Первая мировая война на австро-венгерском фронте
Весьма напряженно происходила борьба на левом крыле фронта. Перед 8-й русской армией стояла задача занять Городокскую позицию. Противник создал сильную оборону. Позиция прикрывалась р. Верещицей, большая часть мостов через которую была разрушена. «При этих условиях,- писал Брусилов, - попытки овладеть Городокской позицией с фронта не приведут к полезным результатам, это – напрасно испытывать доблесть войск и нести ненужные потери. Овладение позицией возможно только обходом ее левого фланга…»1 25 августа (7 сентября) он отдал приказ об атаке, предназначая для обходного маневра 12-й армейский корпус2.
С утра 26 августа (8 сентября) войска 8-й армии развернули наступательные действия. Около полудня противник начал контратаки. Завязались упорные бои. Они продолжались четыре дня. Командование австрийских войск настойчиво стремилось во что бы то ни стало добиться победы над русскими. «… Надо отдать справедливость,- отмечал Брусилов, - нашим врагом было проявлено крайнее напряжение, чтобы задачу эту выполнить»1. 8-я армия оказалась в трудном положении. Но искусными действиями войск удалось отразить натиск превосходящих сил неприятеля. На рассвете 30 августа (12 сентября), сделав отчаянную попытку сломить сопротивление русских, противник стал отходить, преследуемый конницей и авангардными частями пехоты 8-й армии. Городокское сражение завершилось полной победой русских войск.
Уже 29 августа (11 сентября) Конраду стало ясно, что его план концентрического наступления на Львов не удался. После полудня он получил тревожные известия о движении 5-го и 17-го корпусов армии Плеве на юг. Угроза окружения 4-й армии и отсутствие реальных результатов от наступления 2-й и 3-й австро-венгерских армий заставили его принять решение «прекратить боевые действия и отвести армии за р. Сан»2. Отход был начат в ночь на 30 августа (12сентября) и закончен 2 (15) сентября. В этот же день последовала директива о дальнейшем отступлении.
Командование Юго-Западного фронта решило продолжить наступление. Войскам была поставлена задача форсировать реку Сан и организовать преследование противника. Одновременно надлежало блокировать крепость Перемышль, с тем, чтобы она не могла препятствовать дальнейшим операциям. События развивались по этому плану. 9-я, 4-я и 5-я армии приступили к преодолению Сана, 3-я армия начала осаду Перемышля, а 8-я армия прикрывала блокаду этой крепости и пути на Львов с юга. Неожиданно перед войсками фронта возникли большие трудности. После обильных дождей произошел подъем воды в Сане. Мосты были снесены. Переправа главных сил замедлилась. Они лишились возможности к движению и действиям. Преследование противника велось небольшими отрядами. Австро-венграм удалось оторваться от русских. После ряда арьергардных боев они 9 (23) сентября отошли на линию р. Вислоки, а к 13 (26) сентября – рек Дунайца и Бялы. 12 (25) сентября Ставка отдала директиву, которой наступление Юго-Западного фронта было приостановлено до 20 сентября (3 октября).
Галицийская битва - одна из крупнейших стратегических операций Первой мировой войны. Она характеризовалась сложностью и большим размахом. Военные действия развернулись первоначально на фронте 320 км, который расширился затем до 400 км, и продолжались свыше месяца. Они состояли из ряда одновременных и последовательных операций групп армий. Их завершением явилось общее преследование австро-венгерских войск всеми армиями Юго-Западного фронта. Со стороны русских в операции участвовали 9-я, 4-я, 5-я, 3-я, 8-я армии и Днестровский отряд. Противник имел 1-ю, 4-ю, 3-ю, 2-ю армии и ландверный корпус Войрша. В итоге русского наступления австро-венгерские войска понесли серьезное поражение. Их потери составили около 400тыс. человек, включая 100 тыс. пленными, и 400 орудий. Русские потеряли 230 тыс. человек1. Победа была достигнута объединенными усилиями всех армий Юго-Западного фронта. Но австро-венгерским армиям все же удалось избежать полного разгрома.
Русская Ставка и главнокомандование Юго-Западного фронта оказались на высоте стоящих перед ними задач. Они имели серьезного противника в лице австро-венгерского верховного командования, возглавляемого такой крупной фигурой как, какой был Конрад фон Гетцендорф. Стратегические решения принимались с учетом быстро менявшейся обстановки и настойчиво проводились в жизнь. Ставка влияла на ход событий постановкой фронту задач и вводом в сражение своих резервов. Особо важную роль сыграла перегруппировка войск варшавской группы в кризисный момент Люблин-Холмской операции, когда 19 августа (1сентября) прорыв между 4-й и 5-й армиями докатился до Травников, а переброска австро-германских соединений с западного берега Вислы на восточный грозила крайнему правому флангу всей группировки русских. Верховное главнокомандование понимало, что до выхода 3-й и 8-й армий на линию Рава-Русская, Городок обеспечение оперативной устойчивости 4-й и 5-й армий являлось вопросом первостепенной важности. Только после прибытия в район Люблина 9-й армии в составе трех корпусов успех в полной мере склонился на сторону русских1. Выход 3-й и 8-й армий на линию Рава Русская, Городок окончательно закрепил положение.
Перегруппировка 9-й армии на юго-западное направление в тоже время нарушила замыслы верховного главнокомандования о развитии наступления на центральном, берлинском направлении. Отрицательную роль играло отсутствие должной твердости в руководстве войсками. Это не позволило своевременно обеспечить координацию действий обеих групп армии Юго-Западного фронта и организовать решительное преследование противника2.
Благоприятный для русских исход Галицийской битвы упрочил положение их фронта. Большая помощь была оказана англо-французским войскам. Победа русских армий над австро-венгерскими войсками имела важное значение в общем ходе первой мировой войны. «...События на Марне и в Галиции, - писал Фалькенгайн, - отодвинули ее исход на совершенно неопределенное время. Задача быстро добиться решений, что до сих пор являлось основой для немецкого способа ведения войны, свелась к нулю»3.
Операции первой военной кампании не дали решительных результатов ни одной из воюющих сторон. Расчеты генеральных штабов на скоротечный характер вооруженной борьбы не оправдались. Конец войны отодвигался в неопределенное будущее. Обе коалиции вынуждены были пересмотреть свои стратегические взгляды и приступить к осуществлению ряда мероприятий, вытекавших из изменившихся условий войны.
Важное значение приобретала борьба за новых союзников. И Антанта, и Тройственный союз намеревались быстро добиться победы с тем неизменным числом участников, которое определилось к тому моменту, когда оформились эти две коалиции. Иначе выглядел этот вопрос в свете тех стратегических итогов, к которым пришли обе воюющие стороны в результате первой кампании. Перспектива затяжной войны, особенно ясно обозначившаяся к концу 1914 г., ставила перед обеими коалициями задачу привлечь на свою сторону возможно больше стран. Борьба за новых союзников являлась одной из основных предпосылок планирования кампании 1915 г.
Глава 2. Русско-австрийский фронт в 1915 г.
2.1 Карпатская операция
Одновременно с наступательными операциями в Восточной Пруссии крупные события происходили в полосе Юго-Западного фронта. Армии его левого крыла к началу января 1915г. занимали растянутое положение вдоль Карпатского хребта. Они вели оборонительные бои с австрийскими войсками, прикрывавшими пути на Венгерскую равнину. Сложные условия горного театра и суровая зима создавали обеим сторонам большие трудности. Военные руководители учитывали это обстоятельство в своих решениях. Задолго до принятия Ставкой общего плана кампании 1915 г. командование Юго-Западного фронта по своей инициативе приступило к разработке плана операции, направленной к скорейшему форсированию Карпат.
Австро-венгерское командование также готовилось к наступлению. Приступая к реализации оперативного плана на восточноевропейском театре, оно с начала января 1915 г. стало сосредоточивать войска в исходных районах. В Карпаты перебрасывались части с сербского фронта и из 2-й армии, располагавшейся на левом берегу Вислы. На помощь австрийцам пришла значительная поддержка германцев (в январе – около 50 тыс. и в апреле – около 90 тыс. человек)1. К 6 (19) января сосредоточение и развертывание противника было закончено. 9(22)–11(24) января германо-австрийцы перешли в наступление по всему фронту от Буковины до Мезолаборча, нанося два удара: один от Ужгорода на Самбор, другой – от Мункача на Стрый. Они намеревались, преодолев Карпаты, выйти на линию Перемышль, Стрый и затем продвигаться в направлении Львова. Это наступление, предусмотренное общим планом операций 1915 г., должно было развиваться во взаимной связи с действиями со стороны Восточной Пруссии.
7 (20) января 1915 г. Иванов отдал директиву войскам Юго-Западного фронта. В ней говорилось, что вследствие различных причин рассчитывать на скорый переход к решительным наступательным действиям всеми армиями на левом берегу Вислы не приходилось. Необходимо было использовать с возможной энергией силы и средства правого берега Вислы, нанести австрийцам хотя бы частное поражение, поставить в угрожаемое положение Венгрию, занять более выгодное, чем ныне, положение, не растягивая при этом общего стратегического фронта. Цель эта могла быть достигнута переходом в наступление 3-й, 8-й и части 11-й армии для овладения первоначально линией Дунайца до Нового Сандеца, далее Эперьеш, Кашау, Уйгель, Чоп, Хуст, Сигот, румынская граница. Линия эта имела почти одинаковое протяжение с линией, занимаемой тогда этими армиями, но она удаляла войска неприятеля от Перемышля на 125 верст, открывала возможность развить действия русской кавалерии на Венгерской равнине. Самое наступление должно было произвести благоприятное военное и политическое впечатление. Одновременно упрощалось и обеспечивалось дальнейшее наступление 3-й армии на Краков, так как сообщения этой армии не находились бы под угрозой флангового удара. Директива содержала просьбу к командующим армиями высказать заключение, когда состояние вверенных им войск и путей «позволило бы приступить к выполнению этой операции»2.
11(24) января Иванов телеграммой доложил Янушкевичу о принятом решении и просил об усилении его фронта четырьмя дивизиями, перебросив их с Северо-Западного фронта. Необходимость такой меры повелительно диктовалась, по его словам, изменением обстановки. Дела в Галиции принимали серьезный оборот. Противник, сосредоточив крупные силы, перешел в наступление в направлениях на Ужгород, Самбор, Мункач, Стрый и отчасти в Буковине. Он собирался произвести энергичную попытку освобождения Перемышля и захвата Львова. Иванов указывал, что усиление войск в Галиции за счет другого района являлось очень важным для достижения успеха, который имел бы существенное значение в улучшении общего положения на всем театре войны. Подкрепления рекомендовалось отправлять на участок Самбор, Стрый, Долина и одну бригаду – в Буковину. Это отвечало и оборонительным и наступательным действиям: оборонительным потому, что в Галиции находился наиболее опасный участок всего стратегического фронта, слабо обеспеченный войсками; наступательным потому, что нанесение удара на Сигот и Хуст в охват правого крыла австрийцев облегчает фронтальную атаку перевалов, обеспечивает проникновение русских войск в Венгрию вслед за пехотой также конницы. «Позволю себе высказать убеждение, – писал Иванов, – что значительное количество войск Северо-Западного фронта, пополненное укомплектованиями и усиленное частями, перевозимыми в Восточно-Прусский район, позволяет с верою и спокойствием смотреть на предстоящие бои и на возможность отправления в Галицию четырех просимых мною дивизий» 1.
Ставке казалось, что в пределах Юго-Западного фронта не были исчерпаны полностью все средства, чтобы самим, не прибегая к подкреплениям извне, еще раз нанести поражение австрийцам2.
Однако сведения о начавшемся наступлении крупных сил противника в Карпатах, содержавшиеся в докладе Иванова от 11 (24) января, встревожили Ставку. 13 (26) января Данилов вызвал к аппарату Алексеева и просил уточнить обстановку3.
Алексеев подтвердил необходимость усиления Юго-Западного фронта для оперативных нужд Галицийской группы. Новым в его ответе было заявление о том, что постепенная подготовка к вторжению в Венгрию велась с 7 (20) декабря 1914 г. Не сообщалось Ставке об этом предварительно вследствие того, что, как подчеркивал Алексеев, приходилось произвести очень большую черновую работу по тылу и трудно еще было сказать, удастся ли собрать достаточное число транспортов для обеспечения всех нужд наступающих войск. «Такое движение, – продолжал Алексеев, – отвлекая внимание противника от Буковины, угрожая существенным интересам австрийцев, а главным образом венгров, имеет большое военное и политическое значение и не может остаться без влияния на общую обстановку и ход событий на Северо-Западном фронте. Подготовка к такой операции требует от 14 до 18 дней. Эти дни нам нужны и для подхода всех укомплектований»1.
Ставка первоначально согласилась с доводами Иванова и Алексеева. 13 (26) января верховный главнокомандующий отдал повеление Рузскому отправить на Юго-Западный фронт 22-й армейский корпус и 5–6 горных батарей. Но обстановка в Карпатах продолжала ухудшаться. Развернулись кровопролитные сражения. Русские войска героически отбивали атаки врага и в свою очередь наносили ему короткие, но чувствительные удары. Противник настойчиво стремился охватить левый фланг 8-й армии и освободить блокированный гарнизон крепости Перемышль. После тяжелых боев неприятелю удалось потеснить левофланговые войска армии Брусилова, которые под ударами Южной и 5-й армий вынуждены были оставить ряд перевалов через Карпатский хребет.
Главнокомандование Юго-Западного фронта принимало срочные меры, чтобы восстановить положение. 20 января, (2 февраля) Иванов отдал директиву, ставившую задачу 30-му корпусу, действовавшему в Буковине, упорно обороняться, в крайнем случае – отступить на линию Коломыя, Черновицы. 8-я армия, усиленная 22-м корпусом, должна была, сдерживая частью сил натиск противника восточнее Ужокского перевала, главными силами наступать на Эперьеш, Гуменное, Ужгород во фланг и тыл австро-венграм, продвигавшимся на Самбор, Стрый, Долина. 3-й армии предстояло обеспечить атаку 8-й армии путем нанесения удара своим левым флангом на Новый Сандец1.
Иванову удалось убедить верховного главнокомандующего в необходимости усиления его фронта, помимо 22-го корпуса, новыми подкреплениями. Предполагалось отправить 15-й армейский корпус. Иванов рассчитывал, что посадка его в эшелоны может начаться 1 (14) февраля, но в связи с ухудшением обстановки на Северо-Западном фронте о подкреплениях за его счет не могло быть и речи.
Иванов тогда же, 28 января (10 февраля), отдал директиву, которая ставила войскам такую ближайшую задачу: «Сдержать противника на фронте 4-й, 9-й и 3-й армий, опираясь на занимаемые позиции; 8-й армии, упорно сдерживая и замедляя наступление противника на ее левое крыло, разбить неприятельские войска и подходящие подкрепления на фронте Бартфельд, Ужок и сбросить их к югу от Карпат»2.
Ставка разгадала замысел германского командования. 31 января (13 февраля) Данилов отмечал, что новый план действий обоих противников, к осуществлению которого они приступили, заключался в нанесении решительных ударов на крайних флангах стратегического фронта: из Восточной Пруссии и из-за Карпат. Оценивая обстановку, Данилов приходил к заключению, что «если удар их из-за Карпат является для нас угрожающим в смысле владения Галицией, то глубокое развитие удара из Восточной Пруссии грозит еще большими потрясениями. Поэтому все наши усилия должны быть направлены к тому, чтобы разрушить планы наших противников и вырвать у них победу, как в районе Восточной Пруссии, так и на Карпатах, что требует сбора необходимых сил хотя бы путем ослабления нашего положения на левом берегу Вислы»3.
Обстановка вынудила Ставку не только отклонить просьбы об усилении Юго-Западного фронта, но и снять с него часть войск и перегруппировать их в пользу Северо-Западного фронта. 1 (14) февраля верховный главнокомандующий потребовал, чтобы Иванов отдал немедленное распоряжение о переброске на Северо-Западный фронт 3-го Кавказского корпуса. Лишь после окончания Августовской операции и улучшения положения на северном крыле фронта Ставка постепенно начинает переключать свое внимание в сторону Карпат. Иванову возвращается 3-й Кавказский корпус. Намечается усиление войск в Галиции.
К середине февраля обстановка в полосе Юго-Западного фронта была сложной. После тяжелых боев неприятелю удалось потеснить левофланговые войска армии Брусилова, которые вынуждены были под ударами Южной и 5-й армий противника очистить предгорья Карпат и отойти к рекам Прут и Днестр. Русское командование принимало срочные меры, чтобы восстановить положение. 16 февраля (1 марта) на участке Болехов, Черновицы была развернута вновь сформированная из частей правого крыла фронта 9-я армия, которая, хотя и не смогла резко изменить сложившуюся общую обстановку, тем неменее остановила продвижение австро-германских войск.
Ставка торопила Иванова, требуя от него скорейшего продвижения в Карпатах. 23 февраля (8 марта) Янушкевич запросил Алексеева: «Верховный главнокомандующий желал бы быть подробнее ориентирован о предположениях командующего 9-й армией на ближайшие дни и возможно ли ожидать в ближайшем занятия Надворной, Делатыня и Коломыи»1. Ответ Алексеева от 24 февраля (9 марта) гласил: «Углубление 9-й армии в Карпаты нельзя признать отвечающим общей современной обстановке. Главком смотрит в настоящее время на 9-ю армию, как на прочное, надежное обеспечение левого фланга всего фронта и как на резерв, которым можно оказать влияние на ход событий на путях к Стрыю». Одновременно он сообщал, что ослаблением «менее опасных участков приказано 3-й армии собрать резерв за своим левым флангом, дабы общими усилиями упрочить трудное положение 8-го корпуса и не допустить неприятелю подать помощь Перемышлю. В этом суть предстоящих ближайших дней»1.
И действительно, в ближайшие дни все усилия галицийских армий Юго-Западного фронта были направлены на противодействие наступлению на Санок, Лиско с целью деблокировать Перемышль. Директива Иванова от 22 февраля (7 марта) указывала, что целью сосредоточения превосходящих сил противника перед 8-м и отчасти 7-м корпусами 8-й армии «является прорыв нашего расположения для деблокады Перемышля и выручки гарнизона»2. Директивой предписывалось «3-й армии, удерживая противника возможно меньшим количеством сил между Вислою и Свидником, опираясь здесь на свои сильные укрепленные позиции, собрать возможно больше войск в районе Мезолаборч, Лупков, Санок и отсюда развить решительный удар на Гуменное, угрожая тылу противника, прорывающегося к Перемышлю»3.
Спустя три дня, 25 февраля (10 марта), Иванов подписал другую директиву, которая ставила войскам более широкие задачи. 9-й армии надлежало удержать перед собой возможно дольше противостоящие силы австро-германцев. 8-й армии предстояло прорвать центр неприятельского расположения и выйти на рубеж Чоп, Ужгород, Турка; отсюда ее войска должны были развить удар на Сатмар, Наметти, Хуст против левого фланга и тыла неприятельских сил, действующих против 9-й армии. 3-я армия содействовала наступлению 8-й армии, настойчиво развивая свой успех левым крылом на Гуменное, чтобы занять линию Варанно, Надь Михаль, Чоп 4.
4(17) марта Янушкевич передал Иванову, что верховный главнокомандующий «с чувством полного удовлетворения» воспринял его намерение перейти уже в ближайшее время к более широким наступательным действиям, обещающим, по-видимому, решительный успех. «Вместе с тем, – продолжал Янушкевич, - его высочество поручил мне сообщить вашему высокопревосходительству, что политическая обстановка настоящего времени требовала бы развития возможно энергичных действий в Восточной Галиции и Буковине»1.
6 (19) марта Иванов обратился к Янушкевичу с пространным докладом, в котором изложил свои соображения относительно дальнейших действий русской армии. Центром событий, по его мнению, стал Перемышль. Ради освобождения его и попутно очищения Галиции противник сосредоточил значительные силы, развивает огромную энергию, продолжает увеличивать свою группировку в Карпатах путем переброски войск с других участков.
При таком взгляде на обстановку Иванов считал необходимым на ближайшее время поставить Юго-Западному фронту наступательную задачу, хотя бы и второстепенного значения, до решения участи Перемышля и оказать помощь этому фронту «в пределах возможного, чтобы обеспечить достижение задачи меньшими жертвами, меньшею потерею времени»2. На этот период Северо-Западный фронт ограничивается обороной, выжиданием, выполняя свою задачу наименьшим количеством войск, обеспечивая достижение цели, поставленной соседнему фронту. Сосредоточив войска западнее Варшавы, например в районе Гройцы, оставив на правом берегу Вислы лишь строго необходимые силы.
Верховное главнокомандование, оценив обстановку и приняв по внимание соображения генерала Иванова, решило отказаться от наступления в Восточную Пруссию и сосредоточить все свое внимание на развитии военных действий в Галиции. 6 (19) марта Ставка дала общую директиву. «Верховный главнокомандующий,– говорилось в ней, – имеет своей основной целью перейти всем Северо-Западным фронтом к чисто оборонительного характера действиям, а Юго-Западному фронту предназначает главнейшую задачу будущей части кампании. Общая при этом идея та, чтобы действовать активно, нажимая с левого фланга Юго-Западного фронта, продвигаясь в направлении, примерно, на Будапешт и далее в обход всей линии Краков, Познань, Торн... Это направление и этот характер действий избраны еще и потому, что они дают вам возможность войти в связь с румынской армией в случае ее присоединения к нам»1. В ночь на 9 (22) марта пал Перемышль. Это явилось крупной победой русских, которая существенным образом изменила обстановку. Удалось пленить 120-тысячный гарнизон, что означало тяжелый удар по вооруженным силам Австро-Венгрии. Одновременно высвобождалась 11-я армия, которую можно было двинуть на помощь русским войскам в Карпатах. Взятие Перемышля не изменило намерения верховного главнокомандующего наступать через Карпаты в Венгрию. 10 (23) марта Янушкевич подтвердил Иванову задачи его фронту, изложенные в директиве Ставки от 6 (18) марта 1915 г. 12 (25) марта Иванов доложил: «...Общая идея нашего маневра остается та же, что указана телеграммой 25 февраля» 2.
Директивой Иванова от 23 марта (5 апреля) войскам фронта ставилась ближайшая задача: «переход через Карпатские горы и очищение Заднестровья от противника». Указывалось, что обе эти задачи находятся в тесной связи и формы их осуществления будут видоизменяться. «Идея нашей операции в настоящее время, – говорилось в директиве, – состоит в том, чтобы, удерживаясь на наших флангах, выйти остальными войсками на линию Зборо, Варанно, Чоп, Хальми и этим заставить противника очистить Заднестровье, ибо с выходом к Хуст прерывается лучшее железнодорожное сообщение Заднестровья с внутренними областями Австро-Венгрии. Этот план не исключает возможности активных действий против неприятеля в Заднестровье после усиления наших войск в Восточной Галиции» 3.
Принимая во внимание количество войск в каждой армии предполагалось в результате наступления занять 3-й армией фронт от устья Дунаец до линии Туран, Ганушфалва (южнее Стропко); 8-й армией – район южнее до ст. Чоп; северной группой 9-й армии – еще южнее до Хальми; наконец, от Мармарош – Сигет и до румынской границы должна была расположиться южная группа 9-й армии, которой предварительно предстояло выполнить ряд задач по очищению Заднестровья. В директиве подчеркивалась мысль о необходимости окончательно сломить сопротивление противника в районе Гуменное, Синна, Мезолаборч 1.
Директива главнокомандующего Юго-Западным фронтом расходилась с директивой Ставки. Она предусматривала нанесение главного удара в южном направлении с целью прорыва центра расположения австро-германских войск в Карпатах и выход в тыл противнику, скованному с фронта 9-й армией. Ставка же намечала удар левым крылом фронта на северо-запад и север. Главнокомандование фронта понимало это обстоятельство, и 23 марта (5 апреля) генерал Драгомиров разъяснил Янушкевичу смысл принятого решения 2. Он писал, что непосредственные активные действия в широких размерах против австрийцев, расположенных за Днестром, представляются по соотношению сил преждевременными. Ставка не возражала. И когда в первых числах апреля войска 3-й и 8-й армий овладели Бескидским хребтом (в Карпатах), она сама стала настойчиво требовать развития успеха именно в полосах 3-й и 8-й армий, а не 9-й армии. Тем самым была фактически отменена ее первоначальная директива.
28 марта (10 апреля) Иванов докладывал в Ставку, что русские войска, доблестно продвигавшиеся через Карпаты и уже оттеснившие неприятеля во многих местах за главный хребет, встретились со свежими частями противника, вступив с ними в упорную борьбу. Противник перешел в контрнаступление и местами потеснил войска фронта, особенно 22-й корпус. «При таких обстоятельствах, – говорилось в докладе, – представляется необходимым временно задержать наше продвижение вперед, дабы привести войска в порядок, организовать их снабжение и дождаться прибытия подкреплений»3. Отданная Ивановым директива ставила войскам такие задачи: 3-й и 8-й армиям – перейти к обороне, 9-й армии – восстановить свое первоначальное положение.
Обстановка, сложившаяся в ходе операции, признавалась Ставкой крайне невыгодной ни в политическом, ни в военном отношениях. Это давало противнику возможность подтянуть подкрепления и усилить свои позиции, сделав их труднодоступными. В то же время русские армии, действовавшие в Галиции, нуждались в пополнении людьми и боеприпасами. Необходима была также перегруппировка новых войсковых соединений с других участков стратегического фронта. Так, 6 (19) апреля Драгомиров просил Янушкевича о выделении Юго-Западному фронту еще одной дивизии. Ставка приказала главнокомандующему Северо-Западным фронтом направить в распоряжение Иванова дивизию. Данилов телеграфировал Драгомирову: «Начальник штаба поручил мне уведомить вас, что дальнейшее усиление Юго-Западного фронта за счет Северо-Западного решительно не представляется возможным до полного укомплектования армий Северо-Западного фронта и выяснения положения на этом фронте»1.
С конца марта в районе Карпат шли бои местного значения. Главнокомандование фронта готовилось возобновить прерванное наступление. Анализируя ход операции, Ставка обратила внимание на то, что наиболее крупные события происходили в полосе 8-й и 3-й армий. Что касается левого крыла, где, по ее замыслу, должен был наноситься главный удар, то там в сущности не отмечалось продвижения. Верховный главнокомандующий выразил недоумение по поводу того, что основные усилия фронта были сосредоточены не на левом крыле, как было указано Ставкой, а в центре2.
14 (27) апреля Иванов донес, что бездействие 9-й армии объясняется настоятельной необходимостью пополнения ее частей. По той же причине приостановлено наступление 8-й армии. Частичное наступление, как он писал, «всегда будет иметь незаконченный результат» и лишь «общее наступление, если не обоими фронтами, то по крайней мере всеми войсками Галиции только и может повести к важным последствиям»1. Не последнюю роль в задержке общего наступления играл недостаток снарядов. Иванов полагал, что в конце двадцатых чисел апреля может начаться общее наступление по Галицийскому фронту. Точное время этого наступления зависело от восполнения потерь и доведения до нормы снарядов. Что касалось плана действий, то Иванов считал его таким, каким он был выражен в директиве от 23 марта (5 апреля) 1915 г. Янушкевич сообщал, что со стороны верховного главнокомандующего нет препятствий к постановке армиям, развернутым в Галиции, намеченных задач. Вместе с тем указывалось, что наступление 9-й армии должно быть