Xreferat.com » Рефераты по истории » Украина: национальная самобытность и национализм

Украина: национальная самобытность и национализм

как цель социалистического строительства»); идея «христианского образа жизни» (сравни: «от каждого по способностям, каждому – по труду»); идея нравственного самостояния личности, сформулированная в «девяти заповедях» (сравни: «Моральный кодекс строителя коммунизма») и т.д., и т.п.

Едва ли не центральное место в христианской доктрине занимает постулат о равенстве «эллина и иудея» перед Богом, что определяет мессианский, вселенский характер христианских учений.

С другой стороны, суть национализма составляет этнический изоляционизм (вспомним, многочисленные «карты этнического расселения» народов, опубликованные в последние годы, как русскими, так и украинскими националистами), национальная и религиозная нетерпимость (уп. - борьба с «зайдами» в период ВОВ; еврейские погромы начала века и участие боевиков УПА в карательных операциях СС в на Волыне и в Белоруссии; см. документальные свидетельства современного этноцита русскокультурного населения Украины). Идея смирения перед властью (априорное приятие существующего порядка вещей) в идейном национализме трансформируется в установку на «совершенствование» социальных институтов (хотя при этом, нередко используется традиционалистская риторика[44] [44]). Ориентация на «нищих духом» подменяется протестантской, в существе своем, идеологией «накопительства» (см., напр.: интервью одного из нынешних лидеров украинских националистов Дм. Корчинского[45] [45]). Устремленность к нравственному самосовершенствованию (самостоянию) личности в националистической практике националистов лозунгом: «Все хорошо, что полезно Украине» (сравни: с «многовекторной политикой» Л. Кучмы; бесконечными обещаниями и беззастенчивым обманом партнеров по переговорам, к которым прибегали и администрация Л. Кравчука, и администрация Л. Кучмы, и украинский «истеблишмент», как целостный социальный феномен). И т.д., и т.п.: это перечисление можно продолжать бесконечно.

В указанном смысле, национализм – в сущности своей – не только антикоммунистическая, но и антихристианская доктрина. В поисках социальной базы (учитывая духовные запросы населения), украинские (впрочем, как и российские) националисты декларируют приверженность общехристианским ценностям, редуцируя их комплекс к двум (не самым позитивным, с позиций православного духа[46] [46]) идеологическим конструктам: мессианству, трактуемому как принуждение к конкретной системе мировидения, и патернализму, интерпретируемому, как личная приверженность вождям. Однако, «христианская» риторика националистов, на самом деле, как говорил И. Кант, – всего только «кажимость». Настаивая на «национальном характере» поместных Церквей, национализм, по факту, разрушает духовную опору «благодетельствуемых» народов[47] [47] и, тем самым, отворяет нишу для экспансии в духовную жизнь инородным, включая тоталитарные, религиозным идеологеммам.

Сущность духовной жизни нации составляет (см. выше) историческая преемственность основ мировоззрения (вне зависимости от «внешней» терминологии: «коммунизм» - «рай»; «генеральный секретарь» - «Самодержец всея Белые и Малыя… и проч.). Национализм обусловливает прерывание (дискретизацию) духовной (мировоззренческой) традиции. В силу сказанного, национализм проявляет себя, как негативный фактор духовной жизни этносов, общественное сознание которых он трансформирует.

C) Содержание языковой проблемы в Украине составляет то обстоятельство, что подавляющее большинство населения страны говорит и думает на языке, отличном навязываемого идеологами национализма.

Так, по упомянутой выше статистике (в данном случае - 1998 года), 84% опрошенных жителей Украины выступали за повышение статуса русского языка в общегосударственном масштабе, 48,6% - за признание его вторым официальным по всей Украине, 35,4% - там, где этого хочет население. Находящиеся в нашем распоряжении данные недавних социологических опросов свидетельствуют о том, что с тех пор указанная ситуация изменилась несущественно.

Однако же будем точны. Дело в том, что, в отличии, скажем, от Прибалтики, где автохтонное население разговаривает на языках балтийской и фино-угорской языковых групп, радикально отличных от славянских языков, жители различных регионов Украины в быту используют несовпадающие языковые диалекты. Например, в Донбассе, на улице и кухне, как правило, разговаривают на «суржике»: русском языке, с неправильными ударениями и местным произношением отдельных слов (существует также специфическая мелодика «донбасской» речи); в Днепропетровске, крупных городах столичного региона и Центральной Украины – на русском языке с инкорпорацией множества украинизмов; в Новороссии и Крыму – в подавляющем числе случаев – на чистом русском языке с активным использованием, зародившихся в приморских городах (вспомним Бабеля), жаргонных выражений (на основе языков, как тюркской, так и семито-хамитской языковых групп); на Западе Украины – на языках, подвергшихся в XIX веке массированной полонизации и германизации и потому, в большинстве случаев, непонятных «среднему украинцу».

Отдельная статья – язык украинской диаспоры, рассеянной, главным образом, в США и Канаде[48] [48]. «Зарубежные украинцы» в письменной речи (дома, в большинстве случаев, они разговаривают на языке страны обитания) используют язык, сформированный на основе галичского диалекта, с существенными вкраплениями полонизмов и – чрезвычайно значимыми – американизмов. «Собственно»- украинским языком - языком, на котором говорит та часть населения Украины, которая осознает себя украинцами - представители украинской диаспоры не владеют. Во всяком случае, в трудах (в сочинениях «мельниковцев», «бандеровцев», нынешних заокеанских идеологов украинского национализма) практически повсеместно встречаются языковые погрешности («ляпы»).

С точки зрения ведущих лингвистов России и Западной Европы различия между «собственно»-украинским и русским – меньшие, чем между баварским и саксонским диалектами немецкого языка[49] [49].

Однако же украинский язык имеет свои особенности. И, прежде всего, они связаны с обстоятельствами его генезиса: с одной стороны, лингвистические нормы данного языка вырабатывались группой политически ангажированной (проавстрийски настроенной) украинской интеллигенции в XIX-нач.XX века, с другой, - его лексический потенциал формировался в условиях украинского села. В связи с последним, современный украинский язык испытывает острую терминологическую недостаточность и, одновременно, переизбыток имплицитных форм выражения мысли (см. наречия: «Отож!», «Авжеж!», др.) и оскорбительных (во всяком случае, ориентированных на уничижение личности) словообразований. Украинский язык чрезвычайно мелодичен (обилие гласных), но его потенциал не вполне соответствует требованиям, предъявляемым эпохой НТР.

Как и все языки постиндустриального периода, современный украинский язык ныне подвергается массированной американизации (здесь играют роль и политические, и экономические, и технологические (компьютеризация жизни), и сугубо лингвистические обстоятельства: простота и строгость английского языка (в том числе, и отсутствие родовых и падежных окончаний)). Однако, в отличии от других языков, украинский насильственным образом полонизируется. Причем последний феномен выпадает из общей совокупности эксплицитных каузальных (причинно-следственных) связей.

Далее. Со времен Ф.Шлеермахера, вплоть до М.Хайдеггера –Х.-Г.Гадамера и далее, в сегодняшний день, в мировой культурологии утверждалась точка зрения, в соответствии с которой главным индентификатором самодостаточности нации является («естественный») язык. Нужно сказать, что с позиций современного знания, указанное мнение представляется небесспорным[50] [50]. Тем не менее, по факту (оставим в стороне историко-политологический аспект данного вопроса) оно получило широкое распространение в кругах адептов националистических идеологий. Как указывалось выше, русский и украинский языки – предельно близки (ближе русскому – разве что белорусский). Поэтому, для обоснования раздельности исторического бытия русского и украинского народов, националистам потребовалось видоизменение украинского языка (включая, условия его формирования)[51] [51] в направлении его полонизации (теория «третьей точки зрения»)[52] [52]. И лингвистическую (и политическую) базу своих идеологических «интенций» они обнаружили, с одной стороны, в диалектных формах украинского языка, распространенных в Западной Украине, а с другой – в языке зарубежной диаспоры.

Отсюда возникла идея – как не парадоксально это звучит – «украинизации» украинского языка, т.е. идея наращивания его лексического потенциала в направлении, противоположном, как общемировым тенденциям, так и естественной устремленности к использованию лексического багажа собственно-русского языка[53] [53].

В качестве реализаторов указанной идеи выступили галичская интеллигенция. Ее социальной базой стала интеллигенция киевская.

Историческая память – странная вещь: в ее тенетах ничего не пропадает бесследно.

Начиная со времен монголо-татарского нашествия население Западной Украины перманентно подвергалось иноземным культурным интервенциям и едва ли не основным средством сохранения национальной самоидентификации для западных украинцев являлся язык. Именно поэтому, в частности, теперь, когда на Украину негадано «обрушилась» политическая независимость[54] [54], главенствующее место в политическом сознании галичан заняла не экономическая (что следовало бы ожидать), но языковая проблематика.

На самом же деле, галичане мало что определяют в украинском политическом раскладе. За неимением иных, их идеологеммы всего только используются украинской бюрократией для обоснования бесконтрольного грабежа собственного народа (см. выше[55] [55]). Однако, ощутив возможность для реализации местечкового мировосприятия, западноукраинская интеллигенция проводит его в жизнь с той же агрессивностью и теми же методами, которые применялись в отношении ее самой в период полонизации и германизации[56] [56].

Иная мотивация у киевской (читай: советской провинциальной) интеллигенции.

Помимо других, в Украине развивается процесс, который можно было бы назвать «эффектом пылесоса»: когда все материальные и духовные ресурсы страны с ускорением перемещаются в направлении из малых городов – в крупные, из Украины - по большей части – на Запад, и – в незначительном количестве – в Москву. Все, кто участвует в транзите указанных ресурсов (и, прежде всего, киевляне) естественным образом получают известные (как материальные, так и социальные) дивиденды, основополагающим гарантом обретения которых является государственная независимость. Поэтому, киевляне вообще, и киевская интеллигенция, в частности, оказываются существенным образом заинтересованными в государственном размежевании Украины и России, краеугольным камнем которого является (см. ранее) языковая проблема. Кроме того, «украинизация» украинского языка предполагает проведение огромной интеллектуальноемкой (а потому – высокооплачиваемой) работы по восполнению генетической лингвистической недостаточности первого, что в условиях повальной безработицы, прежде всего коснувшейся украинской интеллигенции (в этом отношении она мало отличается от российской!) является немаловажным мотивационным фактором.

Киевская (еще вчера – повторюсь - советская) интеллигенция - привычна к смене идеологических установок. В сущности, для «среднего» киевского интеллигента «вновь возродившийся» украинский язык - такой же оруэловский «новояз», как язык начала 20-х годов (см.: «ГубХозУпр», «звездины», «ГОЭРЛО»). Вопреки стараниям «идейных» галичан, украинский язык, по-прежнему, мало отличается от русского. И поэтому, в условиях элементарного выживания, а также из соображений (чаще всего, тщетных) возможной выгоды (престижные назначения и т.д., и т.п.) киевская интеллигенция легко воспринимает изменение языковой политики. И это – факт[57] [57].

Между тем, объективно, результатом трансформации украинского языка стало отчуждение «языка улицы» от «языка кабинетов»[58] [58], языка народа от языка элиты. Очевидно, что указанный процесс может иметь далеко идущие социальные последствия (вспомним исторический опыт России от времен Петра I до времен героев Льва Толстого и далее – к Октябрьской революции!). Об этом можно многое сказать.

Однако в контексте настоящей работы достаточно констатировать, что идеологическое обоснование фактической деформации украинского языка предоставляет, как не странно это звучит, украинский национализм. В этом смысле, с точки зрения теоретических посылов самого национализма (см. выше), указанный феномен обнаруживает себя, как деструктивный (дискретизирующий) фактор национальной культуры. Иначе говоря, сущность языковой проблемы в Украине на самом деле состоит не уничижении национальной идентичности русскоговорящей части населения, но в разрушении самого украинского языка, как источника и питательной среды национальной культуры.

И именно это обстоятельство объективно игнорирует официальная российская пропаганда в Украине.

D) межкультурный обмен. Если пролистать подшивки современных украинских газет, то складывается впечатление, что культурная жизнь Украины никогда не бывала столь насыщенной, как в «постперестроечную» эпоху: фестивали, народные гуляния, различные юбилеи в кучмовской следуют Украине один за другим - и вместе, и попеременно. И это действительно так.[59] [59].

Не является секретом, что «фестивалитизация» Украины выполняет вполне транспарентную социальную функцию: во-первых, она служит средством «отмывания» денег крупного капитала; а, затем, - играет роль релаксатора, отвлекающего массы от насущных экономических проблем (своеобразная «рекреационная зона»).

И все это осуществляется под «малиновый звон» украинских масс-медиа, находящихся – без исключения - под жестким контролем местных олигархических кланов[60] [60]. (Российские газеты и журналы (помимо тех, что завозят отдельные «челноки») в Украине не распространяются (запрещены Законом), те же, что издаются в самой Украине («Комсомольская правда», «Труд», «Известия», др.) де юре существуют, как российко-украинские СП, работающие «под прикрытием» определенных политических группировок). Аналогичная ситуация имеет место на украинском радио и TV[61] [61].

Кроме того, в Украине (по крайней мере, так было до самого последнего времени) принята порочная система налогообложения книгоиздательства, устанавливающая уплату сборов с каждого производственного цикла. Естественно, что в таких условиях, литературная активность в Украине осуществляется в режиме перманентного кризиса. С другой стороны, транспортировка печатной продукции из России в Украине затруднена административными мерами[62] [62].

В виду финансовых трудностей, а также в связи с «размыванием» читательского контингента[63] [63], украинские библиотеки практически не функционируют. И это обстоятельство вполне устраивает местных националистов, поскольку более книжного фонда страны составляет русскоязычная литература. В итоге, местные библиотеки, едва ли не сознательно, лишаются возможности обновления фондов, в то время как, по признанию самих украинских библиотечных работников[64] [64], система межбиблиотечного обмена фактически не имеет шансов на восстановление. В итоге, библиотеки утрачивают былой статус центров культурной жизни украинских регионов[65] [65].

Гастрольная и выставочная деятельность в Украине ограничены по финансовым обстоятельствам[66] [66].

Между тем, как говорилось выше, значительная часть населения Украины привыкла удовлетворять свои информационные и культурные запросы посредством русскоязычных изданий (фильмов, театральных постановок ets). Не имея возможности легально реагировать на потребительский спрос, украинские предприниматели прибегают к различным противозаконным акциям. Так, например, в последние годы в Украине активно развивается кабельное телевидение,[67] [67] в значительной своей части, зиждущееся на неприкрытом воровстве программ российских эфирных каналов и ретрансляция их по кабельным сетям. Примерно такие же «схемы» (популярный в Украине термин) используются в книгоиздательстве, журналистике, провайдеровской деятельности.

Музыкальное, театральное искусство, балет, художественные промыслы, пр. – все сферы культурной жизни страны, в принципе, пребывают в аналогичной ситуации[68] [68].

В большинстве политологических исследований приводится обширный статистический материал, иллюстрирующий обозначенные здесь процессы[69] [69]. При этом, в качестве источников деградации межкультурных обменов (как в их институциональном, так в феноменальном проявлениях), указываются: недостаточность государственного финансирования учреждений культуры (как будто культура развивается исключительно в учреждениях!), экономические факторы (в том числе таможенные ограничения, как следствие культурного протекционизма), проявления политической нестабильности (включая ужесточение цензуры, как объективную административную реакцию на социальную и политическую нестабильность) и т.д., и т.п.

Все эти вещи и в самом деле ограничивают межкультурный обмен.

Но дело не только в них. Истоки находятся много глубже.

И, в том числе, в эскалации, идеологических установок украинского национализма.

Так, в приведенной выше дефиниции культуры подчеркнута ее процессуальность, как социального феномена. Однако само понятие «процессуальность» предполагает не только временную, но и пространственную координату. Культура не может развиваться вне взаимодействия с другими культурами. И, в этом смысле, украинская культура – не исключение.

Существенными производными украинского национализма (интерполяциями идейного содержания) являются культурный изоляционизм, постулируемый, как средство сохранения самобытности культуры и культурный патернализм, как элемент протекционизма.

На практике, культурный изоляционизм, через экономические факторы, ограничивает распространение украинской культуры вовне,[70] [70] а протекционистская политика - обедняет культурную традицию изнутри, так как предустанавливает, как социальную функцию, устремленность к «чистоте» культуры, в то время как последняя, по определению, – синтетическая категория. [71] [71]

Общепризнанно, что культурные феномены, контекстуальны. И подмена культурной жизни страны (в данном контексте: межкультурных обменов) ее «фестивалитизацией»[72] [72], зиждущейся на криминализации общественных отношений, объективно, сдерживают (если не препятствуют) ее становлению.

В свете сказанного, украинский национализм ipso facto является негативным фактором развития украинской культуры. Причем, его роль (как идеологического феномена) в разрушении культурной жизни, на самом деле, - на порядок более значима, нежели экономического и политического инструментария.

В итоге, остается только сожалеть, что большинство отечественных украинистов указанное обстоятельство игнорируют, что порождает (как ответную реакцию) не только многочисленные перекосы российской культурной политики (от малофундированных культуррегерских проектов, таких как Украинский Культурный Центр на Арбате[73] [73] до издания учебных пособий для русских школ в Украине в Москве[74] [74]), но и, в целом, дестабилизирует атмосферу российско-украинских отношений.

Иными словами, в действительности, изменение существа российко-украинского диалога следует ожидать не

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: