Xreferat.com » Рефераты по истории » Турция: от империи к республике. Государственная бюрократия и проблемы модернизации

Турция: от империи к республике. Государственная бюрократия и проблемы модернизации

Кемаль, активно пропагандировали идеи “европеизации” в османском обществе. Новые османы, испытавшие влияние Монтескье, Мольера, Руссо, Вольтера, Кондорсе, стремились к синтезу «традиционно мусульманских и буржуазно-либеральных идей и теорий в области общественного и государственного устройства» [ 20, с. 93-94]. И. Шинаси стал первым неофициальным лицом, проповедовавшим коренное изменение государственного устройства, европеизацию экономической и культурной жизни страны. Важной идейно-политической концепцией турецкого конституционного движения, затем имплицитно включенной в идеологию младотурок, была доктрина османизма, обосновывавшая право турок на господствующее положение в “османской нации”.

Правящая элита оставалась в целом однородной, поскольку различие было лишь в сфере идей, имевших хождение в данной социальной среде. В османском обществе, идеология измышлялась правящей элитой и то, что ряд исследователей, выделяет частные представления из этой совокупности и расценивает их как “истинное” или “ложное”, “традиционное” или “прогрессивное”, “феодально-султанское” или “конституционное”, не имеет ничего общего с социальной природой османского общества. Исторические позиции, политические пристрастия могут быть бесконечно изменчивыми в реализации личностью себя в коллективе. В османском обществе возникала напряженность между светским и духовным, между трансцендентным (внемирским) и мирским, преодоление которого предлагали идеи новых османов. Отсюда и признание Намыком Кемалем соответствия установлений ислама и принципов конституционного правления, идея объединения улемов и светской прослойки в Меджлис-и айяне (Сенате), а представителей всех вероисповеданий в Шура-и уммете (Палате депутатов).

Н. Кемаль заявлял, что участвуй он в работе над конституцией, то потребовал бы санкционирования каждой ее статьи фетвой шейх-уль-ислама. В «Ибрет» он писал, что «османское государство основано на религиозных принципах, и, если эти принципы будут нарушены, в опасности окажется политическое существование государства». Видный “феодально-султанский” сановник Хайреддин – паша писал, что «положительная роль улемов такова же, как и роль, которую выполняют в конституционных государствах Европы палаты представителей, и можно даже сказать, что эта роль более высокая, ибо к мотивам земного порядка, которые требуют и узаконивают этот контроль, у мусульман присоединяются требования религии» [цит. по: 20, с. 97-101].

Согласно Ю.А. Петросяну, провозглашение конституции (Канун-и Есасы) 23 декабря 1876 года (8 зильхидде 1293 года) и создание парламента, хотя и были логическим завершением борьбы за реформы, «политически явно были ''забеганием вперед'', социально и экономически не обеспеченным … кратковременность существования конституции и парламента (до начала 1878 г.) свидетельствовала о преждевременности их появления в Османской империи» [20, с. 158].

Непосредственными продолжателями дела конституционалистов 60–70-х годов стали младотурки, которые могли опереться на конкретный опыт конституции и первого турецкого парламента. Начало обществу “Иттихад ве теракки” было положено 21 мая 1889 г., когда курсантами Военно-медицинской школы в Стамбуле была создана тайная организация “Иттихады османы” (“Османское единение”). В 1894 г. младотурецкие организации объединились в единое османское общество “Единение и прогресс” (“Османлы Иттихад ве теракки джемиети”). Ахмед Риза – бей и его приверженцы (Хаккы Халид, Мехмед Али – паша, Халил Ганем и др.), продолжали считать главным злом деспотизм Абдул Хамида II и выступали за восстановление конституционного правления. Как и идеологи “новых османов”, они утверждали, что ислам «ни в коем случае не является врагом республиканского строя» [цит. по: 20, с.133].

Центральное место в идеологии младотурок занимала доктрина османизма, активно использовавшаяся для консолидации оппозиции. Так, особенно активно пропаганда османизма велась при созыве “общего конгресса” в Париже (27-29 декабря 1907 г.). Младотурки заявляли: «Мы требуем реформ, но не в интересах какой-либо национальности, а для всех граждан Османской империи» [19, с.174]. Как гласила «Программа молодой Турции» от 15 августа 1897 г.: «Вкратце наша программа такова: единство, целостность и неделимость империи, сохранение на троне династии Османа, равенство всех перед законом, независимость правосудия, свобода совести… абсолютное выполнение всех соответствующих законов» [ 19, с.181].Вплоть до 1907 г., когда конгресс одобрил идею всеобщего восстания и привлечения армии на сторону оппозиции, большинство младотурок не разделяли мнение женевской младотурецкой организации (И. Сюкути, А. Джевдет) о революции как средстве, дающем новую жизнь больной нации. [19, с.246]

Несомненно, что на младотурок повлияли идеи революций Нового времени, давших толчок революционным изменениям важнейших сторон структуры общественного строя. Был очевиден упадок режима, вызванный внешним давлением международной капиталистической экономики с одной стороны, а с другой – внутренним воздействием и конфликтами, порождаемыми противоречиями внешнего давления. Вина за неспособность к мобилизации национальных ресурсов страны для поддержания экономического развития страны и к военному противоборству с иностранными государствами, возлагалась не на особенности имперской системы, а непосредственно на личность султана и его порочное окружение.


ГЛАВА II

ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ И ЭКСПАНСИЯ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ЗАПАДА. ИСТОКИ ЭТАТИЗМА И РОЛЬ БЮРОКРАТИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ В ЭКОНОМИКЕ


Практически все исследователи безоговорочно признают, что Османская империя находилась в глубоком кризисе, превратившись в полуколонию западных держав, в аграрно-сырьевой придаток Запада. Советские историки, руководствуясь марксистско-ленинской трактовкой таких явлений, как “капитализм”, ''империализм'' и ''колониализм'', абсолютизировали положение о том, что иностранный капитал повсеместно использовал в своих интересах докапиталистические формы собственности и отношений колониального Востока. Крайне негативная оценка давалась господству иностранного капитала, под влиянием которого развивался национальный капитализм, но из-за этого же влияния он там развиваться не мог.

При анализе внутренних условий, препятствовавших становлению капитализма в империи, исследователи традиционно приводили высказывание Ф. Энгельса: «Турецкое, как и любое другое восточное господство несовместимо с капиталистическим обществом; нажитая прибавочная стоимость не гарантирована от хищных рук сатрапов и пашей; отсутствует основное условие буржуазной предпринимательской деятельности – безопасности личности купца и его собственности». П.П. Моисеев считал, что исследователи, цитировавшие Ф. Энгельса, «акцентировали внимание на факте отсутствия в данной стране правопорядка, полностью игнорируя нестабильность частной собственности» [цит. по: 16, с.137]. В оценке становления капиталистического уклада в Турции доминировала идея антигуманной сущности частной собственности.

Ряд современных турецких исследователей (Д. Авджиоглу, И. Джем, О.Л. Баркан, М. Сенджер и др.) утверждают, что капитализм не был естественным явлением для империи, что он был привнесен по инициативе “узкой правящей верхушки” и способствовал упадку местных производительных сил. [11, с.119] По их мнению, экономическая политика Махмуда II, повлекшая за собой экспансию Запада, явилась причиной отсталости и неразвитости производительных сил османского общества, а торговый договор М. Решид – паши с Англией 1838 г., по выражению Авджиоглу, «подписал стране смертный приговор». Он также утверждает, что если бы Запад не вмешивался, то в империи развился бы капитализм. «Договор 1838 г. создал условия для свободной торговли, а Танзимат, в интересах западного капитализма, создал с помощью административных, финансовых и других реформ, основу открытого рынка» [цит. по: 16, с.136].

В настоящее время считается, что договор Решид – паши, при всех его негативных последствиях, сыграл позитивную роль в генезисе капитализма в империи, так как он неизбежно вовлекал ориентированную на импорт экономическую структуру в конкурентные отношения с Западом, приобщал ее «к складывающемуся мировому рынку», способствовал ликвидации торговых монополий (йед-и вахит), системы разорительных государственных регламентаций и принудительных закупок [27, с.152]. Некоторые исследователи даже говорят об инкорпорированности европейских провинций империи в капиталистический рынок уже в начале XIX в. ( Валлерштайн и др.).

В начале XIX в. развитие торговли в империи определялось низким уровнем внутреннего потребления. Государство, еще в недалеком прошлом считавшее, что с торговцами-шакалами никакого дела не сделаешь, ограничивало купцов рамками “государственной торговли”, направленной в основном на удовлетворение потребностей элиты. Шведский посланник Д’Оссон в XVIII веке отмечал, что « внешняя торговля полностью в руках иностранцев…» [42,s.135]. Незначительные изменения в статусе торговцев, имевшие место с правления Селима III, не привели к существенному улучшению торговли в рамках имперской структуры. Роль совокупного предпринимателя, в условиях нарастающего экспансионизма Запада в интеллектуальной, политической, военной сферах, брало на себя государство.

Данная традиция имела место еще в самом начале существования Османской империи, когда государство “инвестировало” необходимые ресурсы (преимущественно людские) в определенную сферу. Р. Арон приводит свидетельство широкого вмешательства государства, его стремления к тщательной регламентации в арабских эйялетах в XVI-XVIII вв. Так, структура управления эйялетов полностью повторяла административную структуру столицы, а сам Стамбул регулировал всевозможную деятельность – от ремонта фонтанов до возведения общественных зданий. [27, с.121] Однако активность, проявляемая в экономике и ее результаты, были явно несоразмерны затраченным большим административным аппаратом усилиям. Данная система отвечала потребностям военных институций феодального османского государства, но не соответствовала требованиям XIX века. Вплоть до подписания англо-турецкого соглашения 1838 г., система регламентации «предусматривала вмешательство государства в производство, торговлю и ценообразование» [8, с.87].

После 1838 г. государство по-прежнему сохраняло свое влияние в промышленности, в секторе государственных предприятий, в добывающей промышленности. В 40-е годы, в связи с армейскими нуждами, образовался государственный сектор. «Это были первые в Турции сравнительно крупные предприятия, которые оснащались современной техникой и являлись очагами подготовки кадров специалистов и руководителей промышленности» [11, с.128]. В дальнейшем с ростом европейской промышленности, столкновением с жесткой конкуренцией на внешнем рынке, турецкая промышленность приняла вид замкнутой системы, существующей при государственной поддержке. [37, s.10] В сельском хозяйстве, опираясь на свое право верховного собственника земли, государство предпринимало попытки повышения его продуктивности. С принятием в 1858 г. земельного закона (Арази Кануннамеси), система мири, постепенно уступала праву частного владения землей.

Как пишет Дж. Танйол, в эту неспокойную эпоху «не оставалось возможностей обогатить казну примитивным производством и прокормить чрезвычайно раздутые штаты чиновников. При таком положении можно было сделать две вещи: 1) обратиться к внешним займам; 2) продать иностранцам право эксплуатации рудников в стране и обеспечить иностранным компаниям возможность зарабатывать деньги» [цит. по: 14, с.27-28]. Однако результаты реорганизации управленческой структуры не сняли препятствий для развития торговли и промышленности. Еще не произошло коренного обновления прослойки кадров чиновничества и сохранилось преобладание иррациональных представлений в среде “патримониальной бюрократии” (М. Вебер). Правящая верхушка еще находилась в поиске норм, параметров социального порядка.

Дж. Танйол подчеркивает, что полученные по займам средства, «были использованы не в производственных сферах, а на увеличение жалования служащим, на строительство дворца, на состязание с военно-морским флотом Англии» [цит. по: 14, с.28]. Что касается фискальной системы, то большинство полученных налогов, «шло на содержание султанского двора, государственной администрации и армии, а также на удовлетворение нужд османской феодальной верхушки. Со второй половины XIX в. значительная часть налогов поступала в руки западноевропейских государств» [29, с.14]. Лидерство в растрате средств государства принадлежало султанскому двору.

Первым реформатором, попытавшимся серьезно взяться за преобразования в экономике, стал Мидхат – паша. Он не считал, что в поисках выхода из финансового кризиса, экономику следует развивать исключительно за счет государства. Он писал: «В Европе ни одно общеполезное мероприятие не проводится за счет государства, все делается за счет капиталов и усилиями самого населения». Рост нестабильности в империи произошел из-за неудачи реформ 1856 г., не осуществленных «из-за частых смен правительства, разногласий во взглядах, беспорядков и трудностей внутри страны» [цит. по: 20, с.123, 125]. По его мнению, механизм конституционного строя, должен был приводиться “новыми людьми”, которые отсутствовали в имперском обществе.

В Османской империи с 1826 г. по 1878 г. сменился 21 садразам и 20 министров иностранных дел. В Англии, за этот же период, сменилось 13 премьеров и 11 министров иностранных дел. Со времени смерти Али – паши и до смещения правительства Ахмеда Вефика в 1882 г., произошло 23 назначения на пост везира 15 человек, а в период с 1882 г. по 1908 г., сменилось 9 садразамов. За время правления младотурок (до 1918 г.) сменилось 14 правительств. Этот процесс сопровождался уменьшением значения должности великого везира. Так, Ферид – паша, занимавший этот пост в 1903-1908 гг., говорил, что в своем положении он завидует портовым хамалам (грузчикам) Стамбула. [27, с. 187]

Несмотря на нестабильность кабинета, назначения проводились из ограниченной прослойки профессионалов, бывших более или менее реформаторами, отражавшими интересы правящей элиты. По данным М.Н. Тодоровой, в составе правящей элиты периода реформ из 95 государственных деятелей лишь Али – паша был представителем третьего сословия, из-за чего «он был объектом насмешек в связи со своим низким происхождением» [24, с. 157]. С 1882 г. произошло 9 назначений 5-х человек; Кямиль – паша занимал свой пост 6 лет, Саид – паша, назначавшийся главой правительства 5 раз, также управлял 6 лет.

Государственное чиновничество, уже обладающее достаточным потенциалом для определения социальной реальности в империи, с эпохи Танзимата стало выполнять не только служебные, но и социально-политические функции, одновременно и сохранения существующей социальной модели, и осуществления переходных функций “третьего сословия”, зарождающейся буржуазии. Мустафа Супхи в своей работе «Чиновничество» писал, что в период зулюма министерство финансов по-сути являлось министерством, управлявшим всем османским обществом. Несмотря на нищенское положение общества, «министерские чиновники, а в вилайетах служащие канцелярии, с алчностью прогуливаясь по улицам, стучат в каждую дверь» [61, s.57]. Он в то же время признавал возможность реформирования османского управления, путем создания системы специального образования, дальнейшей профессионализации чиновничества.

Характерной чертой османского общества после периода Танзимата, стало участие государственной бюрократии в предпринимательской деятельности, на основе легального участия в ширкетах, принятия государственной функции сбора налогов – занятие откупом, участия в экспортных операциях совместно с иностранцами, обладавшими льготами и т.д. Османская бюрократия, с ее более или менее отлаженным механизмом, стала стремиться овладению новыми ресурсами, стала проводником новых капиталистических тенденций в империи. Уже упоминавшийся Мидхат – паша, будучи губернатором Дунайского вилайета, основал общество по перевозке пассажиров дилижансами и судоходную компанию, не получая почти никакой поддержки от государства в развитии производительных сил вилайета. Выступая за разумную налоговую политику, он, тем не менее, занимался высокоприбыльным откупом, подобно многим министрам и сановникам, до его запрещения правительством.[26, с.27-29, 17] В 1850 г. было основано общество по морской перевозке пассажиров «Ширкет-и хайрие», созданное руководящей верхушкой власти во главе с падишахом, видными бюрократами и банкирами Галаты. Однако из-за недостатка средств Мустафе Решид – паше пришлось обратиться за кредитом к банкирским конторам.

Не углубляясь далее в подробности предпринимательской деятельности государства и бюрократии, обратим внимание на произошедшее обновление в идеологии правящей элиты, постепенно отходящей от своего презрения к торговле, начавшей осознавать ее выгодность. Через представителей бюрократии предпринимательская деятельность образовала когерентную сферу, где частный интерес стал постепенно преобладать над общегосударственным. Изменялось представление о богатстве, которое уже не было статичной кучей сокровищ, создающих внешне впечатление о могуществе обладателя, а инструментом в достижении более конкретных целей. Источник благосостояния, помимо государственного жалования, пенсии (в 1885 г. была созданы Всеобщие пенсионные кассы для гражданских и военных служащих) и традиционных доходов, виделся в деятельности и проявлении инициативы, первоначально при покровительстве государства.

Источником новых представлений в теории стали труды в области экономической мысли некоторых османских интеллектуалов. Еще в произведениях новых османов были выражены либеральные взгляды на экономическую политику. Так, Намык Кемаль выступал против монополий государства и политики протекционализма, отмечал недостаток частных предприятий. [См.: 74, ss.93-107]

Одним из первых интеллектуалов, обратившихся к западной экономической теории, был Сакызлы Оганнес – паша, преподававший экономику в Мектеб-и Мюлькие (Школе гражданских служащих). Он написал много работ в духе классической либеральной экономики, рассматривая свободу конкуренции в качестве основного условия прогресса империи. Им также был переведен труд Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов», основные взгляды которого он изложил в своей книге «Мебад-и Илм-и Сервет-и Милель», изданной в 1881 г. В ней он рассмотрел такие феномены экономики, как потребление, производство, оборот товаров, стоимость как количество труда и т.д. Одним из первых он предпринял критику социалистических идей, за их противоестественность природе человека. [См.: 38, ss.54-83]

На официальном уровне либерализм в экономике пропагандировался посредством печатного органа Общества Османских Наук (Джемиети-и Илмийе-и Османийе), основанного министром образования Мюниф – пашой. Эта серия трудов, называвшаяся «Меджмуа-и Фунун» (Обозрение Наук), ставившая своей целью ознакомление общества с достижениями различных наук, была основана в 1863 г. В обозрении печатались и статьи по экономике таких авторов, как Джавид – бей, будущий министр финансов младотурецкого правительства, Оганнес – паша и др.[См.: 74, ss.64-67]

Несомненно, что после Танзимата в Османской империи получило распространение инонациональное и иностранное предпринимательство. К началу XX в. «турецкая компрадорская буржуазия состояла главным образом из представителей нетурецких национальностей – греков, армян, евреев и др.» [2, с.16]. «Собственно турецкое производство было представлено ремесленниками, иногда объединенными в средневековые корпорации – эснафы» [21, с. 9]. «Купцы по-национальности турки практически были посредниками между производителями продукции и инонациональной буржуазией» [22, с. 57].

Однако к началу XX в. усилилось и влияние формирующегося османского “среднего класса”. Вплоть до 1856 года получение должности на государственной службе было пределом мечтаний среди мусульманского населения. «Какая выгода для нас быть чиновником? Мы – замкнутые изнутри, христиане же затратив много усилий в промышленности и торговле, обратились в сторону Европы», писал Намык Кемаль. [63, s.147] Впоследствии, среди непрерывно разрастающегося и дифференцирующегося слоя государственных служащих предпринимательская деятельность пользуется все большей популярностью.[53, s.111] Османская бюрократия, расчищавшая путь к капитализму, стала влиятельным социальным слоем, будучи самой состоятельной прослойкой общества. Так, В. Эльдем пишет, что «их жалование было столь высоким, что его можно сравнивать лишь с доходами сегодняшних крупных предпринимателей» [цит. по.: 14, с.37]. Причем этот слой, как уже отмечалось, брал на себя функции третьего сословия. Даже мелкий провинциальный чиновник после выхода на пенсию стремился к предпринимательской деятельности. Например, отец Мустафы Кемаля Али Риза – эфенди, занялся, хотя и не совсем удачно, экспортной лесоторговлей, найдя состоятельного компаньона.[15, с. 77-79]

В начале XX в. слой государственных служащих стремительно пополнялся. Так, Эсат Дж. Пакер, назначенный стажером в канцелярию министерства иностранных дел, писал: «Нельзя сказать, чтобы мне повезло. В те времена среди моих единоверцев удачной считалась возможность заниматься торговлей или искусством. Не всем это удавалось, ибо названное благодатное и широкое поле деятельности было отдано на откуп нашим согражданам, представителям национальных меньшинств… На дипломатическую же службу поступить было очень несложно: достаточно было подать заявление с маркой в десять пара» [31, с. 10].

По данным В. Эльдема, численность штатов османских министерств и ведомств в 1913/1914 г. составляла 188 704 человека, в том числе доля военного и военно-морского министерств, жандармского управления составляла 100 000 мест. Численность служащих, получавших жалование из государственного бюджета в 1913/1914 г., составляла 183,7 тыс. человек (в 1909/1910 г. – 182,2 тыс.). В среднем в 1913 г. государственный служащий в Турции получал в месяц 556 курушей, в столице – 1166 курушей.[14, с.38] Присоединявшийся к этому профессиональному слою был готов служить существующему режиму, признававшего его право на достижение желаемых целей. По меньшей мере, он предпочитал неудобства ''диктата младотурок'' неудобствам тирании.

Бюрократизация, как одна из черт капитализма, стала неотъемлемой чертой турецкого общества, когда слой чиновников продолжал множить подчиненных, работавших по большей части друг для друга. «В каждом отделе министерства числились сотни людей, но посещали службу очень немногие, не дай бог, они все вздумали вдруг прийти, маленькие комнатушки отдела попросту не вместили бы своих сотрудников. Молодые люди изредка показывались на службе после обеда, обычно же занимались своими делами.» [31, с.10]. По свидетельству Р.Дэвисона, «Как в Стамбуле, так и в других центральных вилайетах большинство чиновников рассчитывали достичь лучшего для себя положения вследствие близости к паше. Заполнявшие приемные высокого слоя управляющих толпы родственников и прочих паразитов, были одним из бедствий османского управления, открывающим двери покровительству, неэффективности и взяточничеству» [39].

Годы после победы младотурецкой революции и период первой мировой войны стали известны как период “национальной экономики”. Стратегия экономического развития была связана с деятельностью Мехмеда Джавид – бея (1875-1926), который изложил свои взгляды на экономику в четырехтомной работе «Илм-и Иктисад» (Наука экономики), изданной в период с 1899 по 1901 гг. Более того он стал основоположником турецкой статистики, написав работу «Ихсахият». Будучи последователем манчестерской школы экономики, он выступал за отмену режима капитуляций, за дальнейшую интеграцию в мировую экономику с целью привлечения иностранных инвестиций, за свободную торговлю, являвшейся для него “законом экономики”.

Другим распространителем идей либерализма в империи был принц Сабахеддин, автор «Открытых писем к Иттихаду», «Как можно спасти Турцию». Им был переведен на турецкий труд Э. Демолена «Причины прогресса англосаксов». Согласно Э. Демолену существовали два типа общественной структуры – партикуляристская и общинная формации. Согласно Сабахеддину, турецкое общество должно последовать по пути первой из них. Он выступал за децентрализацию управления, но не политическую, а основанную на расширении прав местного самоуправления, за развитие личной инициативы [20, с. 145-149]. По его мнению, религия не может лежать в основе социального устройства. На примере Мехмеда Сабахеддина, мы можем еще раз констатировать, что инициатива преобразований, исходила от правящей элиты, представителем которой являлся идеолог личной инициативы.

Оценивая деятельность бюрократической верхушки в экономике, Фалих Рыфкы Атай писал: «Либерализация Османской империи подразумевала государственного служащего как носителя частной инициативы… Это лицо не было частным предпринимателем, это был комиссионер, присваивавший себе доход государства» [цит. по: 14, с. 64].

Османскую общественную мысль волновали и культурные последствия европеизации в период с 1839 г., завершившейся «исправлением (коррекцией) гражданских и политических институций османами». Смысл культурных преобразований определялся прозападной ориентацией (alafranga) османской элиты и состоял (впоследствии и в Республике) в достижении идеала “современной цивилизации” – Муасыр медениет [56, pp. 14-15].

В XIX в. постоянно возникали вопросы о степени совместимости европейской культуры и османской, о том насколько противоречит идея равенства (эгалитарности) османской системы буржуазным ценностям Европы. Одним из проявлений этого было критическое отношение оттоманских нижних слоев и ряда интеллектуалов к поведению “вестернизированных” государственных деятелей Танзимата. Рояли, обеденные столы и гостинная мебель были новым, спешно воспринятым с Запада, идеалом жизни официального класса. Спешно воспринятые потребительские модели поведения элиты стали предметом критики определенной части населения, воспринимавшей это как глупую роскошь, в сравнении со своими умеренными стандартами жизни.[56, p. 18]

Уже в начале XX в. потребительское поведение распространилось и в среде остальной гражданской бюрократии, рангом пониже. Эсат Дж. Пакер приводит пример характерного проявления такого поведения. Мюнир – бей, посол Турции в Берне, приобрел ванну, «какую бельгийцы брали, отправляясь в колонии». Доставка ее в Стамбул отняла много времени и денег. Отец посланника, получив приобретенные ванну и ведра, вышел из себя: «Когда только Аллах научит тебя разуму! Неужели в Брюсселе не нашлось ничего другого? Удивляюсь правительству, которое назначает вас послами» [31, с.106-107].

В ряде произведений турецкой литературы осуждался подобный “налет вестернизации” (cosmetik westernization), т.е. простая иммитация западных культурных кодов, моделей поведения. Одним из первых произведений, сфокусированных на данной проблеме, была книга «Фелатун – бей и Раким – эфенди» Ахмета Мидхата, опубликованная в 1876 г. Фелатун – бей, избравший себе псевдоним – Платон, прожигает жизнь в европейской части Стамбула, развлекаясь в женском обществе и играя в азартные игры. Что касается Раким – эфенди, то он трудолюбив и работает для достижения умеренных жизненных целей, целеустремлен и занимается изучением французского языка. Второй персонаж книги выступает здесь более предпочтительным вариантом вестернизации.[58, pp.36-37] Похожий сюжет, затрагивающий проблему модернизации и раскрывающий характерные черты турка-предпринимателя, обыгрывается в романе Орхана Памука «Джевдет – бей ве Огуллары» [Baştьrk, 35; 64, ss.184].

Еще одной из особенностей турецкого “праздного класса” был “синдром Бихруз – бея”. Этот персонаж, чуть более поздний, появляется в книге «Араба севдасы» Реджаизаде Экрема, изданной в 1896 г. Бихруз – бей, прошел обычный для чиновника путь, став служащим через связи отца, чье высокое положение гарантировало ему спокойное существование. Он приверженец западного образа жизни и относится ко всему турецкому как к проявлению варварства. Он, как и Фелатун – бей, проводит время на европейском берегу Босфора, подражая образу жизни европейской аристократии. Одевается он подобно французским нобелям и делает заметки на французском языке. Эти два произведения ярко отражают эволюцию в ценностных ориентациях турецкого общества, демонстрирует сложившуюся дихотомию

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: