Xreferat.com » Рефераты по истории » Прокуратура при Петре I

Прокуратура при Петре I

не подлежат, кроме нашего". Только в крайнем случае, во время отлучки императора. Се­нат формально мог арестовать генерал-прокурора за "тяж­кую" и "времени не терпящей вину", например, за измену. Но и в этом случае запрещалось применять к нему какое-либо наказание.

Если на местных прокуроров поступало "доношение", что они "званий своих истинно и ревностно не исполняют", то генерал-прокурор обязан был представить такое "доно­шение" Сенату со своим мнением.

Никаких особых личных требований для службы в про­куратуре в то время не определялось. Ведено было избирать их "из всяких чинов", но "лучших". В Табеле о рангах 1722 года генерал-прокурор был отнесен к третьему классу, обер-прокурор — к четвертому. Прокуроры в коллегиях со­стояли в шестом, прокуроры при надворных судах — в седь­мом классе.

Прокуроры формально были независимы от тех учрежде­ний, при которых они состояли. Правда, эта независимость иногда нарушалась. У провинившихся прокуроров иногда делалось удержание из жалованья. Однако когда это дохо-дило до генерал-прокурора, то он всегда вмешивался и вно­сил "предложение" в Сенат, который рассматривал вычеты из жалованья прокуроров как уклонение от законного по­рядка и подтверждал привилегированную подсудность про­куроров.

Многие прокуроры со дня их назначения развернули до­вольно активную работу. Они строго наблюдали и контроли­ровали деятельность учреждений и организаций, при кото­рых состояли, обращая внимание на все недостатки и упу­щения: на нарушения закона, волокиту, несвоевременный приход на службу, воровство и растрату денег и т.д.

Так, в 1723 году прокурор Юстиц-коллегии Ржевский до­носил генерал-прокурору Ягужинскому, что многие члены коллегии "никогда вовремя не приезжают в присутствие", отчего все делопроизводство "замедлено". По докладу Ягу-жинского Сенат вызвал для дачи объяснений о таких непо­рядках президента коллегии.

Спустя некоторое время тот же прокурор доносил, что в этой "коллегии за умалением членов дела остановились и уп­равлять некому". Ягужинский внес предложение в Сенат — "пополнить коллегию новыми членами". Сенат с этим согла­сился.

В то время существовал такой порядок действий проку­роров. Заметив нарушение, прокурор вначале устно предла­гал устранить его, а если его обращение не помогало, то он приносил протест. Письменный протест поступал в тот ор­ган, который нарушил закон и от которого зависело на том "протесте утвердиться", то есть принять его, или же "ос­таться при своих мнениях". В последнем случае руководи­тель учреждения обязан был направить в вышестоящую ин­станцию или Сенат вместе с протестом прокурора свои объ­яснения о причинах несогласия с прокурором. Принесение прокурором протеста приостанавливало исполнение того действия или постановления, которое опротестовывалось. В то же время прокурор, чей протест был отклонен, направ­лял специальное "доношение" генерал-прокурору, от кото­рого зависело, поддержать своего подчиненного или нет.

Непосредственное уголовное преследование лежало вне компетенции прокурора. Он только наблюдал за ходом рас­следования дела и имел "попечение" о колоднических, то есть арестантских, делах.

В круг ведения прокуроров входил также надзор за фис­калами, за которыми они должны были "иметь крепкое смотрение". Фискалы в коллегиях и надворных судах доно­сили о всех замеченных ими злоупотреблениях прокурорам.

Прокуроры на местах наблюдали также за правильным "собиранием" казенных доходов, за безубыточным для казны производством по подрядам и откупам, за правильно­стью финансовой отчетности и др.

Очень интенсивно начал свою деятельность прокурор при Московском надворном суде князь Василий Гагарин. Он направил генерал-прокурору Ягужинскому несколько серьезных "доношений". В одном из них сообщал, что на­дворный суд не соблюдает указов о розыске преступников, отчего, по его мнению, "чинится ворам послабление". В другом сообщал о незаконных действиях председателя на­дворного суда Тарбеева при слушании дел. По докладу Ягужинского Сенат распорядился направить для исследования этого дела президента Юстиц-коллегии сенатора Матвеева.

Прокурор Гагарин смело вступал в противоборство с силь­ными и влиятельными людьми и умел добиться принятия справедливого решения по делу. В этом отношении характерен такой случай.

В Московском надворном суде слушалось дело по обвине­нию дворовых людей могущественного вельможи Салтыкова - неких Максимова и Герасимова. Они подозревались в убийстве двух крепостных крестьян, совершенном, по сло­нам обвиняемых, по прямому указанию приказчика Архипова. Максимов и Герасимов были арестованы. Для их изо­бличения необходимо было провести очные ставки с Архиповым и другими людьми Салтыкова. Однако вельможа за­упрямился и отказался отпускать своих людей в суд. "Ро­зыск" приостановился. Находясь долгое время под арестом в исключительно тяжелых условиях, обвиняемый Макси­мов умер. Прокурор Гагарин, выявив все эти "бесчинства", донес о них генерал-прокурору Ягужинскому. Тот в ноябре 1724 года внес свое предложение в Сенат, который и начал слушать дело. Сенаторы приказали немедленно взять при­казчика Архипова и доставить его "за караулом" в Юстиц-коллегию, при этом установили Салтыкову определенный срок для выполнения своего решения, дополнив при этом, что, если "он на тот срок не поставит, тогда взят и держан будет сам в Сенате".

За свои "доношения" прокуроры несли ответственность. Это относилось и к генерал-прокурору. Правда, за неумыш­ленные, ошибочные донесения, "без вымысла", никакого взыскания на прокуроров не налагалось, так как считалось, что "лучше доношением ошибиться, нежели молчанием". В случае же частого повторения ошибок прокурор подлежал ответственности, хотя четко и не определенной в законе.

Отмечалось лишь, что "не без вины будет". В случае же тяжкого преступления даже генерал-прокурор мог быть на­казан как "явный разоритель государства".

При необходимости Ягужинский собирал своих подчи­ненных и давал им конкретные поручения. Так, 20 мая 1724  года Пётр I написал Ягужинскому: "Г. Генерал-прокурор,  которые прокуроры от коллегий здесь в Москве, прикажи им,  чтоб они свои конторы здесь гораздо посмотрели, так ли  делается, как надобно, и ежели что не так, чтоб тебе рапортовали,  и оных бы, сыскав и освидетельствовав, наказать, понеже за  глазами, чаю, много диковинок есть".

Ягужинский очень болезненно воспринимал и искренне огорчался, когда император "напоминал ему о его должно­сти", то есть давал поручения по делам, которые входили в круг повседневных обязанностей прокурора.

Узнав о поручении, Ягужинский в тот же день предло­жил обер-секретарю Сената собрать прокуроров от всех кол­легий и объявить им письмо Петра I. В своем обращении к обер-секретарю он сетует на то, что "прокурорам и без тако­го напоминания то надлежало чинить и мне рапортовать". Ягужинский потребовал от подчиненных, чтоб "каждый от своей конторы, где неисправа есть, сегодня, или кончая за­втра, мне рапортовал и мне бы было что Государю донесть". Затем Ягужинский с укором добавляет: "Мне не без зазре­ния, что Государь мне сам о должности моей напоминает. Нашей прокурорской конторе о сем тоже думать надобно".

Указание было исполнено немедленно, и уже через день Ягужинский доложил Петру I о положении дел в колле­гиях.

Генерал-прокурор Ягужинский умел настоять на том, чтобы в прокуратуру попадали нужные ему люди — энер­гичные и волевые. Когда однажды сенаторы заупрямились и не хотели назначать прокурорами дворян Отяева и Куту­зова, Ягужинский в резкой форме заявил сенаторам, что "не признает за ними (т.е. кандидатами в прокуроры. — Авт.) никакого явного порока и мнит в том быть некоторой страсти", а потому, подчеркнул он, и "принимет в том от вот перед Его Величеством на себя".

Большинство прокуроров на местах было назначено не только с его ведома, но и по его прямой рекомендации. При пополнении рядов прокуратуры Ягужинский испытывал определенные трудности. Должность была новая, доселе небывалая, людей приходилось отбирать тщательно и скрупулёзно, чтобы не пропустить нечестных и беспринципных. В одном из писем Петру I Ягужинский сообщал: "Во­истину трудно было людей достойных сыскивать".

Будучи приближенным к императору и пользуясь его полным доверием, Ягужинский оказывал огромную поддер­жку подчиненным ему прокурорам, всячески выводя их из-под влияния учреждений, при которых они состояли. При случае он всегда находил возможность испрашивать чины и награды для прокуроров, выставлять их перед Петром I как особенно усердных, преданных и честных слуг.

Например, в одном из "доношений" Ягужинский писал: "В коллегиях которые определены прокуроры не токмо дол­жность звания своего исправляют прилежно, но и, сверх то­го, тщатся, где что могут видеть, и исправить к интересу Вашего Императорского Величества нигде не пропущают, и Ваше Величество изволите при счастливом возврате своем в Москву сами свидетельствовать, что я сию похвалу им не ложно придаю, и господа президенты к ним респект такой имеют и только зерцало и прокуроров твердят".

Ягужинский просит Петра I, чтобы прокуроры пользова­лись "протекцией" императора в случае, когда "может не­которым иногда вместо защиты обида чинится".

ПРИ ПРЕЕМНИКАХ ПЕТРА

После смерти Петра I прокуратура как государственный орган переживала не лучшие свои времена. Тем не менее ге­нерал-прокурор Ягужинский, во многом благодаря своему уму и ловкости, сумел сохранить благосклонность преемни­ков императора. По восшествии на престол Екатерины I Ягужинский, немало сделавший, чтобы посадить ее на трон, немедленно представил ей записку "О состоянии Рос­сии", в которой проявил себя истинным государственным человеком. Обрисовав положение дел в империи, он посето­вал на то, что хотя по должности своей постоянно напоми­нал Сенату о всех нуждах, но мало чего добился, поскольку "большая часть токмо в разговорах о той или другой нужде с сожалением и тужением бывает, а прямо никто не поло­жит своего ревнительного труда".

Ягужинский предложил Екатерине I ряд мер для "внут­ренней и внешней целостности государства". При этом он советует ей затребовать "порознь" у всех министров мнения об этих мерах. Что же конкретно предлагал генерал-проку­рор? Он настаивал на уменьшении размеров сборов подуш­ных денег, считал необходимым "распустить по домам" тех офицеров, в которых "не имеется великая нужда", предлагал назначить одного из сенаторов для постоянных объездов всех провинций в государстве. По его мнению, это будет способствовать пресечению воровства, поскольку теперь "ни страху, ни порядку и провинциях не будет". Ягужинский полагал, что надо учредить особую комиссию для ревизии счетов о взыскании государственных доходов, иметь надле­жащее попечение о коммерции и т.п. Ряд мероприятий, как опытный дипломат, он предложил и в отношении внешне­политической деятельности государства.

Екатерина I хотя и благоволила Ягужинскому, однако мало интересовалась делами прокуратуры. Сама должность генерал-прокурора была фактически упразднена. Сенат так­же оказался в тени. На первое место в государстве выдви­нулся Верховный тайный совет, образованный 8 февраля 1726 года, который и управлял всеми делами.

В августе 1726 года Ягужинский назначается полномоч­ным министром при польском сейме в Гродно.

Исчезновение из Сената генерал-прокурора имело своим последствием почти полное умаление роли прокуратуры. Историк С.А. Петровский писал по этому поводу: "Время высокого положения генерал-прокурора есть вместе с тем время процветания, наибольшей энергии и деятельности са­мого Сената; время упадка генерал-прокурора при ближай­ших преемниках Петра I — время унижения Сената". Обязанности генерал-прокурора при Сенате вначале вы­полнял обер-прокурор Бибиков, которого затем сменил М. Воейков.

При вступлении на престол в 1730 году Анны Иоанновны Ягужинский пережил несколько неприятных моментов. Дело в том, что ряд высокопоставленных сановников, так называемые "верховники", вздумали ограничить власть императрицы. Вначале Ягужинский примкнул к ним и так­же высказывался за ограничение самодержавной власти мо­нарха. Но затем его политическое чутье подсказало ему иной путь, и он решил предупредить Анну Иоанновну о за­говоре "верховников". С этой целью он послал 20 января 1730 года в Митаву, где находилась императрица, свое дове­ренное лицо — камер-юнкера П.С. Сумарокова с письмом и устными наставлениями. Он писал, что идею ограничения власти монарха предлагает лишь небольшая кучка людей, и наставлял Анну Иоанновну, как ей надобно было посту­пить, когда к ней придут посланцы от Верховного тайного совета. Сумароков сумел выполнить поручение Ягужинского, хотя на обратном пути он был арестован.

2 февраля 1730 года на совместном заседании Верховного тайного совета, Синода и Генералитета Ягужинский был об­винен в измене, арестован и посажен в Кремлевский казе­мат. У него отобрали шпагу, ордена, а все бумаги опечата­ли. Генерал-прокурора подвергли допросам. Арест ближай­шего сподвижника Петра I наделал много шуму в Москве. Поэтому жителям Москвы, с барабанным боем, было объявлено, что Ягужинский арестован за письмо к императрице, содержание которого "противно благу отечества и Ее Величеству".

В Москве со дня на день ожидали, что Ягужинский бу­дет казнен. Однако заговор "верховников" потерпел неуда­чу, последовали казни и ссылки. Ягужинский вновь возвысился.

При Анне Иоанновне Верховный тайный совет был уничтожен. Сенат же вновь восстанавливается "на таком ос­новании и в такой силе", как при Петре I. На деле Сенат стал лишь безропотным исполнителем решений нового вер­ховного органа, созданного императрицей, — Кабинета.

Именным указом от 2 октября 1730 года Анна Иоаннов-па восстановила и органы прокуратуры. "Ныне небезызве­стно нам есть, — говорится в указе, — что в коллегиях и канцеляриях в государственных делах слабое чинится уп­равление и челобитчики по делам своим справедливого и скорого решения получить не могут и бедные от сильных утесняемы, обиды и разорения претерпевают". При Петре же, отмечается далее, "для отвращения всего этого был уч­режден чин генерал-прокурора и ему помощника обер-про­курора при Сенате, а в коллегиях — прокуроров". В указе определяется: "Быть при Сенате генерал и обер-прокурорам, а при коллегиях и других судебных местах — прокурорам и действовать по данной им Должности".

Не забыла императрица и Ягужинского. В указе отмеча­лось: "И для того ныне в Сенат, покамест особливый от нас генерал-прокурор определен будет, иметь в должности его надзирание из членов сенатских генералу Ягужинскому, а в его дирекции в должность обер-прокурора быть статскому советнику Маслову, а прокуроры ж в коллегии и канцеля­рии, в которые надлежит, определяются немедленно".

Ягужинский был "пожалован" императрицей Анной Иоанновной сенаторским званием. Несмотря на то, что по­ложение его в Сенате стало двойственное, так как раньше, осуществляя надзор, он сам не был сенатором, генерал-про­курор сумел поддержать свой авторитет. Иностранцы отме­чали, что влияние Ягужинского в Сенате все более возраста­ло. Например, английский посланник К. Рондо сообщал ан­глийскому правительству о том, что "Ягужинский первое по власти лицо после Ее Величества; он вправе войти в лю­бую коллегию и пересмотреть в ней все дела; коллегии должны слушаться его приказаний; даже Сенат не может пред принять ничего без его согласия".

Однако это была уже лебединая песня Ягужинского как генерал-прокурора. Вокруг императрицы стали возвышаться другие лица, силу набирал ее любимец Бирон. После не скольких ожесточенных схваток с ними, особенно с Бироном, менее чем через год после своего вторичного назначе­ния на должность генерал-прокурора Ягужинский, по сви­детельству современников, "с радостью воспринял весть и назначении его послом

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: