Царь Алексей Михайлович и патриарх Никон
5 декабря собор вновь был созван. У Никона на этот раз отняли крест, который раньше носили перед ним. Никона допрашивали вперебивку о разных происшествиях, но больше всего его старались уличить в том, что он будто бы сказал: «Будь я анафема, если захочу патриаршества!» В этом свидетельствовали новгородский митрополит Питирим, тверской архиепископ Иоасаф и Родион Стрешнев. Никон по-прежнему уверял, что не произносил таких слов. Собор длился довольно долго, московский патриарх отрицал свою вину по всем пунктам обвинений. В конечном итоге александрийский патриарх задал вопрос греческим духовным лицам: «Чего достоин Никон?». Ему отвечали, что московский патриарх заслуживает отречения от церкви и лишения священнодействия. Александрийский патриарх в звании судьи вселенной, произнес приговор, в котором было сказано, что, по изволению Святого Духа и по власти, данной патриархам, с согласия других патриархов, постановляют, что «отселе Никон, за свои преступления, более не патриарх и не имеет права священнодействовать, но именуется простым иноком, старцем Никоном».
12 декабря собрались вселенские патриархи и все духовные члены собора в небольшой церкви Благовещения, в Чудовом монастыре. Привели Никона. Приговор был произнесён повторно, в нём обвиняли бывшего московского патриарха главным образом за то, что он произносил хулы: на государя, называя его латиномудренником, мучителем, обидчиком; на всех бояр; на всю русскую церковь, говоря, будто она впала в латинские догматы; а в особенности обвинения, направленные на газского митрополита Паисия, к которому питал злобу за то, что он говорил всесветлейшему синклиту о некоторых гражданских делах Никона. Ему поставили в вину низвержение коломенского епископа Павла, обвиняли в жестокости над подчиненными, которых он наказывал кнутом, палками, а иногда и пытал огнем. «Призванный на собор Никон, — говорилось в приговоре, — явился не смиренным образом, как мы ему братски предписали, но осуждал нас; говорил, будто у нас нет древних престолов, и наши патриаршие рассуждения называл блудословиями и баснями». С Никона сняли клобук и панагию.
На другой день утром царь прислал к Никону Родиона Стрешнева с запасом денег, мехов и одежд. Однако Никон ничего не принял. Стрешнев сказал, что царь просит прощения и благословения. На что бывший патриарх ответил: «Будем ждать суда Божия!» 13 декабря толпы народа стали собираться, чтобы поглазеть, как повезут низвержённого патриарха. Его провожало 200 стрельцов. На пути одна вдова поднесла Никону теплую одежду и двадцать рублей денег. Он принял это, как милостыню, при этом, отказавшись взять подачки от царя.
В Ферапонтовом монастыре (находившемся недалеко от Кирилло-Белозерского монастыря) Никон содержался под надзором присланного архимандрита Новоспасского монастыря. Ему запрещено было писать и получать письма. Он долго не хотел принимать никаких государских запасов. Однако влияние Никона его было так велико, что и ферапонтовский игумен и архимандрит, приставленные к нему, и, наконец, сам царский пристав Наумов величали его патриархом и принимали от него благословения. Царь по прошествии некоторого времени через пристава заговорил со своим прежним другом о примирении. Никон написал царю: «Ты боишься греха, просишь у меня благословения, примирения, но я тебя прощу только тогда, когда возвратишь меня из заточения».
В сентябре 1667 года царь повторил свою просьбу, и Никон отвечал, что благословляет царя и все его семейство, но если царь возвратит его из заточения, то он простит и разрешит его окончательно. Но царь не возвращал Никона. Приставленный к бывшему патриарху архимандрит Иосиф в 1668 году сделал донос, что к нему приходили воровские донские казаки и намеревались освободить его из заточения. Никона стали содержать строже. Перед его кельей всегда стояло двадцать стрельцов с дубинами, много людей было схвачено и подвергнуто пыткам по подозрению в сношениях с опальным патриархом.
Вскоре царь опять сжалился над Никоном: умерла царица Марья Ильинишна, и государь отправил к нему Стрешнева с деньгами, но Никон ничего не принял. Но долгие страдания стали подламывать волю Никона. В конце 1671 года он написал царю примирительное письмо и просил прощения за все, в чем был виноват перед царем. «Я болен, наг и бос, — писал Никон, — сижу в келье затворен четвертый год. От нужды цынга напала, руки больны, ноги пухнут, из зубов кровь идет, глаза болят от чада и дыму. Приставы не дают ничего ни продать, ни купить. Никто ко мне не ходит и милостыни не у кого просить. Ослабь меня хоть немного!»
На Никоне в то время лежало подозрение в сношениях со Стенькой Разиным. Сам Стенька говорил, что к нему приезжал старец от Никона, но последний уверял царя, что этого никогда не было. Алексей Михайлович поверил и, хотя не перевел Никона, по его желанию, ни в Иверский, ни в Воскресенский монастырь, однако приказал содержать его в Ферапонтовом без всякого стеснения. Тогда Никон отчасти примирился со своей судьбой, принимал от царя содержание и подарки, завел собственное хозяйство, читал книги, лечил больных и любил ездить верхом. Стол его в это время не только был обильный, но и роскошный, Кирилловскому монастырю было приказано доставлять ему все необходимое. Несмотря на некоторые улучшения жизни Никона, он заметно слабел умом и телом от старости и болезней; его стали занимать мелкие дрязги: он ссорился с монахами, постоянно был недоволен, ругался без толку и писал царю странные доносы, как, например, на кирилловского архимандрита, который ему «в келью напускает чертей».
В последние годы жизни царь был особенно милостив к Никону, посылал ему щедрые подарки и лакомства.
Заключение
Подводя итог спора двух государей, следует отметить, что, не смотря на широту власти, дальновидные взгляды и стремление к управлению страной, патриарх Никон не смог добиться желаемых целей. Он не стал олицетворением светской и духовной власти, и едва ли кому-нибудь удалось бы этого достичь, учитывая укрепление позиций самодержавия в правление Алексея Михайловича. Да и нужно ли было это делать? Какие бы благие намерения ни преследовала светская власть при управлении огромной страной, она никогда не смогла бы дать людям умиротворение души, веру в чудо и справедливый суд. И наоборот, церковь, по своей природе, направленная выполнять эти функции, не сможет заниматься управлением государством, иначе духовной власти рано или поздно придётся применять силовые методы регулирования отношений: будь то война или подавление мятежа; в этом случае церковь уже перестаёт выполнять свои основные обязанности перед людьми. Исторически в России не могла сложиться теократическая форма правления, при которой высшая государственная власть принадлежит духовенству, функции главы государства и главы церкви принадлежат одному лицу. Наивысших достижений во всех сферах жизни общества наше государство добивалось только при сильных правителях, жёстко регулировавших все процессы, протекавшие внутри государства, теократия привела бы Россию в запустение, сделала бы её отсталой, по сравнению с другими.
Итак, исход спора Алексея Михайловича и Никона был предрешён. Если бы Никон пошёл на уступки царю и не старался бы занять его место, то каждый из них остался бы государем в своей сфере деятельности: Алексей Михайлович в управлении страной, а Никон – церковью.
В данной работе были детально проанализированы объект и предметы изучения, выявлены причины, итоги и последствия спора.
Cписок используемой литературы
Костомаров Н.И. Русская история. М.: Эксмо, 2006. 1022 с.
Котомин О.Н. Романовы. Иллюстрированная хроника. СПб.: Петроградский и Ко, 2005. 18с.
Озерский В.В. Правители России . От Рюрика до Путина. История в портретах. Ростов н/Д.: Феникс, 2004. 347с.
Перевезенцев С.В. Россия. Великая судьба. М.: Белый город, 2006. 704с.
Сахаров А.Н., Троицкий С.М. Живые голоса истории. М.: Молодая гвардия, 1978. 348с.
Шалаева Г.П., Колязич Т.М. Всё обо всех в 12 т. Т.2. М.: АСТ, 1999. 446с.