Прокуратура при Петре I
Официально Ягужинский продолжал считаться генерал-прокурором, хотя его обязанности при Сенате выполняли обер-прокуроры. Когда Ягужинский отбыл в Берлин, обер-прокурором был Анисим Маслов, человек весьма своеобразный. С одной стороны, он относился к Сенату осторожно, редко вступал в острые конфликты с ним. В своих "предложениях " Сенату он чаще всего только констатировал факты нарушений и отступлений от законов, мнения своего не высказывал и ничего не требовал от Сената. Например, в марте 1733 года прокурор Сыскного приказа рапортовал ему о существенных непорядках в делах этого учреждения. Обер-прокурор Маслов переслал это донесение в Сенат, указав только: "Передаю в высокое рассуждение Сената". Узнав от прокурора о злоупотреблениях по подушному сбору со стороны секретаря Калужской провинции, Маслов предложил Сенату "то дело рассмотреть и за такие воровские того секретаря поступки учинить указ".
В 1735 году Белгородский прокурор Львов буквально завалил обер-прокурора Маслова "доношениями" о грубейших нарушениях законов в провинциальных учреждениях. Маслов же сделал следующее предложение Сенату: "Те его, прокурора Львова, прежние доношения собрав, рассмотрение учинить".
И так было почти по всем донесениям, поступавшим от местных прокурорских работников.
С другой стороны, обер-прокурор Маслов вдруг проявлял такую твердость, принципиальность и непреклонность, что приводил в трепет сенаторов. Так, он направил императрице Анне Иоанновне несколько рапортов, в которых гневно обличал недобросовестность и бездельничество некоторых высших сановников и сенаторов. Потом вдруг написал рапорт о бедственном положении крепостных крестьян.
Вот что писал об этом историк В.О. Ключевский: "Маслов провел в 1734 году строгое предписание кабинет-министрам составить "учреждение" для помещиков, "в каком бы состоянии они деревни свои содержать могли и в нужный случай им всякое вспоможение чинили". Но не рассчитывая на поворотливость Кабинета, Маслов поспешил сам составить и подать Анне недавно найденный в архиве проект жесткого указа, который, ставя накопление подушной недоимки в вину "бессовестным" помещикам, отягощавшим своих крестьян излишними работами и сборами, предписывал Сенату прилежно обсудить способ бездоимочного и неотяготительного сбора подушной и установить меру крестьянских оброков и работ на господ, грозя Сенату строгим взысканием, если он не учинит вскоре "такого полезного учреждения". Бойко поставлен был жгучий вопрос о законодательной нормировке крепостного права...".
Ограничение власти помещиков в отношении своих крепостных крестьян, что предполагал сделать Пётр I, не входило тогда в интересы сенаторов, которые были владельцами многочисленных крепостных душ. Сенаторы переполошились, не зная, как им поступить, как угомонить беспокойного обер-прокурора. Идти открыто против проекта указа, составленного по поручению Петра Великого, они не могли, а принимать указ в таком виде не хотели. Однако к этому времени Маслов был уже тяжело болен, и в 1735 году он скончался. Только тогда, как писал Ключевский, Сенат "вздохнул свободно". На проекте, найденном Масловым, секретарь императрицы по ее поручению начертал: "Обождать". Ждать российским крестьянам пришлось слишком долго.
Заменивший Маслова на посту обер-прокурора Ф. Соймонов выступал более решительно и активно по всем вопросам, а не только по принципиальным. Он чаще и определеннее не только включал в свои предложения Сенату конкретные меры, но и готовил проекты решений по этим делам. И почти всегда они проходили в Сенате без каких-либо изменений.
В Пруссии Ягужинский находился до 1736 года, после чего возвратился в Россию. Он получил графское достоинство, и императрица назначила его своим кабинет-министром. Он продолжал носить и звание генерал-прокурора, так как никого другого на эту должность так и не назначили, хотя фактически от прокурорских дел он уже отошел.
ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ
За свою ревностную службу и преданность императору Ягужинский не раз награждался различными знаками отличия, большими имениями и крупными денежными суммами. В самом начале своей карьеры, в июне 1706 года, он получил на Яузе у Москвы в вечное владение остров. 3 февраля 1717 года Ягужинский был пожаловал в Дерптском округе огромным имением, которое он впоследствии продал более чем за 50 тыс. рублей. В феврале 1724 года ему был отдан в вечное владение отнятый у осужденного вице-канцлера Шафирова Мишин остров со всеми людьми и строениями. В мае того же года Пётр I "пожаловал" ему орден Св. Андрея Первозванного и сделал капитаном, то есть начальником недавно учрежденной роты драбантов, или кавалергардов, что было очень почетно. На следующий год он получил орден Св. Александра Невского. Он был "пожалован" также преемниками Петра I в графское Российской империи достоинство.
Личная жизнь Ягужинского вначале не была удачной. В 1710 году он женился на Анне Федоровне Хитрово. Хотя он получил за женой огромное состояние, сразу сделавшее его одним из богатейших людей России, брак этот не был счастливым. Его жена оказалась женщина неуравновешенная, склонная к распутству, бездумным оргиям и непредсказуемым поступкам. Вскоре после свадьбы она перестала выезжать в свет, а в 1722 году вообще "впала в совершенную меланхолию" и была настолько больна, что приводила генерал-прокурора в отчаяние. Вскоре необузданные выходки жены заставили Ягужинского подать в Синод прошение, в котором он просил "развязать" его с женой. В качестве основного мотива он выдвинул ее "христианскому закону противные поступки и иные чинимые мерзости... наипаче же бы малые мои дети от такой непотребной матери вовсе не пропали". От этого брака у Ягужинского был сын (умерший в 1724 году) и три дочери.
21 августа 1723 года последовал указ Синода о разводе. Сама же Анна Ягужинская была сослана в Переяславль-Залесский (Федоровский) монастырь, где она умерла в 1733 году.
Вскоре после развода Ягужинский женился вторично — на Анне Гавриловне Головкиной, дочери канцлера. От этого брака он имел сына, который дослужился до генерал-поручика и умер в 1806 году, не оставив наследников, и троих дочерей. Вторая жена генерал-прокурора Ягужинского, по свидетельству современников, пользовалась славой лучшей танцовщицы во всем Петербурге, она была "высока ростом, имела прекрасный стан и отличалась приятностью в обхождении".
Судьба ее оказалась трагической. После смерти Ягужинского она вышла замуж на обер-гофмаршала М.П. Бестужева-Рюмина, но в 1743 году, за участие в заговоре против Елизаветы Петровны, была наказана кнутом и, "по урезании языка", сослана в Сибирь.
Генерал-прокурор Ягужинский всегда жил на широкую ногу. Он тратил огромные суммы на обстановку, слуг, экипажи. У него были лучшие в столице кареты, так что Пётр I частенько одалживал их у него для своих выездов. Государь любил бывать в доме Ягужинского, где всегда было весело.
Пётр лично присутствовал на свадьбе своего фаворита с девицей Головкиной, а крестным отцом у родившегося сына Ягужинского был герцог Голштинг-Готорпский, жених одной из дочерей императора.
Отзывы иностранцев о Ягужинском противоречивы. Например, испанский посол при Российском дворе герцог де Лирия отмечал, что Ягужинский — человек умный, способный, смелый, решительный, "друг искренний, враг явный".
Английский посланник Рондо говорил о нем, как о человеке, который "не имел необыкновенных дарований, но придворная жизнь придала ему учтивость в обращении". По его мнению, Ягужинского можно было бы "любить за доброе сердце, если бы природная вспыльчивость, очень часто воспламеняемая неумеренностью в напитках, не лишала его власти над рассудком, не побуждала ругать своих лучших друзей и разглашать самые важные тайны". Рондо считал, что в "расточительности он не знает пределов".
Совершенно иную характеристику давала Ягужинскому жена английского посланника леди Рондо. Она писала, что Ягужинский "весьма красивый мужчина; лицо его хотя не отличается правильностью, но исполнено величия, живости и выражения. В обхождении свободен, даже небрежен, и что в другом показалось бы недостатком воспитания, то в нем весьма естественно, так что никто не может быть им недоволен. Владея такою свободой в обращении, что каждое действие его кажется как будто случайным, но имеет преимущество привлекать к себе взоры всех, и как бы ни велико было собрание, он кажется первою особою, одарен умом высоким, рассудительностью и живостью, которая так ясно выражается во всем, что кажется исключительно составляет его характер... Если кто просит у него покровительства, то отказывает прямо, если не может оказать его: "Я не могу вам служить, — отвечает он, — потому и потому"; если не может решиться вдруг, то назначает просителю время для ответа и тогда отвечает: "Я буду стараться по такой и по та-кой причине". Но если он уже обещает что-нибудь принять на себя, то скорее умрет, нежели нарушит обещание... Если первый сановник империи поступает несправедливо, то он порицает его с такою же свободою, как и низшего чиновника... Теперь его особенно боятся высшие чиновники, потому что его приговоры хотя справедливы, но весьма строги и всех приводят в страх. Весьма к немногим он питал дружество, хотя весьма многим оказывает услуги. Но к тому, кто однажды приобрел его расположение, он всегда остается верным другом".
Пётр I возложил на Ягужинского еще одну обязанность — надзор за систематическим проведением так называемых ассамблей. Необходимо отметить, что генерал-прокурор проявлял здесь явную неумеренность. Так, современники отмечали, что Ягужинский заставлял гостей пить, хотя бы количество тостов и обязательного за ними опустошения бокалов превышало все допустимые нормы. Но таковы уж были нравы того жестокого времени.
Умер Павел Иванович Ягужинский в 1736 году и похоронен в Невском монастыре. На его надгробном камне было высечено: "В сем освященном храме погребено тело в Возе усопшего высокосиятельнейшего графа, генерал-аншефа, российских орденов кавалера, генерал-прокурора, обер-шталмейстера и кабинетного министра Ея Императорского Величества, Самодержавца Всероссийской, также конной лейб-гвардии подполковника, графа Павла Ивановича Ягужинского. Его сиятельство скончался в Санкт-Петербурге 1736 года апреля в 6-ой день, в начале 53-го лета славы и вечной памяти достойный жизни своея".
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Звягинцев А.Г. и Орлов Ю.Г.: "Око государево. Российские прокуроры. ХVIII век". — М.: "Российская политическая энциклопедия", 1994 г.
2. "Россия и мир: Учебная книга по истории. Часть I". — М.: "Владос", 1994 г.
3. "Энциклопедия Брокгаузъ и Ефронъ". — СПб.: 1895 г.
4. "Энциклопедия для детей". М.: "Аванта +", 1996 г., т.5, ч.1.
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ:
1. "Опись документов и дел, хранящихся в сенаторском архиве. Дела канцелярии, генерал-прокурора и министра юстиции". — СПб.: 1910-1917 гг., тт. 1,2,3, отдел 3.
2. "Российское законодательство X-XX вв.". — М.: 1986-1987 гг., тт. 4-5.