Рабство в римской Галлии
Отпущенником был и гранильщик драгоценных камней Квинт Бебий Терций: [Q]. Baebius Q. 1. Tertius faber limarius in suo hic requiescit (CIL, XII, 4475 = ИЛН, 299).
Рассмотренные надписи позволяют утверждать, что рабы и отпущенники были заняты в горнорудных разработках, металлообрабатывающем производстве, ювелирном деле.
Источники показывают, что наряду с рабским трудом в названных отраслях производства широко использовался и труд работников свободного состояния. Надписи называют оружейников67, кузнецов (CIL, XIII, 5475), шлемовщиков (ILTC, 355), золотых и серебряных дел мастеров68, шлифовальщиков (CIL, XIII, 2024), штамповщиков69. Многочисленны марки свободных работников, занятых в производстве свинца70 и т.п. У конвенов в одной из надписей упоминаются сельчане, занятые разработкой железных рудников: pagani ferrarienses (CIL, XIII, 384). Надгробная стела, обнаруженная в 1938 г. у медиоматриков близ Меца, упоминает имена кузнецов, членов одной семьи, и украшена изображениями кузнечных инструментов71. Такого же рода изображением сопровождается имя работника Луция Спина на надгробии из Немавза (CIL, XII, 3355). У эдуев посвящение римскому центуриону поставили работавшие под его руководством изготовители панцирей – loricarii (XIII, 2828).
Труд рабов и отпущенников использовался в соляных копях и мраморных карьерах. Так, в одной эпитафии речь идет о двух отпущенниках, добывающих соль: "При жизни Луций Салон Букцеон, отпущенник Луция и Публия, – себе и умершему Луцию Салонию Гилару, отпущеннику Луция и Публия, салинатору" (CIL, XII, 5360). В Аквитании у конвенов (д. Верхняя Гаронна) в карьере встречаются многочисленные посвящения – наскальные алтари, скульптурные изображения из местного мрамора, надписи – богу Эррипу, почитавшемуся как покровитель горных промыслов (ILTG, 2–20, 24–30). Несомненно, все эти посвящения поставлены лицами, связанными с работой в карьере. Одно из посвящений богу Эррипу поставлено рабом местного уроженца Самбедона (ILTG, 15). Это свидетельствует о том, что местные землевладельцы эксплуатировали труд рабов в карьерах при добыче мрамора.
Некоторые из посвятителей были потомками пришельцев из областей развитых рабовладельческих отношений – Греция и Италии. Так, один из них, Борз, называет себя сыном Евтика: Евтик – латинизированное греческое имя (ILTG, 8 и прим.). В другой сильно фрагментированной надписи упоминается некто Navigius, возможно, отпущенник италийского рабовладельца (ILTG, 14 и прим.). Новым для Галлии было имя посвятителя Анициана (ILTG, 6 и примеч.). Скорее всего, подобного рода деловые люди, привлеченные в Галлию выгодами предпринимательства, продолжали привычную им практику эксплуатации рабов и на галльской почве. Наконец следует отметить, что именно в Аквитании, в области Пиренеев, находились самые крупные мраморные копи, которые входили, как предполагается, в императорский Пиренейский сальтус, располагавшийся по соседству с общиной онезиев в горной части области конвенов (Plin., N. h., IV, 108). По-видимому, мраморные копи императора эксплуатировались при помощи не только рабского труда, из посвящений богу Эррипу некоторые поставлены явно свободными работниками. Об этом можно судить по их именам, более или менее распространенным у конвенов: Сембедон (ILTG, 12, 15; CIL, XIII, 389), Монтан (ILTG, 7 и прим.), Ветуст, сын Венуста, и др.72 В одной из надписей посвятители выступают как некая этническая общность: Erriapo deo comferani posuerunt v. s. l. m. (ILTG, 2 и прим.).
Обращает на себя внимание посвящение Эррипу, которое поставлено от имени всех работавших в карьере мраморщиков: Deo Erriapo v(otum) s(olverunt) marmo(rarii) omnes (ILTG,3). Оно дает повод думать, что работники каменоломен были организованы в профессиональные коллегии. Не случайно, по-видимому, и то, что в одном из частных посвящений Эррипу некий Север, сын Сеннетара, называет себя, вопреки обычаю, сначала по профессии, т.е. мраморщиком, а потом уже по имени отца (заявляя о себе, таким образом, как о части целого): Severus... marmora(rius) Sennetari f(ilius)73. Из той же области конвенов происходит посвящение богу Сильвану от имени трех владельцев мастерских и сотоварищей по коллегии (ILTG, 23). По-видимому, в коллегию мраморщиков упомянутого карьера входили работники различных социальных состояний: в цитированной выше надписи работники карьера называют себя не просто мраморщиками, а "все мраморщики", в отличие от других случаев, когда в той или иной форме оговаривается, кто именно был членом коллегии (как, например, в только что упомянутом посвящении Сильвану).
Связь свободного сельского населения с работой в карьерах позволяет предполагать посвящение некоего Секста Фабия Асклепиада – медика по профессии и, судя по его имени, отпущенника по социальному статусу, в честь божественного дома, Юпитера, Геркулеса Саксана и сельчан ратумагенских (ILTG, 358) – надпись происходит из той же части Белгики, где располагался каменный карьер, а Геркулес Саксан почитался в качестве покровителя карьера. По всей вероятности, посвящение в честь божественного дома связано с принадлежностью карьера императору. Во всяком случае известно, что в Белгике были императорские земельные владения.
Итак, мы приходим к выводу о применении в горнодобывающих промыслах и металлообработке не только рабского, но и свободного труда. Состояние источников не позволяет точно установить преобладание того или другого. Однако, учитывая, что надписи называют, наряду с отдельными работниками, фамилии рабов, с одной стороны, и целые села, с другой, можно говорить о большой роли и рабского, и свободного труда в названных отраслях производства. Соотношение должно было зависеть от того, кому принадлежали рудники или кузницы, частным владельцам, городским общинам или императорам, а также от степени романизации области. Не случайно, что у конвенов, принадлежавших к наиболее романизированной civitas Аквитании, надписи чаще всего упоминают горняков-рабов; у белловаков же, мало затронутых романизацией, посвящение богу-покровителю горных работ Геркулесу Саксану связывается с местными сельчанами.
Рабы и отпущенники использовались и во многих других отраслях производства. В надписи из Толозы речь идег о рабах, которые под руководством городских должностных лиц выполняли различные архитектурно-строительные работы (CIL, XII, 5388), причем рабы эти были не общественными, а частновладельческими. Оказаться под руководством городских магистраторов они могли, если господа передали их в распоряжение должностных лиц – либо в наем, либо в порядке участия в общественных работах города. В надписи из Нарбона отпущенник Луций Антроний Руф, поставивший при жизни надгробие себе и отпущеннице Генине Амене, называет себя строителем: v. L. Antroni[us L. l.] Rufus structor v. Genina A. l. Amoena (CIL, XII, 4511). Из Нарбона же происходит надгробие лепщика-отпущенника Публия Узулена Анопта и его жены – отпущенницы Узулены Гилары (CIL, XII, 4479). В Лугдунской Галлии отпущенники встречаются среди плотников, объединенных в корпорации. Так, отпущенник Цезон Никон был севиром-августалом, членом коллегии плотников, поселившихся в Лугдуне. Надгробие ему было поставлено его соотпущенником Цезонием Меной, членом той же коллегии (CIL, XIII, 1939).
Рабы и отпущенники были заняты также в производстве предметов широкого потребления: в изготовлении одежды, военных плащей, кулинарном деле и т.п. Надгробная надпись из Вьенны (CIL, XII, 1898) посвящена севиру-августалу Лугдуна Гаю Рузонию Секунду его соотпущенником – тоже севиром-августалом – Гаем Рузонием Мироном. Тот и другой были центонариями – мастерами по изготовлению лоскутных одеял – и входили в состав соответствующей профессиональной коллегии. Из прежнего, рабского состояния этих мастеров, думается, можно заключить, что в мастерских и коллегиях, объединявших людей названной профессии, наряду со свободными и отпущенниками, имелись и рабы. В Аквах Секстиевых надгробие поставлено отпущеннику колонии центонарию Сексту Пунику Антену (?), члену соответствующей коллегии и севиру-августалу (CIL, XII, 5775). Об отпущенниках-изготовителях одежды (vestiarii) речь идет в надписях из Трира (CIL, XIII, 3705), из общины лингонов (CIL, XIII, 5705) и Нарбона (CIL, XII, 4520, 4521). В Нарбоне же встречаются отпущенники-изготовители военных плащей (CIL, XII, 4509), красильщики пурпуром (CIL, XII, 4507, 4508), шерстобиты (CIL, XII, 4481), скорняки (CIL, XII, 4500). Можно не сомневаться, что в перечисленных нами отраслях производства, наряду с упомянутыми в надписях отпущенниками (и вообще свободными), трудились и рабы.
Отпущенников мы находим занятыми в производстве съестных изделий: хлебопеков, кулинаров, колбасников (CIL, XII, 4470, 4483). В одной из надписей упомянут осевший в Нарбоне римский хлебопек Луций Декумий Феликс, отпущенник Луция Декумия Гилара, тоже отпущенника (CIL, XII, 4503). Надгробный памятник близ Люксембурга имеет барельефное изображение мастерской, на котором можно различить контуры бочек и пяти человек в плащах с капюшонами. По стенам мастерской развешаны орудия труда: тесло, ножницы и др. Предполагают, что это бочарная мастерская. На фронтоне памятника надпись: Cletuso vernae [defu]ncto et Eburia(e) m[...co]niugi viva iu[ssit] (Esperandieu, V, 4221).
Рабский труд применялся не только в производстве материальных благ. Какая-то часть рабов была занята в торговле. В Лугдуне нам известен торговец серебряной посудой – отпущенник Гней Даний... Минусон (CIL, III, 1948). Торговцу вином и гончарной посудой, поселившемуся в Лугдуне, треверскому гражданину, поставили посвящение брат и отпущенники, которые, видимо, были его помощниками и торговыми агентами и до и после освобождения от рабской зависимости74. Севир-августал из Лугдуна, корабельщик на Араре, центонарий и почетный хлеботорговец, имел своих отпущенников, один из которых и поставил ему посвящение (CIL, XIII, 1972). В Немавзе отпущенник, севир-августал Квинт Аврелий Герма был торговцем одеждой италийского производства. Ему поставили памятник отпущенники: севир-августал Политик, Феб, Реститут и Синтиха75. В Нарбоне мы встречаем отпущенников Публия Альбия Гигина, мелочного торговца (propola – CIL, ХП, 4506 = ИЛН, № 915), и торговца Андра (CIL, XII, 5971). В Апте обнаружено посвящение Меркурию, поставленное отпущенником Луцием Целием Суриллием во исполнение обета, данного им, когда он был еще рабом: Mercurio L. Coel. Surillio ser(vus) v(ovit) l(iber) s(olvit) (CIL, XII, 1080). Возможно, этот бывший раб был торговцем (Меркурий почитался прежде всего как покровитель дорог и торговли). Накопив денег, он сумел выкупить себя из рабства, заранее поставив перед собой эту цель (о чем и свидетельствует данный им Меркурию обет). Аналогичную ситуацию можно предполагать в следующей надписи, открытой между Вьенной и Гратианополем: Mercurio Aug(usto) sacr(um) Т. Eppius D. l(ibertus Iulianus ex voto (CIL, XII, 2195).
У воконтиев посвящение Меркурию поставлено отпущенником Секста Марцелла, также во исполнение обета (CIL, XII, 1314). В CIL, XII, 1316 посвящение Меркурию сопровождается изображением петуха, борова с колпаком, барана и сосуда. Известно, что колпак являлся символом отпуска раба на волю. И здесь перед нами надгробие вольноотпущенника, как и в предыдущих случаях, добившегося отпуска на волю благодаря торговой деятельности. В Нарбоне встречаем отпущенников, занимавшихся торговлей свиным салом (CIL, XII, 4483) и маслом (4499). В надписи CIL, XII, 2379, найденной между Вьенной и Аостой, упоминается вилик корабля (vilicus navis), из чего следует, что рабовладельцы поручали иногда рабам самые широкие полномочия по сбыту продукции. Такие рабы скорее других могли разбогатеть и добиться отпуска на волю. Став отпущенниками, они или продолжали обслуживать хозяйство бывшего господина, но на иных уже условиях, или обзаводились собственным. Некоторые из отпущенников превращались в судовладельцев и, таким образом, ставили свое дело на широкую ногу: в Нарбоне встречаются отпущенники-навикулярии (CIL, XII, 4495, 5972).
Источниками засвидетельствованы рабы и отпущенники многих других непроизводственных профессий.
В общине воконтиев обнаружено посвящение служанке-рабыне: [H]elenai Titiniai ancil[l]ai (CIL, XII, 1412). Рабыня Корнелии Северы, Викториана, из Гланума, несомненно, тоже принадлежала к домашней челяди (АЕ, 1946, 193). В надписи из Лугдуна упоминается кормилица Марциала (CIL, XIII, 2104). Рабы-слуги изображены в надгробных барельефах из общины треверов. На одном из них представлен раб, прислуживающий за столом и подающий различные яства (Esperandieu, VI, 5057). Барельефы другого надгробья из той же общины отражают различные сцены домашнего обслуживания госпожи ее служанками-рабынями (Esperandieu, VI, 4102). Подобные сцены отражены в надгробных барельефах из Новиомага (Esperandieu, VI, № 5142, 5148). В ряде надгробий из Бонны (Castra Bonnensia, совр. Бонн)76 и общины сантонов (Esperandieu, VI, № 2804) изображены рабыни-служанки. В надписи из Авенниона упоминается familia urbana некоего Аталиция Фирмана, которая во исполнение обета поставила алтарь богу Сильвану (CIL, XII, 1025).
Домашние рабы, отпущенные на волю, в некоторых случаях оставались в доме своих господ и продолжали исполнять прежние свои обязанности. В надписи из Немавза упоминается domestica libert(a) (CIL, XII, 3043). В одной из лугдунских надписей речь идет об отпущенниках Сальвии, Девикке и Гайавке, опекунах детей-наследников своих господ (fili et heredes ponend. curaver... Salvio et Gaiauco lib. tutorib. – CIL, XIII, 2136).
Во многих надписях речь идет о гладиаторах. Так, в Немавзе обнаружены эпитафии в честь мурмиллонов Ивенка (CIL, XII, 3326) и Колумба Серениана, эдуя, сражавшегося 25 раз (CIL, XII, 3325); гладиатора, египтянина из Александрии, Апта, принимавшего участие в 37 сражениях (там же, XII, 3329); гладиатора Гая Амиана (та.м же, XII, 3330). Квинту Беттию Грацилу, трижды увенчанному гладиатору-пронзателю (t(h)r(aex)), родом из Испании, поставил посвящение его учитель Луций Сестий Латин (CIL, XII, 3332 = ИЛН, № 1183). Часть гладиаторов, как видно из имен, – свободные (может быть, отпущенные). В других эпитафиях упоминаются гладиаторы, сражавшиеся на колеснице, один по происхождению араб (CIL, XII, 3324), другой – грек (CIL, XII, 3323); ретиарий, боец с сетью (CIL, XII, 3327); гладиатор-пронзатель (CIL, XII, 3331). В надписи из Арелаты упоминается negotiator familiae gladiatoriae... (CIL, XII, 727). У видукассов еще в III в. гладиаторские бои были весьма популярны. Один из почтенных граждан этой общины, Тит Сенний Солемн, выступал устроителем всякого рода зрелищ, в том числе гладиаторских ипр, в своем городе. В 238 г. им было организовано 32 состязания гладиаторов, причем в течение четырех дней восемь пар выступали в бою без пощады (CIL, XIII, 3162 = ИЛН, № 1120). О большой популярности гладиаторских зрелищ в Галлии свидетельствуют сравнительно часто встречающиеся изображения гладиаторских состязаний в качестве сюжетов керамических орнаментов, настенных украшений в домах богатых рабовладельцев77 и надгробных рельефов.
Достаточно обычны в Галлии рабы и отпущенники различных "интеллигентных" профессий. Из нарбонских надписей узнаем об отпущенниках-врачах: Луции Помпонии Диокле (CIL, XII, 4489), Публии Лукцее Мене (XII, 4488), греках по происхождению, и Соксе Фадее, медике Секса (XII, 4486); об отпущеннике из Немавза (XII, 3342). В Немавзе встречаем севира-августала, грека по происхождению, видимо, отпущенника, занимавшегося правом (XII, 5900: iur. studios). У авсков в Аквитании в одной из надписей упоминается отпущенник Клара Афраний График, который был учителем, переписчиком и игроком в шашки: Afranio Clari lib. Graphico doctori librario lusori latrunculorum cur. c. R. (CIL, XIII, 4444). У гельветов бывший раб Постум Гермес вместе с Квинтом Постумом Гигином на свои средства принесли какой-то дар врачам и учителям с посвящением божественности Августа, Гению колонии гельветов и Аполлону (XIII, 5079). Благочестивейшим воспитателям, рабам и отпущенникам поставил надгробие какой-то отпущенник из Немавза: D. M. Porciae Lade et Optati ser. Epaera conlibert. Syntyche Anatole ser(vae) pedagogis piissimis (CIL, XII, 3832). Об учителях-отпущенниках узнаем из лугдунской надписи, посвященной десятилетнему подростку, отпущеннику