А.В. Колчак как учёный и военный деятель
Колчак проводил время в основном в одиночестве. Характер его всегда был сложным. Но на протяжении лет в нем происходили существенные изменения. Если ранее знавшие Колчака указывают на его тягу к общению, обществу, веселости, то впечатления о встречах с ним в последние годы пестрят указаниями на впадение его в крайности, включая нервозность, раздражительность, склонность к замкнутости; своих соотечественников в Йокохаме, бежавших от большевиков, он не жаловал, полагая, что они проявили "бессилие", что должны были оставаться на Родине и бороться за ее интересы.
Неожиданно открывшуюся полосу незанятости и ожидания Колчак заполнял чтением китайской литературы по философским и военным проблемам.
"...Война проиграна, но еще есть время выиграть новую и будем верить, что в новой войне Россия возродится, — писал он. — Революционная демократия захлебнется в собственной грязи или ее утопят в ее же крови. Другой будущности у нее нет. Нет возрождения нации помимо войны, и оно мыслимо только через войну. Будем ждать новой войны как единственного светлого будущего".
Колчак — боевой адмирал, вынужденный уже полгода, в разгар мировой войны, обретаться где-то около дипломатических служб и тыловых военных штабов, жаждал непосредственного участия в горячем деле, в сражениях и, что уж скрывать, мечтал о новых подвигах.
В конце декабря 1917 г. А. В. Колчак получил наконец, сообщение о том, какое решение принято правительством, военным ведомством Англии по отношению к нему.
Позднее, в автобиографии, А. В. Колчак о своей попытке определиться на английскую службу, ее мотивах писал: "Я оставил Америку накануне большевистского переворота и прибыл в Японию, где узнал об образовавшемся правительстве Ленина и о подготовке к Брестскому миру. Ни большевистского правительства, ни Брестского мира я признать не мог, но как адмирал русского флота я считал для себя сохраняющими всю силу наше союзное обязательство в отношении Германии. Единственная форма, в которой я мог продолжать свое служение Родине, оказавшейся в руках германских агентов и предателей (Колчак из правительственных кругов хорошо знал о связях В. И. Ленина и других большевистских руководителей с германскими властями, получении от них денег, согласованных действиях. — И. П.), — было участие в войне с Германией на стороне наших союзников. С этой целью я обратился, через английского посла в Токио, к английскому правительству с просьбой принять меня на службу, дабы я мог участвовать в войне и тем самым выполнить долг перед Родиной и ее союзниками".
Назначение Колчака на сухопутный и второстепенный фронт было не очень логичным и понятным. Видимо, оно было связано с расчетами англичан на соединение войск в Месопотамии с русскими войсками, находившимися еще с царских времен в Персии, а также в Закавказье. Известно, что перед тем в Месопотамию на соединение с англичанами прорвалась часть русских войск, а другие наступали из Закавказья в южном направлении вплоть до декабря 1917 г.
Итак, вице-адмирал А. В. Колчак с конца 1917 г. становится было военнослужащим английской армии. Колчак понимает, что его положение необычно. Он иронически называет себя кондотьером и признает, что его решение служить в иностранной армии не бесспорно. Сознает он и излишнюю категоричность своих милитаристских взглядов.
По получении 30 декабря (по ст. стилю) 1917 г. предписания отправиться на Месопотамский фронт, Колчак, который практически всегда был по-военному в сборе, готов был двинуться в путь незамедлительно. Предстояло плыть пароходом через Шанхай — Сингапур — Коломбо — Бомбей. Но, увы, ему вновь пришлось ждать транспорта. А когда пароход — "Динега" - пришел, то на нем были выявлены заболевания чумой. Начался карантин. Удалось отплыть лишь через месяц, в феврале.
Как и в Японии, в Китае, в его столице Пекине, А. В. Колчак встречается с российскими дипломатами, в том числе с посланником князем Н. А. Кудашевым. У Колчака уже в это время завязываются определенные связи с представителями атамана Забайкальского казачьего войска Г. М. Семенова, администрацией КВЖД, японскими дипломатическими представителями. Он оказался в курсе дела о контактах семеновцев с японцами, даже пытался содействовать первым в получении средств из посольства для закупки в Японии оружия. Посол России князь Н. А. Кудашев, управляющий КВЖД генерал-лейтенант Д. Л. Хорват продумывали вопрос о задержании А. В. Колчака, чтобы предложить ему включиться в борьбу с большевистским режимом на территории России. Через заключительный промежуток времени Кудашев прислал Колчаку из Пекина письмо с просьбой приехать к нему по весьма важному делу. Но Колчак ответил, что приехать не может, должен следовать по назначению, и вскоре отплыл в Сингапур.
Русские дипломатические и политические деятели за его спиной договорились с англичанами об использовании Колчака на внутреннем российском фронте. Надобно отметить, что зачисление Колчака и двух его офицеров на английскую службу не было подкреплено материально. Они продолжали жить и ездить на средства, которые оставались от суммы, выданной Временным правительством летом 1917 г. Деньги подходили к концу. Их приходилось жестко экономить.
В Сингапуре, куда Колчак прибыл на "Динеге" 11 марта 1918 г., его встретил командующий английскими войсками генерал Ридаут (все последующее датирование событий нами дается, как и в данном случае, уже по новому стилю). Встретил, по отзыву Колчака, "весьма торжественно" и передал уже подготовленный пакет с распоряжением английского генерального штаба. Колчаку следовало вернуться в Россию, ехать на Дальний Восток и начинать свою деятельность там. В качестве мотива выдвигался тот факт, что к тому времени положение на Месопотамском фронте резко изменилось; русские войска, находившиеся в Персии, Месопотамии и сражавшиеся против турок, фактически исчезли, разбежались. Большие территории правительство Ленина передало Турции.
Пробыв некоторое время в экзотическом Сингапуре в отеле "Европа", А. В. Колчак первым же пароходом вернулся в Шанхай.
С прибытием А. В. Колчака в Пекин и последовавшим обоснованием его в Харбине закончился многомесячный зарубежный период поездок. Предстояла деятельность, связанная с политическими и военными приготовлениями к участию в борьбе с большевистским режимом на внутренних, российских фронтах. В Китае он создает Русские вооруженные силы для защиты КВЖД (см. приложение, рис.31)14.
В Харбине в это время пребывало временное правительство автономной Сибири во главе с эсером П.Я. Дербером. Против него в срочном порядке создавались партизанские отряды во главе штаба партизанского движения стоял Иона Михайлович Шабат (Суббота). Временному правительству противостояли и казаки во главе с атаманом, генерал-майором Г.М.Семёновым.
При встрече с вице-адмиралом Колчаком Семёнов заявил, что неразумно бывшему командующему флотом формировать армейские части и соединения, коли существуют уже сформированные части и дивизии казачьих войск Сибири, Даурии. Колчак согласился с мнением атамана, но его не поддержали политические деятели Дальнего Востока, находившиеся в Харбине.
О прениях стало известно в Нью-Йорке, и адмирал был вынужден подчиниться решению политиков, уже хорошо зная, откуда исходят приказы.
На что рассчитывал Александр Васильевич?
Возможно, он полагал, что ему, в содружестве с генералом Семёновым и казачеством Сибири и Даурии, все-таки удастся переиграть Орден и нейтрализовать направленную в этот регион экспедиционную армию США, во главе войск назначается генерал Уильям С.Грейвс.
Находящийся в советской столице посол США Д. Фрэнсис сформировал базу по отправке инспекционных военных групп для обучения создаваемой Красной Армии. А доставку их на места, в том числе доставку оружия и боеприпасов, обеспечивали сотрудники так называемой миссии во главе со Стивенсом. Целью этой миссии было "подчинить монополистическому капиталу Соединённых Штатов экономику России, захватить ключевые позиции в народном хозяйстве страны и прежде всего в Сибири и на Дальнем Востоке".
Посол США Фрэнсис договорился с Ульяновым-Бланком о предоставлении Стивенсу контроля над станцией Владивосток!
Зная уже многое из того, как и по какому сценарию происходят кровавые события на его родной земле, А.В. Колчак готовился прийти на помощь тем, кто отстаивал Русь. Его помыслы были направлены только на то, чтобы вернуться на Родину и разгромить шайки бандитов и грабителей, называющихся себя большевиками…
В какой-то момент Колчак стал пешкой в руках американцев, англичан, японцев, чехов, евреев…3
Для выяснения позиции Японии он в июле 1918 года поехал в Токио. Здесь адмирал добился встречи с высшими генералами японского Генштаба, но общего языка они не нашли. Японцы решили не пускать его обратно в Харбин и под предлогом отдыха и лечения задержали в Японии почти на два месяца. В эти месяцы он окончательно сошёлся с Анной Тимиревой.
Тем временем он продолжал следить за событиями в России. Летом 1918 года Гражданская война охватила уже всю страну.
В сентябре 1918 года он выехал из Японии во Владивосток. Во Владивостоке Колчак подробнее знакомится с ситуацией в восточных регионах страны, узнает о состоявшемся в Уфе совещании представителей различных демократических сил и об образовании объединенного правительства на территории от Волги до Сибири- Директории, претендовавшей на роль Временного Всероссийского правительства14.
Директория была создана 23 сентября 1918 г. в составе председателя правого эсера Н. Д. Авксентьева, кадета II. И. Астрова, беспартийного генерала В. Г. Болдырева, беспартийного, близкого к кадетам П. В. Вологодского и народного социалиста Н. В. Чайковского. Из-за нахождения за линией фронта Астрова и Чайковского их заместителями были избраны кадет В. А. Виноградов и эсер В. М. Зензинов, так и оставшиеся фактическими членами Директории. Деловым аппаратом Директории стало Омское правительство с его Административным советом, потом реорганизованным в Совет министров. Другие местные правительства, органы власти были ликвидированы или реорганизованы и подчинены Директории и ее Совмину. 9 октября 1918 г. Директория обосновалась в Омске. Председателем Совета министров был П. В. Вологодский, бывший прежде, как уже отмечалось, председателем Временного Сибирского правительства.
А. В. Колчак с первых же дней вхождения в состав правительства оказывается в центре внимания омских политиков и военных. Когда 4 ноября 1918 г. вышел указ Директории о назначении состава Совета министров, то в его списке вслед за председателем — П. В. Вологодским — первым назван военный и морской министр А. В. Колчак.
На встречу с Колчаком из Москвы спешит Виктор Николаевич Пепеляев. 28 сентября, пребывая в дороге, он встретится с Р. Гайдой (наст. Рудольф Гейдль), представленный советскими историками как чех. Прощупывая настроение Пепеляева, Гайда –Гейдль прекрасно поймет, что слишком многие силы заинтересованы в том, чтобы Верховным правителем, диктатором стал Александр Васильевич Колчак3.
Глава III. 3. ВЕРХОВНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ
3.1 Первые шаги Верховного правителя
колчак полярный экспедиция верховный правитель
Появление А. В. Колчака в Омске, в составе правительства совпало с моментом крайне обострившейся борьбы между сложившимися политическими группировками, которая наглядно проявлялась в противостоянии Совета министров и Директории.
Колчак сразу же увидел эту все усиливающуюся конфронтацию. И он все более активно вовлекается в это противостояние на стороне Совета министров, большинства его, которому претила Директория, возглавлявшаяся эсером Н. Д. Авксентьевым. В Директории ее противники видели своего рода воспроизведение Временного правительства России, возглавлявшегося эсером А. Ф. Керенским и оказавшегося неспособным спасти страну, предотвратить захват власти большевиками.
А. В. Колчак покидает железнодорожный вагон и перебирается в город. На первых порах он поселяется в доме В. И. Волкова, сняв одну комнату. Казачий полковник, тогдашний комендант Омска В. И. Волков отличался крайне правыми взглядами и весьма широко трактовал свои комендантские полномочия. Житье в доме Волкова в какой-то степени компрометировало, да к тому же было весьма неудобно Колчаку в бытовом отношении. 18 ноября он переезжает в здание штаба (бывший дом генерал-губернатора), и 15 декабря переселился в особняк на берегу Иртыша, принадлежавший в прошлом семье Батюшкиных. Там Колчак проживал до эвакуации ( см. приложение, рис.32).
А. В. Тимирева также поселилась в частном домике, вдали от центра. Встречались они у Колчака на квартире. В качестве переводчицы, общественной деятельницы, организовавшей пошив одежды, белья для солдат, Тимирева бывала у Колчака в Ставке, иногда на официальных и неофициальных встречах. Но, как уже отмечалось, своих близких отношений они напоказ не выставляли.
Так началась жизнь в Омске.
Этот город был в ту пору крупнейшим в Сибири, в 1917 г. насчитывал 1013680 жителей. Он был центром Акмолинской области, охватывавшей значительную часть западной и юго-западной Сибири, включая обширные районы современного Казахстана. Прежде здесь находилась резиденция генерал-губернатора Западно-Сибирского края. Будучи узловым железнодорожным и, наряду с Томском и Иркутском, наиболее значительным культурным центром, расположенным в обширном и хлебородном крае со значительной долей казачьего населения, сыгравшего большую роль в свержении советской власти, Омск привлек особое внимание политических сил Сибири. Именно здесь в свое время обосновалось упоминавшееся Временное Сибирское правительство. Омск приобрел огромную притягательную силу для всех, кто бежал от большевиков после Октябрьского переворота. Население города, по некоторым данным, в тот период составило чуть ли не миллион человек.
Здесь, в Омске, начались сначала осторожные, затем все более определенные разговоры в присутствии Колчака о необходимости установления военной диктатуры, возможности военного переворота и т. д. На встречах с военными разговоры в большинстве случаев сводились к этой теме. Поэтому нет оснований считать, что последовавший вскоре правительственный переворот и провозглашение А. В. Колчака Верховным правителем оказались для него совершенно неожиданными. Конечно, конкретная дата переворота ему могла быть неизвестна. Но и только.
В то же время с достаточным основанием можно утверждать, что сам Колчак в подготовку переворота вовлечен не был. Работа проводилась за его спиной. Не исключено, что поездка его на фронт перед самым переворотом была специально инспирирована. Колчак выехал на фронт, в Екатеринбург. Ехал в специальном поезде с полковником Дж. Уордом, который перед тем во главе Мидлсекского батальона английских войск прибыл в Омск. С ним на торжества в Екатеринбург следовало подразделение солдат этого батальона. Встреча Колчака в Екатеринбурге с чехословацким и русским командованием, с представителями местных властей была торжественной и теплой. Там Колчак поднимал вопросы о помощи союзников, военного строительства, борьбы за освобождение России. Вернулся. А. В. Колчак в Омск ранним вечером 17 ноября.
До намеченного переворота, как затем выяснилось, оставались считанные часы. В городе было неспокойно. А. В. Колчак на допросе в Иркутске отрицал свое участие в заговоре. "Об этом перевороте, — говорил Колчак, — слухи носились, частным образом мне морские офицеры говорили, но день и время никто фиксировать не мог. О совершившемся перевороте я узнал в 4 часа утра на своей квартире. Меня разбудил дежурный ординарец и сообщил, что меня просит к телефону Вологодский. Было еще совершенно темно. От Вологодского я узнал по телефону, что вечером около 1–2 часов были арестованы члены Директории...
Около шести часов Совет министров собрался...
...Я увидел, что разговаривать не о чем, и дал согласие, сказав, что я принимаю на себя эту власть...".
Преобразовательная деятельность Директории была прекращена переворотом 18 ноября 1918 г., когда к власти пришёл Александр Васильевич Колчак, объявивший себя Верховным правителем и Верховным главнокомандующим, что означало утверждение военной диктатуры на отсечённых от Советского государства территориях.
Обывателю титул, звание, должность "Верховный правитель" мало о чем говорили и говорят. А между тем этот, скажем так — высокий должностной титул — интересен и сам по себе. Он пришел из глубин российской истории, был вполне понятным когда-то, как наивысший и почитаемый. Не случайно глубокий знаток языка, фольклора и истории России В. И. Даль, трактуя слово "верховный", непременно связывал его с понятием о власти. "Верховный", — читаем мы в его "Толковом словаре живого великорусского языка", — высший, высочайший, первенствующий по сану, власти, званию, значению, по праву, "верховность... состояние или свойство верховной власти". В пояснении значения "верховный" Даль отмечал: "Верховный правитель, Государь".
И на самом деле, в истории российского государства выдвигались лица, являвшиеся официально или неофициально верховными правителями его: царевна Софья Алексеевна, светлейший князь А. Д. Меншиков и др. В условиях разгула гражданской войны, повсеместного многовластия усиливалась, вновь привлекательной становилась идея Верховного правителя.
Когда 18 ноября 1918 г. Омское правительство, претендовавшее на роль всероссийского, провозгласило А.В. Колчака Верховным правителем (см. приложение, рис. 33), оно руководствовалось и политическими целями, и российскими традициями. Верховенство власти Колчака в дальнейшем было признано всеми белыми правительствами России. Следовательно, Колчак олицетворял высшую государственную власть в стране уже за пределами ее монархического этапа развития. В этом смысле его положение было уникальным в истории России. И уже поэтому, даже отвлекаясь от других, более ранних этапов биографии Колчака, мы можем констатировать, что речь идет о выдающейся личности, занимавшей исключительное место в истории России. Не случайно ныне к личности Колчака приковываются взоры все большего числа историков, краеведов, публицистов, писателей — всех тех, кто интересуется историей нашей великой и многострадальной страны.
Таким образом, сорокалетний адмирал А.В. Колчак соединил в своих руках высшую военную и гражданскую власть. Совет Министров, возглавляемый председателем П. Вологодским, сосредоточил в своих руках гражданское управление. Кандидат исторических наук, доцент кафедры Отечественной истории исторического факультета ПГПУ Селядинова Гульсина Дагирьянова считает, что этот акт положил конец сохранившимся иллюзиям о возможности демократического развития России, нашедшим воплощение в образовании Директории. Но это не совсем так: из парадных речей Верховного правителя: "Моя задача – довести страну до Учредительного собрания или Национального собрания.… Помимо закона о выборах в думы и учреждения высшего органа охраны закона – Сената, предполагается издание закона о земле <…> уделить особенное внимание интересам мелкого частного землевладения". Многим не нравилось, что Колчак обладал диктаторскими полномочиями, правда, он не использовал эту возможность в полной мере, в отличие от не диктаторов из центральной России10.
Колчак предпринял маневр для успокоения общественного мнения: приказал выявить виновных в аресте членов Директории и передать их дело в суд, в итоге трое виновных были оправданы.
3.2 Слова и дела
Верховный правитель А. В. Колчак в первые же дни развивает бурную деятельность.
Первостепенной была задача — смягчить в общественном мнении отношение к перевороту, добиться широкого признания своей власти населением, союзниками, другими белогвардейскими правительствами и войсками.
Во внешней политике
Колчак неуклонно придерживался курса ориентации на прежних союзников России в первой мировой войне. Отношения с союзниками складывались непросто. Основная помощь союзников свелась к снабжению армий А.В. Колчака и А.И. Деникина оружием и обмундированием.
Важнейшую роль играло то, что в руках Колчака оказался золотой запас России, захваченный войсками Комуча в Казани в августе 1918 года и позднее перевезённый в Омск. Здесь он и хранился в виде золотых монет и слитков, а также ювелирных изделий, платины, серебра и ценных бумаг. Золотой запас оценивался в 650 миллионов рублей золотом по довоенному курсу, что представляло по тем временам огромную сумму. Правительством Колчака было израсходовано в счёт уплаты царских долгов и за поставки союзников 240 миллионов золотых рублей (строго говоря, 280, но 40 миллионов так и не дошли по назначению, будучи под шумок "задержаны" атаманом Г. Семёновым в Чите).
Но обойтись без этих поставок было невозможно, ибо в обстановке хозяйственной разрухи в годы Гражданской войны промышленные предприятия снизили выработку в несколько раз. То же самое наблюдалось на советской территории, но там хватало военных запасов с царских складов.
В отличие от нашей эпохи, в то время Запад верил в скорое восстановление в России правового государства. Уж слишком недолговечным казался режим большевиков. Об этом говорят многие факты и, прежде всего, интерес союзников к инвестициям в российскую экономику, практически отсутствующий (увы!) в наши дни.
Но, несмотря на зависимость белых армий от поставок союзников, и Колчак, и Деникин твёрдо отстаивали национальные интересы России, как они их понимали, и не допускали вмешательства союзников в свои внутренние дела.
Вот яркий пример этому. На одном из допросов Колчак сам признал, что пребывание на Дальнем Востоке по пути в Сибирь в 1918 году оставило у него самое тяжёлое впечатление, а именно, что этот край надолго потерян для России. И вот осенью 1919 года, уже когда армии Колчака терпели поражение за поражением и отступали, во Владивостоке произошёл крупный инцидент. В ответ на поступившую информацию о подготовке эсерами восстания командующий генерал Розанов ввел в город дополнительные войска. Дальневосточное "союзное" командование в ответ предъявило Розанову ультиматум о выводе русских воинских частей из Владивостока вообще, угрожая в противном случае применить силу. Реакция Колчака была немедленной и яростной3.
"Повелеваю вам оставить русские войска во Владивостоке и без моего повеления их оттуда не выводить…Требование о выводе их есть посягательство на суверенные права Российского правительства. Сообщите союзному командованию, что Владивосток есть русская крепость, в которой русские войска подчинены мне и ничьих распоряжений, кроме моих и уполномоченных мною лиц, не исполняют. Повелеваю вам оградить от всяких посягательств суверенные права России на территории крепости Владивосток, не останавливаясь, в крайнем случае, ни перед чем…Адмирал Колчак"2.
Достойный ответ Колчака "зарвавшимся иностранцам" укрепил его авторитет и снискал ему горячую поддержку в общественных кругах.
С приходом к власти Колчака консолидируются силы белых во всем восточном регионе. Колчака и его правительство признали все, в том числе казачьи атаманы, кроме Г. М. Семенова и И. М. Калмыкова. Колчак наладил контакт с правительством Великого Донского казачьего войска и получил его признание.
Исчезло деление войск на Народную армию (в прошлом — Комуча), Сибирскую армию и др. Успешнее пошло формирование новых частей и соединений под эгидой единой Верховной власти. Несколько сложнее шел процесс признания верховенства Колчака и его правительства в российских масштабах. Но под определенным давлением союзников, "Русского политического совещания" в Париже, образованного в декабре 1918 г. и ставшего политическим центром антибольшевистских сил России, А, В. Колчака признают генералы Е. К. Миллер, Н. Н. Юденич и их правительства. Указами Верховного правителя эти генералы, как вступившие в его подчинение, были официально назначены генерал-губернаторами и главнокомандующими вооруженными силами в их регионах.
Более сложно протекал процесс признания А. В. Колчака как Верховного правителя России генералом А. И. Деникиным и его правительством. Но и он в конце мая 1919 г. завершился тем же. В приказе о признании верховенства А. В. Колчака, подчинении ему командования и войск Юга России от 30 мая А. И. Деникин написал: "Спасение нашей Родины заключается в единой Верховной власти и нераздельном с нею едином Верховном командовании.
Исходя из этого глубокого убеждения, отдавая свою жизнь служению горячо любимой Родине и ставя превыше всего ее счастье, я подчиняюсь адмиралу Колчаку, как Верховному правителю Русского государства и Верховному главнокомандующему Русских армий.
Да благословит Господь его крестный путь и да дарует спасение России".
Колчак 17 июня назначил Деникина своим заместителем. Таким образом, Колчак стал Верховным правителем России, точнее — тех ее регионов, которые были на тот момент под властью белых14.
В управлении и хозяйственно-экономические деятельности
При А.В. Колчаке было отменено постановление Временного Сибирского правительства о государственном регулировании хлебной, мясной и масляной торговли и введена свободная торговля этими продуктами. Населению сообщалось, что "ввиду постановления Совета Министров от 10 декабря 1918 г., утверждённого Верховным правителем, государственное регулирование хлебной, мясной, масляной торговли … отменено, а посему торговля указанными … продуктами производиться свободно по вольным ценам". Начальнику милиции, базарному надзору вменялось в обязанность "иметь строгое наблюдение за проведение в жизнь" этого постановления. И хотя перечисленные продукты после этого подорожали, но во всяком случае перестали быть дефицитом для голодных очередей (как и в 1992 году).
2 октября 1918 года министерством торговли и промышленности Временного Сибирского правительства была принята инструкция по возвращению предприятий и имуществ, захваченных при Советской власти. В соответствии с этой инструкцией, создавались уездные комиссии по возвращению предприятий и имуществ. Срок действия комиссии определялся в два месяца со дня получения в месте нахождения комиссии номера "Сибирского вестника" с публикацией объявления. Комиссии принимали к рассмотрению и решению лишь претензии о нарушении владения или пользования, которые по представленным доказательствам не вызывали сомнений и спора, в других случаях рекомендовалось обращаться в судебные учреждения. Постановление комиссии приводились в действие членами уездной милиции.
Возвращали и движимое имущество прежним владельцам. Этой процедурой занималась милиция. Пострадавшему достаточно было обратиться в органы, и начинался поиск.
Хотя акт возвращения заводов и фабрик прежним владельцам порой вызывал недовольство рабочих, он был необходим в условиях рыночной экономики.
В условиях военного времени был установлен жёсткий контроль над производственной сферой. В соответствии с предписанием управляющего министерством внутренних дел Гаттенбергера управляющие губерниями и уездами должны были сообщать "о всех возникающих новых предприятиях, о каждом паровом котле или локомобиле, вновь установленном или приведённом в действие без надлежащего разрешения".
Главный начальник Уральского края издал особый приказ об упорядочении золото-платиновой промышленности. Приказ требовал установления жёсткого контроля и восстановления частной собственности в этой отрасли, в нём отмечалось, что "никакие старательские комитеты, кредитные товарищества, волостные земства … не имеют права в дела владельца прииска" и "вся платина … подлежит обязательной сдаче в казну".
Возобновил свои регулярные собрания Уральский союз торговли и промышленности.
Настоятельного разрешения требовали проблемы горнозаводской промышленности Урала, усугублённые гражданской войной.
Нередкими были и случаи сокрытия предпринимателями подлинных доходов. Как и сегодня, чтобы уклониться от уплаты налогов в полном объёме, занижали в отчётах Госконтролю штатную численность и зарплату персонала, прибегали к "двойной бухгалтерии", когда реальная зарплата многократно превышала ту, что числилась в ведомостях (это сейчас наблюдается и в наше время).
В стремление возобновить работы промышленности белые ничего не добились. Примерно из пяти заводов в Перми работал только один, так как при отступлении большевики эвакуировали почти всё оборудование с заводов, а установка нового требовала времени и денег, а у Колчака не было ни того, ни того.
"Опустошения государственной казны и касс городских, земских и волостных самоуправлений, произведённые большевиками в период их господства в Пермской губернии, и главным образом при бегстве из губернии, поставили в крайне тяжёлое в денежном отношении положение как государственные, так и общественные учреждения. Было определено, что единственным источником денежных средств для налаживания городских и земских самоуправлений "будут "по-прежнему служить так называемые окладные сборы, взимание коих в период господства большевиков не производилось совершенно или делалось бессистемно". Окладные, или поземельные, сборы взыскивались податными инспекторами при "посредстве чинов милиции" за 1918 и 1919гг., а также недоимки старых лет с крестьян и частных владельцев.
В апреле 1919 г. была проведена денежная реформа, в соответствии с которой были изъяты керенки – "двадцатки" и "сороковки". Во многие уезды объявление об этом поступило с большим запозданием. Н.П. Чистосердов просил Министерство финансов