили демонстрацию силы в Тбилиси, в результате которой погибли 20 человек. В дальнейшем по инициативе тех же консервативных групп силовые методы использовались и в других республиках. Судя по всему, именно консерваторы вынудили Горбачева отказаться от программы "500 дней".

На протяжении 1990-1991 годов консерваторы предпринимали постоянные усилия конституировать себя как альтернативную власть. Еще в сентябре 1990 года, по некоторым сведениям, была предпринята попытка военного переворота. По словам М.С. Горбачева, возможность его устранения от власти обсуждал ряд высших партийных руководителей на встрече городов-героев в Смоленске в начале 1991 года (интервью авторам). В апреле на Пленуме ЦК КПСС — еще одна попытка снять Горбачева с должности генерального секретаря, но часть участников Пленума его поддержала, и консерваторы отступили. В июне премьер-министр B.C. Павлов обратился к Верховному Совету СССР с предложением передать ему значительную часть президентских полномочий, причем это предложение не было согласовано с самим Горбачевым. Августовский путч 1991 года был лишь последней попыткой в этом ряду.

Как всегда в условиях размежевания на первой стадии революции, власть начинает метаться. Жалобы Горбачева о трудностях этого периода почти дословно перекликаются со словами Керенского о "правых" и "левых" большевиках. И они сомкнулись. И с этого начинается самый тяжелый, страшный период... После выборов 89-го года давление оказывалось с двух сторон, все время между Сциллой и Харибдой. Ретрограды, антиреформаторы, а это злой народ, организованный, это давление было открытое, наглое. А с другой стороны — радикалы подстегивали, и получалось, что они срабатывали в пользу тем, первым" (интервью авторам).

Конец 1990 года и 1991 год прошли под знаком постоянного лавирования власти, маневрирования, смены позиций. Сначала Горбачев пытался наладить контакты с консерваторами, пожертвовав многими достижениями перестройки. Это вызвало бурную реакцию. Ушел с поста министра иностранных дел Э.А. Шеварднадзе, предупредив об опасности диктатуры. В марте 1991 года демократические силы столицы организовали массовые выступления в поддержку Ельцина, на майской демонстрации громко прозвучали антигорбачевские лозунги. И Горбачев резко меняет курс — от союза с консерваторами к движению навстречу радикалам. Начинается активное обсуждение нового Союзного договора, в который закладывается практически полная передача власти и полномочий от центра к республикам. Партнерами М.С. Горбачева здесь являлись уже новые демократические лидеры союзных республик, в первую очередь Б.Н. Ельцин. Но, как и в ходе других революций, размежевание зашло уже настолько далеко, что "власть умеренных" оказалась обреченной. Открытое столкновение между консерваторами и радикалами в ходе августовского путча не оставило места на политической арене ни для "союзного", ни для политического центра. А победа радикалов означала, что революция вступила в свой следующий этап.


РАДИКАЛЬНАЯ ФАЗА: ОБЩЕЕ И ОСОБЕННОЕ


Проведенный анализ показал, что в рамках радикальной фазы для единения общества, для противодействия внутренним и внешним врагам революции власть может использовать три группы методов: навязывать обществу единую идеологию, прибегать к террору, а также активно маневрировать между различными социальными силами, формируя прореволюционные коалиции. Чем больше опасность для завоеваний революции, тем сильнее власть полагается на насильственные методы, хотя ее деятельность, разумеется, никогда не ограничивается только ими. В ходе радикальной фазы современной российской революции политические приоритеты оказались иными: гораздо меньшие масштабы использования насилия и гораздо более активное маневрирование. Можно выделить несколько причин подобной специфики российской революции.

Во-первых, реальная угроза ее завоеваниям возникала только дважды: во время августовского путча 1991 года, который, собственно, и привел радикалов к власти, и в сентябре-октябре 1993 года, в дни острого противостояния Президента и Верховного Совета. Именно эти два момента отмечены насилием против политических противников. Впрочем, действия властей никогда не принимали масштабов террора. Все остальное время развитие революции протекало достаточно мирно, и для удержания власти радикалами не требовалось принимать экстраординарные меры.

Во-вторых, принципиально другим стало население страны, на которое уже начали влиять постмодернизационные тенденции: высокий уровень образования, высокая доля потомственного городского населения — эти факторы оказывали стабилизирующее влияние на общество и предотвращали эксцессы. Кроме того, в отличие от других революций, к началу радикальной фазы в России практически были исчерпаны надежды на быстрое и безболезненное решение проблем. По данным социологических опросов, 80% россиян к концу 1991 года ожидали почти непреодолимых материальных трудностей, перебоев в снабжении основными продуктами питания, электроэнергией, теплом, транспортом. Две трети граждан не верили в возможность преодоления кризиса без "временного снижения уровня жизни людей".

В-третьих, в послевоенный период в стране радикально изменились представления о ценности человеческой жизни, о границах допустимого в политике, о роли гуманистических ценностей в развитии общества. Безусловно, как показал, например, опыт бывшей Югославии и ряда республик Советского Союза, само по себе это не могло предотвратить широкомасштабного использования насилия. Однако очевидно, что этот фактор влиял на формирование общих "правил игры" в ходе российской революции в целом и даже на радикальной ее фазе. В качестве примера неприятия населением насильственных действий можно привести реакцию россиян на события октября 1993 года. Как видно из таблицы 3, оценивших ответные меры правительства на начавшиеся беспорядки как слишком жесткие в 1993 году было почти в два раза больше, чем считавших, что они были недостаточно жесткими. В 1997 году это соотношение составило уже 3:1.


Таблица 5.3 Распределение ответов на вопрос: "Как вы считаете, действия правительства в ответ на массовые волнения в Москве 3-4 октября были..."


1993 г . 1997 г.
Такими, как нужно 31 21
Слишком жесткими 28 38
Недостаточно жесткими 15 12
Затрудняюсь ответить 26 29

Наконец, в-четвертых, весь опыт отечественной и мировой истории убеждал российских революционеров, что радикальные преобразования необходимо проводить без широкомасштабных социальных конфликтов. Если большевики, вслед за якобинцами, сознательно принимали террор как один из эффективных инструментов достижения своих целей, то в нынешней российской революции курс на избегание насилия был также сознательной политической линией. В конечном счете, это было осознанным выбором лидеров радикальной фазы. Е.Т. Гайдар неоднократно возвращался к этой теме на всем протяжении своего интервью автором: "Возможен был путь на радикализацию радикальной фазы. Ну, скажем, условно говоря, попытаться: закон о люстрации; массовый поход на красную номенклатуру; снятие директоров, а не компромисс; "рубка голов" председательскому корпусу. Может быть, можно было обострить ситуацию. Но не убежден, что я понимаю, как это можно было делать технологически: кто, как, какими механизмами, опираясь на что.

И не знаю, какой был бы результат. Но в любом случае то, что результат был бы гораздо более рискованный, это точно. Я все время боялся сползти на полноценную гражданскую войну, по крайней мере очаговую, с абсолютно непредсказуемым исходом. И это для меня всегда было тормозом. Я вел линию на притушение радикальной фазы, чтобы не перевести ее в режим гражданской войны, которая казалась мне реальной угрозой. Я сознательно предпочитал покупать у них власть, а не объявлять на них крестовый поход".

Сдерживающее влияние на всех участников событий оказывала и возможность неконтролируемого использования оружия массового уничтожения в условиях возникновения широкомасштабных беспорядков.

При всей ограниченности применения насильственных методов и стремлении власти к компромиссам и маневрированию, радикальная фаза российской революции привела к поистине коренному преобразованию общества, которое сделало возврат к прежней системе невозможным при любых обстоятельствах, в том числе и при возвращении коммунистов к власти. Три наиболее ярких момента характеризуют период радикализации в России: отстранение от власти КПСС , распад СССР и ускоренные рыночные реформы на основе "шоковой терапии". Политическая, идеологическая, экономическая база прежнего режима рухнула, старая элита окончательно лишилась традиционных механизмов контроля над обществом. Само государство, представлявшее собой главный оплот прежнего общественного строя, перестало существовать.

Впрочем, отказ российских радикалов от применения столь характерных для радикальной фазы методов террора не помешал современникам оценивать проводившуюся в стране политику как насильственную. Известный советский экономист, например, следующим образом характеризовал происходящее: "1992 год поверг Россию в шок, на какое-то время парализовал ее способность сопротивляться прямому историческому насилию". С этими словами перекликаются и оценки некоторых зарубежных исследователей: "Стратегия шоковой терапии в независимой России... это отнюдь не стратегия реформ в обычном смысле этого слова. Это стратегия революции...".

Как и в большинстве прежних революций, многие исследователи ищут истоки практической деятельности российских радикалов в их идеологических установках. Так, вся концепция российской революции в работе Д. Котса и Ф. Веира "Революция сверху: Распад советской системы" строится на том, что, в противовес стремлению Горбачева построить демократический социализм, часть партийно-государственной элиты во главе с Ельциным предпочла капиталистическое общество. Удачно воспользовавшись моментом, она реализовала свою программу, пойдя ради этого на развал Союза ССР, отстранение от власти коммунистической партии, на проведение радикальных экономических реформ, направленных на ускоренный переход к капитализму, каких бы страданий это ни стоило простым людям. И так же, как это было и с интерпретацией других революций, подобное объяснение очень далеко от реальности.

На самом деле действия радикалов, имея некоторую общую идеологическую базу, в первую очередь были реакцией на специфику текущего момента, определялись давлением сугубо практических обстоятельств. Они были направлены: 1) на преодоление кризисной ситуации, неспособность справиться с которой, собственно, и привела к падению "власти умеренных"; 2) на маневрирование с целью поддержания неустойчивого баланса сил, обеспечивающего им социальную поддержку; 3) на поиск источников финансирования проводимых преобразований. Очень жестко эту идею проводил Г.Э. Бурбулис: "Августовский путч — это политический Чернобыль системы. Этот взрыв зафиксировал уже состоявшийся распад. На самом деле вся дальнейшая история до подписания Беловежских соглашений есть мучительное осознание этой истины реального события в мировой истории: Советский Союз распался, экономика его банкротная, идеология его саморазвратная банкротная и никаких ресурсов у этой страны нет. Было бы глубоко ошибочным высматривать в нашей реформаторской стратегии нечто радикально-преобразовательно-творческое. Основой нашей реформаторской стратегии был вот этот печальный факт распавшейся системы. И отнюдь не каким-то незаурядным даром социального предвидения или интеллектуального переворота мы обладали как коллектив, а это был весьма прагматический поиск ответа на вопросы достаточно прозаические: как управлять наследством, чем кормить людей, чем топить жилища, как спасаться от разрухи, голода и всего этого кошмара" (интервью авторам). Возможности выбирать политику у радикалов практически не было. Как отмечал Е.Т. Гайдар, "тропиночка была очень узкая. Можно было с реалистическими надеждами на успех либо делать примерно то, что делали мы, с очень небольшими, на самом деле, вариациями, либо не делать ничего, упаковывая это в любую оболочку, от го-сударственнической до квазидемократической, и смотреть, что из этого получится и как сбежать" (интервью авторам).

Существовавшие в ту пору идеологические ограничения на принимаемые меры шли не от самого режима, а от той социальной силы, которая привела радикалов к власти, и носили, по словам Гайдара, в первую очередь характер "некоммунистических или антикоммунистических идей и лозунгов, многие из которых вырастали из простого отрицания догматов идеологии прежнего режима". И далее: "Этот набор не очень сложных идей, совершенно естественных в антикоммунистической революции, в определенном смысле оказывает серьезнейшее влияние на развитие событий в радикальной фазе. Ты можешь сделать только то, что находится в рамках общественных ожиданий" (интервью авторам).

Одним из наиболее идеологизированных решений в рамках радикальной фазы считается курс российских властей на развал СССР и обретение Россией государственной независимости. В качестве аргументов в пользу сохранения Союза приводятся обычно такие факторы, как тесные экономические связи советских республик и высказанная населением в ходе референдума 17 марта 1991 года поддержка сохранению обновленного СССР. Однако подобные аргументы, вполне приемлемые в условиях эволюционного развития, совершенно не соответствуют логике революционного процесса. Мы уже видели, что дезинтеграция Союза была тесно связана с борьбой социальных сил за выбор направления и темпов проводимых преобразований, причем интересы региональных элит совпали с широко распространенными среди населения республик националистическими настроениями. В такой ситуации революционная логика социальной борьбы действует гораздо сильнее самых рациональных аргументов. К концу 1991 года процессы дезинтеграции зашли настолько далеко, что пути назад уже не было. Это ощущали и политики, и рядовые граждане. По данных социологических опросов (таблица 5.4), в январе 1991 года 66% опрошенных считали власть президента СССР либо чрезвычайно ограниченной, либо вообще не существующей.


Таблица 4 Распределение ответов на вопрос: "Имеет ли Президент СССР сегодня реальную власть?" (январь 1991 г.)

Мнение респондентов Доля ответивших, %
Да, по всем вопросам
Только в вопросах внешней политики
Нет, потому что республики действуют
независимо от позиций центра
Затруднились ответить

По словам Г.Э. Бурбулиса, активный переговорный процесс между республиками без участия центра начался уже с осени 1990 года. В ноябре был заключен двусторонний договор между Россией и Казахстаном, после чего подобные межреспубликанские соглашения вошли в моду. Весной 1991 года был подготовлен четырехсторонний договор между Россией, Казахстаном, Украиной и Белоруссией, и лишь вмешательство союзного центра предотвратило его подписание. Сами Новоогаревские переговоры15, по впечатлению Бурбулиса, свелись к тому, что "вместо решительного поиска переходной конструкции в новое политико-правовое качество часами разговаривали о том, во что участники не верили ни каждый в отдельности, ни по группам. И все небесталанные усилия Горбачева сделать по старой привычке были бессмысленны, потому что все уже держали фигу в кармане... Мы не разваливали Союз, поскольку он уже не существовал тогда, но мы искали форму более щадящего распада. Беловежское соглашение было необходимой и вынужденной мерой" (интервью авторам).

Реальное соотношение идеологии и объективной необходимости хорошо прослеживается и в осуществлении в 1992 году ускоренного перехода к рыночным отношениям, начиная с либерализации цен. Анализ радикальных преобразований в экономической сфере особенно интересен потому, что в ходе российской революции кризис, приведший радикалов к власти, носил не военно-политический, а в первую очередь экономический характер. Так что общая логика действий радикалов во многом определялась хозяйственными задачами. Д. Коте и Ф. Веир следующим образом аргументируют выбор приоритетов экономической реформы: "Основанием для немедленной либерализации цен является экономическая теория, изложенная в традиционных западных экономических учебниках" — и приводят затем набор стандартных аргументов о преимуществах распределения ресурсов на основе механизмов свободного рынка. Между тем доводы в пользу либерализации цен носили несравнимо более практический характер. Страна приближалась к экономической катастрофе. Нарастали проблемы энергоснабжения, что грозило быстрым обвалом производства и нехваткой тепла для населения приближающейся зимой. Потребительский рынок был полностью разрушен, в городах нарастали продовольственные проблемы. До весны 1992 года правительство России ежедневно получало данные о состоянии торговли и запасах продовольствия в крупнейших индустриальных регионах, больше напоминавшие сводки с театра военных действий.

В условиях растущего хозяйственного хаоса регионы отказывались отгружать продовольствие и другие товары в соответствии с установленными ранее правилами, создавали собственные таможни, стремились перейти на самообеспечение. Угроза дезинтеграции России в тот период была вполне реальной. Не оставалось никаких административных рычагов, способных обеспечить снабжение страны самым необходимым. Приходилось предпринимать усилия на уровне правительства даже для того, чтобы обеспечить доставку по назначению гуманитарной помощи из-за рубежа, так как она самовольно задерживалась и перераспределялась региональными властями. Возможности централизованного снабжения были также исчерпаны. Практически отсутствовали валютные резервы. К концу 1991 года золотой запас бывшего Советского Союза упал до беспрецедентно низкой отметки — 289,6 тонн, за счет чего невозможно было обеспечить даже самые насущные потребности страны. Попытка запустить рыночные механизмы оставалась единственной альтернативой, которую власть могла использовать в своих усилиях избежать полного коллапса. Как показывают данные таблицы 5.5, эта мера смогла переломить катастрофическое нарастание процессов распада, характерное для нескольких предшествующих лет.


Таблица 5 Распределение ответов на вопрос: "Что вас больше всего огорчило в соответствующем году?"*


1990 1991 1992
Рост цен, снижение жизненного уровня населения 67 67 62
Исчезновение из продажи (самых) необходимых товаров 51 39 10

Идея либерализации вполне логично вытекала из дискуссий о реформе цен enie во времена Горбачева. Было ясно, что оставлять систему цен в неизменном виде невозможно, а единовременный их пересмотр в сторону повышения проблем не решит. Уже к концу 80-х

Сумма ответов не равна 100%, поскольку для таблицы использованы лишь два варианта ответов из предлагавшегося перечня и респонденты могли выбрать более одного ответа годов вопрос о либерализации, что называется, витал в воздухе, хотя и не обсуждался открыто. Основная проблема состояла в том, кто возьмет на себя ответственность за непопулярные решения. Опасность же была вполне очевидна. С одной стороны, практически всеми признавалось, что либерализация цен чревата серьезными социальными потрясениями, массовыми акциями протеста и, возможно, сменой правительства. С другой стороны, как полагали некоторые специалисты, либерализация цен может не привести к появлению товаров в магазинах и преодолению дефицита, поскольку сфера торговли столь криминализирована, что не способна адекватно реагировать на рыночные сигналы. При этом преобладало мнение, что торговой мафии выгодна система регулируемых цен, так как она позволяет в условиях дефицита получать высокий доход за счет разницы в ценах при отпуске "налево". Все опасения противников либерализации оказались безосновательными, но чтобы проверить это на практике, требовалась способность к решительным действиям, которая обычно появляется у власти только в условиях радикальной фазы.

Таким образом, сама по себе либерализация цен не несла идеологической нагрузки и отражала лишь безальтернативность ситуации, готовность власти проводить радикальные реформы, даже жертвуя своей политической популярностью. Но и здесь власть шла на риск достаточно осторожно. Практическое осуществление либерализации было не столь решительным и бескомпромиссным, как это могло показаться на первый взгляд. Либерализация не коснулась ряда ключевых товаров и услуг, в том числе цен на энергоносители, платы за квартиру и коммунальные услуги. В достаточно широких масштабах сохранилось регулирование цен через норму рентабельности: местные власти оставляли себе возможность контролировать цены на товары первой необходимости. Ограничивался уровень торговой надбавки, регулировались цены так называемых предприятий-монополистов, попавших в реестр Антимонопольного комитета. Предполагаемая либерализация цен на энергоносители была отложена из-за активного противодействия со стороны широкого круга производителей, потребляющих топливо и энергию.

В большей мере идеологическими, концептуальными мотивами определялся курс на быструю остановку инфляции путем резкого сжатия денежной массы и сокращения дефицита государственного бюджета. Но и здесь "идеологическую чистоту" удалось выдерживать очень недолго. Если сама по себе либерализация цен, несмотря на гигантский инфляционный скачок в январе 1992 года, не вызвала активного общественного протеста", то антиинфляционный курс правительства уже к весне 1992 года породил серьезное противодействие широкого спектра политических сил. На основе противостояния жесткому курсу реформ активизировались процессы политической самоорганизации директорского корпуса госпредприятий различных отраслей и секторов экономики. Стали объединяться даже те, кто в прошлом выступал непримиримым конкурентом при дележе ресурсов госбюджета. Нашли общий язык организации, представлявшие директорский корпус (в первую очередь Российский союз промышленников и предпринимателей) и старые, сохранившиеся от коммунистической системы профсоюзы. На трехсторонних переговорах, которые велись с февраля 1992 года, они фактически объединились против третьей стороны — правительства. Политически этот блок оформился к лету, когда был образован Гражданский союз, включивший в себя ряд партий и организаций центристской и левоцентристской ориентации. Гражданский союз выступал за усиление государственного регулирования экономики, накачку хозяйства "дешевыми деньгами", за меры по защите отечественного производителя. Ряды противников антиинфляционного курса пополнялись и новыми коммерческими структурами, извлекавшими из экономической нестабильности огромные прибыли. Под давлением хорошо организованного, имевшего сильные позиции в производственной сфере, среди законодателей и в средствах массовой информации проинфляционного блока правительству пришлось отступить от планов быстрой остановки инфляции — стратегического курса, сопряженного с банкротствами и ростом безработицы.

Уже с весны 1992 года власть вынуждена начать маневрировать, идти на уступки в денежно-кредитной и внешнеэкономической сферах. Ослабляется контроль за ростом денежной массы, что к началу осени приводит к новому всплеску инфляции, рост цен в сентябре-ноябре достигает 5% в неделю. Происходит обвальное, в три раза за два месяца, падение курса рубля. Для преодоления кризиса неплатежей предприятиям в больших масштабах выделяются льготные кредиты. Откладывается на неопределенный с р о к либерализация ц е н на энергоносители. Изменение политической линии повлекло за собой и кадровые перемены: в правительство вошли представители директорского корпуса, связанные с военно-промышленным и топливно-энергетическим комплексами (В.Ф. Шумейко, ГС. Хижа, B.C. Черномырдин), сменился и председатель Центробанка России. Одновременно предпринимались меры для подрыва единства интересов в рамках самого проинфляционного блока. В первую очередь они были связаны с процессами приватизации, начавшимися с осени 1992 года.

Начало приватизации поставило перед радикальной властью принципиально важную проблему. В принципе, механизм приватизации мог быть нацелен на решение трех различных задач: формирование эффективного собственника, рост доходов бюджета, формирование социально-политической базы радикального режима. Как и в любой революции, власть должна была найти оптимальное сочетание достижения своих финансовых и социальных, долгосрочных и краткосрочных целей. Первоначально идеологические установки радикалов предполагали приоритет стратегических и финансовых задач. В первом документе посткоммунистической России, посвященном приватизации, "Основных положениях программы приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации на 1992 г.", в качестве целей приватизации фигурировали: "содействие общим целям политики экономической стабилизации"; "обеспечение при приватизации резкого повышения экономической эффективности деятельности предприятий на основе их передачи в руки наиболее эффективных собственников"; "увеличение бюджетных доходов". Существовавший к этому времени Закон об

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: