Xreferat.com » Рефераты по истории » Иван Грозный как историческая личность

Иван Грозный как историческая личность

наступле­ние на Казань началось движением армии А. Б. Горба­того к Свияжску. Крымские татары пытались помешать русским планам и напали на Тулу. После изгнания крымцев из южных уездов Руси московские рати двину­лись на восток. В конце августа русские обложили Ка­зань и подвергли бомбардировке ее деревянные стеныи Против главных Царевых ворот они выстроили трехъяру­сную осадную башню, достигавшую 15-метровой высоты. Установленные на ней орудия вели по городу убийствен­ный огонь. Минных дел мастера подвели под крепостные стены глубокие подкопы. Взрыв порохового заряда разру­шил колодцы, снабжавшие город водой. 2 октября после­довал общий штурм крепости. На узких и кривых улицах города произошла кровопролитная сеча. Татарская столица пала.

Под стенами Казани более всех отличился воевода князь Александр Горбатый. Участник казанского взятия Курбский называл его великим гетманом царской армии. В первые дни осады многочисленное татарское войско, действовавшее вне стен крепости, постоянными нападени­ями тревожило русский лагерь. Горбатый заманил это войско в ловушку и разгромил его. Через несколько ме­сяцев после окончания похода Сильвестр с ведома царя обратился к Горбатому с посланием, в котором писал, что Казань взята «царским повелением, а вашим храбрьством и мужеством, наипаче твоим крепким воеводством и сподручными ти»3


Что касается молодого царя, то он довольствовался по­четной, но на деле второстепенной ролью в общем воен­ном руководстве. Даже недоброжелатели признавали, что Иван IV, будучи одним из ревностных поборников Ка­занской войны, много раз, не щадя здоровья, ополчался на врагов. Однако в ходе военных действий царь не выка­зал больших дарований. В первые дни осады он участво­вал в расстановке полков, ездил «во все дни и в нощи» вокруг татарской крепости. В дальнейшем Иван стоял со своим полком в версте от крепости. По решению боярско­го совета государев полк предполагалось ввести в дело в день последнего штурма 2 октября. Начало общего штур­ма застало Ивана в походной церкви за молитвой. Дважды воеводы присылали к Ивану с напоминанием, что ему пора выступать. Но царь не пожелал прервать молит­ву. Когда государев полк появился, наконец, под стенами крепости, на них уже развевались русские знамена. Про­медление Ивана дало пищу для неблагоприятных толков в полках. Курбский передает, будто в критический мо­мент сражения на улицах города воеводы приказали раз­вернуть государеву хоругвь возле главных городских во­рот, «и самого царя, хотяща и не хотяща, за бразды ко­ня взяв, близ хоругви поставиша».

Боярский совет настоятельно советовал Ивану не по­кидать завоеванный край в течение зимы, чтобы довер­шить победу и окончательно замирить его. Но царь спе­шил в Москву.

С падением Казани война на восточной границе не пре­кратилась. Прошло четыре года, прежде чем русским уда­лось справиться с «казанским возмущением». Вслед за Казанью царские войска овладели Астраханью. Разгром Казанского и Астраханского ханств положил конец трех­вековому господству татар в Поволжье. В сферу русско­го влияния попала обширная территория от Северного Кавказа до Сибири. Башкиры объявили о добровольном присоединении к России. Вассалами царя признали себя правители Большой ногайской орды и Сибирского ханства, пятигорские князья и Кабарда на Северном Кавказе.

Успехи на востоке имели большое значение для истори­ческих судеб России. Овладение всем волжским торговым путем открыло перед Россией богатые восточные рынки и способствовало оживлению ее внешней торговли. Началась интенсивная колонизация русским крестьянством плодо­родных земель Среднего Поволжья. Народы Поволжья были избавлены от гнета татарских феодалов. Но на сме­ну старому гнету пришел гнет царизма.


ПОРА ЗАГОВОРОВ

Семилетняя Казанская война надолго отвлекла внимание кружка Адашева от внутренних преобразований. Не­малое влияние на последующие события оказал династи­ческий кризис, вызванный тяжелой болезнью Ивана.

Поспешность, с которой царь покинул армию и уехал в Москву, объяснялась тем, что его жена ждала ребенка.

Возвращение победителей в Москву сопровождалось на­стоящим триумфом. Царь въехал в столицу на «коне» в полном воинском доспехе, посреди блестящей свиты. Множество народа ждало Ивана в полях за городскими стенами и провожало его до кремлевских ворот. «И ста­рые и юные,— говорит летописец,— вопили великими гла-сами, так что от приветственных возгласов ничего нельзя было расслышать».

Едва наступили морозы, Иван поспешил в Троицу, где монахи окрестили его сына царевича Дмитрия. Но, когда кончилась зима и наступили первые весенние дни, Иван вдруг занемог «тяжким огненным недугом»1. Он бредил в жару, перестал узнавать близких людей. Кончины его ждали со дня на день. Вечером 11 марта 1553 г. ближ­ние бояре присягнули на верность наследнику престола грудному младенцу Дмитрию. Общая присяга для членов Боярской думы и столичных чинов была назначена на 12 марта.

О событиях, происшедших 12 марта, сообщает один-единственный источник, достоверность которого сомни­тельна. Этот источник — знаменитая приписка к тексту официальной летописи. Почти все историки согласны меж­ду собой в том, что царь Иван был непосредственно при-частен к составлению названной приписки.

Из летописного рассказа следует, будто 12 марта боя­ре открыто отказались присягнуть на верность младенцу, ввиду чего в думе произошел «мятеж велик и шум и речи многая в всех боярех, а не хотят пеленечнику слу-жити». Среди общего шума и брани тяжелобольной царь дважды обращался к боярам с «жестким словом». Госуда­ревы речи будто бы произвели магическое действие на крамольников: «бояре все от того государского жесткого слова поустрашилися и пошли в переднюю избу (крест) целовати» 2.

Внимательное рассмотрение летописного рассказа об­наруживает в нем множество противоречий и недомолвок. Во-первых, царь был в столь тяжелом состоянии, что боя­ре вынуждены были провести церемонию присяги в пе­редней избе. Очевидно, у больного не было сил для произ­несения речей. Во-вторых, летописец не мог назвать по имени ни одного «мятежника», который бы отказался при­сягнуть наследнику. Перед началом церемонии боярин князь Иван Шуйский заявил, что крест следует целовать

в присутствии царя, но его протест вовсе не означал отказа от присяги по существу. Причиной недовольства старейшего боярина было то, что руководить церемонией поручили не ему, а молодому боярину Воротынскому. Не­сколько нелестных замечаний по адресу Воротынского вы­сказал боярин Пронский, но и он тут же «исторопяся» поцеловал крест. Близкий к царю Федор Адашев заявил, что целует крест наследнику, а не Даниле Захарьину с братьями. «Мы уж от бояр до твоего (царя) возрасту беды видели многие»,— заявил он при этом. Таким обра­зом, Адашев вслух выразил разделявшуюся многими тре­вогу по поводу опасности возврата к боярскому прав­лению.

Критический разбор летописного известия о «мятеже» в думе позволяет установить, что боярские прения носили в целом благонамеренный характер, никто не оказал открытого неповиновения и царь попросту не имел повода к произнесению «жесткого слова». Можно догадаться, что само это слово было сочинено много лет спустя и тогда же вставлено в летопись.

Более достоверный характер носят сведения летописи о том, что родня царя — Старицкие втайне готовились к захвату власти в случае смерти Ивана IV. В дни царской болезни князь Владимир и его мать вызвали в Москву удельные войска и демонстративно раздавали им жало­ванье. Верные Ивану люди потребовали объяснений, тог­да Старицкие стали «вельми негодовати и кручиниться на них». В итоге удельному князю воспретили доступ в по­кои больного.

В день общей присяги удельно-княжеская семья вела себя вызывающе. Приглашенный во дворец князь Влади­мир наотрез отказался присягать младенцу-племяннику и даже угрожал боярину Воротынскому немилостью. Про­тест Старицкого не имел последствий. Подходящее время было упущено: все члены думы уже присягнули наслед­нику. Ближние бояре пригрозили Владимиру тем, что не выпустят его из хором, и принудили целовать крест по­неволе. Мать претендента Евфросиния оказалась более упорной. Ближние бояре трижды ходили к ней на двор, прежде чем она согласилась скрепить крестоцеловальную запись княжеской печатью. Князь Владимир не имел до­стоинств, которые могли бы подкрепить его претензии на трон. Не очень смышленый, вялый юноша, проведший

раннее детство в тюрьме, не играл в событиях самостоя­тельной роли. Душою интриги была Евфросиния, обла­давшая неукротимым характером и глубоко ненавидевшая царя Ивана. Она не могла простить племяннику и его ма­тери гибели мужа и последующих унижений.

Многие знатные бояре выражали сочувствие Старицкие. На то были свои причины. В случае перехода тро­на к «пеленочнику» Дмитрию управлять страной от его имени должен был регентский совет во главе с братьями царицы боярами Захарьиными. Но в глазах княжеской аристократии Захарьины были людьми совсем «молодыми» и худородными. Их стремление «узурпировать» власть вы­звало сильное негодование в Боярской думе. Осуждению подверглись не только Захарьины, но и вся царская семья. Сторонник Старицких боярин князь С. Ростовский во время тайной встречи с литовским послом, происшед­шей вскоре после болезни царя, четко выразил отношение бояр к возможному регентству Захарьиных, сказав, «что их всех государь не жалует, великих родов бесчестит, а приближает к себе молодых людей, а нас (бояр) ими теснит, да и тем нас истеснил, что женился у бояри­на у своего (Захарьина) дочер взял, понял робу свою и нам как служити своей сестре?»3 Знать, пережившая правление Елены Глинской, недвусмысленно заявляла, что не допустит к власти царицу Анастасию Романовну и ее родню.

Когда князь Ростовский был взят под стражу и под­вергнут допросу, он сознался, что в марте 1553 г. княги­ня Евфросиния звала его на службу к князю Владимиру и что в тайных совещаниях сторонников Старицких вме­сте с ним участвовали многие бояре. Накануне дня прися­ги боярин князь Д. И. Немой тайно убеждал членов думы служить дяде «мимо племянника». «А как де служити ма­лому мимо старого?— говорил он.— А ведь де нами вла-дети Захарьиным». Бояре — князь П. Щенятев и дру­гие — также втихомолку говорили: «Чем нами владети Захарьиным, а нам служити государю малому, и мы уч-нем служити старому — князю Володимеру Ондреевичу». Если верить летописным припискам, симпатии Стариц-ким выражали даже ближние люди царя. Князь Курлятев уклонился от присяги, сказавшись больным. Другой ближ­ний боярин князь Палецкий, поцеловав крест наследнику, тут же уведомил Старицких, что готов им служить. На-

ставник царя Сильвестр открыто осудил решение Захарь­иных не допускать Старицких в царские палаты. «Про что вы ко государю князя Володимера не пущаете? Брат вас, бояр, государю доброхотнее»,— будто бы заявил он. «И оттоле,— заключает автор приписок к летописи,— бысть вражда межи бояр (Захарьиных) и Селиверстом и его съветники» 4.

Исход династического кризиса зависел в значительной мере от позиции церкви. Но официальное руководство церкви ничем не выразило своего отношения к претензи­ям Старицких. Замечательно, что летописные приписки вовсе не называют имени Макария и не упоминают о его присутствии на церемонии присяги, немыслимой без его участия. Это наводит на мысль, что ловкий владыка пред­почел умыть руки в трудный час междоусобной борьбы и сохранил нейтралитет в борьбе между Захарьиными и Старицкими.

Дело клонилось к заговору против наследника и реген­тов. Но заговорщики не успели осуществить своих наме­рений. Планы дворцового переворота потерпели неудачу: царь выздоровел, и вопрос о престолонаследии утратил остроту.

Оправившись от болезни, царь Иван отправился с семьей на богомолье в Кириллов монастырь. Там он имел долгую беседу с престарелым советником Василия III старцем Вассиаыом Топорковым. Вассиан снискал изве­стность как сторонник сильной монархической власти, и царь, узнавший кое-что о недавнем заговоре, говорил с ним относительно обнаружившейся крамолы. Между про­чим, Иван задал старцу вопрос: «Како бы могл добре царствовати и великих и сильных своих в послушестве имети?» В ответ Топорков настойчиво советовал царю ограничить влияние боярства. Предостережения старца касались не одной только знати. Доказательством тому служат жестокие гонения против нестяжателей и ерети­ков, происшедшие тотчас после возвращения Ивана IV из Кириллова.

Будучи человеком от природы любознательным, царь не чуждался иноверцев. Он охотно приглашал к себе немца Ганса Шлитте и расспрашивал его об успехах на­ук и искусства в Германии. Рассказы сведущего иноземца так увлекли царя, что он под конец отправил его в Гер­манию с поручением разыскать там и пригласить в Москву искусных врачей, ремесленников и даже ученых бого­словов.

Заветным желанием Ивана было заведение в России книгопечатания. Неизвестно, по чьему совету царь обратился в данию с просьбой прислать печатника. Король Христиан III отозвался на его обращение и в 1552 г. направил в Москву мастера. Ганса Миссенгейма с типо­графскими принадлежностями Библией в немецком пе­реводе Лютера.

Православное духовенство отнеслось к миссии датско­го печатника с крайним подозрением. Самое беглое зна­комство привезенными им книгами обнаружило их ере­тический характер. Церковь всеми силами воспротиви­лась введению на Руси печатного дела, усмотрев в этом козни датских еретиков.

Расследование по поводу датских «люторов» вско­ре обнаружило крайне неприятные для церковного руко­водства факты. Выяснилось, что ересь уже пустила кор­ни на святой Руси. Первым забил тревогу Сильвестр, объявивший царю, что в Москве «прозябе ересь и явися шатание в людех в неудобных словес о божестве». Иван призвал к себе заподозренного в ереси дворянина Матвея Башкина и велел ему читать и толковать Апостол. Озна­комившись с «развратными» взглядами Матвея, царь при­казал посадить еретика в подклеть на царском дворе и нарядил следствие. Оказалось, что ересь свила себе гне­здо при дворе старицкого удельного князя. Главными со­общниками еретика были дворяне Борисовы, троюродные братья и видные придворные княгини Евфросинии. Баш-кин и Борисовы проповедовали неслыханные идеи: они называли иконы «идолами окаянными», отрицали офици­альную церковь, «хулили» самого Христа и называли баснословием священное писание. Кроме того Башкин осуждал рабство и требовал упразднить холопство.

По решению священного собора еретики были преда­ны анафеме. После пыток Матвей Башкин был заточен в тюрьму Иосифо-Волоколамского монастыря. Его брат Федор Башкин был приговорен к смерти и предан пуб­личному сожжению. Иван Борисов отправился в ссылку на далекий остров Валаам.

В связи с судом над Башкиным дьяк Иван Виско-ватый обвинил в пособничестве еретикам Сильвестра и вождя нестяжателей Артемия. Осифляне подхватили эти обвинения, в результате чего Артемий был отлучен от церкви и отправлен на вечное заточение в Соловки.

Будучи ортодоксом, Висковатый назвал еретической роспись Благовещенского собора в Кремле, выполненную под наблюдением Сильвестра. Не один год дьяк, пытаясь скомпрометировать Сильвестра, «возмущал народ» против новых икон. Сильвестр не остался в долгу и обратился к царю с посланием против «избных» (приказных) лю­дей, впавших в «бесстыдство». Руководство церкви не поддержало Висковатого. Сомнения по поводу новых икон слишком близко затрагивали митрополита да и лично царя, одобривших роспись придворного собора. Еще большее значение имел тот факт, что Сильвестр отдал на расправу осифлянам своих недавних союзников — нестя­жателей.

Едва закончились процессы над еретиками, как вскры­лись новые подробности относительно заговора привер­женцев Старицких. Опасаясь разоблачения, некоторые из них готовились бежать за рубеж. Боярин С. Ростовский выдал литовскому послу важные решения Боярской думы и пытался убедить его отказаться от заключения мира с Москвой, поскольку царство оскудело, а Казани царю «не сдержати, ужжо ее покинет» 5. Изменник просил посла предоставить ему убежище в Литве. Вскоре С. Ростов­ский снарядил к королю сына Никиту, с тем чтобы по­лучить охранные грамоты для проезда за рубеж. Но по­граничная стража схватила Никиту на литовском рубеже, и измена раскрылась. Преданный суду боярин Ростовский сделал чрезвычайно важные признания относительно за­говора Старицких. Положение Старицких окончательно пошатнулось. Мало того, что при их дворе свили гнездо еретики. Князь Владимир и его мать оказались повинны также в антиправительственных интригах. В Москве жда­ли суда и казней. Но расследование было прекращено благодаря вмешательству духовенства и Боярской думы. За тягчайшие государственные преступления боярский суд приговорил Ростовского к смертной казни и послал его «на позор» вместе с товарищами. Однако в послед­ний момент опальному боярину объявили о помиловании и после наказания батогами сослали в тюрьму на Белое озеро.

Князь Ростовский обязан был жизнью Сильвестру. На­ставник царя воспользовался правом «печалования» за опальных, чтобы окончательно замять дело о боярском заговоре в пользу Владимира Андреевича. Старицкйе вполне оценили заслуги скромного придворного проповед­ника. Сильвестр стал частым советчиком у княгини Ев-фросинии и завоевал ее «великую» любовь.

Благовещенский поп нашел себе и других влиятель­ных покровителей. Ими были знаменитый воевода князь В. А. Горбатый и князь Д. Курлятев-Оболенский. При­дет время, и Иван IV упрекнет своего учителя за то, что тот злоупотребил его доверием и «препустил» Курлятева в ближнюю царскую думу. Ближняя дума слу­жила средоточием высшей власти, последней инстанцией решении всех важнейших вопросов. Через, Курлятена Сильвестр смог влиять на деятельность органа, в состав, которого он формально не входил.

Время наибольшего могущества Сильвестра и Курлятева ознаменовалось широкой раздачей думных чинов представителям высшей титулованной знати. Вместе с думными титулами новоиспеченным боярам были переданы из казны десятки тысяч четвертей земли, тысячи крестьянских дворов.

Редактор, правивший официальную летопись после от­ставки Сильвестра, нарисовал яркими красками портрет временщика, склонного «спроста реши всякие дела». Ни­кто не смел творить что-нибудь не по его велению, зато он «всеми владяше, обема властми, и святительскими и. царскими, якоже царь и святитель». Летописец упрощен­но объяснял причину могущества Сильвестра тем, что все его слушали и не смели ему противиться «ради царско­го жалованья» к нему. Скромный придворный священ­ник-разночинец в самом деле оказывал исключительное влияние на личность молодого царя Ивана IV. Но не только это обстоятельство обеспечило ему высокое поло­жение.

Вершины карьеры Сильвестр достиг в период после династического кризиса, когда раскол в ближней думе и взаимная борьба между Старицкими и Захарьиными по­зволили ему выступить в роли примирителя противобор­ствующих сил. Мы ничего не знаем о политических умо­настроениях Сильвестра. Можно догадаться, что политика сама по себе не слишком волновала его. Благовещенский поп умел поддерживать добрые отношения и с покрови­тельствовавшей ему знатью, принимавшей новшества с оговорками, и с кружком молодых друзей царя, мечтав­ших о широких реформах. Как только придворный про­поведник осознал роль Адашева в правительственном ме­ханизме, он немедленно включил его в число своих дру­зей. «Умыслив лукавое», жаловался позднее Иван IV, «поп Селивестр и со Олексеем (Адашевым) здружился и начата советовати отаи нас, мневша нас неразсудных суща». Трудно сказать, какая сторона извлекла боль­шие выгоды из союза. Сильвестра мало заботили чины и доходные места. Отношение Адашевых к земным благам было совсем иным. Несмотря на худородство, Алексей Адашев выхлопотал для отца боярский чин? сам же удоволъствовался чином окольничего. Вместе с титулами ре­форматоры получили тысячи четвертей земли. Выдвинув­шийся на приказной службе «бюрократ» стал крупным землевладельцем и влиятельным членом Боярской думы.


ПОСЛЕДНИЕ РЕФОРМЫ

Добившись полного успеха под Казанью и упрочив по­ложение при дворе, Адашев смог вернуться к государ­ственным преобразованиям. На втором этапе реформ за­вершилась перестройка центральных органов власти и возникла единая приказная система. Крупнейшие отрасли управления перешли в ведение особых приказов: внешние сношения сосредоточились в Посольском приказе, воен­ные дела — в Разрядном, земельные дела — в Поместном приказе. Старые территориальные учреждения — так на­зываемые дворцы — не были уничтожены, но утратили свое прежнее значение. Приказная система не отличалась полным единообразием, но она отвечала потребностям по­литической централизации Российского государства. Бо­ярская дума контролировала деятельность приказов, пе­риодически посылая туда окольничих и бояр. Приказы стали разветвленной канцелярией думы. Что касается служилой бюрократии, то она сосредоточила в своих ру­ках все приказное делопроизводство.

Оформление приказной системы ставило правитель­ство перед необходимостью реорганизации кормлений — устаревших органов местного управления. Отмену корм­лений и преобразование военно-служилой системы на вто­ром этапе реформ обычно считают крупнейшими меро­приятиями Избранной рады. От их оценки в значитель­ной мере зависит общая оценка деятельности этого пра­вительства.

В советской исторической литературе вопрос о рефор­мах 50-х годов вызвал большую дискуссию. Почти все исследователи сошлись в том, что реформы носили про-дворянский характер. Спорным является лишь вопрос о мере уступок дворянству. И.И.Смирнов подчеркивал, что с момента прихода к власти Избранной рады рефор­мы приобрели резко выраженную антибоярскую направ­ленность. По мнению А. А.Зимина, первые преобразо­вания носили компромиссный характер, и только после казанского взятия рада попыталась более решительно ограничить привилегии боярской аристократии и более последовательно провести в жизнь продворянские ре­формы.

При сравнении двух периодов в истории реформ 50-х годов надо иметь в виду своеобразный характер источников, повествующих о последних преобразованиях Адашева. Тексты важнейших приговоров этого времени сохранились не в подлиннике, а в литературном пере­сказе. Незадолго до своей отставки Адашев включил в официальную летопись рассказ, ставивший целью про­славить его реформаторскую деятельность. Этот рассказ окрашен в апологетические тона и требует критики.

Самый важный адашевский «приговор» 1555—1556 гг. был посвящен кормлениям и службе. Он подвергал ре­шительной критике устаревшую систему местного управ­ления, при которой провинциальные власти, наместники и волостели, кормились за счет населения. Узнав о зло­употреблениях кормленщиков, сообщает летописец, царь велел «расчинить» по городам и волостям старост, кото­рые бы участвовали в судебных делах, и заменил преж­ние поборы в пользу кормленщика специальным обро­ком — «кормленным окупом», шедшим в казну.

В «приговоре» о кормлениях имелся один существен­ный пробел. В нем обходился молчанием вопрос, на ка­кие города и волости распространялась реформа местного управления. Радикальная критика системы кормлений предполагала необходимость полной ликвидации устарев­шей системы. Между тем из летописного текста следо­вало, что царь по рассмотрении вопроса о кормлениях «бояр и велмож и всех воинов устроил кормлением пра­ведными урокы, ему же достоит по отечеству и по до­родству»1.

Правительство приступило к ликвидации кормлений уже в самом начале 50-х годов, и именно тогда были ликвидированы крупнейшие наместничества во внутрен­них уездах страны (Рязанское, Костромское и др.. Пос­ле взятия Казани бояре, «возжелаша богатества», разо­брали доходнейшие из кормлений, а прочими кормления­ми «государь пожаловал всю землю», иначе говоря, знат­нейшее дворянство. Новая широкая раздача кормлений имела место в связи с первыми успехами в Ливонской войне в 1558 г. Итак, «приговор» 1555—1556 гг. не ликвидировал систему кормлений одним ударом. Из-за проти­водействия бояр и знатных дворян, пользовавшихся при­вилегией замещать «кормленные» должности, отмена корм­лений затянулась на многие годы. Перестройка органов местного управления была осуществлена в полной мере и в сравнительно короткий срок только на Севере, где на черносошных (государственных) землях жило мало­численное крестьянское население и почти вовсе отсут­ствовало землевладение феодалов. Суд и сбор податей, прежде осуществлявшиеся здесь кормленщиками, пере­шли в руки «излюбленных голов», выбиравшихся населе­нием. На черносошном Севере земское самоуправление дало наибольшие преимущества не дворянам, а купцам-промышленникам и богатым крестьянам. Земская рефор­ма, по мнению Н.Е.Носова, в целом как бы заверши­ла общую перестройку аппарата государственного управ­ления на новых сословных началах.

В центральных уездах земская реформа, начатая еще в 1539 г., носила с самого начала продворянский харак­тер. Правительство передало надзор за местным управ­лением губным старостам и городовым нриказчикам, ко­торых избирали из своей среды провинциальные дворяне. Губные старосты, а не наместники-кормленщики должны были теперь вершить суд по важнейшим уголовным де­дам. Деятельностью губных старост непосредственно руководил Разбойный приказ в Москве.

Летописный рассказ о преобразовании военно-служи­лой системы в 1556 г. страдает такими же противоре­чиями, что и повествование о кормлениях. Проблема во­енной службы и земельного обеспечения дворянства ока­залась в центре внимания Адашева с первых дней рефор­мы. В знаменитых «царских вопросах» Стоглавому собору власти впервые заявили о необходимости «уравнять дво­рян в землях» и обеспечить разоренных «недостальных» дворян. «И то бы приговоря,— значилось в царских во­просах,— да поверстати по достоинству безгрешно, а у кого лишек, ипо недостаточного пожаловати». Не было другого вопроса, который бы так глубоко занимал и вол­новал всю массу дворянства, как вопрос о земельном обеспечении. Тема «дворянского оскудения» получила наи­более полное освещение в сочинениях известного публи­циста 50-х годов Ермолая Еразма. Его трактат о «зем­лемерии» содержал проект всеобъемлющей перестройки системы поземельного обеспечения служилого дворянства. Целью Еразма было спасение «скудеющего» мелкого дво­рянства и вместе с тем облегчение участи крестьян — «ратаев». Еразм добивался того, чтобы дворяне несли воинскую службу в строгом соответствии с размерами их земель. Для этой цели правительство должно было произвести всеобщее «землемерие».

Социальные устремления Еразма, живое сочувствие нуждам угнетенного крестьянства были чужды членам кружка Адашева, интересы которых ограничивались же­ланием провести продворянские военно-административ­ные реформы. Но выдвинутые им смелые идеи, возмож­но, оказали влияние на воззрения Адашева. Следы такого влияния обнаруживаются в летописном рассказе о рефор­ме военно-служилой системы в 1556 г. Согласно этому рассказу, «приговор» о службе должен был воплотить в жизнь идею уравнения дворян в земельных владениях: «Посем же государь и сея расмотри: которые велможы и всякие воины многыми землями завладели, службою оскудеша, не против государева жалования и своих вот­чин служба их,— государь же им уровнения творяше: в поместьях землемерие им учиниша, комуждо что до­стойно, так устроиша; преизлишки же разделиша неиму­щим»2. Перед нами литературная версия, а не подлин­ный текст закона. Тщетно мы стали бы искать в нем от­вет на вопрос, какие поместные оклады служили основой уравнительного «землемерия» и как определялись «из­лишки» у вельмож, «оскудевших службой».

Из дальнейшего летописного изложения можно заклю­чить, что реформа свелась к очередному генеральному смотру дворянского ополчения, во время которого служи­лые люди и «новики» получили положенные им помест­ные оклады, а «нетчики» лишились своих земельных владений. Среди землевладельцев, лишившихся «преиз-лишков», были, конечно, не одни «вельможи». Кроме них, пострадали вдовы, малолетние дети дворян, разоренная мелкота, «избывшая службы».

Проект уравнительного «землемерия» был самым ра­дикальным из всех проектов Адашева. Но на практике его осуществление, по-видимому, не привело к решитель­ному перераспределению земель между «вельможами» и «простыми воинниками». Реальное значение реформы со­стояло в другом. Власти приравняли вотчины к поместьям в отношении военной службы. Не только помещики, но и вотчинники теперь должны были отбывать обяза­тельную военную службу и выходить в поход «конно, людно и оружно». С каждых 150 десятин пашни земле­владелец выводил в поле воина в полном вооружении.

Военная реформа Адашева упорядочила дворянскую службу и повысила боеспособность армии накануне ре­шающих сражений Ливонской войны.

В целом преобразования 50-х годов отвечали инте­ресам дворянства и потребностям развития

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: